Последняя полукровка

Охотники — Хосок, я пытался его остановить и думал, что он вернется к закату. Чимин ходит за братом Чонгука по пятам. Дышит ему почти в спину. — Ты должен был мне сразу все рассказать, — Чон старший отвечает грубо. Он оглядывается и опускает руку к кинжалам. — Разделимся. Иди в парк, я возьму на себя город. Если найдешь, прострели ему ноги. — Хосок... — Тогда это сделает отец. — Не говорите ему. Хосок вздыхает. Опускает плечи и говорит Чимину, чтобы тот отправлялся на поиски друга. Не выполнить приказ нельзя. В какой-то мере Чимин виноват в том, что Чонгук ушел, ведь он мог его остановить, но не стал. Он растерялся от слов друга, думал, что тот передумает, но, когда наступила полночь, Пак понял, что пора бить тревогу. От бега Чимин потеет. Бежит в парк и осматривается — вокруг тишина. Даже вампиров не видно, хотя обычно они гуляют по парку до самого рассвета. Шагая вперед, Пак оглядывается. Что-то внутри него заставляет поджилки трястись от незнания, где находится его друг. Несколько больших шагов вперед, и Пак останавливается. Прислушивается к тишине и снова ступает вперед. В глубь парка идти одному опасно. Никто не знает, что ждет его там, в тишине и мраке, ведь почему-то фонари сегодня в парке не горят. Путь ничего не освещает. Ступая по асфальту остроносыми ботинками, Чимин чуть сгибает колени, шагая уже на присяди. Чтобы хоть как-то защитить себя, он достает пистолет, снимает его с предохранителя. Если придется стрелять, то он выстрелит, и уже неважно, есть союз между вампирами и охотниками или нет. Своя жизнь дороже. Сжимая рукоять, Пак восстанавливает дыхание и очищает разум. Он должен быть хладнокровным, а мысли — лишний груз. Их не должно быть у охотника, как и сомнений. Охотник, который сомневается, уже не охотник — он жертва своей добычи. Пройдя чуть дальше и выйдя к центру парка, Пак оглядывается. Лавочки пустые, в парке только Чимин и птицы, что сидят на ветках и глядят на него свысока. Наверное, они его презирают, потому что Паку не по себе. Стыдно и дискомфортно находиться в этом месте одному. Словно здесь ему не место. Он тут чужой. — Охотник, — резкий голос зовет Чимина, и он оборачивается. Теперь он понимает, почему ему было тяжело. — Граф. — Где мой племянник? — высокий мужчина пронзает Чимина алыми глазами насквозь. Позади него стоят четверо с такими же глазами и ухмылкой на лице, словно они понимают: сейчас может что-то произойти. — Граф, — Пак делает шаг вперед, объясняясь, — я не знаю. Я также ищу Чонгука. — Он увел моего приемника, и я не могу найти его. Полагаю, вы понимаете, чем это может закончиться? Чимин распахивает глаза, сглатывая слюну. — Граф, прошу вас... — Даю час, иначе сожгу город до тла. Передай это охотниками. "Граф не станет врать", — так думает Чимин. Просто нет смысла для этого. Он способен на такое, что знают все, потому как граф не позволит трогать то, что принадлежит ему. Он оберегает своих так, будто это что-то ценное. Что-то, что нельзя больше создать. Чего не будет. И спорить бесполезно, ведь если мужчина сказал, что сожжет город, то он сделает это и начнет не с охотников, а с простых жителей. Он будет убивать их по одному, а после придет в дом охотников и укажет на их слабость. Что они не могли никого защитить. И, наверное, граф будет прав — сколько уже прошло времени с последнего боя? Пусть даже с подписанием союза убийства