Семь мучений Сары Фредерики Кланкарти

      - П-привет! - Джонни, всё также тупо как и вчера, переминался с ноги на ногу. - А Джеймс дома?       - Дома. - мой голос звучал куда более дружелюбно. - А зачем он тебе?       Я мог поклясться, что мы говорили точно также, как и тогда, но с одним исключением - я знал, о чём должен был сказать Джонни, ждал того, как он упомянет эту "Люминесценцию".       - Он лекцию прогуливает, как мне сказали. Да и я прогуливаю. - пожал плечами - его тупость теперь не бесила меня, а, напротив, умиляла. Я не видел угрозы в этом парне. - Вот, зашёл узнать, чего это он так решил - обычно же не пропускает. Всегда такой пунктуальный, ответственный.       Он отвёл взгляд.       "Вот чё тебе надо-то от него? Также делал вчера."       Джеймс подошёл к нам и провёл пальцами вдоль моей спины - просил мен дать ему сказать. По лицу я понял, что теперь он всё точно вспомнил и даже успел что-то продумать. Пиздец напомнил о себе - почти также как в тот раз - подбежал ко мне и стал тереться об ноги как неадекватный. Потом всё таки оставил их в покое.       - Я услышал, как вы тут обсуждаете меня - решил подойти, удостовериться, что только в хорошем ключе. - ослепительная улыбка, гордость во взгляде - изящество в своём самом красивом проявлении, что ещё сказать.       - Ну а как тебя в плохом-то обсуждать? - неловко спросил Джонни.       "Это очень тупая попытка во флирт?"       - Судить, конечно, не мне, но благодарю за комплимент. С какой целью пришёл? - за маской заинтересованности Купидончик умело прятал нашу с ним общую цель: привести Джонни к разговору о стрип-клубе.       Мы с Джеймсом начинали уверенно пользоваться знаниями из прошлого: он, вспомнив текст письма, решил проверить его, лишь просветив (помнил наше обсуждение его пропажи); я, зная о байке в гараже и жёлтой машине, на которой всеми силами старалась свалить Сара, сразу сообразил и поехал за ней и также, помня тот самый момент, когда Джонни показал мне экран своего телефона с надписью "ПОНЕДЕЛЬНИК, 10.04 АМ", сопоставил, что примерно в 10.00 он должен подойти и в этот раз; теперь мы оба пытались привести этого парня к нужной нам "Люминесценции", зная о причине его появления на крыльце.              Да, вчерашнее повторение вообще не было бесполезным.       - Ну вообще, изначально я просто хотел узнать, с чего это ты вдруг лекцию пропустил. - парень теперь говорил с Джеймсом как старый знакомый - настолько ему стало спокойно при его появлении.       - Ах, лекция... - вздохнул Купидончик.       "Театральщина" - меня это позабавило, потому я спрятал улыбку за ладонью и на секунду отошёл от двери.       - Я перепутал дни. - сказал Джеймс свою самую главную вчерашнюю фразу. - Думал, сегодня... вторник.       - Понимаю, тоже такое бывает. Не парься.       "Вот сейчас!"       - Представляешь, сегодня проснулся после тусовки и всё утро доказывал подруге, что завтра будет четверг, и что мы пропустили среду - а там просто в одном стрип-клубе по средам скидки на услуги красоток.       "Погоди, вроде в тот раз ты чё-то другое сказал" - но такие детали мой мозг уже выбросил из головы.       - Стрип-клуб? Какой?       - Ну вот, я как раз хотел предложить тебе сходить - "Люминесценцией" называется. Да и тебя, Майкл, можно взять - оторвёмся!       "Есть!"       Теперь дело оставалось за малым. Мы предложили Джонни сходить туда сегодня, и он охотно согласился: всё равно прогуливает лекцию. Свободы у него было ещё на несколько часов, так что ехать мы договорились минут через 30: он хотел заехать домой.       - Слышь, Джонни. А чё это за клуб вообще? - решил уточнить я у него, пока мы ехали в машине. - Я вроде видел его, но не уверен.       - Не знаю, как ты мог его видеть. Он неплохо так спрятан - подпольный. Почти как казино. Но внутри просто бомба - это удовольствие для богатеньких, там вход только по регистрации.       - И чё, у тебя эта регистрация есть?       - Есть.       - Ты у нас богатенький, получается?       - Не совсем в этом дело. У меня просто связи есть. - он увёл тему от денег, как будто для него она была болезненной. - Я хоть и кажусь тупым, но хорошо умею подсасываться и вертеть всякие интрижки. А в делах богатеньких, в основном, так и надо.       - А что такого в этом клубе? - включился в разговор Джеймс. - Вроде у нас подобное не запрещено, зачем им так сильно скрываться и ограничивать клиентов?       - Ну, вот я об этом и говорю. Эта "Люминесценция" - простое развлечение для богатеньких и их знакомых, они за него даже не платят. Вроде он и организован каким-то большим акционерным обществом - для своих утех.       - Нихуя себе.       - Вот именно, я также говорил, когда узнал. Но клуб реально крутой, хоть и со своими странностями.       - Например? - Джеймс немного напрягся от слова "странности".       - Ну, там всё специализируется на сексе и всех его видах.       - Так же вроде во всех таких клубах. Или я не шарю?       - Почти во всех, но здесь свои нюансы. Допустим, тебя не пустят, если не выпьешь специальную таблетку.       Купидончик чуть не потерял управление от такой новости - Джонни принялся сразу его успокаивать.       - Не, не бойся, там нет никаких наркотиков. В этих кругах обычно не травят друг друга целенаправленно - только если какой-то барыга придёт и уже внутри начнёт толкать вещества.       - А чё за таблетка тогда?       - Да, мне тоже...кхм... интересно.       - Просто смесь виагры и ещё каких-то стимулирующих препаратов.       На этом наше обсуждение вдруг прервалось. Во-первых, мы приехали. Во-вторых, охуели - ещё обязательной виагры нам не хватало, чтобы спасти жизнь Саре.       - Имя? - тот же грузный голос.       - Джонатан Андерсон.       - С собой есть кто?       - Два человека.       - Регистрировать?       - Вас регистрировать? Это для постоянного прохода.       - Нет! - чуть ли не выкрикнул Джеймс от неловкости. - Мы так, на один раз.       - Не регистрировать.       Дверь открылась, открывая нам путь в мир светодиодных лент, диско шаров и бесконечного секса.       На входе нас встретила вызывающе одетая девушка с подносом, на котором лежало три закрытые крышками блюдца. Джеймс неуверенно взглотнул, нервно усмехнулся.       - Нам обязательно это пить? - спросил он, когда блюдца поднялись, открыв нам странные капсулы с намешанными веществами. - Вы можете предоставить нам список того, что внутри?       - Да не переживай ты так. - пытался успокоить его Джонни самыми идиотскими словами. - Смотри.       Андерсон проглотил капсулу, высунул язык, чтобы мы могли увидеть, что он не притворялся. Огромный охранник сразу же открыл ему вторую массивную дверь , из-за которой доносились частые приглушённые биты. Джонни предупредил, что будет ждать нас по ту сторону входа.       Я же не пытался что-то сказать - молча провёл пальцами вдоль спины Купидончика, как он делал мне, положил ладонь на плечо - мы одновременно выдохнули.       - Короче, мы тут первый раз, поэтому хотим убедиться, что всё окей. Можете принести список стимуляторов? - обратился я.       Сервис клуба не противился. Ещё бы, просьба-то адекватная. Мало ли что туда моли намешать, а нам без подписей предлагают это выпить. Девушка, до этого державшая поднос, теперь, с двумя блюдцами, вернулась со списком.       Ничего страшного в капсуле реально не было: лишь совместимая с алкоголем и жирной пищей виагра, препарат, предупреждающий эректильную дисфункцию и один подавитель.       "Чё мы жмёмся-то, это единственный способ попасть туда - к Саре."       - Всё будет окей. - я взял капсулу и сразу же проглотил её.       Джеймс сделал то же самое. Теперь дверь в клуб "Люминесценция" окончательно была открыта нам. Громкая музыка звала нас в объятия похоти вместе с ярким фиолетовым светом.              - У нас есть где-то 15 минут до того, как все мысли станут зациклены на сексе. Эти стимуляторы должны работать именно так. - Купидончик говорил громко, чтобы перекричать клубную музыку.       Мы осмотрелись.       