Последняя полукровка

Вампиры Тэо нравится сидеть в своей комнате перед большим холстом и рисовать. Все то, что он видит, переносит на бумагу и тем самым оставляет для себя воспоминание о чем-то прекрасном. Когда он шел на праздник в честь союза, то думал, что на него не будут смотреть как на чудовище, ведь он не является им. Тэо никогда не убивал. Его руки с белой кожей не запачканы кровью, он не пьет кровь людей. Но придя туда, понял, что мир не является таким, каков он есть. Никто не готов смириться с тем, что есть существа непохожие на людей. Да, они носят человеческий облик, но они не люди. Все боятся их красоты, да и что греха таить — Тэо тоже боится. Он сам понимает, что нельзя быть настолько красивым, но его наградила красотой мать, а цвет глаз достался от отца, и от этого никуда не убежать. Придя в дом охотников, Тэо думал, что сможет найти друга, с которым можно будет гулять по вечерам, делиться секретами и показывать свои рисунки, но вместо него он обрел своего первого врага. И это странно: Тэо ничего не знал об охотниках. Ничего не знал о Чонгуке и думал, что сможет показать ему, что он не настолько плохой. Что он не такой, как другие вампиры. Что с ним можно найти общий язык. Но Тэо ошибся. Сильно ошибся. Люди все одинаковые. Все ненавидят их. Все презирают. Когда-то об этом говорил его дядя, но Тэо по юношеской глупости слепо верил в волшебство, надеясь на понимание среди людей. В итоге дядя оказался прав. Сидя перед холстом с кистью в руках, Тэо думает о рисунке. Мыслей в голове куда больше, чем хотелось, и в кучу их не собрать. В мрачной комнате, где стоит только кровать, шкаф, кресло возле окна и холст, Тэо чувствует себя одиноким. Всегда чувствовал. Даже когда был в Париже, он не мог найти себе место. Его постоянно куда-то тянуло и по сей день он не может понять куда. Поехать Тэо никуда не может: его дядя так печется о нем, что даже не выпускает одного на улицу, поэтому комната с холстом стала его темницей, а дом из черного камня — крепостью. За его пределы выходить нельзя. "Там не безопасно", — так говорит ему дядя, однако на вопрос "почему?" мужчина всегда молчит. И Тэо уже свыкся с этим. Так проще, нежели спорить с ним. Знает, что проиграет. Тяжело вздохнув, Тэо опускает голову. Для вампира он слишком худой. Длинные руки, пальцы, ноги — все это уродует худоба. Даже пряча ее под рубашками, парень знает, что под ней слишком уродливое тело. Ему это не нравится. Как и слишком красивое лицо. Слишком много внимания привлекает такая красота. Уже целый час он сидит вот так и думает, что изобразить на холсте. Быть может, лес? Или жителей города, которых он увидел вчера? Они ему понравились. Такие радостные, добрые. Он никогда не видел таких счастливых лиц. Всегда только мрак и печаль. Поднимая руку, он делает свои первые движения кистью, как вдруг дверь его комнаты открывается. Тэо тут же разворачивается. — Сын охотника переходит границы, — сразу же начинает говорить вошедший гость. — Дядя, — Тэо в знак уважения чуть склоняет голову. — Джун, — следом за графом заходит другой мужчина. На празднике он вторым вышел из машины. Это верный друг графа, но все знают, что их связывает не только дружба, однако об этом все молчат. — Джун, давай поговорим об этом не здесь. Ты его пугаешь. — Джин, ты слышал, что говорил охотник, — разводит руками граф. — Я слышал, но не стоит обсуждать это здесь. Прошу, давай вернемся в гостиную. Но граф как будто не слышит друга. Он подходит к окну и выглядывает, рассматривая округу. — Рассвет через час. — Джун... — Я сверну охотнику шею сам. Этот союз лишь фальшь. Все знают, что его нет. — Джун де Ким! — голос Джина заставляет графа замолчать, а Тэо попятиться назад. — Выходи из комнаты! — Он должен знать! — Не сегодня, — отмахивается Джин. — А когда? Когда охотник нападет на него? Он единственный, кто может переносить солнечный свет. Пока что. Тэо не влезает в их диалог. Такие разговоры происходят часто, даже когда граф приезжал в Париж к нему вместе с Джином. Они часто спорят, но обычно делают это в кабинете за закрытой дверью. А сегодня, видимо, исключение из правил, что крайне не