Семь мучений Сары Фредерики Кланкарти

      Свет от фонарика Джеймса то и дело мелькал в конце переулка - он пропадал, когда парень содрогался в очередном истошном крике.       Я бежал, никак не освещая себе путь - был готов разорвать эту темноту собственными руками, если бы это протолкнуло меня к Купидончику. Споткнись я о какую-нибудь коробку, и никакого героизма бы в помине не объявилось. Но пока дорога была чистой и никаких коробок не появлялось, я продолжал двигаться.       Новый крик - самый громкий, протяжный - разорвал мне душу. Я не понимал, почему этот переулок настолько длинный. Казалось, я ни на метр не приблизился к Джеймсу за всё это время.       Но то был очередной дряной обман тьмы, стиснувшей это место в своих грязных объятиях.       Световой луч пролетел мимо меня на секунду и скрылся.       - Чё за фокусы...       И наконец случилось то, чего я боялся больше всего - какая-то невидимая херня поставила мне подножку. Не знаю, была это коробка, банановая шкура или чей-то резиновый хер - вообще не важно. Не успей я вовремя выставить руки перед собой - наверняка сломал бы нос. И что бы тогда сказал Купидончик?       - Сука, я добегу.       И снова сочно выругавшись, я поднялся и побежал. Видимо, я во что-то вляпался, потому что почувствовал, как сильно начало вонять.       Крик становился всё громче, ближе... Я бы хотел услышать такой крик только в постели, а не здесь - в этом грязном, сыром месте, вонявшем дерьмом и сожжённой марихуаной; не крик, полный, сам не знаю чего - страха, отчаяния, а протяжный стон удовольствия, вырванный мной из его губ...       - Сука, сука, сука... - я вдруг заметил, что ругаюсь именно так, когда нервничаю. Да и неважно.       Свет от фонаря Купидончика ослепил меня.              - Я... я здесь... - дыхание ещё не восстановилось, я почти кряхтел.       Джеймс сидел на коленях, повернутый спиной ко мне. Я увидел, как телефон лежал в его руке, камерой в пол - туда же светил фонарик. Весь этот фокус с исчезновением на деле получился лишь потому, что Джеймс сводил руки перед собой, когда кричал или держался за голову - и фонарик прятался за его спину.       Но он был жив. И это главное.       - Н-нет... - шептал он, срываясь. - Почему...       Похоже, где-то минуту я просто смотрел на его подпрыгивающую спину и не решался заговорить. Наверняка, мне следовало успокоиться, ведь я видел, что он в порядке - передо мной. Никто не схватил его, не утащил, не зарезал.       "Не посмел бы" - подумал я тогда.       Но радоваться мне мешали доносящиеся со стороны Купидончика всхлипывания. И причина этих звуков, наверняка уже давно определившаяся в моей голове. И я не хотел признавать эту причину. Хотя этот отвратный запах говорил сам за себя.       - З-зачем... - продолжал он. - Кому это....       Мы стояли в темноте, фонарик теперь освещал лишь кусок асфальта под собой и немного затрагивал кирпич старой стены - Джеймс опустил его, я больше не видел его спины. Лишь слышал и понимал, что его каждый новый вздох становился всё более рванным, всё более отчаянным - диким.       Я был уверен, что он дрожит - почти чувствовал это собственными кончиками пальцев. И пик его страха обозначился в последнем - сорвавшим его голос к чертям, разодравшим глотку криком:       - САРА-А-А-А......       Я больше не мог просто стоять и слушать. Это было низко, отвратительно. Я был обязан помочь и просто стоял. Да, боялся взглянуть на правду. Боялся раскрыть то, что заставило Джеймса разрываться в темноте.       - САРА-А-А-А... НЕТ-НЕТ.....       Но этот крик отрезвил меня, заставил наконец двинуться - снял паралич, вызванный этим стрёмным переулком и неизвестностью, прячущейся перед Купидончиком.       - Нет... - он утихал, силы кончались - это было слышно.       