закончились, но охотники не стали прекращать свои тренировки. Однако, когда ты тренируешься с деревом или убиваешь реального вампира, разница есть. Против сильного врага нужны силы, которых у охотников мало. Выбегая из парка, Чимин сломя голову спешит на улицы города в поисках Чонгука. Спотыкается на бегу, но равновесия не теряет. Хосока надо найти и срочно. Сворачивая за угол, Пак ускоряется. Бежит без оглядки, снова поворачивает и тут, резко останавливаясь, застывает. — Зачем ты влез?! — кричит Хосок. Пак быстро переводит взгляд от брата Чонгука на него самого, сидящего на земле, и на Тэо. — Вы напали. — Это семейные дела, — отмахивается Хосок. Чонгук, цокая на слова брата, встает. — Нападение на племянника графа, брат. Ты тоже на прицеле. — Закрой рот, Чонгук, — тычет пальцем Хосок. — Ты погубишь всех нас. Наблюдая, как братья ругаются, Чимин вспоминает о том, что сказал граф. Времени мало, нужно вернуть Тэо в особняк. Он шагает вперед, хватает будущего графа за руку и тянет на себя. — Стоять! — выкрикивает Чон старший. — Я должен привести его в особняк. — Чимин? — Чонгук зовет друга, но тот лишь прикрывает глаза и вздыхает. — Сколько это будет продолжаться? Сколько еще ты будешь подвергать нас опасности? Из-за твоей злобы, желания убить их мы можем сами оказаться в могиле. Уж прости, но я все рассказал твоему брату. — Это я уже понял, — отвечает спокойно младший Чон. — Раз понял, — Пак крепче сжимает руку Тэо, — то мы пошли. Времени мало. Но его не мало — времени просто нет. Пока они добегут до особняка, час подойдет к концу и, опоздав хотя бы на минуту, все вокруг поглотит огонь. В ночи все кажется совсем другим. Немного страшно, но Пак старается не показывать страх. Он, как учил его Чонгук, должен выглядеть хладнокровно. Должна быть пустота в глазах, но Чимин уверен, что сейчас в его глазах отражается этот дикий страх. Один он никогда не ходил к особняку. Глава охотников запретил это делать, и Чимин соблюдал правила. А сейчас ему предстоит дойти до этого зловещего места вместе с вампиром, а этот расклад уж точно не самый лучший. Сделав пару шагов с будущим графом, Чимин оглядывается. Улица пуста. Это радует Пака до улыбки, но когда Тэо вырывает ладонь из его руки, улыбка быстро сходит с лица, и Чимин поворачивает голову на парня. — Уходите от сюда. — Я приведу тебя к дяде. — Хочешь умереть? — Тэо бледнеет и поглядывает куда-то за спину Чимина. — Нет. — Тогда забери их и уходите немедленно. Пак напрягается. — То, что Хосок хотел выстрелить, правда, но он не в меня целился. — В Чонгука, — опускает взгляд Чимин, — знаю. — Да, но я прикрыл его. — Тэо, — Пак начинает говорить тише, — не приближайся к Чонгуку, если не хочешь умереть. — Чимин, у меня сейчас мало времени и объяснять тебе ничего не буду. Просто уведи их. Тэо делает шаг назад, разворачивается и уходит.

***

В главном зале приглушенный свет, горит камин, вино льется рекой. Слуги то и делают, что бегают из стороны в сторону, обслуживая гостей и жителей особняка. Одетые в праздничные одежды, жители и гости показывают свой статус. Элегантные, аристократичные и изысканные — только такое общество правильное по мнению Джуна. Между ними не звучат неправильные слова, нет косых взглядов и осуждений. Именно такое общество должно окружать его племянника. Окидывая взглядом зал, Джун приподнимает уголки рта. Среди всех них он чувствует себя на своем месте. Это