Дай мне все объяснить!

Наконец-то — спокойствие. Ло на мгновение вновь ощутил необычайную лёгкость и необычайный подъём сил. Фея мирно лежала в шарфе и, словно противоядие, с каждой минутой всё больше и больше давала парню успокоиться. Одна, вторая, третья минута, дыхание восстановилось, а руки перестали дрожать. Он будто отдохнул в безлюдном оазисе посреди пустыни, но ничто не длится вечно — блаженство прервал стук в дверь. — Ло, у тебя всё хорошо? Я могу зайти? С той стороны послышался обеспокоенный голос Сдерика. И, услышав разрешение, он тихонько открыл дверь и вошёл внутрь. — Что с тобой? На кухне ты выглядел неважно. — Если я тебе кое-что покажу, обещаешь не рассказывать Окетре? Спокойствие Ло передалось и его другу, отчего тот лишь заинтересованно наблюдал, как неспешно из-под слоёв клетчатого шарфа выныривает милая мордашка. Селести улыбнулась, полностью выбралась из укрытия и, подлетев к повару, с тем же интересом начала рассматривать его лицо. — Прости, что напугала сегодня, — негромко отозвалась фея. Сдерик, словно заворожённый, смотрел на неё. — Поверить не могу... Она настоящая? Шатен тихо хмыкнул, улыбнулся и продолжил сидеть вразвалочку на кровати. — Моё имя Селести. Я фамильяр Лололошки, рада нашему знакомству. По-прежнему пребывая в своеобразном трансе, он протянул ей ладонь и робко представился в ответ: — Я Сдерик. Повар. Зелёные крылышки слегка дрогнули в такт её сдержанного смешка. Обхватив ладошками палец нового друга, Селести приняла рукопожатие. Он слегка смутился от неловкости, но всё же попросил Лололошку объяснить происходящее. Полчаса спустя разговоры о Даливарике плавно переместились на кухню, за обеденный стол. Чай медленно остывал в кружках, а фея непринуждённо хрустела свежим печеньем. Сдерик был поражён рассказами Ло и весь день слушал его с немым интересом. А дел у них было достаточно: работа по дому, закупка на рынке, помощь по хозяйству. И уже под вечер, во время уборки на кухне, он наконец решился заговорить: — Знаешь, Ло, у меня ощущение, будто я не узнаю тебя нового, а вспоминаю старого. Это, может, и звучит как бред, но весь день я пытался подобрать слова, чтобы описать это чувство. Шатен замешкался, сжал тряпку в руках и только потом перевёл взгляд на друга. — Я... Он пытался найти слова, но голова, как назло, была пустой. — Думаю, возможно, я ощущаю нечто похожее. Но точнее объяснить не могу. Замявшись, Лололошка вернулся к усердному вымыванию стола. Новые воспоминания о прошлой жизни переполняли его и делали больно. Постоянные сны, которые можно было назвать лишь кошмарами, постоянное чувство необъяснимого стыда за оговорки в словах или за подавленное состояние. Казалось, даже смотреть на него стали по-другому — паранойя тихо пускала корни в замутнённом сознании. И снова Селести тут как тут — всегда в нужное время и в нужном месте. Тепло и оптимизм цветочной феи дарили спокойствие. Попросив подождать её в комнате, зелёнокрылая мило качнула головкой и, растворившись в воздухе, вновь оставила наедине двух друзей. Сед тихо выдохнул, подходя ближе. — Хей, я всегда рядом, Ло. Если что-то не так — говори, не стесняйся. Слова поддержки казались такими искренними и желанными, что шатен, недолго думая, повернулся и обнял недоумевающего повара. — Спасибо, Сдерик. После недолгих обнимашек оба отстранились друг от друга. Улыбка не сходила с лица, и уходить не особо то и хотелось, но отдых был нужен всем. Пожелав спокойной ночи, Ло направился к лестнице из кухни. Но Сед вдруг окликнул его: — Ло! Знаешь, мне больше нравится, когда меня называют Седриком. Имя звучит как-то правильнее, что ли. Но в любом случае — хороших тебе снов! Уже в комнате, за закрытой дверью, парень попытался улечься на небольшой, не шибко удобной кровати, как вдруг Селести появилась из зелёных искр с чем-то интересным в маленьких ручках. — Ты ещё не спишь? Я подумала, тебе это понравится. Сев на прикроватную тумбочку, она положила рядом украшения: браслет из крупных ярко-оранжевых бусин и золотое кольцо с небольшим алым камнем. Ло не сразу решился взять их в руки и с опаской притронулся к пёстрым безделушкам. Но, вопреки всем неприятным ожиданиям, ничего не произошло: голова не болела, тело не