Теперь я точно знал, что увижу. И не хотел, чтобы Джеймс увидел это вновь. На себя мне было плевать, я не хотел слышать его криков.       Схватив телефон и случайно осветив тонкую белую женскую кисть, я бросился к Джеймсу, даже не скривившись. Второй ладонью закрыл ему глаза, прошептав: "Это я, я здесь", когда он вздрогнул.       И убедившись, что он стал чуть спокойнее и точно ничего не увидит - с гнетущим страхом, выворачивающим наизнанку; с клокочущим сердцем, посветил.       Мне хватило нескольких секунд, чтобы увидеть достаточно и блевануть. Джеймсу же - одного осознания, куда я свечу, чтобы вновь заорать.       Голова шла кругом. Я пытался что-то сообразить, но новый рвотный позыв приходил с каждым движением телефона в моей руке.       Я не хотел смотреть, не мог этого выносить - меня мутило от одного вида окровавленной руки. Но что-то словно заставляло меня бесконечно возвращать свой взгляд туда - на Сару, заколотую ножом, и растёкшуюся под ней лужу крови.       - Сука, сука, сука... - снова начал я.       Джеймс вдруг озверел, стал вырываться как бешеный, пытался кусать меня за ладонь, которой я закрывал ему глаза. Он уже не кричал - не мог: голос был сорван, но новая волна безумия заставляла бить меня по руке, груди. В какой-то момент он просто начал бесцельно махать руками, стараясь ухватиться за что-то.       - Тише... я с тобой. Сейчас... я выведу... Сейчас.       Я уже и сам не понимал, о чём говорил. Желание было одним - поскорее свалить отсюда и вытащить тронувшегося умом Купидончика.       С огромным трудом получилось подняться вместе с тушей Джеймса - мне пришлось нырнуть под его руку, чтобы закинуть парня себе на плечи. И в этот момент я в последний раз случайно посветил туда...       Застывший в смертельной агонии взгляд Сары. Пустой, но при том полный безумия. Глазами, вылетавшими из орбит, она смотрела сквозь меня, копалась где-то внутри.       Я вспомнил её последнюю фразу: "Мне нужно купить новые туфли". Последние слова, которые я слышал от неё - от живой Сары. Но сейчас мой мозг зачем-то представил, как она говорит это сейчас - навечно застывшая, с совершенно умалишённым выражением лица.       - Мне нужно купить новые туфли... - говорила она и смотрела. - Новые туфли, Майкл.       Я уже убрал фонарик как можно дальше оттуда - больше не освещал страшную колотую рану на её груди, ту лужу крови. Но лицо Сары не скрылось вслед за телом. Я будто продолжал видеть её - изливающуюся страданием, осуждением.       - Ты всё правильно понял. Я иду трахаться. С первым встречным. - говорила она. - Мне вообще плевать, кто это будет.       - Заткнись...       - Я ведь вся размалёванная, да? Уже готовая. Ты же так думал... Так говорил. Или я снова всё перевернула?       - Сука...       Я знал, что нужно просто уйти. Я пытался. Шаги давались слишком тяжело.       - И Джеймс в тебе разочаровался из-за твоих тупых слов. - она впервые открыто усмехнулась. - Ты сам всё портишь. Ты виноват в том, что я сейчас тут. Из-за тебя я не захотела остаться поговорить и пошла...       - Замолчи... - ещё несколько тяжёлых шагов.       - МНЕ НУЖНО НУЖНО БЫЛО КУПИТЬ НОВЫЕ ТУФЛИ... МАЙКЛ....       - ЗАТКНИСЬ, ТВАРЬ. - я ускорился настолько, насколько позволял обмякший Купидончик.       - МАЙКЛ!! - она уже смеялась мне вдогонку, хохотала как в последний раз. - МАЙКЛ!!!              - Майкл...       Резкий удар по лицу.       Оказалось, что я лежал и видел ту самую безлюдную улицу. Джеймс с красными глазами склонился надо мной. Он сжал меня, когда понял, что я очнулся.       - Лежи, не двигайся. Ты подвернул ногу.       - Сука...       - Да не двигайся ты! - ему снова пришлось дать мне затрещину. - Скоро всё кончится. Я вызвал полицию.