Семь мучений Сары Фредерики Кланкарти

      Как я и сказал, встряхивали мозги мы не меньше 2 часов. В принципе, сколько надумали, столько и вытряхнули. Плоды моего внезапного решения оказались даже слишком сочными: в голове иногда вообще ничего не ощущалось - только приятная прохлада пустоты.       Я поймал себя на мысли, что хочу повторить такую поездку, если у нас всё разрешится.       На крыльце Купидончик заметил кое-что интересное.       - Твоя нога прошла? Ты не хромаешь. - он увидел, как я прохожу по ступенькам. - И поднимаешься спокойно, без моей помощи.       Я как подросток, которому только-только купили новые классные кеды, стал вглядываться в собственные ноги.       - Реально... - я понаступал на носок правой ноги, потом на пятку - никакой боли. - Как новая. Это разве проходит за день?       - Не уверен. - Джеймс открыл дверь. - Но у нас теперь всё не как у людей, так что могла и за ночь.       Я слышал, что он шутил по-доброму, наивно - по-детстки. Мне было приятно видеть его таким, особенно сейчас. Не надо думать, что у меня какие-то педофильские наклонности, ни в коем случае! Сейчас я смотрел на Джеймса и понимал, что совсем не логичное решение прокатиться на байке, как бы странно это не звучало, успокоило его своим безумием и скоростью. Хоть и ненадолго.       Это очень радовало меня. И даже заставляло гордиться собой.       "Ты молодец, Майкл" - повторял я его слова. - "Ты молодец."       - Спасибо тебе за это. - Купидончик остановился в центре коридора. - Я очень ценю такие поступки.       Он потянулся к моим губам, и я, не мешкая, принял его со всеми чувствами, взрывавшимися в груди. И пусть вокруг творилось невесть что, пусть мы шагали в неизвестность, принимая решение за или против Эрбенторпа - главное, что сейчас мы могли стоять тут, вместе.       - Ты молодец, Майкл. - сказал он, размыкая поцелуй. - Спасибо ещё раз.       "Я правда молодец?"       Время близилось к тому самому часу. Мы старались говорить о том, о сём - пытались не затрагивать тему Сары. Из всех двух часов этого разговора Джеймс упомянул о ней только один раз. И то, немного в другом ключе.       - Как думаешь, что ждёт нас дальше? - он не смотрел на меня умоляюще, как, когда мы только осознали, в какую жопу попали; его глаза не метались, как было на кухне перед поездкой - Джеймс выглядел спокойным.       "А чё отвечать-то?" - я заметался в поисках какого-то ответа, но очень быстро сообразил, что лучше прямо всё сказать.       - Я не знаю. Мы же можем только додумывать. И все эти додумки ведут к одному.       - Да, у меня тоже сейчас не получается избавиться от этой мысли.       - Надо выбивать её из башки! Мы же прямо сейчас всё равно ничего не можем, кроме как сидеть на жопе ровно.       Мы чуть помолчали, каждый обдумывал эти слова.       - Мне больше интересно, когда она вообще успела во всё это вляпаться? - выдохнул я. - Нормальной же была всегда. Или это я слепой?..       - Нет, не слепой, я тоже не понимаю. Про единственный раз, когда она пришла сюда в изменённом состоянии, ты сам уже знаешь. А больше ничего сомнительного не было.       - Замалчивала, значит.       - Похоже, что так.       Мы ещё немного посидели, помолчали. Кажется, я уже привык к такому кругу: говорим - молчим, думаем - снова чё-то обсуждаем. Да мы за неделю столько не говорили, так что эти тайм-ауты на молчание были очень кстати.       - Знаешь, что интересно, - Купидончик внезапно усмехнулся, - Прямо сейчас мне не страшно. Я просто хочу, чтобы всё это разрешилось.       - Чтоб закончилось, да? - подхватил я, но без той же уверенности. - Это было бы славно. И как нам это закончить?       "Какая-то загадка без ответа..."       - Не знаю, может, нам нужно как-то... спасти её? - он откинул голову на спинку дивана. - Звучит глупо, да? Прямо как в фильмах Тарантино. Но, может, вселенная заставила весь тот день повториться, чтобы мы как-то предотвратили действия Сары? Или - ладно, это уже совсем глупо...       - Не уж, говори. Сам же заявлял, что в иногда даже самые тупые идеи могут быть гениальными. Так что, жги.       - Ну... будет, конечно, забавно, если окажется, что это всё - розыгрыш. Представь, она пробралась домой ночью, перевела даты на своём телефоне, подговорила Джонни, подкинула письмо и всё подобное.       - Если всё реально так, я лично сверну ей шею. Тоже мне, пранкерша. Я себе спокойно жил, никого, кроме тебя, не трогал, и вот тебе - внезапный праздник.       - Немного романтичный вопрос, но чего бы ты хотел, не будь всего этого?       Удивительно, но мне даже не пришлось задумываться.       - Тебя.       - А если без пошлости?       - Тебя.       - А если более романтично?       - Свадьбы, наверное.       Джеймс заткнулся от того, насколько серьёзно я это сказал.       - Ну а что, у меня давно на тебя планы. И сейчас им мешает только вся эта херня. Так что я хочу разобраться со всем скорее.       Купидончик решил специально промолчать. Он подмял свою руку под мою и коснулся моих пальцев. Это было бы совсем обычное касание, не посмотри он в сторону телевизора, не улыбнись, как тогда - в кинотеатре, когда мы молча признались друг другу.       Я очень хорошо помнил этот момент. Потому и коснулся его пальцев также, как и тогда, мысленно говоря: "Я тебя люблю", вместо "Ты мне нравишься, кудряшка", он же коснулся в ответ, произнося: "Я тебя тоже", вместо "Ты мне тоже".       "Мы как будто выросли за это время. И я точно уверен в том, чего хочу."       На сегодня это было последнее спокойное событие.       В 04.00 PM мы позвонили. Джеймс решил, что у меня получится "более грамотно" разговорить человека по ту сторону связи .       - Включи всю свою обаятельную несерёзность. Я буду давать тебе подсказки в ходе разговора, если совсем плохо станет.       Я мог только агакать. Переживал, всё таки, дело серьёзное. Мы договорились: даже всё пойдёт наперекосяк, мы не теряемся, а без лишней паники ждём адреса от Эрбенторпа. Телефон Сары Джеймс уже разблокировал, мы бы не пропустили.       - Ну чё, полетели. - я набрал второй номер из письма на своём телефоне.       Короткие гудки - никакой бесячей музыки, как в крупных и не очень бизнес-компаниях - я звонил на какой-то простой номер. Мне в ухо заговорил очень красивый поставленный женский голос - так говорят девушки за стойками салонов красоты. Джеймс тоже всё слышал: звук у меня был оченб громкий.       - Здравствуйте, я Вас слушаю.       - З-здрасьте. - я маленько растерялся. - А Вы...       - Я правильно понимаю, что Вас нужно связать с одной из наших девушек?       - Э-эм...       "Чего блять? Каких девушек". - это было то, чего я никак не ожидал. Честно, думал, мне ответит Сара.       - Говори "да"! - шептал мне Купидончик.       - Д-да. Мне нужно связаться с Сарой Фредерикой Кланкарти.       "Выговорил."       Девушка на том конце чуть помолчала.       - Прошу прощения. Сегодня мисс Кланкарти не подтвердила своё право на использование телефона в этот час. Но я могу передать ей, что Вы звонили. Как Вас зовут?       - М-майкл. Скажите ей, что звонил Майкл.       - Я передам. Вас ещё что-то интересует?       - Да. Это... что Вы за компания? Куда я вообще позвонил?       Брови купидончика поднялись. Он показал мне палец вверх.       - Кхм... - откашлялась девушка. - Мне запрещено предоставлять такую информацию. Обычно, все, кто звонит сюда, сами знают. Если это всё, что Вас интересовало...       - Да, до свидания. - я кинул телефон на диван. - Сара вообще в край ебнулась? Это бордель? Ты ведь слышал, "могу связать с одной из наших девушек". Какой нахуй "наших"?       Джеймс молчал.       И спустя ещё минуту бомбежа, молчать стал и я.       Но это реально был пиздец.       - Слушай, если ей нужны были деньги, она могла просто попросить! Да даже если на кокс. Нахуй ей таким заниматься?       Недолго продлилось моё молчание. Мат лился из всех щелей.       - Я полностью с тобой согласен.       - Сука, сейчас мы её встретим и, клянусь Богом, я ей всеку. Заслужила, хоть и девушка.       - Не могу тебя отговаривать.              День, полный потрясений, всё таки шёл к своему концу. На улице уже стемнело.       Мы же могли сказать, что с одной стороны знали дохера, а с другой - почти ничего, потому и сидели: ждали сообщения с адресом от Эрбенторпа. Вдруг, там что-то изменилось? Как сказал Джеймс, лучше "перестраховаться".       "Перестраховывались" мы часов до 9. В итоге всё же получили от Эрбенторпа смс-ку с надписью:

Сара просила передать, что в этом месте она с Майклом впервые встретилась. Советую поторопиться, вы уже успели наломать дров.