ломило, а перед глазами не всплывали воспоминания, которые болезненно отпечатывались в памяти. Просто красивые ювелирные изделия. Покрутив их ещё немного в руках, парень поблагодарил фею и, сообщив, что с ним всё в порядке и из желаний у него только хороший сон, пожелал ей доброй ночи. Кое-как устроившись на кровати, он всё-таки уснул. Сон, как мягкое одеяло, укутал парня с ног до головы. Погружение в воспоминания никогда прежде не было настолько приятным и безболезненным. Спустя мгновение он открыл глаза и будто наблюдал через них события давно минувших дней. Красивый, пусть и ещё не особо ухоженный, коридор знакомого замка. Вот только он направлялся не в библиотеку, которую помнил. Лестница за поворотом уходила в глубь второго этажа, где возле окна стоял и рассматривал пыльные книжки знакомый до боли рогатый силуэт. Не спеша поднявшись наверх, Ло мило окликнул его: — Лютик, не соизволишь помочь мне кое в чём? Этот взгляд... Красивые красно-бордовые глаза медленно и с долей любопытства изящно скользнули от страниц книги к веснушчатому лицу. Вот только это были лишь мелкие элементы чёткости: почти всё было размыто, но оттого не переставало быть прекрасным. — И чего же ты хочешь? В голосе тонкой нитью проскользнуло недовольство от недавно приобретённого прозвища. Он не понимал, отчего это его так смущает, и потому лёгкое раздражение невольно отражалось в реакции. — Научи меня огненной магии, пожалуйста. Незаметно подходя ещё ближе, своё желание изъявил Лололошка. Он отчаянно пытался сфокусировать взгляд, дабы увидеть больше, но все попытки оказались тщетными. — А твой старик не в силах тебя этому обучить? Хах, очень жаль. Язвительно подметил демон, стараясь не замечать, как в его личное пространство так нагло влезали. — Люци, не начинай, прошу. Мироходец не рискнул его коснуться, вспоминая прошлые ожоги на руках от попыток показать, насколько могут быть приятными обычные касания за плечи или ладони. — Мне-то что с того, м? Он лишь про себя отметил тот факт, что шатен всё-таки учится на своих ошибках. Но всё же Люциус прикладывал немалые усилия, чтобы научиться контролировать свою температуру. Оставлять новые ожоги на коже полюбившегося ему человека не было ни малейшего желания. — Я попробую тебя хорошо отблагодарить. Сильно сократив дистанцию между ними, Ло нагнул голову к личику красноглазого демона. — Не убедил, — фыркнул полубог и, отвернув голову, прикрыл глаза. — Жаль, я думал, что тебе придётся по нраву моя благодарность. Ло, недолго думая, лёгким и осторожным прикосновением повернул лицо Люца обратно, оставив практически невесомый поцелуй на кончике его носа. И, немного отстранившись, с улыбкой смотрел на покрасневшие щёки полубога. — Так уж и быть, — сказал он, смутившись и отведя взгляд. — Только вот сначала его примерь. С ним будет эффективнее и быстрее, — затараторил Люц, протягивая появившийся в его руках браслет из языков пламени. Красивые оранжевые бусины переливались на солнце, напоминая лаву, запечатанную в стекле. И тут Ло будто провалился в пустоту. Тёмная бездна поглотила его: он падал всё глубже и глубже в своё сознание. "Это было воспоминание?" — как-то чересчур громко в голове пронеслась эта мысль, эхом отразившись в пустоте. Взгляд резко замылился, и чёрное непроглядное окружение, словно смесь воды и дыма, приняло форму незнакомой, но такой родной кухоньки. Он и оглянуться не успел, как вновь стал видеть чужими, но своими глазами. Сидя за столом, Лололоша отрезал кусочек клубничного пирога, кладя его на тарелку перед краснорогим полубогом. Сонно зевая, красные глазки прикрылись, но запах свежей выпечки просто не давал шансов не обращать на него внимания. И как только этот заветный кусочек оказался на тарелке, демон проворно подхватил его и жадно укусил сладкое угощение. Волшебный вкус ягодного пирога заставил Люца расплыться в блаженной улыбке. Да, кто-то явно сладкоежка: узнал бы он раньше о сладком — заработал бы сахарный диабет. — О, Агний, как же вкусно… Кстати, ты же вчера вроде дома спать собирался, — с ноткой обиды отозвался полубог. В моменте слова казались такими чёткими и понятными, что время от времени становилось страшно: а вдруг это вовсе не сон? Но окружение словно