Сплетница

      Весь оставшийся день Гермиона пряталась в книгах, пергаментах, тарелке с обедом и никак не реагировала на шёпот окружающих и просьбы Рона прояснить ситуацию. Что она может сказать? Ответ «Малфой просто решил поиздеваться и снова стать звездой школы» не устроил многих сокурсников. Почему вообще все решили, что она врёт?

И правда, с чего такие выводы?..

      «Я не давала им повода!», — мысленно ответила Гермиона.

Ладно, убедила.

      День выдался отвратительным, хотелось спрятаться в какой-нибудь пещере и не выходить оттуда примерно никогда. Вроде не такая уж и обидная сплетня (учитывая, что подобная уже была на четвертом курсе), если не учитывать, что в ней оказалась толика правды. Вдобавок, в прошлый раз и она, и Малфой, отчаянно это опровергали. В этот же раз он не предпринял и попытки, хитро растягивал улыбку и поднимал брови. «Сейчас она намного красивее, чем была. Возможно это и правда». Самое обидное — Астория верила ему (хотя не стоило) и это спасало его ситуацию, а Рон… Нет, ну его сомнения оправданы, но, Мерлин побери, почему именно сейчас? Четыре года назад он и не думал о том, что это было правдой. Казалось, Гермиона была близка к тому, чтобы наложить Обливиэйт на весь Хогвартс.       Пропуск ужина мог стать фатальной ошибкой — это восприняли бы как проигрыш Сплетнице. Подтверждение, что в её словах есть правда, от которой Гермиона прячется. Правда, от которой стыдно. И, скорее всего, Малфоя сделают героем этой истории — переспал с Золотой девочкой (отвратительное, кстати, звание), а Гермиона запятнала свою репутацию.

Тяжело это признавать (нет), но это же, блять, АБСОЛЮТНАЯ ПРАВДА!

      Сегодня начинаются дежурства, вспомнила Гермиона, и кубок с соком застыл у её рта. Она быстро бросила испуганный взгляд на Малфоя, который, кстати, вполне спокойно сидел за столом и общался с Асторией. Именно, чёрт побери, в этот момент он посмотрел на неё, на секунду их взгляды встретились. Малфой медленно моргнул и еле заметно кивнул, словно подтверждая её мысли. «Хватит лезть мне в голову!», — это была лишь проверка, но его ухмылка… Кажется пора заиметь парочку книг по окклюменции. Как вообще он так хорошо преуспел в легилименции, сидя в Азкабане?! Откуда у него была магия?

Кстати, очень хороший вопрос. Может быть, узнаешь на дежурстве? Хих

      Гермиона недовольно хмыкнула, накрутила на вилку спагетти и только успела поднести ко рту, как её отвлёк знакомый голос:       — Может всё-таки объяснишь, почему вы с Малфоем закрылись в подсобке? — шёпотом спросил Рон.       — Разве непонятно, что это глупая шутка, чтобы подставить меня перед тобой?! — рявкнула Гермиона и посмотрела на своих друзей. — Перед всеми вами! И вы только что доказали ей, что являетесь наивными идиотами!       Над головой Гермионы появился снег, она с огромной силой оттолкнула от себя тарелку, что та проскользила по столу, врезалась в кубок с соком и, потеряв равновесие, удачно упала на сидящую напротив Лаванду. Гермиона поднялась из-за стола, усмехнулась на её злой взгляд. Дыхание становилось тяжёлым, лёгкие заполнились… нет, не злостью, — ненавистью. Её лучшие друзья не верят ей, не пытаются спасти от слухов, как это было раньше. Нет, они… Они с лёгкостью поверили и бросали на неё косые взгляды за связь с «врагом».

Правильно, девочка моя! Если врать — то уверенно!