      Выехали мы сразу же, почти никак не отвечая на последнюю фразу. Сил как-то злиться не осталось - мы отправили всё в собранность.       Нам нужно было как-то спасти Сару.       Нам нужно было оправдать все часы ожидания её встречи.       Да чё я растекаюсь, мы просто оба хотели вытащить её и покончить с этим.       И вновь та самая улица, где я чуть не сбил Сару в день нашего знакомства, встретила дорогой синий автомобиль Джеймса. Мы задерживались, в 9.20, как оказалось, на дороге стояли сильные пробки.       Здесь всё было также, как и вчера, словно мы никуда и не уезжали: безликие манекены и пустой супермаркет по левую сторону, стрёмная застройка по правую - с не менее стрёмным переулком.       "Блять, нет..."       Я совсем забыл про это.       Как только увидел его, выйдя из машины, почувствовал: дыхание снова начало рваться. Внутрь глаз просочился холод: я выпучил их настолько сильно, что белки лезли из век, подставляясь слабому ветру.       - Нет-нет-нет, не грохнусь. Не сейчас!       Мне нельзя было падать - не после того, что мы сделали. Это было бы слишком тупо. Я хватал устойчивость за скользкие хвосты и двигался.       Забил на то, что сердце начало биться так, будто сейчас остановится. Моей целью вдруг стал этот переулок, я неровно шёл к нему - с раскрытыми как у картинки из файла смерти глазами, ватными ногами и уверенностью.       Я чувствовал, там что-то происходило. Нет, даже не чувствовал - знал.       Мы будто весь день шли к этому переулку и вот, когда он был так близок, я видел, как дорога до него стала растягиваться и растягиваться. Я делал шаг и словно уходил назад. Не понимал, иду ли я на самом деле или это очередные глюки моего сознания, но я старался идти.       - Майкл?! - Джеймс только увидел меня, выходя с другой стороны машины - немного замешкался с её блокировкой.       Я же всё продолжал, выводил свой внезапныый приступ в пользу. Там была Сара, я это точно знал.       "Идти. Не останавливаться."       - Майкл, стой на месте!       Похоже, я сильно убежал от Джеймса. Значит, и шёл в нужную сторону- приближался. Когда холодные пальцы коснулись моих висков, я даже не вздрогнул: понимал, что это Купидончик пытался меня усмирить.       Потому и остановился перевести дыхание. До переулка оставалось рукой подать. Этот холод приятно расслаблял, но каждый мой вдох всё ещё рвался на середине. Джеймс знал, как нужно приводить меня в чувства.       Но когда я услышал, как крики Купидончика приблизились, а его тёплая рука легла мне на плечо, весь холод с висков в одно мгновенье стёк по спине, покрыл её мурашками.       Моих висков касался не Джеймс.       Хотя вокруг, кроме нас, никого и не было. Конечно, не было, ведь это были пальцы переулка, я не сомневался. Он протягивал свои холодные руки, чтобы свернуть мне шею или выдавить глаза - он был живым и звал меня в темноту.       Когда я допёр до этого, всё тело сковало. Мысли начали путаться ещё сильнее. В глазах расплывалось, я не понимал, почему лицо Купидочника, склонившегося надо мной, летало в разные стороны.       Я не понимал, чудится ли мне женский крик боли из переулка или всё это было наяву. Я не понимал, какого хрена вообще сейчас всё это происходит - мы же приехали на место встречи с Сарой.       Джеймс крепко держал меня за спину, чувствуя, как она потеет и дрожит, как трясётся моя грудная клетка вместе с животом. И, похоже, он тоже слышал этот крик, но различить это у меня уже не получалось. Из всего явного я увидел, Купидончик повернулся в сторону переулка, потом в мою и так несколько раз.       Его руки напряглись сильнее - до меня дошло, что я согнулся и почти упал на землю: ноги совсем меня не держали, я лежал на нём. Джеймс прислонился к моему уху, говоря:       - Дыши вместе со мной. Медленнее.       Переулок был прямо за его спиной, теперь я чётко увидел, как какой-то человек с светящейся точкой в руке вышел оттуда и начал убегать, сел на заранее припаркованный мотоцикл, сел на него, попутно заводя.       Моё желание двинуться за ним не исполнилось: Джеймс вцепился в меня как в последний раз, не отпустил.       - Вдох-выдох. - всё повторял он. - Не шевелись.       Я ворочился. Пытался показать ему, чтобы он обернулся, остановил этого уезжавшего ублюдка, появившегося после того, как женские крики прекратились.       - Эр-бен... торп. Т-там. - почему-то я был уверен, что это он.       