Последняя полукровка

Вампиры В старом заброшенном доме за парком пахнет сгнившей древесиной. Крыша кое-где обвалилась, оставив после себя огромную дыру. Доски пола разъела сырость, поэтому нужно ступать по ним очень аккуратно, иначе можно провалиться и пораниться. Здесь нет света, нет уюта. Этот дом умирает, ему явно осталось недолго. Когда он обвалится, то никто даже не узнает об этом. Никто и сейчас о нем не знает. Тэо ступает медленно. Боится оступиться и разрушить своим падением и без того еле живущий дом. Идя по пятам за Чонгуком, он бегает глазами по обшарпанной стене и разбросанным вещами по углам. — Чей это дом? — с любопытством спрашивает Тэо. — Ничей. Он заброшен. — А откуда ты знаешь о нем? — Тэо спрашивает, и Чонгук сворачивает за угол. Несколько секунд спустя Ким проделывает тоже самое. За углом очень маленькая комната, чем-то напоминающая кладовую. В ней мало что может поместиться, даже два человека с трудом помещаются, но, к удивлению, здесь стоит небольшое кресло, а рядом с ним, на столике для книг — свеча. — Здесь кто-то живет, — тихо проговаривает Тэо. — Давай уйдем. — Здесь иногда отдыхаю я после тренировок, — отвечает Чонгук, стоя спиной к Тэо. Тот с непониманием смотрит на охотника. — Я знал, что этот день придет, поэтому и тренировался. Развивал свои навыки и, как я погляжу, не зря. Тэо вдруг делает шаг назад. — Когда мой отец с другими охотниками покинут ваш особняк, мы... — Чонгук, необязательно это делать, — вдруг вырывается у Кима. — Обязательно. Ты думаешь, мне не тошно сейчас стоять здесь? Меня заполняет злость на все происходящее сейчас, но почему-то я не могу убить тебя. Рука не поднимается. Головой я понимаю, что мы враги, но здесь, — Чон указывает на грудь, — будто что-то изменилось. — Мы просто стали ближе друг к другу, и ты понял, что я... Скрип пола пугает Тэо. Любой неверный шаг и доски треснут. Он в испуге замирает, не желая быть проваленным под пол, поэтому, хлопая глазами, смотрит вперед. Чонгука же это не страшит: он шагает вперед со всей уверенностью, что есть в нем, и оказывается очень близко к будущему графу. Нависает над ним и заглядывает в испуганные голубые радужки. Тэо чувствует, как карие глаза поедают его. Как заставляют подчиниться, как манят и одновременно заставляют познать страх будущего, в котором, возможно, Чонгук убьет его. — Я же специально пришел к тебе. Хотел в доверия влиться, чтобы убить, а теперь... Так даже не интересно, — признается Чон и смеется. — Можешь убить сейчас. Я не обладаю никакими способностями до своего созревания. Чонгук приподнимает брови от удивления. — По вашим меркам я еще ребенок. — Это мерзко слышать, — улыбается Чонгук. — Да, возможно, — Тэо пожимает плечами, — И у тебя есть все шансы сейчас решить одну из проблем. — Но так неинтересно. Нужно же хоть как-то побороться за свою жизнь или ты не хочешь жить? — Хочу. — Тогда, — Чонгук опускает взгляд на губы парня и рукой нащупывает револьвер. Щелкая застежкой, он достает его из чехла и прикладывает к виску Тэо, — докажи мне это. Докажи, что хочешь жить. — Чонгук... — Если раньше я тормозил себя союзом, то сейчас его нет. Поэтому дай мне повод не стрелять в тебя. Назови хоть одну причину оставить тебя в живых. Появляется тишина. — Ты мне нравишься, Чонгук. — тихо двигает губами Тэо. — Если ты подождешь, то как только мне дадут титул графа, я... — Я не буду ждать, — выдает Чонгук, играя скулами. Он сильнее прижимает дуло револьвера к виску парня и давит. — За целый год можно вырезать