Шифровался этот клуб просто потрясающе - додуматься, что в подвале этой стрёмной заброшки был оборудован такой кричащий о плотских хотелках, абсолютно пошлый клуб - было бы нереально.       Яркий свет заливал собой всё пространство. Стоны людей, ведомых принятыми на входе таблетками порой перекрывали и без того орущую музыку - это был самый настоящий вихрь страсти, к которому мы пока не присоединялись. Одна из пар - какой-то крупный мужик с не менее пышной дамой занимались сексом прямо в нескольких метров от входа - почти рядом с нами.       В принципе сам клуб оказался одной огромной площадкой, по стенам которой выставлялись трибуны как на футбольном поле, а в центре, под лучами диско-шара, раскидывалась главная сцена. Люди трахались тут и там. Пахло всем, чем могло пахнуть от секса - потом, спермой, резкими духами. Если ты не возбуждён - не мал шанс блевануть от таких ароматов и видов. И пока мы были готовы опустошить желудки.       - Ну как вам? - подошёл наконец Джонни.       - Полный пиздец, если честно.       - Есть такое. Но, поверь, всё померкнет, когда таблетка подействует. - он бесцеремонно посмотрел мне между ног. - Пока не сработала, как я вижу.       - Чё, охуел что-ли?       - Да ладно-ладно, успокойся. Я тут это, немного объяснить хотел, что тут да как.       - Да, это было бы очень кстати. - Джеймс боролся с рвотными позывами.       - Короче, сексом тут можно заниматься с кем угодно и где угодно, как вы заметили. Пялиться тоже можно друг на друга - тут все от этого возбуждаются только сильнее. Там, - он указал на одну из трибун. - Есть коридор с отдельными зонами - там же сидят хозяева клуба и расположены отдельные комнаты, где можно развлечься с красотками - это уже платно.       - Можно нескромный вопрос?       - Давай. Здесь в принципе глупо чего-то стесняться.       - Ты здесь прям так часто зависаешь? Не думал, что ты такой озабоченный.       Джонни рассмеялся. Его не задели мои слова.       - Не сказать, чтобы часто, но приходить поразвлечься могу. Но не только поэтому, конечно. Здесь очень много важных шишек - соответственно, много разных полезных знакомств. Так что я тут не только ради секса, но и для него в том числе.       "Эта на тебя таблетка подействовала, что ты такими заумными фразами говорить начал?"       - Короче, развлекайтесь. Я тут ещё часик-два точно буду. Ищите, если понадоблюсь.       Он скрылся в полутьме, иногда разрываемой разноцветными лучами.       - У нас ещё меньше времени. - Джеймс волновался всё сильнее.       - Не переживай, мы успеем. Сейчас лучше разделиться и поспрашивать людей о всяком. Если Сара здесь, кто-то точно мог её видеть - у неё достаточно запоминающаяся внешность.       Джеймс согласился - мы разделились. Не в том смысле, о котором он говорил утром, так что всё было в порядке. Но прежде, чем начать говорить о Саре с гостями клуба, я решил прояснить ситуацию с Джонни - к счастью, он не успел убежать далеко.       - Чего такое? - расслабленный, довольный голос напомнил мне о том, как не понравился мне этот парень вчера, когда я увидел его на пороге дома.       - Я ненадолго. Просто хочу сгладить кое-какоц моментик.       - Без проблем, говори.       - Вот вообще не в тему, но всё же - почему ты так хотел затащить сюда Джеймса? - изначально здесь не было какого-то подтекста, хоть и звучало иначе.       - А ты что... ревнуешь?       "Блять, вообще не об этом дело!"       - А есть из-за чего? Ты его трахнуть хотел?       - Нет, конечно! Я не претендую на чужих парней, не переживай. Тут всё куда проще. - он глотнул какого-то коктейля. - Если честно, мне просто было интересно, как он всем этим занимается - интеллигент, всё таки. По нему весь курс сохнет.       - Ты...       - Не спеши с выводами. Я как раз не сохну: мне просто было интересно как-то завязать с ним знакомство - люблю таких людей как он. Чувствовал, есть в нём что-то грязноватое, а за таким всегда интересно смотреть. Ну и знакомлюсь с людьми я так нестандартно, люблю запоминаться. Это как раз тот случай.       "Грязноватое?! Да он чище всех вас."       - Не смотри на меня так. Я знаю, что ты с ним спишь и не осуждаю.       - Ещё бы ты это осуждал.       - Можешь не переживать, я не романтизирую похоть. Я просто... как сказать, интересуюсь скрытой стороной людей - обычно она очень хорошо раскрывается в постели. Вы, Майкл, очень разные, но и правда отлично друг другу подходите. Ты постоянно разгорячён и импульсивен - он более холодный рассудительный: этот баланс выглядит интересно.       - И как мне это понимать?       - Как хочешь. У тебя в штанах каменеет, кстати. Советую идти развлечься. Кстати, здесь практикуется не менее интересная вещь. - он приблизился к моему уху. - Чем более развратно ты себя ведешь, тем больше шансов, что тебя заметят хозяева. Поверь, они - люди не менее интересные. Я буду в районе выделенных комнат.       "Мутный ты пацан." - не зря он мне не понравился ещё в тот раз.       Но Джонни всё таки дал мне полезную наводку - какой-то конкурс развратности, чтобы заполучить внимание хозяев, происходил в центре. Туда я и пошёл.       Стоны, шлепки, всякие грязные слова - люди реально кормили своих внутренних демонов в этом месте, не боялись отдаваться дьяволу страсти - все прямо кайфовали от происходящего.       Я услышал, как какие-то два парня шептали друг другу всякие пошлости, одновременно с этим кусая шеи друг друга.        - Стив... Стив... - доносилось с их стороны.       Мой внутренний голос со смешком повторял: "Стив... Ах, Стив...". Я продвигался к главной сцене, где всех этих вздохов становилось в разы больше. Блестели голые части тел, грязно хлюпали глубокие толчки.       Чем ближе я был к сцене, тем сильнее все эти люди касались меня - не знаю, случайно или нет.       - Линдси...       - Джон...       Я начинал теряться в круговороте стимулированных людей. "Джордж... Айван... Эрвин..."       - Майкл... Сильнее, Майкл... - проговорил кто-то прямо над моим ухом. И я на секунду подумал, что это был Джеймс.       "Вот сука!" - я посмотрел вниз: таблетка подействовала. Вот, почему я так сильно заострился на всех этих именах.       - Майкл! Майкл!       Нет, мне не показалось. Сейчас меня точно звал Джеймс. Я осмотрелся. Мой Купидончик пробирался сквозь трахающихся людей прямо ко мне. Они столпились как какие-то фанатики на концерте. Это было какое-то безумие.       Вдруг, один из сильно возбуждённых мужиков, толкнул меня своей задницей, прямо в сторону Джеймса. Того, походу, постигла та же участь, мы чуть не грохнулись друг на друга, когда танцующие люди довели нас. Я вжался прямо ему в шею - не специально, правда! Меня просто толкнули.       - Майкл, я узнал!       Но отчётливее услышал лишь своё имя, вырванное из его губ. "Майкл..." У меня внизу уже всё окаменело, и Джеймс чувствовал это. И я чувствовал, что он чувствовал это. И меня это, сука, возбуждало ещё сильнее.       - Держись, пожалуйста. - он взял мою голову в свои ладони, поднял и увидел мой вспотевший лоб.       - Мне жарко... - смог выговорить я.       - Чёрт-чёрт-чёрт. - Джеймс думал всего секунду, а потом стянул с меня футболку. - Так лучше?       - Бля-я-ять... - протянул я.       Я уже стоял полуголый. Внутри бешеного кольца возбуждённых людей - перед Купидончиком, старавшимся держать свою голову в трезвости, а - мою опьянённую - в своих холодных ладонях. Но я видел: у него тоже стоял. Он сдерживался слишком сильно. И скоро, зная Джеймса, должен был взорваться.       - Майкл, пожалуйста, послушай.       "Майкл... Майкл.." - моё воображение уже рисовало самые грязные истории - грязнее, чем у всех гостей этого клуба.       Я хотел задрать его свитер, облизать каждый сантиметр его пресса...       - Сука, давай... говори. Скорее...       "Скорее" - моё мозг отреагировал даже на это слово - моё слово. Я уже сам начинал возбуждать себя.       - Ситуация отвратительная, но всё же.       - Говори скорее, пожалуйста! - я не мог держаться: видел возбуждение людей вокруг - открытое, бесцеремонное и видел спрятанное возбуждение Джеймса и очень сильно хотел его вызволить. Ведь нужно было лишь протянуть руку, расстегнуть...       - В общем, Сару здесь видели почти все... - я слышал, как его голос тоже начинал дрожать. - У хозяев клуба есть некая "собачка" - девушка, которая весь день ублажает их.       "Собачка... ублажает..."       - Это наша Сара?...       - Да, многие узнали её: я показывал фотки. Она появилась здесь с этими хозяевами один раз - минут 15 назад.       - То есть, нам нужны хозяева?...       "Блять, хозяева..."       - Похоже... на то... - я видел, он уже задыхался и хотел дать ему больше воздуха.       Поднялся к его губам, захватил их в свои. Вот она - черта. Я почти перешёл её, пока старался насытить Купидончика потерянный кислородом. Еле как вывернулся , чтобы сказать.       - Мы в самом центре сцены... - я выдохнул,собираясь. - Я узнал.. если мы покажем всем этим сосункам, что такое настоящий секс, хозяева заметят нас и как-то покажутся.       - Настоящий... секс?       Джеймс невольно зажмурился.       "Он тоже начинает всё это представлять. Это всё так странно."       Я не понял, когда успел пробраться под его свитер и вырвать первый стон.       - Так нельзя. Вокруг же...       - Это неважно.       "Сука, таблетка заставляет меня так говорить!"       - Им всем неважно. Они лишь сильнее возбуждаются, если на них смотрят.       Мои руки бесстыдно гуляли по телу Джеймса, заставляли его изгибаться - Купидончику нравилось. Какие-то люди вновь толкнули нас, и мы прижались друг другу сильнее - я обжёг его шею выдохом.       Черта почти была пройдена, когда Купидончик обрисовал линию моей голой груди своим пальцем. Не знаю, случайно ли? Моя футболка уже наверняка покоилась под ногами какой-то разгорячённой пары.       - Это всё неважно... - начал говорить я ему в шею. - Это всё неважно: никто не запомнит, никто не поймёт.       - Я.. - он больше не мог бороться.       Рука Купидончика проникла мне под штаны, тронула член, взорвавшийся от одного этого движения. Он ждал слишком долго - я ждал этого слишком долго - сам Джеймс тоже этого хотел и прекрасно понимал свои желания, хоть и боялся их изначально.       Я задрал этот свитер, прижался к его груди губами - провёл языком от неё до чувствительной шеи по знакомой дорожке.       Это ведь всего одно из повторений. Если завтра мы снова проснёмся в понедельнике, никто уже не будет об этом помнить. Никто, кроме нас. И эта мысль заставила нас продолжить - остальных уже не существовало.       Вокруг всех целей по спасению Сары, вокруг других людей, плевавших на скромность, вокруг танцевавших повсюду лучей люминесцентного света - всего, что было вокруг, горела наша страсть, вспыхнувшая от одной капсулы. И мы больше не могли противиться ей.       Его соски уже были твёрдыми, я играл с ними языком, проводил пальцами вверх-вниз по линии живота. Я помнил, что ему нравилось, знал все чувствительные точки, обострившиеся сейчас - от одновременного смущения и желания быть замеченными; от громкой музыки, специально подобранной под настроение клуба и живой сочной порнухи, разворачивавшейся с каждой стороны, куда не развернись; от таблетки.       Джеймс стонал всё громче, от чего я переставал слышать эту музыку с битами. Его голос был музыкой, которая возбуждала сильнее любой виагры.       Я поднялся, накинулся на Купидончика с новой силой. Мы целовались так, как могут только люди, не испытывающие смущения, губы словно перетекали одна в другую, языки дрались - били друг друга по центрам, велись по разным линиям, двигались по дёснам - щекотали.       И всё это происходило вместе с нашими руками : моими - на его торсе, его - под моими трусами.       Купидончик стянул всё, что было на моих ногах - я остался в центре этой сцены полностью голый. Меня освещали светодиодные ленты, на меня светила куча прожекторов - я уже как будто был главным человеком на этой сцене и хотел сделать Джеймса таким же.       - Нам ведь нужно, чтобы нас заметили? - прошептал я ему в губы и застонал, когда почувствовал, как сильно он сжал меня.       Дрожащими руками я полностью снял с него этот свитер, кое-как повязал на его плечах, тоже полез в брюки.       Я начал вести нас по кругу, специально толкая всех остальных людей - нам с Купидончиком нужно было больше места. Наш напор был настолько сильным, что даже самые возбуждённые гости клуба расходились под ним.       Мне начинало казаться, что всей этой сцены не хватит для нас двоих. Всей вселенной не хватало для того, чтобы мы выплеснули друг на друга свои чувства.       Этим мы и отличались - нас вела не только таблетка. Мы любили друг друга, что уже усиливало желание до самого настоящего безумия, помешательства. Проглоченная капсула лишь помогала этой любви, как хороший розжиг уже разгоревшемуся костру. Это и чувствовали все люди.       Когда у нас получилось освободить себе где-то квадратный метр, а среди не останавливающихся бьющихся друг от друга тел это было великой роскошью, Купидончик перетянул одеяло нашей страсти на себя - повалил меня прямо на сцену, в какую-то секунду успел развязать со своих плеч этот свитер, подложить его под мою спину.       Мы ничего не говорили - не получалось. Еле выходило как-то соображать и стонать.       Джеймс облизал головку моего члена, сжал его у основания. Он знал, что делает мне слишком приятно, не видел, но понимал, что сейчас я задираю голову в агонии.       Он также ждал, когда я положу руку ему на голову, нажму так, что заставлю проглотить всю длину - и я сделал это. Его горячие стоны, перемешанные с дыханием просто сжигали меня изнутри. Язык гулял по рваным, но уверенным маршрутам - от основания до уздечки, от яиц до кожи - Джеймс заставлял меня кричать.       Не знаю, бились ли наши сердца в унисон, но скорость их была такой, что любой врач уже начал бы реанимацию. Но мы реанимировали себя сами, никакие врачи бы не смогли вызвать в нас эту страсть - наше главное лекарство.       Я двигался ему навстречу, извивался под ним. Он поднял глаза на меня, забыв о смущении. Мой член в его рту пульсировал, Джеймс заставлял его делать это настолько сильно, что я в любой момент мог кончить - от этих движений, от этого взгляда.       Я остановил его, вскочил и в эту же секунду повалил, конечно же, успев переместить свитер под спину. Моя правая рука прошлась от его пупка вверх - до самого чувствительного места - до правого уха. Затрясшийся Джеймс развернул голову вслед моим пальцам, всосал их. Я же расстёгивал его брюки, стягивал боксеры зубами - также как он мне в наш последний раз.       У Джемса стоял даже сильнее, чем у меня.       Я облизнул указательный палец левой руки, провёл им по шву, оставив холодную влажную дорожку, двинулся дальше, к головке. Мои пальцы были сразу в двух главных точках - снизу и сверху - во рту и у члена. Эти пальцы сводили его с ума, заставляли трястись ещё сильнее.       Мой левый указательный палец подцепил большую каплю смазки, вытекшей из Купидончика. Я начал медленно - с самого верха - вести его туда... к самому важному месту. Конечно же, Джеймс знал, к чему всё идёт и приподнял ноги.       Маленькое розовое колечко открылось моему пальцу, приняло его со всей обольстительностью. Затем, приоткрывшись, вобрало в себя ещё один палец и ещё один...       Я увидел, что все люди вокруг начали смотреть на нас.       "Смотрите..." - думал я. - "Смотрите и учитесь доставлять своим любимым такое же удовольствие".       Мои пальцы задели твёрдый участок внутри Джеймса - он выгнул спину в мостике, его руки беспорядочно ворочались туда-сюда.       И все, кто видел нас, вдруг стали делать то же самое, что и мы. Пытались лечь на пол, но не могли из-за всей толпы. Конечно, место тут было только у нас, а для этого повторяющего стада не осталось даже свободного квадратного сантиметра.       Мне теперь было плевать на всех этих людей, я наслаждался Купидончиком. Купидончик наслаждался моим языком, проникнувшим внутрь и одним пальцем, который я не вытащил.       