Дай мне все объяснить!

Попав обратно в Миср, сердце Ло заболело. Странное чувство опустошения накрыло его сознание, но пришлось быстро сделать вид, что всё нормально — хотя бы чуть-чуть, ведь за секунду рядом появилась Окетра, беря парня за плечо. — Лололошка... Эх, давай забудем, что произошло, и просто продолжим работать над поиском артефактов. Это просто досадное совпадение, которое ничего не значит. Кинув уставший взгляд на него, женщина слегка улыбнулась. Ночь окутала тьмой коридор поместья, лишь помогая шатену. Он скорчил подобие улыбки в ответ, стараясь не выдавать своих чувств. Тёмные стёкла очков скрывали душевную боль, отражённую в голубых глазах. Но и на это обращение Окетры он не нашёл в себе сил ответить и, молчаливо кивнув, направился в свою комнату, пока сердце продолжало сжиматься от боли. Ночь была ужасной: в коротких мгновениях сна Ло мучился от кошмаров. Образы всех, кого он видел вчера, давили на него — кто-то жалостью, кто-то агрессией, но всегда среди них был силуэт, который давил равнодушием. В красных глазах, выделяющихся на фоне размытого вида, не было ничего — он будто смотрел в пустоту, ожидая ответного взгляда. Этот взор больше всего заставлял шатена нервничать, вызывая непривычное чувство вины и паники, которое охватывало его с ног до головы. Вновь открыв глаза от очередного кошмара, сердце билось как бешеное, а дыхание сбилось. Пот громоздкими каплями омывал лицо, от чего наволочка жёсткой подушки пропиталась влагой. Резко приняв сидячее положение, он вжимался рукой в грудь, пока по щекам продолжали скатываться мелкие слезы. Губы подрагивали в попытках не сорваться на всхлипы — он и так выглядел жалким из-за недосыпа и внутренних переживаний, куда уж хуже. «Почему!? Да почему это меня преследует!? За что это происходит со мной?» Час ушёл на то, чтобы успокоиться. Сторонние мысли мало помогали не думать о кошмарах — почти всегда всё сводилось к мысли о возможном возвращении в Даливарику и выяснении всех обстоятельств. Но как же он может ослушаться своей госпожи?... — Что там говорил Сдерик? Чтобы не думать о проблемах, нужно пойти поесть, —пробормотал растрёпанный мироходец и, после недолгого приведения себя в порядок, он скрыл свои уставшие и уже почти серые глаза за тёмными линзами очков. Раннее солнце мягким светом освещало коридоры, и в нежно-жёлтых лучах золотые элементы оформления особняка поблескивали приятным переливом бликов. Закрыв за собой дверь комнаты, Ло уже было хотел не спеша пойти в сторону кухни, как вдруг оттуда раздался крик. В коридорчике, который вел к кладовкам, Ло быстрым шагом подошел к Сдерику, который испуганно смотрел в одно из маленьких помещений. Мироходец взял его за плечо, бегая глазами по стеллажам и бочкам. — Что случилось? — Т-там... там какое-то существо... с крыльями. Голос Седа явно дрожал — было слышно, что с подобным он сталкивается впервые. Его слова напрягли Лололошку, и, достав оружие с пояса, он аккуратно вошел внутрь, направив острие меча на предполагаемую опасность. Бросая взгляд на всё, что там было, в одном из ящиков парень увидел шевеление. Среди груды клубники пряталась фея, жуя ту же ягоду. Мироходец сначала выдохнул с облегчением, но за секунду испуганно посмотрел на Селести, вновь охваченный паникой. «Если Окетра узнает — будет худо»,— пронеслось в голове, и парень, ни сказав ни слова, жестом попросил фею молчать. Будто предвидев появление взволнованной Окетры, мироходец спрятал зеленокрылую у себя в шарфе, быстро покидая кладовую. — Что произошло?! Сдерик, ты чего кричал? — нервно спросила женщина, окидывая взглядом своих абдов, которые выглядели не менее встревоженно. Ло быстро опередил своего друга в словах и, убирая меч обратно на пояс, пытался быть максимально убедительным и держался уверенно. — Просто скарабей, Леди. Седрик, наверняка, просто не разглядел во мраке деталей и принял это за что-то страшное. — Седрик? — унисон спросили оба. Шатен же сам не понял, почему оговорился, но вновь списал на банальную усталость. — Простите, оговорился. Сдерик. Окетра вздохнула с облегчением и похлопала обоих по плечу. — Вы мне так поспешно встречу с Кнефмтити организуете. Негромко посмеявшись, Леди вернулась в комнату, а Сед с вопросом посмотрел на парня, как только госпожа скрылась за поворотом на лестнице. Он нервно сглотнул и, неловко улыбнувшись, быстро смылся в комнату. Сердце колотилось как бешеное, и как только дверь в маленькую комнатушку закрылась, Селести наконец-то подала признаки жизни, вынырнув из шарфа. Почувствовав тревогу Ло, она обеспокоенно посмотрела на него и, подлетев ближе, положила маленькую ладошку ему на щёку. — Что заставило тебя так сильно нервничать? Разве моё появление тут для тебя настолько опасно? Мироходец с трудом различил слова и поставленный ему вопрос, но всё же, собравшись с мыслями, ответил: — Леди Окетра — моя госпожа, и она была... скажем так, не в восторге от путешествия в Даливарику и приказала забыть всё как страшный сон. А тут ты — пугаешь своим появлением повара и чуть не выдаёшь себя. Фея открыл рот от шока и, стараясь подобрать слова, замялась на минуту. А Лололошка и сам думал, что делать с внезапной гостьей. «Хотя какая она мне гостья? Селести — мой фамильяр, я не должен относиться к ней, как к чужой.» Но поток мыслей прервал тихий смех, переходящий чуть ли не в истерический. Сквозь него шатен всё же смог услышать пару слов и смотрел на неё с недоумением. — Ахаха! То есть — ахпах — Госпожа? Хахах, она твоя госпожа!? Хахах! Это просто смешно. Не в силах больше оставаться в воздухе, фея уселась на тумбочку рядом. — Что тут смешного? Я знаю себе цену, но сейчас целиком и полностью завишу от неё. Успокоившись, Селести наконец-то сказала что-то понятное и вразумительное. — Но она же ведь даже не полубогиня или наместница мира. Эта женщина — обычный мироходец, да и, насколько я почувствовала, даже слабее тебя. С чего бы тебе её слушаться, как дрессированный пёс? Ло опешил, не зная, что сказать. Он и мыслей не допускал, что может быть сильнее её. Постоянные потери памяти сказались на нем и сейчас парень будто слабее, чем был. Улыбка пропала с лица маленького фамильяра, и она, мягко пытаясь не задеть Лололошку, спросила: — Это из-за потери памяти? Взгляд голубых глаз стыдливо уплыл в сторону. — Хей... Ты не виноват в этом! Прости, — тихо и с сочувствием возразила девочка. Подлетев ближе, она вновь устроилась в его шарфе, прижавшись к шее. — Я обещаю, что мы вернем тебе память, Ло… Просто поверь. Ты и вправду сильнее, чем кажется. Тяжелый выдох последовал от мироходца. Тот положил руку туда, где была Селести, и, поглаживая, поблагодарил её. — Спасибо, милая. Парень сел на кровать не убирая руки с шарфа. На душе будто стало спокойнее, странное чувство облегчения дало ему расслабиться.