нравится Джину. — Хорошо, только прежде подумай о покойной Софи. Произнеся эти слова, Джин первый покидает комнату Тэо. Уходит так же тихо, как и пришел сюда, а стоящий возле окна Джун опускает плечи и, вздыхая, посильнее закрывает шторами окно. — Тэо, подойди. — мужчина садится в кресло и терпеливо ждет, когда племянник подойдет к нему. — Тэо, этот союз обман. Его никогда не было, и ты должен знать об этом сейчас. Ты должен понимать, что сын охотника нападет на тебя как только предоставится шанс. Он не тот, кто будет следовать приказам отца, поэтому ты должен научиться защищать себя. Мужчина заканчивает говорить с улыбкой. Он протягивает руку, и Тэо садится на пол перед ним, позволяя дяде прикоснуться к волосам парня. — Ты сын моей сестры. Полная ее копия. Такой же красивый, как она. — с нежностью говорит Джун. — А еще ты сын охотника. Глаза у тебя отца. Услышав это, Тэо опускает взгляд. — Мое преимущество в том, что они думают, что ты умер, и только поэтому был заключен союз. Они сожалеют о том, что ребенок, который мог выбрать одну из сторон, был убит, поэтому союзом они решили положить конец войне. Глупо, не правда ли? — Дядя, вы говорили, что маму убили охотники, а кто именно? Вы должны знать. — Это уже не имеет значения. Я отомстил, забрав тебя у них. — Это же было логично. Ваша сестра - вампир и ребенок должен остаться с родней матери. Тэо отвечает, вызывая у Джуна улыбку. — В следующем году тебе исполнится двадцать один, нужно будет сделать выбор. Хотя, думаю, он очевиден. — с улыбкой произносит граф. — Твои глаза изменят цвет, и ты станешь полноценным вампиром, а дальше... — Дядя, — вдруг перебивает старшего Тэо, — я не хочу войны. — Но она будет. Ее не избежать. Голос Джуна становится тише. Он всегда старается говорить громко, потому что из-за низкого голоса его мало кто может расслышать. И у Тэо такой же тембр голоса — видимо, передалось по наследству. На слова дяди парень ничего не отвечает. Он сидит перед мужчиной на полу, позволяя тому гладить шелковистые волосы. — Почему он меня ненавидит? — вдруг интересуется Тэо, поднимая взгляд на Джуна. — Кто? Чонгук? — Да. Я ничего ему не сделал, а он так смотрел на меня... Я же наполовину такой же, как он. — Он всегда был таким, вечно с недовольным лицом. Не обращай внимания. — Я думал, что мы сможем подружиться, — с печалью проговаривает Ким. — Не стоит дружить с охотником. Ты не знаешь, когда он захочет тебя убить. — Да, — выдыхает Тэо, — вы правы, дядя. — Что ж, — мужчина резко убирает руку, встает и помогает подняться племяннику. Взглянув на его лицо, Джун улыбается и говорит: — я пойду отдыхать. — Приятного вам отдыха, — Тэо чуть кланяется, и мужчина уходит.

***

Охотники Чонгуку не спится. Он ворочается на кровати, постоянно вздыхает и не может выбросить из головы образ Тэо. Мысли о вампире доводят Чонгука до трясучки, тем не менее он продолжает думать о нем. Поправив одеяло, он переворачивается на бок и просовывает руку под подушку, бросая взгляд на окно, а после на спящего брата. Хосок спит на спине. Дышит медленно и иногда хмурится. Наверное, снится что-то не очень хорошее, в то время как Чонгук даже уснуть не может. Уже два дня прошло с торжества, а Чон до сих пор ощущает то чувство внутри, когда Тэо заговорил о ненависти. Это даже не описать. Оно просто мерзкое. А еще перед глазами Чонгука по-прежнему стоят глаза Тэо, когда он взглянул на парня, прежде чем развернуться и уйти. Какой-то он был обиженный. Как будто игрушку отобрали. Чонгук видел, как Тэо опустил голову и быстро зашагал прочь от него и Чимина. Видел, как тот сжался в плечах. Было слишком странно наблюдать за этим, но еще хуже то, что Чонгук почувствовал покалывание в груди. Обидел — значит, поступил плохо. Чонгук вздыхает в очередной раз и, не выдерживая, вскакивает. Голова заполнена ненужными мыслями, из-за чего парень решает выйти на улицу, чтобы прогуляться по парку, пока солнце только-только выглядывает из-за горизонта. Он быстро одевается: хлопковые штаны и широкая рубашка с длинными рукавами из того же легкого хлопка, ботинки и револьвер на пояс, но уже с полным барабаном. Волосы Чонгук