      — Мерлин! Какой же это детский сад! — крикнула Гермиона в сторону Гарри. В Большом зале наступила гробовая тишина, все взгляды были обращены на неё. Заметив это, она решила воспользоваться моментом и «помочь» в отбеливании репутации одного небезызвестного ученика школы. — Напомню тебе, Гарри Джеймс Поттер, какими бы врагами мы не были с Малфоем — именно он бросил тебе свою палочку. Ту самую, которой ты уничтожил Волдеморта.       Гарри глупо смотрел на неё. Переваривал в голове… правду.       — Кто знает, что бы сейчас было, не сделай он этого! Только за это все чёртовы студенты должны сказать ему спасибо! Да, он в очередной раз решил поиздеваться надо мной, но это всё равно не перекроет его поступка!       — Герм… — начала было Джинни.       — А ты. — Гермиона указала на подругу указательным пальцем. — Ты даже ни разу не усомнилась, что Малфой сделал это ради глупых сплетен! Ты поверила Сплетнице, а не мне. — Гермиона провела обеими руками по волосам и остановила их на затылке. — Этого я абсолютно не ожидала! Ладно эти двое, но ты… Я бы до последнего отстаивала твою правду, даже если бы это было абсолютной ложью. Ведь так делают настоящие друзья!

Салазар! Годрик! Кандида! Пенелопа! Что происходит?! Я даже не знаю, испытывать ли мне вину или потирать ручки, наблюдая за этой сценой.

      — Я…       — Я, я, я. — передразнивала Гермиона. — Смотрите, дорогие сокурсники, — громко крикнула, не отрывая взгляда от троицы предателей, — какие у меня лучшие друзья. Готовы поверить кому угодно, но только не мне!       Дыхание Гермионы участилось, казалось, что ей не хватает воздуха, для того чтобы выпустить весь свой гнев. Она чувствовала, что немного переборщила в обвинениях. Особенно это касалось Джинни, но сейчас не тот момент, чтобы извиняться — она сделает это потом. Сейчас Гермиона отыграет свою роль полностью и даст Сплетнице новую почву для слухов.       Снег тем временем расширил площадь своего падения. Плечи Гермионы были покрыты крупными белыми снежинками. Она посмотрела в сторону стола Слизерина и заметила растерянное лицо не только Малфоя, но и всей его компании.       Снежинки почуяли смену настроения и исчезли. Гермиона сложила руки на груди и склонила голову на бок. Улыбка расплылась на её лице, что напрягло Малфоя. В его глазах читался испуг, особенно когда Гермиона направилась к нему.       — Хотите думать, что между нами что-то есть? — кричала она, сокращая расстояние между ней и столом Слизерина. — Я вам это устрою!       Послышался свист Блейза, когда Гермиона схватила Малфоя за рубашку и грубо поцеловала. Он ответил на поцелуй, подыгрывал.

Подыгрывал ли?

      — Спасибо, без твоей помощи мы могли быть мертвы, — нарочито ласково сказала она и медленно провела тыльной стороной ладони по его щеке.       Гермиона осмотрела всех присутствующих, кажется, в шоке пребывали даже учителя. Довольно ухмыльнувшись, она покинула Большой зал, оставив за собой лишь перешептывания и ошеломлённое лицо Малфоя.       Она вышла во внутренний двор — успокоиться. Ладони горели от накопившейся магии, казалось, что сейчас она способна расплавить что угодно. Гермиона подошла к стоящему в центре двора фонтану и опустила в него руки. Ладони окутал холод и наполнил собой всё тело. С плеч упала тяжесть злости и гнева, уступив место спокойствию и лёгкости, от которых жутко захотелось спать. Она не доставала руки из ледяной воды, даже когда тело начало дрожать. Холод успокаивал магию внутри, замораживал её, помогал контролировать.       В кармане чувствовалась вибрация. «Что-то ты запозднилась», — подумала Гермиона.

Я отходила от шока, моя дорогая. Еле смогла подобрать слова.