половину клана, поэтому... — Тогда, — вырывается у Тэо, — давай постараемся уберечь родных от гибели. Я возьму на себя дядю и Джина, а ты брата и отца. Не позволим им убить друг друга. Чон издает смешок и спрашивает: — А другие охотники? Они тоже моя семья. Тэо молчит. — Говоришь, что я нравлюсь тебе? Тэо слегка кивает. — Тогда встать на колени. Докажи мне, как я тебе нравлюсь и подчинись. Я буду не против, если под моим контролем будет полукровка. — Чонгук, я не могу, — опускает взгляд Ким. — Не играй в игры. — Значит, твои слова блеф. — Нет. Я говорил, что вампиры не выбирают себе спутника на всю жизнь... — Тэо пытается объяснить Чонгуку. Разводит руки в стороны, чтобы Чон услышал его и понял, но тот отмахивается и закатывает глаза, не желая слушать. — Очередной бред. — Чонгук, это правда! Даже у моего дяди есть тот, кто предназначен ему. — Да неужели. — Чонгук! — выкрикивает Тэо, и раздается выстрел. Распахивая глаза, Ким поднимает взгляд на Чонгука и смотрит в его темные, наполненные равнодушием глаза. — В следующий раз это будет твоя голова, Тэо де Ким, — Чонгук опускает руку, сжимая рукоять револьвера, и прячет его в чехол. От выстрела в ушах еще остается звук, давящий на мозг. Давно он не спускал курок. — Ты в долгу у меня. Я дважды спас тебя от смерти, — говорит Тэо. — Ты не имеешь права просить о таком вообще. Резкий смех заполняет маленькую комнату. Он страшит, звучит неестественно. — Я разве просил? — Чон налетает на Тэо, хватая его за руку и толкая к креслу. В долю секунды, пока Ким приходит в себя, Чонгук нависает над будущим графом, держа его за шею крепкими руками. — Чонгук... — Мерзкий упырь, — рычит охотник, — Смеешь мне указывать? Я тебя голыми руками придушу. — Чонгук, хватит... — Тэо бьет по рукам парня и дергает ногами. Сил у него не хватает, чтобы сопротивляться сильному охотнику, но все же он пытается освободиться. — Ненавижу вас! Сдохни! — Чон Чонгук! — вдруг раздается незнакомый голос, и охотник отпускает вампира и резко встает. — Кто здесь? В руках Чонгука револьвер оказывается быстрее, чем он успевает понять, что где-то в тени стоит незнакомец. Прежде Чонгук не слышал такого голоса. Он слишком грубый и низкий, а еще очень сильно веет холодом. — Выйди и покажись, — говорит громко Чон. Скрип пола разносится по старому дому эхом. Незваный гость идет из кухни, сворачивает и выходит из тени, показывая наконец-то свое лицо. Мужчина с черными, как уголь, волосами, красными глазами и длинном черном пальто предстает перед Чонгуком, обнажая улыбку на лице. В алых глазах нет ничего, кроме пустоты, поэтому смотреть в них весьма тяжело. Там неизвестность, пугающая Чонгука. Наведенный револьвер на вампира совсем не вызывает страх в его глазах. — Чонгук, твой брат куда разумнее тебя. Он понимает всю суть происходящего, а вот ты, — вампир глядит на Тэо, — видимо, нет. — Ты тот вампир из Парижа. Чего тебе надо? — Я хочу забрать своего спутника. — Он мой, — расставляя ноги, Чонгук сжимает крепче револьвер. — Ошибаешься, охотник. Он принадлежит мне, — спокойно отвечает вампир. — Дай нам договорить. Выметайся. Громкий смех разносится по дому. — Тебе не о чем с ним говорить, — выдает вампир, и не проходит и секунды, как он оказывается рядом с Тэо. — Будущий граф принадлежит мне. — Стоять! — рычит Чонгук. Присаживаясь, вампир поднимает Тэо на руки и прижимает к своей груди, как малое дитя. Косит взгляд на обезумившего охотника и, приподнимая уголки губ, отвечает: — Твой брат ждет тебя на улице. Поспеши.