то, что правильно. Под звон бокалов и громкие разговоры Джун терпеливо ждет, когда к нему присоединится Тэо. Парень все еще в своей комнате, а что он там так долго делает, одному лишь небу известно. А еще среди всех Джун не видит Джина и Сохва. Их с самого начала мероприятия не видно. Они будто испарились. Время идет быстро: луна на небе поднимается ввысь, освещая сад. Бледный цвет манит выйти наружу, но граф отдает приказ всем оставаться в особняке, пока он не огласит хорошую новость. Многие, слыша эти слова, говорят о том, что неужели у графа появится прямой наследник, а кто-то говорит о том, что неужели был убит вампир, и союз в этом городе расторгнут. Вариантов много, однако все их Джун не слышит. В этот момент в двери стучат, после чего в особняке появляются охотники. — Приветствуем Вас, граф. Благодарим за приглашение, — говорит мужчина. — Что вы, я был обязан вас пригласить. Такое событие я должен разделить со всеми. Граф улыбается главе охотников и его сыновьям, а также окидывает взглядом других пришедших охотников вместе с ними. — Прошу вас, проходите, — указывает граф в сторону главного зала. — Я сейчас вернусь. Охотники не спеша заходят в зал и, держась вместе, становятся чуть левее от входа. Джун видит, как те испуганно и напряженно оглядываются. Страх присутствует у всех, и только глупец считает, что он не боится ничего. Пока гости находятся в зале, Джун поднимается на второй этаж и спешит к комнате Тэо. Прежде, чем открыть дверь, он думает о том, чтобы постучать. Хочет уже открыть, как вдруг сбоку раздается голос Сохвы и Джина. Джун резко поворачивается голову. — Граф, — Сохва тут же кланяется и делает шаг назад. — Ты был с ним? — на то, что парень показывает уважение, Джуну глубоко плевать. Он пронзает взглядом Джина, а тот лишь кивает в знак ответа и отводит взгляд. — Вот как, — улыбка графа не всегда означает доброжелательность. Джин напрягается. — Сохва, иди в низ, — спокойно говорит Ким и толкает его рукой назад. — Нет, даже не вздумай сдвинуться с места. — Джун! Граф опускает плечи и разворачивается. Племянника он заберет потом. Сейчас не до него. Делая шаг вперед, время как будто останавливается. Все голоса становятся тише, и перед собой он видит даже не Джина, а его, Сохву, который всегда мешает. Шаг и еще шаг, и вот лицо, которое хоть и красивое, но ненавистное бледнеет от страха перед графом. Он отходит назад, но смысла от этого нет: Джун просто протягивает руку и хватает его шею. — Джун, прошу тебя, — раздается где-то сбоку голос Джина. Слегка хриплый. — Ты из главной ветви, но даже мыши знают, что его нельзя трогать. — Граф, я бы не посмел... — Близость или кровь? — спрашивает граф, скрепя зубами. — Граф... — Джун, прекрати, — холодная рука цепляется в плечо графа и сжимает, — Прошу. — Признайся и я отпущу. Шум слишком громкий, на который выходит Тэо. Сначала выглядывает, а после, когда замечает Джина и дядю, выходит полностью. — Дядя, что происходит? — Тэо, зайди в комнату, — тут же машет рукой Джин. — Я задал вопрос, — сжимая шею хлипкого вампира, Джун почти слышит, как хрустят его кости от перелома. Он предвкушает это, почти добивается и тут Сохва заговаривает: — Кровь. Тэо прикладывает руку ко рту, округляя глаза. Джин тут же делает шаг назад и опускает голову, а Сохва, после того как Джун разжимает пальцы, кашляет и также отходит в сторону. — Спускайтесь вниз. Там гости.

