Сложности отношений

      Атмосфера в семье подобна хождению по минному полю. И мины расставляет Ифакат, которую теперь не считают госпожой семьи Корхан. Стоит с Сейран остаться наедине, женщина бросается на девушку с нападками и обвинениями. Это плохо сказывается на душевном состоянии младшей невестки и делает девушку нервной, а потому она перестаёт выходить из комнаты без надобности или без Ферита. Беременность протекает спокойно, но токсикоз начал усиливаться, повысилась сонливость и появилась отдышка.       Дедушка сдерживает слово и меняет правила в доме. Обязательные ужины теперь исключительно по праздникам и выходным дням. Он назначает главой Латифа, но приказывает не трогать детей, если это не что-то плохое. И это откровенно бесит Ифакат ханым, вызывает мигрени и вечное раздражение. Ферита устраивает на работу в их офис, поэтому парень уже вторую неделю проводит дни вне дома.       Сейран просыпается ранним утром от безудержного чувства голода. Желудок сводит и побуждает встать с кровати. Девушка пробирается на носочках до гардероба и стаскивает с полки толстовку мужа. Его запах странно влияет на неё. Стоит почувствовать его, та ночь начинает искриться отголосками воспоминаний на её коже. Забирает дыхание и дарит нежный трепет.       — Сейро, ты чего? — сонно спрашивает муж, когда она обувает тапочки. — Куда собралась? Уже пора на завтрак?       — Я есть хочу, Ферит, — Сейран похожа на котёнка, которого застукали за поеданием сметаны. — Очень хочу. Так голодна, что не протяну до завтрака.       Она вытягивает губы бантиком и округляет глаза. Ферит улыбается, а на душе разливается блаженное тепло. Его жена прекрасна. В гневе и в спокойствии, в тоске и в радости. Она как восходящая заря, что неумолимо поднимается вверх, окрашивая тёмное ночное небо.       — Ты не завтракаешь, но хочешь есть в, — парень сосредотачивает взгляд на часах, — половину пятого утра?       — Да, какие-то проблемы? — Сейран упрямо вздёргивает подбородок.       — Никаких. Пойдём, я с тобой. В болезни, здравии и ночных перекусах. Так же было в наших клятвах? — Ферит поднимается и замечает, во что одета его жена. — Это моя толстовка?       — Не подначивай, мне было прохладно.       Ферит накидывает на себя кофту и открывает жене дверь, пропуская в коридор. Они крадутся по дому, стараясь не разбудить никого по пути. Шефика ханым приходит на кухню к шести, так что у них достаточно времени, чтобы немного похозяйничать.       — Итак, жёнушка, чего желаешь? — спрашивает Ферит, запрыгивая на столешницу. — Ты разбудила меня в выходной, так что готовь. Я только помогу.       Сейран шлёпает его по бедру, но тот не слезает. Девушка распахивает дверцу холодильника и исследует его содержимое. На глаза попадается пахлава. Она с улыбкой достаёт кусочек и предлагает мужу. Получив отрицательный ответ, Сейран запихивает всё в рот и блаженно закатывает глаза: её любимая, с фисташками. Ферит смотрит на неё, выгнув бровь. Что происходит с его женой? С каких это пор она ест сладости по ночам?       Девушка съедает ещё один кусочек десерта, после чего запрыгивает на столешницу рядом с мужем. Шефика ханым убила бы их, если бы увидела. А Латиф бей сделал бы выговор. Хорошо, что они ещё спят.       — А что ты хочешь? Могу приготовить что угодно, — улыбается Сейран и кладёт голову ему на плечо. Сна ни в одном глазу и она не знает, что хочет сейчас, но чего-то определённо хочется. Может, Ферит предложит какие-нибудь варианты.       — Знаешь, когда я был маленький, очень любил гезлеме. Мама готовила их для меня, когда мне было грустно. Может, приготовим их?       — Тебе грустно? — встревоженно спрашивает Сейран, поднимая голову.       — Моя любимая жёнушка проснулась ранним утром, чтобы поесть пахлавы. И меня сделала соучастником преступления. Мне очень весело, дорогая. Так что, готовим? — девушка с улыбкой кивает. — Чур, тесто делаю я. Увидишь, как работает мастер.       