***

Охотники Воспоминания о прошлом, давно забытом и холодном времени, в последние дни терзают Хосока изнутри. Как бы он ни старался блокировать эти мысли, как ни пытался убежать от них в своем подсознании — мужчина не может. Иногда кошмары прошлого настолько сильны, что по ночам ему приходится пить снотворное, чтобы мозг хоть как-то отдохнул и не терзал себя. В юном возрасте Хосок убил не мало новообращенных вампиров и не малое количество ранил. Каждый день его отец истощал тренировками, отчего по сей день руки помнят, как правильно держать ножи, кинжалы или пистолеты. Он даже с закрытыми глазами может с легкостью ими управлять и попадет точно в вампира. Есть некая чуйка, которую Хосок развивал каждый день. К сожалению, не всем охотниками она передалась. Многим приходилось прилагать огромные силы, чтобы хоть как-то спровоцировать ее появление, а братьям Чон этого делать не нужно было. Она передалась по наследству, от дяди. Отец их не обладал этой особенностью, но об этом знал лишь Хосок. Стоя возле дерева без листвы, мертвого и холодного, Хосок ждет, когда из полуразваленного дома выйдет его брат. Переминаясь с пятки на носок, Чон старший прячет руки в карманы плаща. Когда он замечает, что Чонгука нет, то первое, о чем он думает: "он ушел с Тэо, чтобы его убить". Однако, наводить панику Хосок не хочет. Брата нужно найти тихо и вернуть в особняк. Нельзя даже дать малейший шанс на мысль, что Чонгук уже развел войну. А после у выхода он видит его, приезжего вампира из Парижа, Юнги о Мина. Рядом с ним все нервные клеточки, словно как заведенные. Вампир производит сильное впечатление, у него очень сильная мужская энергетика. Стоять рядом с ним тяжело, а осознавать то, что он еще и вампир, куда тяжелее. Невозможно даже в глаза смотреть ему, поэтому Хосок не глядит. Как они дошли до этого места, Чон не помнит. Знает только, что шли молча, держась на расстоянии вытянутой руки, но даже при этом Хосок не забывал, что рука всегда должна быть наготове. Он шел в напряжении и изредка поглядывал на ровную спину вампира, а тот привел его сюда, к заброшенному дому. Теперь Хосок стоит и ждет, но недолго. Вскоре Юнги выходит из дома, держа на руках Тэо. — Тэо! — срываясь с места, Хосок бежит к Юнги. — Он жив? — Да. — Чонгук внутри? Вы не тронули его? — Охотник должен мыслить хладнокровно, но он проживет недолго, если будет пренебрегать этим. — Со своим братом я сам разберусь, господин Мин. — Будьте так любезны, — чуть опуская голову в качестве поклона, Юнги с Тэо на руках уходит. Наблюдая за ними, Хосок провожает их взглядом. Юнги выглядит очень холодным. Кажется, что он даже не способен чувствовать, однако глядя на то, как Мин прижимает худого Тэо к себе, все говорит об обратном. Когда вампир скрывается за деревьями, Хосок поворачивается к старому дому и ступает прямо. Брата забрать нужно и вернуть в особняк, пока никто не спохватился за то, что их нет. Поднимаясь по ступенькам, он оглядывается — дом рухнет к зиме, не простоит долго и странно, что про него никто не знает. Возле якобы двери Хосок замирает. Прислушивается к недолгой тишине: раздается скрип, и вскоре появляется Чонгук. С опущенным лицом он глядит себе под ноги, но замечая ботинки брата, тут же поднимает взгляд на него. — Брат, — младший виновато смотрит на старшего. — Держись от Тэо подальше. — Брат, почему я не могу его убить? Я могу ранить, но когда в голове появляется мысль, что я могу прострелить ему голову, мне становится плохо, — глаза Чонгука становятся по-детски невинными и большими. — Я пытался сейчас, но не смог. — Чонгук, — ласково зовет Хосок. — Я не понимаю себя. Внутри все разрывается. — Гук, отец тебе сам объяснит, что с тобой. Давай вернемся домой? В доме охотников тишина. Дети спят, их матери тоже, а отцы еще находятся в особняке. До