привык не укладывать: просто проводит по ней пятерней и выходит тихо из комнаты. А вскоре из дома, прикрывая за собой тихо дверь. На улице свежо. Солнце еще не успело прогреть город, но совсем скоро, может быть, через два часа все изменится. Пение птиц греет слух, а тишина радует. Ступая по дороге, мысли Чонгука испаряются. Сейчас он думает только о прекрасном. Он любит вот так прогуливаться. Любит утро. Оно всегда кажется ему каким-то не таким, как день или вечер. Что-то загадочное присутствует в восходе солнца. Чон проходит по пустующей улице вдоль домов, перебегает дорогу и выходит к парку. Огромные железные ворота встречают парня своим величием и, пройдя через них, Чонгук оказывается внутри. Из-за деревьев здесь резко изменилась температура: стало куда прохладнее и сыро. Чонгук даже мурашками покрывается. Он идет медленно по той самой дороге, что и в тот день, когда они все шли гулять в город. По той самой, где он открыто заявил, что ненавидит Тэо и всех ему подобных, а сейчас проходит то самое место, где они разошлись. Под стук небольших каблуков Чонгук косится по сторонам и идет дальше. В пустующем парке слишком хорошо и спокойно. Почаще бы было так, но так не будет, пока живы вампиры. И вот мысли снова приводят его к вампирам и к Тэо. Он снова думает о нем и резко останавливается, чтобы поругать себя за это. Зачем он думает? Что это ему даст? Правильно, ничего. Качая головой, Чонгук делает шаг вперед, поднимая голову, и тут же замирает. Он смотрит вперед настороженно. Напрягает плечи, рука медленно тянется к револьверу. Очень медленно, потому что если сделать резкое движение, то он упустит его. А упустить нельзя. Сейчас самое подходящее время для его убийства, однако после придется оправдываться перед отцом, но с этим он разберется потом. Чонгук даже наказание готов понести, но уйти упырю сейчас дать никак не может. Пальцы касаются защитного чехла. Чонгук чувствует кончиками пальцев деревянную рукоять револьвера и медленно расставляет шире ноги для лучшей позы, чтобы выстрелить. Перед ним на лавочке сидит вампир. В светлом костюме, с листами бумаги в руках. Увидев Чонгука, он также замирает и пристально наблюдает за охотником. — Убьешь меня? — вдруг спрашивает вампир. — Да. — А как же союз? — Его нет. Это все фальшь, — грубо отвечает Чон и достает револьвер. — Значит, ты тоже знаешь об этом. — Это все знают. — А твой отец? Чонгук молчит. — Он же верит в это. Верит, что мы можем... — Никогда! — выкрикивает Чонгук. Он направляет револьвер на вампира, но почему-то его рука дрожит. — Чонгук, я тоже хочу жить. Как и ты, как жители города, как все. Я ничего тебе не сделал. — Ты вампир! — А ты охотник, но я не мечтаю вырвать твое сердце. Чонгук начинает резко смеяться. Громко, звонко. — Тэо де Ким, ты правда думаешь, что сможешь меня убить? — А ты? Сможешь? Прежде чем спустить курок, Чонгук разглядывает Тэо: сегодня он очень печальный. — Прошу прощение, что перешел на неформальную речь. Забылся ненадолго. — Плевать мне. — Ладно. — отвечает Ким. — Знаешь, я думал, что здесь смогу найти друга. — Такой, как ты, вообще ничего не достоин. — Что же я сделал, если ты решил, что смерть лучший исход для меня? Чонгук молчит, а Тэо, отложив листы бумаги в сторону, встает. — Куда собрался, упырь? Я выстрелю. — Стреляй. — Ты не веришь мне?! — выкрикивает Чонгук. — Верю, — отвечает Тэо и в один миг оказывается рядом с Чонгуком, прижимая лоб к дулу револьвера. Чонгук настолько близко впервые видит Тэо. Небесными глазами он смотрит на охотника и проникает этим взглядом куда-то вглубь души, затрагивая нервные окончания. Внутри все дрожит, а дыхание учащается. — Стреляй. Пение птиц стихает либо же Чонгук просто не слышит его из-за того, что слишком сосредоточен на вампире. Солнце выбирается из-за листвы деревьев и падает на лицо Тэо. Цвет глаз становится ярче, из-за чего Чонгук расширяет свои глаза, ожидая, что сейчас вампир начнет гореть. Около минуты он глядит пристально в голубые глаза. — Почему... Почему ты не горишь? Чонгук не понимает, что происходит. Почему вампир стоит сейчас под лучами солнца уже больше пяти минут не покрывается