Его просто невозможно терпеть

Хорошо, что хотя бы не идёт дождь. Выбежав из общежития, Чуя постепенно замедлился и теперь чувствовал, как замерзает без толстовки, но возвращаться он не хочет, а потому двигается в сторону ближайшей остановки. Непонятно только, как он дозвонится до Коё без телефона, который остался под подушкой в комнате общежития, но что-нибудь придумает. Автобус приходит быстро, так что уже через 15 минут Накахара подходит к подъезду нужного дома. Он дождался, пока какой-то мужчина вышел на улицу, и прошмыгнул внутрь. На третьем этаже Чуя позвонил в знакомую квартиру. Пару минут за дверью ничего не слышно, но потом её открывает сестра. Она выглядит удивлённой, что и не странно в данной ситуации. - Привет, Чуя - Привет, Коё Он не хотел мешать сестре, но надо как-то начинать, раз уж пришёл. - Я всё объясню, но впусти, пожалуйста. Я замёрз. Сестрица словно просыпается, потому что глаза её начинают быстрее осматривать Накахару, когда она отходит внутрь квартиры. - Да, милый, конечно. Проходи. Здесь как всегда хорошо. В начале квартиры его встречают обои приятного персикового цвета и картина на стене, на которой изображена цветущая сакура. Коё в кухонной зоне своей квартиры-студии заваривает чай и разогревает что-то в микроволновке, а после ставит тарелку с ризотто и две кружки чая на стол. Чуя садится напротив Коё и понимает, что теперь никуда не деться от объяснений. - Приятного аппетита. - Спасибо, и тебе приятного аппетита. - Чуя, только не бойся, - решает сказать сестра, - я вижу, что ты закрываешься. Не надо, я на твоей стороне - Спасибо, сестрица. - И всё же, почему ты пришёл в такое время едва одетым и не предупредил? Что-то случилось? - Да... случилось, но не беспокойся, - как всегда в подобные моменты говорит Чуя - Ты же знаешь, что говоришь так даже в те моменты, когда беспокоиться стоит? - Коё говорит это с нежностью в глазах. Не первый раз её брат пытается зачем-то оградить всех от своих проблем, пытается быть сильным. - Ты хорошо меня знаешь, - нервно смеётся Накахара, но улыбка всё равно появляется на его лице, - но повод действительно не такой значимый. Меня просто поцеловал мой сосед. - Который из них? Дадзай или Акутагава? - Дадзай... Но какая разница? - А что ты почувствовал в этот момент? - Я... не знаю. Наверно испугался, мы с ним не так давно начали нормально общаться. - А чего именно ты испугался? Тут Чуя понимает, что и сам не знает. Тишина отвечает за него. - Ты почувствовал себя неловко? - предполагает Коё - Наверно да, - словно признаётся Чуя - Дадзай тебе нравится? - Да, нравится, - это Чуя с некоторым трудом, но признаёт, - но мне не нравится, что он всегда надо мной издевается. Ладно раньше просто смеялся надо мной, но сегодня он перешёл все границы. - Подожди, почему ты думаешь, что он таким образом пытается тебя задеть? - Он шутит обо всём, что я делаю. Что бы я ни сделал или сказал. - Так, - поощряет продолжать Коё - И видимо он понял, что нравится мне. Не знаю, для чего, но решил поиграть с моими чувствами. - Может ты ему тоже нравишься? Лицо Накахары аж вытягивается от такой мысли. - Нет, это не так. Я кажусь ему смешным, странным. - Но люди обычно не целуют тех, кто им не нравится. Возможно, ты его не так понял, - Коё делает паузу, думая, давать ли совет, но решает всё же добавить, - вам стоит поговорить, если тебя это беспокоит. Чуя очень сомневается, что хочет говорить о своих чувствах и сомнениях. Снова покажется смешным, не более. Но сестра не делала ничего, что ему бы вредило, поэтому он думает над тем, что стоит прислушаться. - Ну, ладно. Не сейчас, но может потом я попробую поговорить. Только не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее, - вздыхает Чуя Ему было страшно, поэтому