рассвета полтора часа, за это время Хосок ни разу ничего не произнес. Сидит в кресле отца в кабинете и смотрит на полки с книгами и тетрадями. Чонгук не садится. Его и так трясет внутри. Если он сядет, то дрожь будет невозможно унять. Складывая руки на груди, он иногда поглядывает на брата. В молчании они сидят еще минут двадцать, а после возвращаются охотники. Услышав грохот оружия и разговоры, Чонгук выпрямляет спину и смотрит на дверь. Та распахивается почти сразу же, как Чон младший устремляет на нее взгляд, а после внутрь проходит мужчина с хмурым выражением лица. — Отец, — Хосок вскакивает и отходит от стола. — Чертовы вампиры. Будь они прокляты дьяволом. — ругается мужчина. — Кто из наших так оплошал? Хосок, жду объяснений. Тот выпрямляется, обходит стол и встает рядом с Чонгуком. — Отец, это я был, но клянусь, я не хотел стрелять в племянника графа. Я целился в Чонгука. — В Чонгука? — Да. Отец, ты должен кое-что знать... — Я напал на Тэо. Я пырнул его ножом еще на празднике вина и сыра, — встревает Чонгук, и отец тут же переводит на него взгляд, сжимая крепко челюсть. — Гук, закрой рот, — шипит Хосок. — Отец, я объясню все позже. Я возьму вину на себя, но сейчас, отец, ты должен кое-что знать. Это может помочь нам в войне, — выдает Хосок. — И что это? — У Тэо есть метка на руке. Ты же знаешь, что это значит? Наш дядя сталкивался с этим, ты рассказывал давно о метке вампира. Мужчина, выслушав старшего сына, подается вперед и складывает руки на столе в замок. — Ты видел метку? — Да, — кивает Хосок. — Она появилась после визита к нам и среагировала на Чонгука. Мужчина тут же бросает взгляд на младшего сына. Тот стоит и молча слушает. — Сегодня Чонгук пытался убить Тэо, но не смог. Он может ранить его, но не убить, — Хосок договаривает. Мужчина несколько минут молчит, и за это время Чонгук весь издергался. Кусая губы, он чувствует привкус крови и, сглатывая ее, парень морщится. Ужасный вкус. — Ваш дядя впервые увидел метку двадцать пять лет назад. У женщины из клана Ким. Кажется, она была на руке. Тогда он мало что мог рассказать о ней, но когда заключили союз, перед смертью он успел рассказать, что метка у вампира появляется, когда он встречает того, кто предназначен судьбой. Обычно это женщина и мужчина, но бывает и наоборот. Вампиры не выбирают себе спутника по полу, им плевать на это, но сам человек или вампир, как бы он ни хотел, он не может нанести сильного вреда тому, кто с меткой, — мужчина делает паузу и глядит на Чонгука. — Это проклятие вампиров, но за последние двадцать лет я не видел, чтобы метка появлялась после встречи с человеком. — Получается, — Чонгук шагает вперед, — я не могу его убить? А что будет, если я смогу? — На это я не знаю ответ, — вздыхает глава охотников. — Но знаю точно: Тэо убить ты не сможешь. — Тогда, что мне делать?! — кричит Чонгук. — Убивать других, а Тэо оставь нам. — Отец, — встревает Хосок, — Тэо не просто вампир. Мужчина поднимает голову в ожидании, что старший сын продолжит говорить. — Он полукровка. — Что?! — Он сын той женщины и Чанхо. — Почему ты молчал?! — мужчина кричит, и оба сына опускают головы. — Собрать людей. Мне нужны самые сильные, — проговаривая слова на ходу к выходу из кабинета, мужчина скалится и убивает взглядом. Он выходит в коридор и все, что могут услышать братья, — как их отец озвучивает, что в особняке полукровка. Слышат, как те паникуют и начинают бегать. По идее и Хосок должен вот так же бегать и помогать отцу с подготовкой к нападению, но он стоит с опущенной головой и смотрит на свои ноги. — Брат, — зовет Чонгук, но Хосок отворачивается, давая понять, что не настроен на разговор. Спустя некоторое время Хосок уходит из комнаты отца, а Чонгук продолжает в ней сидеть до самого обеда, после он направляется в спальню и ложится спать.

