Монтекки и Капулетти

P. O. V. Томас Шелби Гарри сидела в задней части букмекерской конторы, в офисе Томми, звонила подруге, которая ждала ее в Гранд Отеле, сообщая подруге, что она жива и здорова, но вернется не скоро. Гермиона, Томми подумал, что Гарри назвал ее имя, когда она извинилась после того, как в конце концов отстранилась от него. Томми подумал, что ей просто нужно немного воздуха и время, чтобы прийти в себя. После ухода Гарриетты в комнате воцарилась тишина, неуверенная и неустойчивая. Полли поспешила отослать Финна к Эсме и остальным, подальше от важного разговора. Он ушел после того, как немного попыхтел и выдохнул. Джон и Артур сели у дальней стены, на диване, полулежа, все еще близко из-за тесноты комнаты. Томми сидел возле неосвещенного очага, на одном из стульев с высокой спинкой, пытаясь успокоить свои нервы дымом. Полли стояла у окна, глядя куда-то в сторону, в мрачные мысли, которые пронзали ее губы и щурили глаза. «Она мало что говорила о… ну, о раньше». Томми сделал еще одну глубокую затяжку, когда его взгляд остановился на подсвеченном сзади профиле Полли. «Я слышу, Пол». Полли оторвалась от окон и света, прокралась к затененному стулу рядом с ним, возле последнего кожаного кресла с высокой спинкой перед ним, и заговорщицки заглянула через открытые двери в букмекерскую контору, проверяя, свободно ли в комнатах. Артур и Джон, зная, что что-то происходит, наклонились вперед, чтобы лучше слышать, когда Полли облизнула губы. «Она вся в шрамах, Томми». Томми моргнул раз, два, прежде чем бросить сигарету в потухший очаг. Конечно, он видел то, что у нее на лбу, и его было трудно не заметить. Это был уродливый шрам, толстый, все еще розовый, хотя и узловатый и старый, с зазубринами, зигзагами спускался по ее лбу, касаясь основания на кончике дуги ее брови. Честно говоря, это выглядело так, будто ей выстрелили в голову, и она едва успела пошевелить лицом, чтобы пуля скользнула, а не застряла. Голос его стал бездонным, каменным, предательским. «Что ты имеешь в виду, говоря «замусоренный»?» Полли подняла стакан с джином, который она держала в руках с тех пор, как Гарриетта вышла из комнаты, и выпила его залпом. Челюсть Томми сжалась. Это никогда не было хорошим знаком. «Посмотрите на ее левую руку, когда она тянется к чему-то. Я заметила это вчера вечером, когда она наконец сняла перчатки и выпила виски. На ее руке высечены слова Томми. Слова: «Я не должна лгать». Клянусь. Мать Мария, вот что там, черт возьми, написано». Полли встала, бросила последний взгляд в открытые двери, чтобы убедиться, что они одни, прежде чем подойти к столу, взять полупустую бутылку джина и налить себе еще на три пальца больше. - Это еще не все. Рукава у нее были закатаны, когда она раньше мыла руки, а на предплечье у нее какой-то противный шрам. Круглый, толстый. Такое ощущение, будто ей в руку вбили железнодорожный костыль. На ней еще один. Шея, как раз там, где сухожилие встречается с плечом, выглядит так, как будто кто-то пытался перерезать ей горло. Ее пальцы покрыты ими, маленькие, которые выглядят так, будто она провела пятнадцать раундов на ринге с кем-то вроде Артура, пока ее костяшки пальцев не сломались. конечно, есть тот, что у нее на лбу, но есть еще один, бог его знает какой, большой, на ноге, обесцвеченный, выглядывающий из-под сапога, такой, будто обожженный, и это только из того, что я могла видеть в её плотной одежде». Томми попытался проглотить желчь. — Что ты хочешь сказать, Полли? Полли поставила стакан, оперлась на стол и глубоко вздохнула. «Я говорю, что то, что эти раны зарубцевались, не означает, что она не ранена. Ей шестнадцать, и она выглядит так, как будто она пришла прямо с поля битвы во Франции. У нее такой же взгляд в глазах, эта ужасная маленькая тень, которая была у тебя и мальчиков, когда вы наконец вернулись домой. Кто-то, должно быть, сделал это больно. Они все еще могут быть там. Она Шелби, Томми. Она одна из нас, а мы - Острые козырьки... И никто не трахается с ней. Острые козырьки». Томми встал со стула. «Тогда нам просто нужно убедиться, что она больше не пострадала. Они получат должное. Не так ли?» Артур откинулся на спинку стула. «Чертовски точно». Джон кивнул, вертя спичку вокруг языка. Томми, однако, попытался успокоить свое сердце, положив ладонь на плечо Полли, заставляя ее посмотреть ему прямо в глаза, и на этот раз обнажился. «Она дома, Пол. Дома. Я только что привел ее домой