Новый прожектор - ярко белый, включился прямо над нами. Теперь я был уверен в том, что эти "хозяева" заметили нас, ни у кого не осталось никаких сомнений, мы - победители этого бешеного конкурса,       Мы уже выиграли, но и не думали останавливаться: только начали. Джеймс перевернулся на живот, выгнул задницу в мою сторону и сам двинулся ближе к моему лицу - навис надо мной. Его рука дотянулась до моего распалённого члена - он дрогнул вместе со стуком моего серда; его рот снова приблизился к нему - он задрожал в предвкушении.       Мы открыто ласкали друг друга, упивались вниманием и страстью - стесняться было поздно. Музыка долбила наши уши, люди вокруг долбили друг друга с безумством в глазах.       Джеймс развернулся ко мне животом и лицом, отодвинулся назад - сейчас он рулил процессом. Я замер в ожидании, именно этот момент рисовало в моём сознании воспалённое воображение: возбужденного Джеймса смотрящего прямо на меня, - лежащего и беспомощного - Джеймса, забывшего о правилах приличия, ведомого лишь желанием дьявола разврата, Джеймса, медленно опускавшегося прямо на меня.       Я потянулся рукой к нему, любимое лицо наклонилось и приняло протянутые ему пальцы. Мой член полностью вошёл в него, мы оба вскрикнули от этого.       Двигаться я начал сразу, Джеймс делал это вместе со мной - мы вжимались друг в друга, наслаждались каждым новым глубоким толчком. Момент, когда наши тела окончательно объединились стал главной секундой всего этого дня - мысли рассыпались как бисер из разорвавшегося плетённого браслета. Слились все формы наших душ - телесная, астральная, хуй знает, какие ещё - все. Мы были едины на каком-то другом уровне.       И этот белый свет над нами подтверждал это - он выделял из всех похотливых пар нас - наше душевное слияние.       Мы двигались навстречу друг другу, чувствуя, что весь клуб погрузился в опустошающую темноту, остались только мы - в этом одном луче яркого прожектора.       Это было представление, которым наслаждались все вокруг, но никто не мог почувствовать всей его сути - никто, кроме нас. Мы разыгрывали это представление для себя: я- для Джеймса, он - для меня.       "Единственное стабильное, оставшееся друг у друга..."       Я повторил это в мысли, смотря в лицо Купидончику, и он услышал эти слова, ответил:       - Единственное...       Я сказал ему:       - Стабильное...       Внутри него становилось уже, стенки пульсировали - Джеймс приближался, я приближался вместе с ним.       Сказали, теперь, одновременно:       - Мы всегда будем друг у друга.       Всё внутри меня подлетело как от ядерной ракеты, имя которой "Купидончик", каждая секунда моей любви, передававшаяся Джеймсу в каждом новом движении сплелась в один сильнейший взрыв.       Мы закончили одновременно - как и подобает всем людям, для которых секс - больше чем просто движения.              - Браво! - донеслось из колонок вместо музыки. Бархатный мужской голос. - Это было великолепно.       Мы не сразу поняли, почему вокруг нас все начали хлопать.       - Два самых открытых парня, лежащих под белым светом прожектора. Вы заслужили неоспоримую победу в этом состязании. Пожалуйста, пройдите в сторону нашего кабинета.       К нам подбежали какие-то люди, подняли на ноги и начали толкать в сторону той самой трибуны, о которой говорил Джонни. Только сейчас до меня дошло, что говорил один из хозяев - туман от таблетки потихоньку начал рассеиваться.       Люди расступались перед нами, создавали широкий проход, по которому мы шли как селебрити по ковровой дорожке.       Всё это выглядело так странно, ненатурально, но это не отменяло того факта, что всё было на самом деле.       Нам помогали идти гости или работники клуба - я так и не понял. Купидончик только начал приходить в себя. Ему в руки всунули наши упавшие вещи - все, кроме моей футболки (та походу уже была затоптана).       - Что за?...       Я молча взял его за руку.       "Мы только что потрахались на глазах у сотен людей, вот что".