убежал. Но дальше бежать некуда, остаётся только разбираться. *** Дадзай не хочет думать о том, какие эмоции едят его изнутри, но больше ничего не остаётся. Можно их закрыть в маленькой коробке в дальнем уголке черепа, выключить их, как он обычно и делает. Дадзай всегда думал, что чувства только приносят проблемы и мешают достигнуть всего, что могло бы сделать его счастливым. Но когда-то он встретил Чую. Понятного, как раскрытая детская книжка, то красного от злости, то смеющегося в компании одногруппников, то готового сорваться на слёзы. При этом в нём не было слабости, которую Осаму ожидал увидеть. Накахара умный и добивается своего, даже если не с первого раза, а также этот человек вырос, сохранив в себе силы искренне улыбаться людям. “Он жив” Эта мысль не выходит из головы. Даже прошедший вечер. Осаму заметил, что Чуя к нему явно расположен, но после поцелуя убежал. Не хотелось об этом думать, но видимо он понял, что к нему тянется мертвец. Это даже звучит страшно, можно его понять. Приходится делить пустоту внутри с пустотой комнаты. Осаму сидит на заправленной кровати в темноте, потому что нет смысла ни ложиться спать, ни включать свет. Появляется мысль. Около девяти вечера Куникида написал в чат группы, что завтра пары пройдут в аудиториях соседнего корпуса из-за какого-то мероприятия. А так как Чуя ушёл, оставив свой телефон там же, где и всегда (его привычки Дадзай отметил ещё в первую неделю совместного проживания), то, вероятно, об этом он знать не будет. Пропускать пару у куратора - Фукудзавы-сенсея - не хочется, но если это поможет поймать Накахару и поговорить, то жертва кажется оправданной. *** С утра Чуя чуть не просыпает пары, потому что половину ночи ворочался, пока окончательно не вымотался и не уснул. Он решил, что поговорит с Осаму... если будет подходящий момент. Но для начала надо было хотя бы не опоздать. Быстрый завтрак и одолженная розовая куртка Коё были залогом его комфорта сегодня. Ну, и всё те же футболка и спортивки, в которых он был со вчерашнего дня, да. Странно то, что до пары остаётся две минуты, а у закрытой двери аудитории стоит Дадзай, причём в полном одиночестве. Взгляды пересекаются, Чуя вдыхает поглубже и подходит. - Доброе утро, а почему ты стоишь снаружи? - Доброе. У нас пары в третьем корпусе. А я ждал тебя. Вау. Забавный сон. Или розыгрыш. - Да? А почему об этом не сообщили? - Сообщили вчера, но ты убежал без телефона, - на слове “убежал” делается небольшой акцент. Так вот в чём дело. - Ну да, я ушёл, - словно исправляя, говорит Чуя, - потому что мне не нравится, когда надо мной прикалываются. А ты обещал не издеваться надо мной. Дадзай стоит, удивлённый настолько, что даже Чуя замечает непонимание на его лице. - Я не издевался, Чуя, пойми, - это даже раздражает, но надо держаться, чтоб докопаться до истины. Дальнейшее признание не даётся легко, но Накахара озвучивает: - Но ты же не мог не заметить, что нравишься мне. - Да, - соглашается Осаму. - Тогда зачем ты это сделал? Мне неприятны эти непонятные игры. - Я сделал это потому, что хотел. Мог бы сказать, что ты мне нравишься, но не знаю, будет ли это правдой. Чуе требуется время на осознание услышанного. - Я тебе нравлюсь? - Скорее всего да, - Дадзай и сам хотел бы ответить точнее, но давно потерял связь со многими своими чувствами. Чуя немного думает, но после впечатывается в Осаму, обхватывая его поперёк тела. Осаму выпускает воздух от неожиданности, но в ответ обнимает плечи Накахары. Ещё не всё ясно, но у них есть шанс понять друг друга. И всё же, дела есть дела: - Мы ещё можем пойти к Фукудзаве-сенсею, но придётся выдумать невероятное оправдание, - заговорщически произносит своё предложение Дадзай. - Пойдём, придурок, - отвечает Чуя с широкой улыбкой.