и не хочу…» Томми не мог заставить себя сказать это. «Как только это сказали, это стало живой, реальной, осязаемой возможностью. Я не хочу ее потерять.» Полли понимающе кивнула, единственная из всей семьи, кто иногда мог его прочитать, когда он позволял своей бдительности падать, которой с каждым днем ​​становилось все меньше и меньше. Молча, он мог видеть в ее глазах, что она согласна с ним, что все, что было раньше, было раньше. Гарриетта придет к ним со своей историей, когда будет готова. Если бы они надавили, она могла бы сбежать. Как бы сильно они ни хотели получить ответы, Томми был готов за них заплатить, им нужно было набраться терпения. «Все в порядке?» Рука Томми упала с плеча Полли, когда он сделал шаг назад, скользнув взглядом по двери и обнаружив Гарри, ожидающую в прихожей, наблюдающую за ними всеми и явно соблюдающую осторожность в густой атмосфере. Полли ответила ей широкой улыбкой и «конечно», когда Томми кивнул, откидываясь назад и садясь за стол. Что-то блеснуло в ее глазах, но в мгновение ока исчезло, когда она улыбнулась и вошла в комнату, заняв место напротив него. «Пока я вспомнила, я думаю, что они твои». — сказала Гарриетта, вытаскивая из карманов две фотографии и подталкивая их по столу к Томми. Он мельком увидел ее шрам, нацарапанный, заостренный: Я не должна лгать, и его желудок скрутило. Он взял тот, который был поменьше, тот, который изображал его, Лиззи и Гарриетту, которой всего неделю. Они все выглядели такими молодыми, такими беззаботными, такими довольными и невинными. Но вот они были. Лиззи занималась своим делом вдоль и поперек, вероятно, в каком-то подсобном доме в трущобах, и теперь зарабатывала свои деньги. Томми не мог вспомнить, когда он в последний раз по-настоящему улыбался или смеялся, начиная с этой фотографии. А Гарриетта, его собственная дочь, была в шрамах. Ему хотелось залезть в эту фотографию и встряхнуть себя в молодости, ударить его, порезать, сделать что угодно, лишь бы заставить его осознать это, просто насладиться этим счастьем в течение тех коротких нескольких месяцев, которые оно длилось. «Да, Пол, посмотри, как молодо ты выглядишь в этом. Никаких гусиных лапок или…» Артур пошутил, взяв последнюю фотографию и перевернув ее, чтобы показать Полли, как она засмеялась и ударила его по голове. «Меньше старого, ты». Все трое, Артур, Джон и Полли, начали разговаривать между собой, указывая на людей, кузенов, вновь переживая лучшие времена, счастливые времена, воспоминания, и все, что Томми мог сделать, это смотреть на свою младшую версию и завидовать. Слово, похоже, сегодня ему не давали. «Это… Это моя мать? Лиззи Старк?» Томми оторвал взгляд от фотографии и перевел взгляд на Гарриетту, чей голос стал мягким и нежным. «Да, это твоя мать». Гарри нахмурилась. «Она еще жива?» Томми улыбнулся и положил фотографию на стол. Они были счастливы на этой фотографии — он, Лиззи и Гарриетта, и действительно, они могли бы быть такими снова. Гарри была здесь. Возможно, они никогда не смогут вернуться к этой фотографии, Томми был слишком сломлен, чтобы когда-либо снова стать тем мальчиком, он и Лиззи были… в лучшем случае сложно осуждающими, но теперь был шанс, надежда на что-то лучшее, чем то, что было. «Вполне жива. Она живет недалеко отсюда. Когда мы вернемся из Лондона, я отвезу тебя прямо к ней». Разговор между Полли, Артуром и Джоном прервался, когда Полли подошла к нему. Конечно, она это подхватит. — Лондон? Лондон? Томми, что… Ты не можешь отвезти ее в Лондон! Не тогда, когда… Его глаза стали жесткими, голос обманчиво спокойным. «Она поедет в Лондон со мной, Джоном и Артуром. Мы отвезем ее на встречу с ее тетей Адой и маленьким Карлом, они смогут провести некоторое время вместе, пока я закончу дела с недвижимостью, которые у меня там наверху. Затем мы все проведем некоторое время вместе, прежде чем поедем обратно. Она только что приехала, Полли, дела не могут ждать, но я не собираюсь снова оставлять ее здесь». В последний раз, когда он оставил Гарриетту, собираясь разобраться со счетом отца за выпивку, который тот получил от Ли, Томми, вернувшись, обнаружил, что Лиззи уже передала Гарриетту службам, ни разговоров, ни ожидания, ни слушания, что она сказала, даже не дав ему попрощаться. Полли на мгновение выглядела так, будто собиралась яростно спорить, но Гарриетта опередила ее до самого момента. «Маленький Карл?» Джон ухмыльнулся Гарри. «Маленький сын Ады». Гарри посмотрела