      Ей совсем не хотелось читать сообщение от Сплетницы, ей не хотелось читать её вообще. Долго ли Гермиона думала о том, что захотела осуществить несколькими предложениями позже? Конечно нет. К моменту как она решила это сделать, ужин закончился и из Большого Зала хлынул огромный поток студентов. И, конечно же, любимые друзья в первом ряду. Джинни чуть ли не бежала в её сторону, но Гермиона остановила подругу вытянутой ладонью.       Она достала свой маленький журнал, улыбнулась и со всей силой подкинула его вверх:       — Инсендио Максима! — Сильная вспышка ослепила глаза и от журнала остался только пепел, медленно падающий на землю.       Ей больше не хотелось иметь какое-либо отношение к Сплетнице — не хотелось быть героиней её сплетен. Это означает лишь одно — с Малфоем нужно покончить. Навсегда. Возможно, придется сделать то же и с Роном.

Впечатляющее, конечно, зрелище. Но, давайте признаем тот факт, что избавиться от меня не так уж и просто. Устрою ей и… вам детокс от меня.

      Макгонагалл освободила Гермиону от дежурства и направила отдыхать в башню Гриффиндора. Уже прошло несколько часов после отбоя, а она все ещё не спала, мысли вихрем крутились в голове. В какой момент она позволила себе опуститься, — да! именно опуститься, — до такого? Никогда прежде ей не было настолько отвратительно. Даже в день, когда она рассказала Сплетнице об интрижке Падмы и старшекурсника с Когтеврана — это было во благо, ведь тот парень уже состоял в отношениях…       — Проклятье, — Гермиона шёпотом выругалась под нос и спряталась под одеяло, словно это поможет ей решить все проблемы.       Живот сводило от чувства вины и стыда. С этим нужно что-то делать. Всего этого не должно было произойти, никогда. Ну… или не с ним. Как?! Как получилось так, что именно Малфой влез в её почти спокойную жизнь? Он же ненавидел её, всё время обучения — он ненавидел, а сейчас говорит о том, как вспоминал их встречи, будучи в Азкабане. Всё могло бы закончиться, а, если быть точнее, не начаться, не сядь она с ним в тот злосчастный лимузин, вырвавшись из его рук.       Необходимо всё прекратить, пока никто об этом не узнал. К тому же, вряд ли Малфой уйдет от Астории и, уж тем более, не вступит в открытые отношения с Гермионой. Это лето дало понять, что тайные отношения не для неё. С какой целью Малфой затеял эту игру? Может, ему что-то нужно? Например… восстановить репутацию. Что ж, если это так, то сегодня его цель была достигнута — её смелый поступок обсуждали все. По крайней мере, это было главной темой в гостиной Гриффиндора.       Зачем она позволила всей этой истории так затянуться? Чувство стыда перед самой собой пожирало изнутри, наволочка давно промокла от слёз.       — Оглохни, — шёпотом сказала Гермиона.       Она спокойно вылезла из-под одеяла и глубоко вздохнула, но слёзы всё ещё потоком текли из глаз, всхлипы продолжались. Эмоции лишь усилились, когда она подумала про Рона. Зачем она с ним так поступила?       Измена с другим и измена с Малфоем будут восприниматься по-разному, и после этого репутацию нужно будет восстанавливать уже ей. Гермиона провела руками по волосам, затем собрала их в замок и остановилась на шее. Она покачала головой и втянула в себя губы, в попытке остановить слёзы. Что же она натворила?