***

Вампиры — Джин, — голос Тэо слегка дрожит, когда мужчина выходит к нему из комнаты графа. На лице, что настолько красиво, сейчас нет живого места. Опухшие глаза, треснувшие губы, разбитый нос — малая часть того, что видит Тэо. Опуская взгляд ниже, парень замечает покусанную шею, синяки и кровоподтеки. Словно кляксы, как на холсте, когда на краску попадает капля воды. Тэо не видел Джина неделю. Ему казалось, что они просто не могут пересечься, потому что Тэо стал бодрствовать днем и спать ночью, но оказалось, что граф просто не выпускал измученного Джина из комнаты. Прикладывая ладонь ко рту, Тэо не может сдержать слез, моргая часто, чтобы попытаться пролить их как можно меньше. — Джин, — начинает говорить Тэо, но мужчина приставляет палец ко рту, прося тем самым будущего графа помолчать. И тот кивает. Поджимает губы и следует за еле идущим мужчиной. Тот медленно приводит его в главный зал и, держась за ребра, останавливается возле камина. — Не смотри на меня так, — хрипло просит Джин. — Джин, это с вами мой дядя сделал? — Не только, — признается Ким, — Тэо, посмотри, тело Сохвы все еще лежит на земле? — Его тело клюют вороны, и я не хочу смотреть на это. Джин измученным взглядом смотрит вниз. — Зачем вы это сделали? — спрашивает Тэо. — Потому что не мог попросить крови у твоего дяди. Ты же знаешь, что я не только его правая рука, но и... — Я знаю. — Мне стыдно было это делать. Я даже не из второй ветви, многие обсуждали графа за его выбор, и я не хотел быть ему обузой. Он несет тяжелое бремя, а если бы я еще лишал его сил, то какой я после этого его избранный? Проще быть никем, чем таким. — Джин, разве вампиру можно пить кровь вампира? — интересуется Тэо. — Нет. По правилам это запрещено делать, но Джуну нравилось и я отдавал ему ее. Однако он пил больше, чем положено, я был истощен. — И поэтому ты стал шлюхой. Голос графа раздается неожиданно. Тэо вздрагивает, а Джин покорно опускает взгляд, пряча руку с выжженной меткой за спину. — Дядя, — вежливо приветствует парень. — Тебя, видимо, надо посадить на цепь. Кто разрешил уйти? Граф быстро подходит к Тэо, однако вопрос он задает Джину. Тот испуганно смотрит в пол и молчит. — Даю тебе несколько минут, чтобы вернуться. — Граф, позвольте мне отдохнуть? — спрашивает Джин. — Отдохнуть? — смеется граф. — Ты смеешь просить о таком? — Граф, прошу вас. Я не могу так. Джун делает шаг к Джину, хватает его за подбородок и заставляет взглянуть на него. — Ты жил роскошной жизнью. Я отдавал тебе все, но ради него ты предал меня и сейчас говоришь, что не можешь? Стоило подумать об этом раньше. — Граф... — всхлипывает Джин, — прошу. — Твои слезы не помогут тебе. — Джун... — Не смей! — рычит граф. — Время пошло. Отталкивая от себя Джина, Джун шагает вперед, чтобы не видеть, как на хилых ногах тот покидает главный зал. Джун знает, что за его спиной стоит племянник и подать вид, что с ним что-то не так, он не может. Нужно сохранить лицо и неважно, сколько он так будет его держать: день, месяц, год или вечность. Он ничего не скажет другим — они не должны ничего знать. Дожидаясь, когда Тэо покинет зал, Джун расслабляет плечи и немного сгибается. Устал за неделю нести внутри себя печаль и боль. И сердце болит, которого нет. Внутри просто камень, но он стал такой тяжелый, что его вес невозможно нести в одиночестве. Нужен кто-то, кто поможет, но такого желающего нет. Теперь нет. Он умер для Джуна. За шесть ночей, четыре из которых он сам издевался