Ферит ищет по всем шкафчикам нужные ингредиенты, пока Сейран достаёт из холодильника зелень и сыр. Они перешучиваются, рассказывают друг другу истории из жизни и те редкие моменты детских шалостей. Смех заполняет каждый уголок кухни. Госпожа уже успевает перемешать начинку, в то время как Ферит пытается отлепить от рук слишком жидкое тесто. Сейран прикусывает губу, наблюдая за этим. Парень искренне не понимает, почему липкая масса никак не становится тестом. И в этот момент он похож на маленького ребёнка, который решает трудную задачку.       «Интересно, на кого будешь похож ты, малыш? А твой характер? Упаси Аллах тебе быть, как твой отец. Мне и одного взбалмошного ребёнка пока хватает. Будь, пожалуйста, спокойным, как я» — мысленно разговаривает Сейран, положив руку на живот. Этот жест за несколько недель стал её привычкой.       Осознание, что она скоро станет мамой далось ей не так сложно, как могло бы. Она даже не успела ничего заподозрить и, если бы не тот инцидент с больницей, долго бы пребывала в неведении. Задержки для неё были всегда обычным делом: сказывались стресс и недоедание. Поэтому новость стала изначально шоком. А потом она начала много думать. Неделя постельного режима дала много возможностей для этого. Сначала она плакала, ведь об учёбе теперь можно было забыть. Потом плакала, потому что было страшно. Она объясняла Фериту свои слёзы тем, что устала от ссор и перепалок из-за Пелин, хотя и понимала, что это неправильно. Она боялась, что не станет хорошей матерью, что не выносит ребёнка, что где-то ошибётся. И рассказать Фериту она тоже боялась.       — Оф, Сейран, — возглас Ферита вырывает из воспоминаний. Её муж всё ещё пытается разобраться с жижей, — что не так я сделал?       — Давай, помогу тебе. Тут слишком мало муки, — она добавляет нужное количество и Ферит вымешивает тесто.       Стоит первой лепёшке оказаться на плите, Сейран чувствует резкий приступ токсикоза. Она говорит, что ей нужно в уборную, и как можно скорее несётся в туалет. Рвотные позывы скручивают внутренности. Девушка долго сидит на полу. Желудок пуст, но голода нет. Девушка умывается и полощет рот. Поправляет хвост, чтобы Ферит ничего не понял. Она уже знает, как расскажет мужу о том, что ждёт ребёнка. И пока в планы раскрытие секрета не входит.       Она возвращается на кухню и открывает окно. Свежий воздух притупляет тошноту. Становится легче. Она раскатывает тесто и делает заготовки, а Ферит жарит их. Через пятнадцать минут стопка готовых гезлеме источает приятный для всех, но не для Сейран, аромат. Она вытирает столешницу, когда по её талии начинают скользить тёплые ладони. Рваный вздох подавить не выходит. Ферит притягивает её к себе и целует в щёку. От этого поцелуя она трепещет. Руки начинают трястись, а мысли — путаться.       В этот момент дверь кухни раскрывается и на пороге оказывается Латиф. В привычном строгом костюме, с галстуком. Он строг, но, заметив пару, взгляд смягчается.       — Доброе утро, Латиф бей. Прошу прощения за беспорядок, который мы учинили. Мы всё уберём, — лепечет Сейран, словно её подловили на чём-то плохом.       — Доброе утро, Сейран Ханым, Ферит бей. Не беспокойтесь, Шефика или Султан всё уберут. Прошу прощения, я думал, кто-то из работников уже приступил к работе. Не буду вас смущать.       Латиф уходит так же быстро, как и пришёл. Младшие из семейства переглядываются и хихикают. Ферит предлагает Сейран попробовать результат их совместной работы, но девушка, прикусив губу, отказывается. Она легкомысленно улыбается и говорит, что наелась пахлавой. Ферит недоумённо смотрит в след уходящей жене. Да что, Аллах, с ней происходит? Он недовольно бурчит, но берёт с собой лепёшку и идёт за Сейран. ***       Выходные проходят быстро, Ферит и Сейран гуляют по Стамбулу, едят мороженое на набережной. Они даже успевают сходить в кино. Но всё хорошее имеет особенность заканчиваться. Новая неделя означает, что Ферита снова не будет дома, а Сейран будет сидеть одна. Она рада, что Суна тоже находится в особняке, но Сейран не может рассказать ей о беременности, так как её муж со вспыльчивым характером может ещё и обидеться, что узнал не первый. Он ещё может простить ей то, что дедушка в курсе, но Суна… Именно поэтому Сейран старается проводить с сестрой меньше времени: так шанс не проболтаться стремительно возрастает.       