***

      Контрастный душ не помог Гермионе взбодриться, точно так же как и крепкий кофе за завтраком. Она не спала всю ночь, лишь плакала и съедала себя изнутри. К восходу солнца было принято окончательное решение — прекратить с Малфоем все связи. Следом пойдет и Рон. Их подростковая любовь выросла буквально за лето и оставила за собой лишь привязанность. По крайней мере этот пункт был одним из списка «Почему я изменила Рону». Стоит признать — это было правдой. Чувства, которые Гермиона долго держала в тайне, не продержались и полгода. Только вот за ночь ей так и не удалось понять виноват ли в этом Малфой.       Урок Нумерологии прошёл незаметно, следом за ним мигом пролетел и урок Трансфигурации. На удивление, Макгонагалл словно не замечала отстранённость Гермионы, которая за весь урок исписала несколько пергаментов и ни разу не подняла руку. На уроке Зельеварения она пришла в себя, и то лишь потому, что добавила в зелье не тот ингредиент и в котелке произошёл небольшой «бум», оставив на рубашке Гермионы зелёную слизь. По классу пронеслись смешки, но ей было абсолютно неинтересно, кому они принадлежат — она продолжала возиться с зельем. По правде говоря, оно было бы давно готово, если бы не мысли как сообщить Малфою о расставании… Стоп, а они вообще встречались? Неважно. Ей просто не хотелось с ним пересекаться, она успешно избегала его все утро, несмотря на то, что третий предмет подряд они занимались вместе со Слизерином.       Может попросить передать «новость о расставании» какого-нибудь первокурсника, который точно не в курсе всего, что происходит? Только вряд ли можно застать Малфоя в одиночестве, Астория хвостиком ходит за ним.       Совиная почта! Сегодня в обед все получат почту, нужно просто успеть добраться до совятни к тому моменту, когда все совы прилетят и будут ждать команды. Только есть одно но…       Она не знала, как выглядит сова Малфоя. Скорее всего это самая красивая сова с презрительным взглядом, возможно у неё отдельная балка, золотая с серебряным узором.       Повод. Ей нужен повод, чтобы уйти в совятню и не вызвать подозрений у Сплетницы. Может, её она теперь и не читает, но другие всё ещё делают это.       «Я гуляла и пошла посмотреть на сов» — в этот бред никто не поверит.       «Первокурсник с Когтеврана попросил меня отнести письмо, потому что не помнил дорогу к совятне» — ага, а как она узнала его сову?       «Хагрид попросил зайти в совятню и отправить письмо» — похоже на правду, но могут быть лишние вопросы к самому Хагриду.       Гермиона решила, что придумает оправдание по пути к совятне, иначе она потеряет драгоценное время между окончанием уроков и началом обеда. Незаметно от всех (наверняка, кроме Сплетницы), Гермиона прошла через внутренний двор, быстрым шагом пересекла мост и также быстро добралась до совятни. Оттуда кто-то выходил, поэтому пришлось быстро спрятаться под лестницей, в надежде что ученик пойдёт в обратную сторону. Минуту спустя, Гермиона аккуратно двигалась вдоль стены башни, прижимаясь спиной к холодным камням. Ученик уже успел добраться до моста и она быстро побежала внутрь с надеждой, что больше никого не встретит.       Среди десятка сов несколько заметно выделялись, без доли сомнения было понятно, что они принадлежали Слизерину. Гермиона узнала сову Паркинсон и Забини, но вот сова Малфоя… Какова вероятность, что красивая коричневая сова принадлежит ему? Слишком просто. Может быть белая? Скорее всего, это сова Гринграсс. А может та чёрная? Редкий окрас и, наверняка, очень дорогая.       — Ладно, даже если я угадаю сову, как мне до неё добраться? — вслух спросила Гермиона, наконец, заметив что выделяющиеся совы сидят довольно высоко.       Изучив строение совятни стало понятно — долезть до них невозможно. Что если?.. Она подошла к сове, предназначенных для студентов, у которых своих не имеется. Достала сложенный в четыре раза пергамент, перевязанный бечёвкой (а что вы думаете, она писала на каждом предмете?) и протянула ей послание:       — Мерлин, — начала Гермиона и посмотрела в потолок, — сделай так, чтобы моя версия сработала. Передай это сове Малфоя, — попросила она у совы.       Птица с пёстрым оперением коричневого цвета ухнула и, раскрыв свои большие крылья, резко взлетела. Как Гермиона и предполагала, чёрная сова принадлежала Малфою. Она словно была его животным воплощением, — хотя мы помним, что он хорёк, — с толикой презрения приняла свёрток клювом и вернулась в своё прежнее положение — гордо смотрела в окно в ожидании команды на вылет.       — Спасибо, — сказала Гермиона и покинула совятню.       И, всё-таки, что же она там забыла? Кому отправляла письмо?       — А тебя это волновать не должно, — спокойно ответила Гермиона, когда по пути от Хагрида её нагнал Гарри.       — Ты не подумай, я без...       — Прежде чем выдвигать свои предположения, не плохо было бы извиниться! Не мямлить что-то под нос, а глядя в глаза. А пока ты гадаешь, что я там делала — делай это без меня!       Гермиона ускорила шаг и увеличила расстояние между ней и Гарри.       Раздался хлопок Макгонагалл, и в зал влетели долгожданные совы. Ей была интересна реакция Малфоя: что он подумает, как это отразится на его лице, откроет ли он вообще это маленькое послание или же испепелит его на глазах у сокурсников. Гермиона сделала вид, что удивляется количеству сов (словно никогда такого не было) и мельком поглядывала на стол Слизерина. Малфой уже поймал в руки свою почту. Кажется, его глаза стали размером в галлеон, что позабавило Гермиону. Еле заметная улыбка пропала с её лица, как-только он убрал это послание в карман и даже не стал его открывать, в отличии от других двух писем. Вот он рявкнул на Асторию, когда та попыталась вырвать её послание. Нет, вы посмотрите на него, Малфой даже мельком не поглядел на Гермиону.