над ним. Над тем, кто делил его печали и радости. Над тем, кого он поистине любил. Взглянув на свои руки, Джун видит на них кровь, которая уже была смыта. Видит слезы, которые он вытирал, но те уже высохли. Его ладонь выжигала плоть на любимом теле и в носу появился запах жареной плоти. Она пахнет ужасно, до рвотного рефлекса, и Джун прикладывает ладонь ко рту, чтобы сдержаться. За мыслями ему кажется, что проходит много времени, поэтому граф разворачивается и возвращается в спальню. За закрытой дверью никто не узнает, что тут происходит. Да, могут услышать крики, но не увидеть зрелище, что будет противно. За окном еще день. Плотные шторы закрыты и не позволяют свету проникнуть внутрь. Пройдя до кровати, на которой тихо сидит Джин, Джун развязывает пояс халата, распахивает его и встает перед мужчиной. — Покажи, — просит граф, и Джин протягивает ему правую руку. — Думал, она затянется и метка вернется, но нет. Джин молчит, но недолго. Спустя время говорит: — Джун, верни меня в мою ветвь. — Вернуть? — с неким удивлением спрашивает граф, поглаживая Джина по волосам. — Дом, в котором ты жил, я сжег. — Что? — с большими глазами Джин уставляется на Джуна. — Эта ветвь перебралась в другой дом, они далеко отсюда. — Зачем... Зачем ты это сделал? — Того, кого я любил, обидели и я отомстил. Глупо, правда, ведь он предал меня. — Джун, прошу, — Джин прикрывает глаза, — не надо. — Истина всегда болезненно переносится. Ничего, ты привыкнешь, — граф произносит слова совершенно спокойно, а после невозмутимо бьет Джина. Тот падает на кровать и видно, что он ускользает из реальности от сильного удара. Несколько секунд он хлопает глазами, а Джун за это время срывает с уже исхудавшего Джина рубашку и штаны. Искалеченное тело не вызывает никаких эмоций, и мужчина просто продолжает делать то, что собирался. Он разворачивает Джина на живот, ставит на колени и надавливает на спину. От хруста Джин распахивает глаза, а Джун даже не обращает внимания на это. Не спеша он развязывает шнурки на штанах и спускает их вниз, оставляя себя в одном халате. — Не разговаривай с Тэо. Не дури ему голову, — произносит граф и медленно входит в Джина. От проникновения внутрь Джин прикрывает веки. Мысль, что его снова истерзают, перестает посещать голову мужчины после третьей ночи. Он уже свыкся и даже сейчас покорно принимает графа целиком. Чувствуя член внутри, Джин шире расставляет ноги и старается встать так, чтобы и ему, и графу было комфортно. Любое неудобное положение вызовет дискомфорт, а его не хочется чувствовать. И так все ужасно болит. Толчки графа Джин терпит молча. Издать стон — тоже самое, что показать Джуну его желание. Близость с ним нравится ему, но сейчас это далеко не занятие любовью. Это наказание. Показ того, что Джин никому не может принадлежать, а если Джун пожелает, то может отдать его кому угодно, как, собственно, это было недавно. Вцепившись в одеяло, Джин прикусывает губы. Слушая шлепки и чавкающие звуки, он старается всеми силами не упасть на кровать и чувствует вскоре, как смазка стекает по его ляжкам. — Граф, вы... — Не дергайся, — предупреждает Джун, сжимая бедра Джина. — Я почти все. — Вы могли бы так не делать? — Как? Не в тебя? Джин тихо кивает. — А в кого? Тебя уже многие обработали, так зачем строить из себя недотрогу. Слова слишком грубы. От них по спине Джина проходится холодок, боль снова бьет по всему телу. — Джун... Мое сердце осталось верным тебе. Кровь ничего не значит.