***

В комнате горит свеча. В ней только двое. Один сидит в кресле, а другой стоит у окна и смотрит на небо. За дверью слышны голоса и даже смех. Кому-то радостно, однако жаль, что Джун не испытывает эту радость сейчас. Он молчит. Стоит и смотрит на темное небо, и если бы он был живым человеком, то обязательно бы ощутил укол боли от предательства. Он знает, что его предали, наверное, даже знает, что это пройдет, потому что его реакция на прошедшую ситуацию была немного иной. Думал, что уничтожит все вокруг себя, но вместо этого просто ушел в кабинет и уже два часа сидит здесь вместе с приезжим гостем из Парижа — Юнги о Мин. С этим мужчиной они чем-то похожи. Не внешность играет роль сходства, а мышление и внутренние качества. И, наверное, поэтому Юнги сейчас тихо сидит в кресле и молча пронзает взглядом графа. Тот его чувствует, но под ним не становится некомфортно. Минует еще время. Свеча в комнате почти догорает, воск стекает на подсвечник, а Джун так и не шевелится. Ему бы, по-хорошему, выйти к гостям, но он не может двинуться с места. Стоит как будто прибит к деревянному полу. Да он и не хочет туда идти, но все же когда-нибудь выйти придется. — Юнги, — вдруг заговаривает Джин, — то, что ты рассказал, правда? — Да. — Ты уверен, что сможешь все увидеть? — Да, нужна лишь кровь. — Хорошо, — выдыхает граф и разворачивается к Юнги лицом. — Тэо будет принадлежать тебе. — Боюсь, что он будет против. — Его мнение не спрашивают. Это лучше, чем ошиваться с охотником. Он мой приемник, опозорить наш клан я не дам, — отвечает Джун. — Все, пора идти. Покинув кабинет, они приходят в главный зал. Там все также шум и звон бокалов звучит громко. Охотники не покидают отведенного им места, как вампиры не подходят к ним. Окидывая быстро взглядом зал, Джун находит Тэо, Джина и Сохву. Те стоят вместе возле камина. Испуганные глаза Тэо Джун замечает сразу, так же, как и нервозность Джина. Граф уже научился различать эмоции. Выйдя в самый центр, в зале вмиг становится тихо. Все устремляют взгляды на хозяина особняка. — Добро пожаловать в особняк главной ветви клана Ким, — начинает торжественно граф. — Дамы и господа, сегодня здесь собралось много гостей и повод поистине великий. Во-первых, я хочу вам представить князя Юнги о Мина, он приехал к нам из Парижа, — ладонь графа ладонью вверх указывает на мужчину по правую его руку. Тот кивает в знак приветствия. — Во-вторых, я хочу представить вам будущего наследника клана Ким, Тэо де Ким. Слишком быстро все взгляды от князя устремляются к тихому парню с большими голубыми глазами. — А теперь я обращаюсь к охотниками, — Джун разворачивается, — Я приветствую вас и прошу сейчас не вмешиваться. То, что сейчас произойдет, относится только к нашему клану. Джун выжидает время, прежде чем глава дома охотников кивает ему. Напряжение в этот момент возрастает до предела, а Джун, поднимая руку, показывает пальцем на Сохву. — Убить. В тишине приказ графа звучит слишком коварно. Слышатся шаги, но лишь спустя минуту из толпы выходят трое мужчин и направляются к Сохве. В черных костюмах, перчатках и ножами на бедрах, которые висят почти так же, как у Хосока, они подходят к парню, хватают его за руки и тащат на улицу через веранду. Выводят его в сад и бьют по ногам, чтобы тот встал на колени. — Граф! — среди гостей раздается голос Джина. — Молчать, — совершенно спокойно отмахивается Джун. — Приступать. Двое держат испуганного парня за руки, расставляя их в стороны. Его глаза наполняются слезами, а губы дрожат, тихо моля о помиловании. Наблюдая за третьим мужчиной, что медленно подходит к Сохве со спины, Джун задерживает взгляд на парне, приподнимает уголки губ и кивает, но уже смотря на мужчину за спиной, охваченного страхом вампира. Грубые ладони ложатся на его шею и сжимают. Раздается хруст. Настолько сильный, что гости с ужасом смотрят на графа, а тот в свою очередь переводит взгляд на Джина. Тот, вцепившись в руку Тэо, распахивает глаза и глядит на то, как парню медленно отрывают голову и бросают в мешок. Он видит, как тело падает на землю и как кровь вытекает из шеи, окрашивая все вокруг темно-красным