Трепет любящего сердца

***

Наконец смыв с себя могильную землю, Марьяна с облегчением покинула душевую кабину. Прохлада проточной воды остудила разгоряченное тело и немного прийдя в себя, посвежевшая и довольная невесть чем, ведьма подошла к раковине. Оголённое тело, частично отражающееся в зеркале, выглядело не самым лучшим образом: бледную, усыпанную мириадами веснушек кожу также украшали памятные подарки мужа. Фиолетово-розовые галактики гематом начинались еще в районе бедер, некоторые практически рассосавшиеся, другие же, свежие, доходили до ключиц. Ведьма прочертила линию по изувеченным участкам тела, с ужасом представляя свое возвращение в Москву. Очередные побои, очередные галактики по всему телу. Но думать о Зафаре и его бесчинствах как никогда не хотелось, так же как и рефлексировать о своей незавидной судьбе. Марьяна накинула на обнажённое тело махровый халат и прошла в комнату, вознамерившись незамедлительно отправиться на долгожданный ужин в ресторан при отеле. Следующую четверть часа Марьяна провела за сушкой волос, а после решила переодеться, но вспомнила, что все её вещи, включая средства личной гигиены и сотовый, она оставила у Гецати, поэтому выбора не оставалось. Выпорхнув из своего номера, Марьяна незамедлительно постучалась в смежный. Вскоре дверь открылась, и её встретил участливый взгляд аланского провидца, что, кажется, тоже собирался на ужин. — За одеждой? — Он улыбнулся, пропустив ведьму в номер. — Именно, — кокетливо виляя бёдрами, Марьяна направилась к своему чемодану и недолго порывшись в нём, извлекла чистый комплект домашней одежды. Oversize футболка с длинным подолом и рукавами, будто бы из мужского отдела одежды, кружевной бюстгальтер и широкие спортивные брюки. — Отвернись, пожалуйста, — скомканно бросила Марьяна, встав спиной к Гецати и скинула с себя халат. Медиум повиновался, послушно отвернувшись к двери и только совесть, как всегда некстати появившаяся удержала его от подглядывания. — Я могу кое-что у тебя спросить? — Перебив ход собственных мыслей, осведомился мужчина. — Конечно, — скрипнул замочек бюстгальтера и Марьяна принялась поправлять непослушные лямки, всякий раз так и норовящие перекрутиться. — Что между нами происходит? Сказать по правде, Марьяна и сама не знала, что же в действительности происходит между ними. Отрицать притяжение и эмоциональную зависимость от его присутствия или же отсутствия в её жизни было бы глупо. Поэтому женщина, скрепя сердце, решилась на диалог с самой собой. Склонная к самоанализу, но только не в случаях с чувствами, ведьма тщетно пыталась описать и воспроизвести то, что творилось у неё в голове, о чём она думала и что чувствовала. На фоне горького опыта из прошлого, Марьяне казалось, что любой человек ведущий себя с ней более чем просто учтиво, замышляет что-то недоброе. Готовится нанести сокрушительный удар прямиком в её хрупкое, и без того израненное коршунами-падальщиками сердце, которых принято называть простым «бывшие». Но с Константином всё было куда сложнее. Совсем не так, как когда-то было с Зафаром. Ощущение полного спокойствия подле уроженца Владикавказа испытывало её душу, также как и испытывало в те моменты, когда она оказывалась в его крепких и надежных объятиях, по-настоящему ощущая себя дома. Ведьма обернулась, грустно сощурила глаза и прикусив губу, печально, но честно ответила: — Я не знаю, Костя, — она смотрела на его спину, представляя как болезненно кривиться его лицо. — Я не хочу бросать слов на ветер. — Каждый день борюсь с собой, — игнорируя поток бурлящих мыслей и сомнений, сказал медиум. — Но меня безумно к тебе тянет. Осознание услышанного приходило постепенно, на пару с желанием разреветься. Неверие в искренность его слов стало ложкой дёгтя в светлом, лучащимся радостью вакууме чувств. — И что я должна на это ответить? — Нервы, натянутые подобно гитарной струне, лопнули, как и её непоколебимая выдержка. — Ничего, — он стиснул челюсти, понимая, что в какой-то мере это жестокие, пускай и правдивые слова. Она замужняя женщина и один лишь поцелуй, исключая химию, ежедневно проскальзывающую между ними, ещё не означает, что его чувства взаимны. — Зачем вообще начинать диалог, который ты по итогу сводишь к этому идиотскому «ничего»? — Она была зла, пускай и понимала, что медиум ни в чём не виноват. Зла на саму себя. — Прости меня, я зря это начал. Встретимся за ужином. — Константин покинул ведьму, оставив её наедине с оглушительной тишиной и безумным потоком мыслей.