***

Прижимая ладонь ко рту, Тэо слушает, как Джин срывает голос. Впервые он слышит такой вой. Будто волчий. Будто его режут наживую. От мольбы, что переходит быстро в проклятие и скуление, Тэо не может выстоять еще минуту. Он идет к дяде за разговором, но возле двери, когда он протягивает руку и собирается постучать, все желание быстро пропадает. Сейчас он разворачивается, чтобы уйти, и снова слышит крик. Кажется, что его дядя никогда так не был жесток. Тэо мало видел гнев родственника, ведь тот всегда проявлял к нему только любовь, но сегодня, просто слыша крики за дверью, Тэо осознает, что его дядя настоящий тиран. Делая несколько шагов он надеется избавиться от крика, но тот преследует его, только уже в голове. Он эхом звучит, бьет по вискам и снова звучит, из-за чего становится страшно. Тэо даже представить не мог, какой выйдет Джин из той адской комнаты. Будет ли он в состоянии стоять хотя бы на ногах? Дойдя до своей комнаты, будущий граф быстро скрывается за дверью и прижимается спиной к ней, чувствуя холод на спине. Для него дом, где он вырос, где мечтал стать счастливым, где верил, что дядя и Джин — это самые дорогие и близкие люди, но как оказалось, теперь, у него нет никого. Дядя для него становится монстром. Впрочем, он всегда был таким: вампир, убийца, а теперь еще и тиран, что подвергает своих же людей к пыткам. Что касается Джина, то он жалеет его. Джин сглупил сам, но это не было поводом запретить ему общаться с Тэо. Джин был тем единственным, с которым Тэо мог обсудить многое. А теперь его нет. Вздыхая, Тэо отходит от двери и подходит к окну. За ним наступают сумерки. Время охотников заканчивается, а значит, скоро проснутся вампиры. Отодвигая шторы, Тэо касается холодного стекла пальцами. Пока не произошло ни одного убийства. Охотники и вампиры не пересекались, и Чонгук никак не проявлял себя. Будто бы его и вовсе никогда не было. От мыслей Тэо отвлекает звук открывающей двери. Без стука в комнату тихо заходит мужчина в черном длинном плаще. Недолго выждав время, он закрывает дверь, расстегивает плащ и подходит к Тэо, слегка приобнимая его со спины. — Господин Мин, — выдает он в знак приветствия. — Можно обращаться просто по имени, — тихо отвечает мужчина, чуть опуская голову к левому плечу парня. — Ваш дядя не рад тому, что вы, молодой господин, отталкиваете меня. Тэо отводит взгляд. — Господин Мин, я пытался, правда, но я не могу. Уже неделя прошла, но я так и не... — Мне не нужна любовь. Вы, как и я, не способны на это. В моем сердце другой человек, как и в вашем, но мы оба знаем, что... — Господин Мин, вы способны на чувства? — со смехом спрашивает Тэо. — Конечно. Я любил. — И где этот человек теперь? — Убит, — тихо отвечает Юнги и отходит от Тэо. Тот разворачивается. — Не смотри на меня, — начинает Мин. — Чувствую твой взгляд на себе. — Соболезную. — Не стоит. Я знал, что этот человек мне не предназначен. Ким опускает в печали глаза. — Вы могли попытаться. — Не мог, — Юнги разворачивается. — Он никогда не был бы моим, а насильно я не хотел заставлять его быть со мной, — Мин выжидает паузу. — Поэтому и ты перестань пытаться. Ты и Чонгук, вам не суждено... — Но и убить его я не дам. — Молодой господин, ваш дядя не допустит, чтобы он приблизился к вам. Он сделал выбор за вас и советую принять его. Позвольте хотя бы пригласить вас куда-нибудь. Я лучше него. С этими словами сердце Тэо наливается болью. Он закрывает глаза и даже, кажется, перестает дышать. Он сам знает, что им не суждено быть вместе. Знал...