волдырями? Почему он все также пронзает своим взглядом охотника? Почему не убегает? Тэо на вопрос Чонгука ничего не отвечает. Он переводит взгляд на солнце, прищуривается и приподнимает уголки губ, проговаривая, что сегодня тоже будет жарко, а после делает шаг назад. — Кто ты такой? — Сложно ответить. — Ты же чистокровный, — произносит Чон, — ты должен... — Не совсем так. — В смысле? — Во мне течет не только кровь вампира... — начинает Тэо, но тут его перебивает Чонгук, хватая парня за одежду, опуская револьвер. — Ты полукровка? Тот самый, который родился от союза вампира и человека? — Да. — Но ходил слух, что ты мертв. Тебя никто никогда не видел, а сейчас ты решил показать себя. Что, жить хочешь и решил признаться? — усмехается Чонгук. — Не получится надавить на жалость, Тэо. Я не из таких, но раз ты признался во всем, то я предоставлю тебе право выбора: ты либо сдохнешь здесь от моей руки, либо я отведу тебя к отцу, и ты примешь сторону охотников. Выбирай, Тэо де Ким. Тэо отводит взгляд и тут же возвращает его на Чонгука. Оглядывая его, парень делает вывод, что Чонгук очень широкий по сравнению с ним. Плечи огромные, шея толстая, тело подтянутое и с мускулами. Тэо же не такой: он худой и, кажется, что от дуновения ветра его просто унесет. Вечно ледяной, прямо как его глаза. Чонгук же другой, Тэо уверен, что он горячий, как огонь. Приложи к нему руку и она загорится, однако Тэо хочет это испытать. Он сам того не осознавая протягивает руку к Чонгуку. — Убрал ее! — грозно приказывает Чонгук, ударив парня по ладони. — Только тронь, — Тэо опускает руку. — Мы разве не можем дружить? — Совсем не понимаешь, что происходит? Ты не видишь, в каком положении находишься? О какой дружбе ты говоришь, упырь? — Ты же меня даже не знаешь. Дай мне время. — Тэо хочет договорить. Хочет сказать, что он интересный: много читает книг, рисует и ему всегда была интересна жизнь охотников. Но Чонгук даже не дает ему шанса, толкая парня от себя ногой и налетая на него до того момента, пока Тэо не падает. Снова поднимает его на ноги и трясет перед своим лицом, скалясь. — В дом охотников. Живо. — Я не могу. — Послушай меня, мои пули не из простого металла. Если хотя бы одна пуля попадет в тебя, то твое тело начнет гноиться. Конечно, это смотря куда выстрелить, но на данный момент я могу прострелить тебе ноги, чтобы ты понимал всю суть ситуации. Ты бессилен сейчас. Никто не поможет. — Мне и не нужна помощь постороннего. Чонгук смеется и притягивает Тэо ближе к своему лицу. — К охотникам, я сказал. — Не могу. — Ах ты! — Чонгук замахивается. Он готов нанести удар вампиру и даже не будет после этого чувствовать вину. Он зол так сильно, что мозг просто отключается, сейчас ему хочется одного — уничтожить упыря. Физиономия темноволосого вампира его раздражает, он уже представляет, как изуродует это лицо своим кулаком. Чонгук замахивается. Обычно он не бьет руками — предпочитает дальний бой, — но сейчас цель так близко, да еще и не сопротивляется, поэтому упустить такой шанс Чон никак не может. Остается пару сантиметров до красивого лица Тэо. Совсем чуть-чуть, и удар будет нанесен, но в какой-то момент все прерывается. Руку Чонгука останавливает жесткая хватка сбоку, а перед глазами появляется лицо Хосока. — Брат, — Чонгук распахивает глаза и тормозит себя. — Ты что творишь?! — Брат, я... Удар по щеке. — Я просил тебя. Отец просил. Чимин. Почему тебе плевать на жизни своих близких?! Хочешь быть героем? Или ты хочешь умереть раньше? — Брат, я хотел... — У нас союз! — кричит Хосок. — Нет его! Все просто молчат об этом, — сначала Чонгук также повышает голос, но после заговаривает тише и опускает глаза. — Уходи отсюда. — грозно приказывает Чон старший младшему и развернулся к вампиру. — Тэо, простите его. — За что вы извиняетесь? Я знал, что он ненавидит меня, но все же хотел подружиться. Это моя ошибка, его негодование вполне оправдано. — Тэо, я буду признателен, если вы не расскажите об этом графу. Наш отец тоже не узнает. — Не беспокойтесь. — улыбается Тэо. — Я не собирался ничего говорить. — Мы пойдем тогда. Хосок кланяется Тэо, а через пару минут они уходят.