***

Ужин протекал за унылыми беседами о прошлом, а красное вино как никогда скрашивало и без того пресное настроение. Через некоторое время, порядком перебравшая Марьяна начала болтать о том, о чём на трезвую голову никогда бы не заговорила. — Надя, вот скажи мне: что делать, если вышла замуж за мужика, а он раз — и вообще не то? — Разводиться, естественно. Марьяна, что за мысли? — Да так, глупости в голову лезут, — она сделала ещё один жадный глоток. — То есть, ты советуешь разводиться? — Конечно. Брак без любви — ничто, лишь пепел, моя милая. А любовь я тебе скажу… — Многоликая ведьма умолкла, словно раздумывая над тем, стоит ли делиться чем-то личным с коллегами. — Много лет назад я вступила в свой первый брак. Я любила его. Отчаянно, неистово любила. Но он был очень ревнивым. — Марьяна внимательно слушала, но не могла не упустить из виду тяжелого взгляда Гецати. — И как-то я работала в бухгалтерии, а у одной из коллег муж в море ходил. В Советском Союзе у нас многого не было, как и презервативов. Она мне предлагала, мол, возьми да возьми, и в итоге хитро засунула их в карман моего пальто. Надежда сделала глубокий вдох, не решаясь продолжить. Константин едва приобнял многоликую ведьму, пытаясь поддержать. — Ночью я проснулась от того, что муж влепил мне пощечину. Он домой на такси приехал, в кармане деньги искал, а нашел то, что нашел. Вот этот удар выбил всю мою любовь и всё уважение к нему. Нельзя терпеть боль и унижение, — взгляд многоликой коснулся изувеченного участка кожи Марьяны, затем другого, более нового, судя по цвету, а затем она уставилась на Костю, что Марьяна совершенно упустила из виду. Надежда указала медиуму на очевидные следы побоев, намеренно спрятанные под так нелепо и не вовремя задравшейся футболкой. Мужчина, впервые обративший внимание на изувеченную нежную кожу ведьмы в ужасе зарылся в собственные ладони, пытаясь осознать и обдумать увиденное. Остаток вечера прошел за ленивыми разговорами о чем-то незначительном, не запоминающимся. Тон беседы стал донельзя гнусным, чему поспособствовал печальный рассказ многоликой. Марьяна вполсилы участвовала в разговоре, переваривая всё услышанное, раздумывая над словами Надежды. Очевидные параллели ситуаций прорисовывались сами собой, и Марьяна прекрасно, даже в нетрезвом состоянии осознавала, что лучшим из решений будет последовать примеру сполна натерпевшейся Надежды и, не дожидаясь усугубления ситуации, подать на развод.

***

Последним покинув ресторан, Константин ещё долго добирался до своего номера, размышляя о открывшейся ему истине. Осознание, что не безразличная ему женщина систематически сталкивается с домашним насилием, всколыхнуло в нём неподдельную ярость, о которой он так давно старался забыть. Подобное он испытывал много лет назад, еще при обучении в медицинском университете, когда он и его возлюбленная были на свидании. Пьяный мужчина средних лет приставал к его спутнице, и Гецати, перманентно спокойный и уравновешенный, буквально взорвался, выплеснув на ублюдка всю свою злость. Чудом, но пьяница выжил, получив, помимо закрытой черепно-мозговой травмы, множественные переломы ребер. Рукоприкладство по отношению к женщине для Константина было непозволительным, оттого первичным его желанием было стереть Зафара с лица земли. В голове сами собой вырисовывались абстрактные картины: как Марьяна испуганно пятится, умоляющим взглядом смотря на мужа, как он идет за ней, не внимая ни ее мольбам, ни горьким слезам страха. Как Марьяна закрывает лицо руками, не подозревая, что удар придется по ребрам. Едва картина обрела четкость, Константин вспомнил реакцию Марьяны на слово «беззащитная» и весь мир будто бы померк. Ноги предательски подкосились, перестали держать, а перед глазами стало темно, будто бы он ослеп. Он ощутил ненависть к самому себе за то, что не смог разглядеть очевидного ранее. Он понимал, что Марьяна ни за что не примет его помощь, закроется в себе и не подпустит его ближе пушечного выстрела, поэтому действовать стоило осторожно. Наконец дойдя до номера, медиум выдохнул, приготовившись вести себя как ни в чем не бывало. Меньше всего ему хотелось вновь тревожить её душевное спокойствие своими идиотскими расспросами. Но стоило двери распахнутся — ожидания с грохотом разбились. Его встречал мрак одиноко пустовавшей спальни, а всё, что напоминало о ней — это едва уловимый запах дорогого парфюма. Константин, разъяренный собственной глупостью, ударил кулаком о стену. На обоях его номера осталась глубокая вмятина, а костяшки его пальцев моментально опухли, благо, никто этого не видел. Он ударил еще раз, куда сильнее прежнего. Паркет моментально впитал капли брызнувшей алой крови. Странный стук в стену заставил Романову занервничать.