Но Джеймс уже не слышал. Между женским криком и моим приступом, он выбрал меня. На всё вокруг внимания не осталось.       Только спустя минут пять я начал приходить в себя. Приходить и осознавать, что то, к чему мы шли весь день, для чего разгадывали все эти загадки и читали столько всего - разбилось здесь, как хрупкая чашка из бабкиного серванта - о мой приступ.       Я очень сильно надеялся, что мне почудились все эти крики, хотел проверить переулок. Встрепенулся, как только понял, что вернулся в чувства. Но Джеймс не пускал ни в какую.       - Не иди туда. - от него - человека, весь день пекшегося о Саре - слышать такое было вообще непонятно, но стальной тон остановил меня. - Я вызвал полицию. Они сами всё осмотрят.       - Что осмотрят?.. - как идиот, выпалил я.       "Да ясен пень, что!" - но вслух почему-то я не смог сказать этого. Чувствовал, сердце билось с той же силой, что и несколько минут назад, но не от приступа: мне было страшно.       Из тёмного переулка выносили большой чёрный пакет, из которого вываливалась тонкая белая женская кисть - та самая - Сары. Её формы, с её маникюром...       Мы не успели из-за меня, хотя были так близко.       - Она кричала, а я не мог даже двинуться! - говорил я Джеймсу, когда мы выходили из полицейского участка после того, как дали все свидетельские показания (конечно, умолчав о письмах и прочем). - Сука, что это вообще было-то?!       - Ты не виноват. Мы бы итак не успели.       - Да мы были в двух метрах оттуда!       - Майкл...       - Я не знаю, что на меня опять нашло. Та самая хуйня. Я правда бежал, я старался что-то сделать!       - Майкл!       - Если бы не я, ты бы мог забежать, скрутить этого гондона и...       - Да послушай же ты меня!       Я заткнулся.       - Не смог бы. Крики начались почти сразу, если не раньше. Я понимал, что если всё, о чём мы думали, - правда и сейчас в переулке происходило убийство... - Джеймс не дрогнул сказать это. - Вбегать туда - верх, извините меня, идиотизма. Поэтому мне нужно было остановить тебя любой ценой.       - Ценой её жизни?!       Короткий вздох - очень неровный: Джеймса кольнуло в самое сердце. Дрогнули его губы, а затем и намокшие ресницы, но лицо осталось таким же невозмутимым.       - Да. - слеза пробежала по его щеке, осталась в складке между губами. - Ценой её жизни. Я не мог рисковать твоей.       Мы оба глубоко дышали, стараясь сдерживаться. Оба видели, как из глаз любимого лица текут хрустальные капли. Оба понимали, что перевернули свои позиции с ног на голову, ведь теперь я чувствовал всё то же, что и Джеймс вчера - вину, разрывавшую душу к чертям, навязчивые мысли, а Джеймс же обрёл моё вчерашнее желание защитить, какое я испытал в том самом переулке.       Я не выдержал и закричал, спрятавшись за ладонями. Купидончик приблизился ко мне, спрятал мою голову в своей груди. Его рука гладила мои волосы, пока я продолжал кричать, совершенно не понимая, что говорю.       - Отомщу. Сука, я убью этого ублюдка.       Купидончик запрокинул голову, сдерживая слёзы, и красивый, спокойный диск луны отразился в его дрожащем зрачке.              Мы проиграли этому дню. Сполна заплатили за это поражение.       Мне казалось, за часы подготовки мы предусмотрели абсолютно всё - знали столько, сколько не знали в тот раз, но теперь - со всеми этими знаниями - даже не смогли зайти в переулок.       "Мы делали всё зря?"       Единственное, чего мы не предугадали, и произошло - разрушило все карточные домики, которые мы выстраивали весь день из новых фактов.       Вопросы к этому приступу появились ещё вчера, а мы так и не вспомнили о нём вплоть до самого вечера - вот наша главная ошибка. Вот, чего ни в коем случае нельзя было допустить.       Потому, всю дорогу домой я молился, чтобы этот день повторился ещё раз - чтобы судьба дала нам ещё один шанс. Купидочник ничего не говорил на эти молитвы. Он вообще ничего не выражал. Хотя ехали мы, держась за руки, поднимались в спальню, поддерживая друг друга. Джеймс думал о чём-то своём, и я, как и тогда, не мог судить его за эту отстраненность. Сегодня я вообще не имел право что-то судить.       "Ты не виноват" - говорило мне воспоминание, но я специально менял его. - "Ты виноват"       Я хотел всё исправить больше всего на свете, чего бы точно не захотел вчера, когда мы возвращались после следствия. И потому, проснувшись, я сразу же полез в телефон в надежде.       Мои молитвы были услышаны. На экране светилась заветная надпись:

ПОНЕДЕЛЬНИК, 9.20 АМ