***

      Не удивительно ни для кого, что у неё есть дополнительные пары. «Слава Мерлину, что я взяла уроки рун и могу его не видеть», — успокаивала себя Гермиона. И это были не просто слова — Малфой действительно пытался пересечься с ней, скорее всего, чтобы поговорить. Буквально выбил себе работу с ней на ЗОТИ — якобы в благодарность за то, что теперь его репутация чиста (к слову, это было правдой, но об этом потом). Они учились невербальной магии, в которой Малфой несомненно преуспел уже давно и пользуясь случаем пытался обучить Гермиону, но та уверенно его игнорировала. Ему даже приблизиться не удалось к ней. Вызвало ли это подозрения? Возможно. Сильно ли её это волновало? Определенно нет. Чему она научилась у Малфоя за время их общения — игнорированию и терпению (правда, никогда не видела, как это терпение кончалось у него).       Дежурство… Гермиона выпросила себе дежурство на улице, наврала, что видела пару студентов, гуляющих после отбоя. Отсутствие людей рядом — то, чего ей сейчас не хватало. Вся живность давно спала, и лишь фонтан главного двора и шелест листьев нарушали тишину природы. Она знала, что не встретит Малфоя, потому что сегодня он дежурит на верхних этажах Хогвартса и ему попросту не хватит времени, чтобы догнать её. Не спрыгивать же с Астрономической башни, верно?       Прохладный осенний ветер обдул её лицо, и Гермиона пожалела, что не надела тёплую мантию, которая уже давно висит в её шкафу. Она обошла все дворы и изучила их архитектуру, не замечаемую ранее. Для каждого факультета был свой двор и каждый был особенным, общее — фонтан в центре двора и небольшие горгульи, сидящие на каменных плитах, предназначенных для огня. Гриффиндор — лев, Слизерин — змея, Пуффендуй — барсук, Когтевран — орёл. Проходя мимо горгулий зажигался огонь цвета факультета. Двор Слизерина она обошла за пару минут, зелёный огонь ещё не успел разгореться, как нужно уже было затухать. Двор Гриффиндора Гермиона знала наизусть, поэтому даже не планировала его обходить. По-настоящему её привлёк жёлтый огонь Когтеврана. Она села на бортик выключенного фонтана и смотрела на золотистый огонь с переливами чёрного. Почему-то это её успокаивало, внутри было пусто — никаких эмоций. Ни отрицательных, ни положительных. Гермиона не знала, сколько там просидела, возможно она и не покинула бы этот двор, если бы не призрак, который напомнил, зачем она вообще находится на улице. «Спасибо за заботу», — ответила ему Гермиона и скривила лицо. Двор Когтеврана тоже был очень красивым — помимо огней горгулий, освещался ещё и фонтан, даже не смотря на то, что ночью не было воды. Это была иллюзия, бесшумные струи голубой воды лились из чаш трехуровневого фонтана. Гермиона провела рукой сквозь искусственную воду, и на её руке остались блестеть крапинки, словно она окунула руку в звёздное небо. Интересно, всегда ли был такой фонтан или это наколдовали ученики? Может быть, стоит сделать такое и в дворе Гриффиндора, который ей сразу показался пресным и скучным.       Наконец Гермиона вернулась на общий двор, тишину нарушал звук фонтана, который тут работал беспрерывно. К моменту возвращения она уже привыкла к холоду, ей даже стало немного жарковато. Это тепло вернуло её из пустоты мыслей и голова привычно была забита лишь одним: что же она натворила? Ей оставалось надеяться, что Малфой и правда от неё отстанет, а затем признается, что это была игра, издевательство, глупый спор на тысячу галлеонов. Что угодно, но не чувства. Нет.       Она не готова.       Гермиона старательно подавляла в себе пробуждающиеся чувства к Малфою. Он давал ей те эмоции, которых не было с Роном. Дело вовсе не в сексе, дело в атмосфере. Даже когда они молча лежали в кровати, когда Дра Малфой вырисовывал круги на её спине — она чувствовала себя под защитой. Она чувствовала объединение их душ, словно две половинки нашли друга. Такого не было с Роном, их пара… это попытки соединить магниты одного и тоже полюса. Ей было сложно даже признаться самой себе в этих чувствах, о каком признании кому-то другому идёт речь? А слова Малфоя? Его слова о чувствах.       Вы правда им верите? Думаете, он в Азкабане думал только о ней?       «Сплошная ложь», — подумала Гермиона. — «Он окружён ложью».       Его слова про упражнения в Азкабане — ложь. Магия там распространяется лишь на охранников. Неловкие касания в первую встречу в Хогвартсе — ложь. Слова про то, что он безумно скучал — ложь, ложь, ложь. Она пешка в его хитрой игре и Гермиона остановила эту игру, когда сказала на весь Большой зал ту самую правду, которую боялись все. Теперь должно всё прекратиться, так ведь? В ушах стоял гул, словно вокруг стояла толпа и кричала, кричала, кричала всё то, что крутилось в голове.       Вряд ли ей удастся заснуть этой ночью, если только она не сделает это во дворе Когтеврана. Напоследок Гермиона окунула руки в холодную воду фонтана, в попытке успокоить себя, умыла лицо, не позволив слезам вырваться наружу, и направилась в Хогвартс.       Несмотря на ледяную воду, ей всё также было жарко.