цветом. Видит, как мужчины бросают тело и скрываются в тени. — Это показательный пример для всех, кто забыл, что это особняк главной ветви. Здесь вы подчиняетесь мне. Здесь вы принадлежите мне, — произнеся эти слова, Джун бросает взгляд на Джина, а тот, сжимая губы, опускает взгляд. — Надеюсь, вы все запомнили. Его тело сгорит, как только появится солнце, а пока никому его не трогать. Даже если его начнут клевать вороны. — Граф, так же нельзя. — Это неправильно. Недовольства льются в сторону Джуна, но он даже не моргает глазом. Пропускает все мимо и поворачивается к охотниками. — А теперь я должен озвучить еще одну новость, — охотники напрягаются. — Наш союз расторгнут. Вы напали на будущего графа, и как только вы покинете особняк, у вас будут сутки на подготовку. Дальше, если мы пересекаемся, то убиваем. Вы ведь всему обучены, а один из вас так давно желал истребить нас. У тебя, Чонгук, появился шанс, — Джун заканчивает говорить с улыбкой и разворачивается, чтобы уйти. — Граф, постойте! — выкрикивает глава охотников и спешит за мужчиной. В зале возникает повторная тишина. — Джин, — в панике говорит Тэо, — я молчал. — Уже неважно. Кто-то другой рассказал, и я знаю кто. — Кто? —Тэо подходит ближе к мужчине, а тот кивает в сторону Юнги. — Он совсем другой. То, что мы все видим, — обман. Он опасен... — Значит, это его машина стояла тогда... Джин поворачивается к Тэо. — Он видел вас? — Не с Чонгуком. Я был с Чимином, но... — Это уже неважно. Он видел. Тэо поджимает губы. — Попрощайся с Чонгуком. Больше вы не увидитесь. Тэо знает, что Джин прав. Это уже было понятно, когда Джун озвучил, что союза больше нет. Ему нужно принять этот факт, но в голове лишь одно: Чонгук будет в опасности. Он всегда рвется вперед, говорит о ненависти, и вот желание его будет исполнено. Теперь он может убить их всех, если хватит сил. А хватит ли? В стороне охотников тоже суета и паника. Чонгук стоит молча, смотрит в пол и сжимает кулаки. Хосок пытается сохранить спокойствие, а Чимин прикладывает ладонь ко рту, ужасаясь от происходящего. Про других молодых охотников и речи быть не может — они боятся. Привыкли жить без войны, а тут она снова начнется. Сколько будет убито охотников и вампиров? Сколько крови прольется из-за глупости Тэо и Чонгука, ведь если бы они не ушли, то Юнги не увидел бы его с охотниками, не рассказал бы все дяде, и сейчас вечер прошел бы иначе. Да, Сохву, возможно, и убили бы, но войны точно не было бы. Думая о Сохве, Тэо смотрит в сторону, где лежит тело. Такую жестокость от дяди парень видит впервые. Неужели из-за крови можно убить? Неужели нельзя было решить проблему диалогом? Видимо, нет. — Джин, как нам быть теперь? — Тэо спрашивает тихо, возвращая взгляд на охотников, и теперь уже встречается со взглядом Чонгука. — Будь готов убить его, — выдает Джин и уходит. В одиночестве Тэо стоит и смотрит на то, как Чонгук меняется во взгляде. Как его недавний теплый взгляд становится холодным. Как его руки дрожат в желании схватить револьвер и выстрелить. Чонгук снова тот, кем был. Равнодушный. Тэо не верит глазам. Не верит, что простые слова снова возвращают его к черствости и хладнокровию. Не верит и поэтому делает шаг к нему. После и второй, третий и еще несколько, и вот он стоит возле Чона. Смотрит на него, немного поднимая голову вверх. — Давай поговорим? — тихо спрашивает Тэо. — Не здесь. За мной иди. Чонгук идет с ровной спиной. Он высокий и широкоплечий. "За ним не страшно", — так думает Тэо, когда они сворачивают в коридор и быстро проходят по нему к входной двери. Тихо опуская ручку, дверь открывается, и Чонгук первый выходит из особняка. Тэо почти проделывает тоже самое, как неожиданно его кто-то останавливает за руку. — Джин? Мужчина смотрит на парня удивленными глазами. — Не вздумай. — Прошу. Мне нужно поговорить с ним. — Тэо, как только ты выйдешь за пределы особняка, вы станете врагами. — Джин, вы же все понимаете... Вы знаете все, поэтому помогите мне... Прошу. Джин выжидает время и отвечает: — До конца торжества три часа. К концу третьего часа ты должен вернуться. Тэо улыбается, кивает и выбегает из особняка.