«Тем временем»

В замке стояла гробовая тишина, пусто во всех комнатах, и лишь в библиотеке горел свет от постоянно горящего камина. Всё вверх дном: книги валялись невпопад на полу, полки пусты, а некоторые шкафы лежали перевернутыми. Одно лишь красное кресло стояло напротив камина, и в нём сидел хозяин замка. В порыве ярости он разгромил это помещение и уже сутки молча смотрел на огонь, застыв как статуя. Все это время за дверьми библиотеки стояла высокая девушка. Её слегка кудрявые, нежно-золотые волосы обрамляли обеспокоенное и испуганное личико. Она с замиранием сердца услышала, как в глухой тишине раздался скрип открывающейся массивной входной двери. В тихой тревоге она побежала навстречу пришедшему. Увидев Воланда, она почувствовала лёгкое облегчение и, подойдя ближе, девушка затараторила, по прежнему находясь в сильном эмоциональном потрясении. — Воланд, я не знаю что произошло. Люц вчера вечером как с цепи сорвался! Всю библиотеку разгромил, и вот уже как несколько часов сидит и не двигается. Мне страшно! — Тихо, тихо. Айко, не волнуйся, всё будет хорошо. Я знаю ,что произошло, и уверяю тебя — мы все решим. — Да я даже представить боюсь, что случилось! Я таким взбешённым его никогда не видела! — Айко... эх... Демон пытался подобрать слова, чтобы ещё больше не напугать её. Он посмотрел в сторону библиотеки и, подойдя ближе к входу, заглянул внутрь под пристальным взглядом змейки. — Айко... Воланд вернул на неё свой взгляд, полный замешательства. — А где Люц?