Она, как и обещала, извиняется перед Пелин. Много разговаривает с Феритом и обсуждает произошедшее. Младший Корхан понимает жену. Он слышит, что она говорит и даже соглашается со многим. Говорит о своих чувствах. Признаётся, что Пелин давно не на первом месте для него.       — Я люблю тебя, — произносит он, сидя перед женой на кровати.       Сейран замирает. Он часто говорил «любимая», «моя жёнушка», «дорогая». Но никогда не признавался в любви. Никогда не произносил это в слух. Сейран сдерживает слёзы, но обнимает его в порыве эмоций. Они уже были близки, но год начался сложно для всех. И в тот момент девушка понимает, что намерена всеми возможными способами попытаться довериться ему вновь.       Сейран много рисует, пока вспоминает и думает. Это помогает отвлечься от происходящего. Люди, наряды, украшения целыми днями мелькают перед её глазами. Последних больше всего. Кольца, серьги, ожерелья появляются на листах и складываются в отдельную стопку. Её не покидает вдохновение. Девушка начинает новый набросок, руководствуясь порывами, исходящими из глубины души. На бумаге появляются тонкие, робкие линии. Карандаш плавно бегает над наброском, создавая нечто, что вскоре поможет Сейран признаться о том, что беременна.       Спустя полтора часа рисунок готов. Если всё получится, то в скором времени у неё на руках окажется подвеска с чёрным сапфиром. Два небольших крыла из белого золота позади сердца. И одно слово на обороте. Короткое, но имеющее огромный смысл.       Сейран улыбается, когда видит восхищение в глазах Халиса аги. Она рассказывает свою идею и показывает набросок. Дедушка обещает передать его мастеру завтра же. Он спрашивает о том, как часто невестка рисует украшения. Сейран в ответ протягивает ему стопку листов.       — Девочка, почему не показывала раньше? Столько изящества и филигранности, — произносит мужчина, перебирая рисунки. — Превосходно сочетаешь камни и металлы. Я рассмотрю их подробнее, но тут есть нечто стоящее, даже подойдёт для коллекции. Ты представить не можешь моего восхищения.       — Спасибо, эфенди. Мне очень лестны ваши слова. Но я просто рисую образы из своей головы. Не думаю, что в этом есть что-то необычное, — скромно высказывает свои мысли Сейран.       — Послушай, дочка. Любое творчество — это проявление идей и мыслей. Люди способны на многое, но только некоторые умеют распоряжаться этими возможностями и правильно выражать талант. Создавать из пустоты новые миры, как в книгах; рассказывать истории, как в фильмах; выражать себя через рисунки. Именно это ты и делаешь. Ферит создаёт прекрасные украшения, но он делает это умом. Обдумывает каждый мазок маркером и штрих карандашом. Боится избегать клише. А ты творишь от сердца. Ты объединяешь материалы и цвета, не задумываясь о том, что такого ещё никто не пробовал. Ты самый настоящий творец, девочка.       Сейран обдумывает его слова. Они заседают глубоко на подкорке сознания. Она впервые слышит такую похвалу, обращённую в её адрес. И это льстит.       — Вообще-то, дочка, я и сам хотел позвать тебя на разговор. Меня терзает соперничество Фуата с Феритом. Ты говорила мне о том, что все в нашей семье перекладывают вину друг на друга. Может, у тебя получится донести до меня, где я совершил ошибку.       — Конечно, эфенди, я постараюсь ответить вам честно. Поймите мои слова правильно. Пожалуйста, хотя бы постарайтесь. С самого детства Ферит был вашим любимцем. Его баловали из-за болезни. И так Фуат оказался на втором плане. Он старался быть серьёзным, сдержанным, пытался стать любимым вами. Но ваша любовь доставалась младшему брату. И это несмотря на своевольность Ферита. Он делал то, что хотел. Шёл, куда желал. Сбегал из дома, заставлял всех волноваться. Ферит просто был собой, но этим и притягивал внимание семьи, оставляя Фуата в тени. Фуат устал от этого. Видимо, просто смирился с мыслью, что для вас он будет на втором месте всегда. Я думаю, вам стоит показать свою любовь. Действиями и словами доказать, что он важен вам.       Халис обдумывает слова невестки, благодарит её и просит оставить оставить его одного.