на фотографию, все еще лежавшую на столе. «У меня есть племянник?» Артур подошел к столу, засунув руки в карманы и оперевшись бедром о край, ухмыляясь Гарриетте. «Всего семеро, четыре племянника и три племянницы, если считать выводок Джона. Они все еще карабкаются, учитывая то, как они с Эсме ведут себя. Чертовы кролики, какие они есть». Томми потянулся на небольшое расстояние, разделяющее их, и положил свою руку на ее вялую руку, лежащую на полированном дереве. Он чувствовал там шрамы. Ее рука резко, инстинктивно отдернулась, и Томми резко прикусил щеку, чтобы сохранить улыбку. Терпение. Ему нужно было набраться терпения. Заметив ее поведение, потерю контроля над собой, Гарри улыбнулась ему, но она была маленькой, слабой и немного надломленной. «Ты сможешь встретиться с ними всеми, как только мы вернемся из Лондона. Обещаю». В ответ на это обещание ее улыбка превратилась во что-то настоящее и яркое, когда Томми встал, застегивая пиджак. Им действительно нужно было уехать, если они собирались добраться до Лондона до наступления темноты. — сказал Джон, тоже поднявшись и швырнув недожеванную спичку в холодный очаг. «Не каждый поместится в твою машину». Черт. Он не думал об этом. Не думал он и о трупе, который сейчас завернул в брезент, свернул и запихнул в заднюю часть своей машины, рядом с ним лежали три лопаты. Однако Гарри тоже собиралась остановиться и ответить. «Я тоже возьму свою. Кто-нибудь может поехать со мной». Все помещаются. Когда они остановятся возле Оксфорда, чтобы заправить баки бензином, он поговорит с Артуром и Джоном, скажет им вывезти тело в сельскую местность, к постояльцам Сабини, выкопать яму и бросить тело, пока он и Гарри поехали в Лондон, где они встретились у Ады. Мальчуки были бы не в восторге от дополнительной работы под ногами, но это не было чем-то, чего не сгладила бы пинта Гиннесса. Мертвое тело или нет, Томми не собирался снова оставлять Гарриетту. Мысленно проверив, Томми положил руку на спину Гарри, выведя ее из букмекерской конторы, а Джон и Артур замыкали шествие. «Мои ключи у тебя уже есть, Артур. Я поеду с Гарри, ты возьми Джона». Когда они вышли из букмекерской конторы, Бирмингем на этот раз озарился солнечным светом, ярким, теплым и радостно-желтым. Джон и Артур улыбнулись Гарриетте, проходя мимо, и направились к машине Томми, которую она вывернулась, прежде чем протянуть Томми свои ключи, почти застенчиво улыбаясь. «Я не знаю дороги в Лондон». Томми усмехнулся, взяв их и садясь в машину, а Гарриетта скользнула на переднее пассажирское сиденье. Тем не менее, прежде чем машина успела тронуться или Томми успел ответить, задняя дверь машины Гарри открылась, Полли просунула голову, сдвинула маленький чемодан Гарриетты на пол машины, забралась внутрь, прежде чем сесть, закрыла дверь, громко позади нее. Опираясь локтем на спинку сиденья, Томми медленно повернулся и приподнял бровь, глядя на саркастически ухмыляющуюся Полли. «Если Гарри уедет, я тоже уеду. Пока ты занимаешься делами, я могу присматривать за ней. К тому же, я тоже хочу увидеть Аду и Карла. Если у мальчиков будут гребаные каникулы, у нас, девочек, тоже». Томми потер глаза, прежде чем сдаться и снова повернуться к рулю, зажигая двигатель. Полли, в отличие от Ады, знала, на что следует обратить внимание, если в Лондоне дела пойдут не так. Она будет знать, куда идти, что делать и где хранятся деньги. Кроме того, когда Гарриетта сидела рядом с ним, не было никакой возможности спорить с Полли, не ускользнув от их… гнусных деловых амбиций. Полли чертовски хорошо все это знала. Итак, выехав в машине на дорогу, как раз в тот момент, когда он проезжал мимо Джона и Артура, направлявшихся к его машине, Томми крикнул на них. «Отправляйтесь к Эсме, скажите ей, что она заведует букмекерской конторой до воскресенья. Встретимся по дороге через Ившем». "В теме!" А потом они ехали через Смолл-Хит, направляясь из Бирмингема, и им улыбалось солнце. Сдержанно и осторожно Томми протянул руку и схватил руку Гарриетты, которая лежала на ее бедре ближе всего к нему. Она вздрогнула, в этом не было никаких сомнений, но на этот раз она не выдернула конечность. Она не смотрела на него, он мог видеть заикание в ее дыхании, но как только он собрался отдернуть руку, она развернула свою руку и сплела свои пальцы с его. Он сжал нежно, но беззастенчиво крепко. Не было слов. Никто. На этот раз, понимает Томми, здесь и сейчас этого не должно было быть.