***

      Удивительно, но Гермиона уснула сразу же, как только забралась под одеяло и полностью растворилась в его тепле. Утро она встретила первая, лучи солнца светили прямо ей в лицо, а закрывать балдахин ей было жутко лень.       Потянувшись и глубоко зевнув, она спустила ноги с кровати и обула пушистые тапочки в виде кролика. Глаза всё ещё были закрыты, и Гермиона на ощупь пыталась найти резинку на тумбочке. Она вскочила сразу, как её рука нашла кое-что другое. Глаза распахнулись и увидели знакомый журнал с красивым зелёным бантиком. Лента банта придерживала небольшую открытку, которую Гермиона достала с толикой страха внутри. Сердце бешено колотилось, потому что она вовсе не знала, что ожидать от Сплетницы, а зелёный бант намекал на глупое раскрытие их интриги или наоборот, шантаж.

Дорогая Гермиона, ты правда думала, что избавилась от меня навсегда? Наивная дурочка. Я просто решила дать тебе отдохнуть от меня. Считай это моим подарком тебе на день рождения.

Ой, он же сегодня! Готова к подаркам? Мне ждать вечеринку, о которой все будут жалеть? На всякий случай, я уже потираю ручки.

Целую, Сплетница!

P.S. Спасибо, что помирила факультеты. Этого я тебе никогда не забуду.

      — Блять! — выругалась Гермиона, когда записка самоуничтожилась в её руках.       Она рухнула на кровать и закрыла лицо ладонями.       — Пиздец…

Да уж — пиздец!