***

Стук в дверь не такой громкий, как хотелось бы. Рука дрожит, когда нужно сильнее ударить по двери, поэтому получается так, как получается. Ответ о том, что он может войти, раздается почти сразу. Опуская ручку, Джин вдыхает побольше воздуха и заходит в комнату. — Мы можем поговорить? — спрашивает он, прикрывая за собой дверь. — Можем. Теперь он нервничает сильнее. Идя сюда, ему казалось, что сказать простые слова о том, что граф был неправ, проще простого, но нет. Подойдя к столу, за которым сидит граф, Джин останавливается. — Почему меня не убил? — А ты хочешь умереть? — вскидывает бровь граф и встает из-за стола. — По правилам это я должен был попрощаться с жизнью. Джун обходит стол, останавливается напротив Джина и отвечает: — Ты прав, — он косит голову чуть набок, — однако, я милосерден. — Это слово не подходит тебе, Джун. — Убийца звучит лучше? — сарказмом спрашивает граф. Джин сглатывает слюну. — Его кровь лучше моей? — вдруг интересуется граф. — Сколько ты выпил? — Я не обязан отвечать, — произносит Джин, опуская глаза, и смотрит в сторону. Он знает, что ответил грубо. Очень. — Не обязан... — тянет Джун и резко хватает Джина за шею. Быстрыми движениями он смахивает все со стола, укладывает на него головой вниз Джина и давит рукой на спину, чтобы тот не смог встать. — Джун! — Закрой пасть! Резкий крик в ухо заставляет Джина сжаться. Он поджимает плечи, сжимает челюсть и молча лежит. Знает, что даже если он приложит силу, то все равно не сможет выбраться. Он ничего сейчас не может сделать. — Скажи, сколько раз он давал тебе кровь? — Джун, пожалуйста. — Сколько? — давит на спину сильнее Джун, а свободной рукой хватает Джина за волосы. — Какое это имеет значение? — Это измена, и я хочу знать, сколько раз ты предавал меня. — Я не скажу. Уже все кончено, — говорит Джин. Джун смеется и громко, что кажется, будто в главном зале должны все услышать, зовет Юнги. Тот заходит в комнату слишком тихо и останавливается рядом с графом. — Мне нужна информация, — произносит Джун. — Джун, ты не переходишь границы? — Кусай! Джин дергается. — Не надо! Юнги, не надо этого делать! Я скажу! Сам скажу! Улыбка тянется по лицу графа, и он приказывает Юнги выйти. — Больше пяти. Я не считал. — Каждый раз, когда тебе нужна была кровь, ты шел к нему? — Нет, только когда ты пил крови больше, чем надо. Я был истощен, мне нужна была кровь, и он предложил свою. — Нужно было опозорить тебя прилюдно, что ты предал меня. Чтобы все знали, что правая рука графа — шлюха. — У нас не было близости, — возражает Джин. — Кровь интимнее всего, и ты пренебрег ею. — Джун... Граф отпускает мужчину, делает шаг назад и дожидается, когда тот встанет и повернется к нему. — Где метка? — спрашивает Джун, и Джин протягивает руку. Недолго глядя на "икс" черного цвета, он вызывает у Джуна отвращение. Противно, мерзко до рвоты. Перед ним тот, кто по праву принадлежит ему, вызывает омерзительное чувство. Тошно смотреть, а вспоминать, что когда-то их связывало нечто большее, куда ужаснее. Джун кладет свою руку на запястье Джина и поднимает на него свои алые глаза. Теперь в них виднеется обида. Детская и сильная. Ее невозможно унять. Он продолжает смотреть пристально, как будто прощается с мужчиной напротив. Как будто через пару минут память сотрет, и они будут незнакомцы друг для друга. Однако, через эти пару минут происходит другое: Джун выжигает метку. Мгновенно возникает запах паленой плоти, кровь стекает на пол. — Джун! — Граф. Для тебя я теперь граф, а ты вечная шлюха в кругах первой ветви. За предательство ты заплатишь и будешь умолять меня простить тебя. — Джун, прошу тебя... У меня не было выбора... У кого бы я просил кровь для восстановления? Джун! — в панике Джин начинает дергаться. — Остановись! Секунда и метка полностью сожжена. На руке лишь поджаренная плоть, запекшееся кровь и лужа темно-красной жидкости на полу. — Это только начало, — выдает Джун и бьет Джина по лицу.