плыло, оставляя чёткими лишь взор красных сонных глаз напротив. — Я не смог уснуть без тебя, вот и вернулся. Два часа дома ворочался. Во взгляде мелькнуло ехидство и удовлетворение от подобного ответа. Укус за укусом — и вот он уже тянется за новым кусочком пирога. Улыбнувшись, тот лишь подвинул пирог поближе, чтобы было удобнее отрезать ещё один кусочек. — Я сегодня пойду на разведку в Ад — мне надо собрать некоторые материалы, так что не скучай. Вечером нужно зайти к Бастиану, поэтому меня не жди и ложись отдыхать пораньше. Ло, видимо, не планировал спокойный утренний завтрак — по крайней мере, так подумал Люциус после очередных слов шатена. В его глазах блеснуло недовольство при упоминании Ада и Бастиана в одном предложении. Люц почти в один укус съел ещё один кусок. Жуя, парень отвёл взгляд в сторону и, скрестив руки на груди, начал думать. Он вспомнил, как Ло пришёл из Ада весь подраный и в ранах: "Ну вот, и что же с этим можно сделать?". Но рогатому быстро пришла в голову какая-то идея. — Сейчас, я на секунду. Встав с места, бело-волосый уже хотел идти, но, развернувшись, взял ещё кусочек и скрылся в коридоре. Найдя в комнате то, что хотел, через минут десять вернулся на кухню и протянул Ло кольцо с огненно-алым камнем. Тут демон резко осознал, как это выглядит, и попытался оправдаться, заливаясь краской. — Оно… оно не даст адским созданиям нападать на тебя! Вот… да. Ло бросил взгляд на кольцо, затем на демона, слабо улыбнулся и поднялся со стула. Подойдя ближе, он оставил лёгкий поцелуй на щеке, после чего игриво встретился с алыми глазами и, склонившись к ушку, прошептал: — Эх, жаль, а я думал уже согласиться... но всё равно спасибо. Снова оставив поцелуй на чужой красной щеке, он осторожно усадил Люца на стул и, взяв кольцо, надел его на указательный палец, ведь только с него оно не спадало. После чего, взяв свой чай, подошёл к окну и, сделав пару глотков, осмотрел вид из замка. — Чем сам планируешь заняться сегодня? И вновь всё слилось в чёрную пустоту. Голубые глаза стали слипаться, а сознание — отключаться. Резко открыв глаза, он понял, что всё, что вспомнил, вмиг потеряло чёткость. Из диалогов всплывали лишь обрывки, а от образа полубога остались только яркие и любящие глаза. На лице шатена несознательно появилась мягкая улыбка, и он выдохнул с облегчением — ни боли, ни тоски. Он бросил взгляд на украшения, что лежали на тумбочке, и, немного подумав, потянулся к ним. Седрик вместе с Селести сидели за обеденным столом на кухне и мило общались, пока повар чистил овощи. Знакомые обоим шаги по лестнице привлекли их внимание — и вот в дверном проёме появился Лололошка, заряженный и в хорошем настроении. — Выглядишь хорошо, Ло! Выспался наконец-то? Подметил кулинар, оглядывая его с ног до головы. Улыбка на веснушчатом лице стала ещё ярче, а глаза… Они словно светились. Очки больше не скрывали их — теперь они покоились сверху, в кудрях. Сев за стол, парень начал помогать в приготовлении еды и всё оживлённее втягивался в разговор. Но вдруг он неожиданно обратился к Селести: — Кстати, милая, ты же была в Даливарике. Как там Орден и Люциус? Имя демона он произнёс с лёгким трепетом, невольно выдавая беспокойство. Фея вздохнула, отвела взгляд и что-то тихо пробормотала.

«Немного ранее»

— Успокойся, ты меня уже бесишь. Ну вернулся он — и что? Подумаешь, трагедия. — Да ты не понимаешь весь масштаб проблемы! Этот нахальный мироходец заявился ко мне в дом и смотрит своими наглыми глазами. Так ещё и какую-то девку с собой притащил! Ну верх наглости! Люц ходил кругами, размахивая руками и время от времени сжимая кулаки от злости. Его хвост с острым кончиком метался из стороны в сторону, подчёркивая раздражение рогатого полубога. — И почему же ты их просто выгнал, м? Зная тебя, ты бы и мокрого места от них не оставил. С иронией заметил Зефирион, допивая остатки вина в бокале. — Ага, конечно. Вот так просто убить сына междумирца — вздор! — Звучит скорее как оправдание, чем как настоящая причина. Небось, всё ещё любишь этого мироходца, вот и не смог прикончить. Люциус начал закипать от осознания, что его друг прав. Его останавливала не сила междумирца, а прежние чувства к Лололошке. — Но ты слишком гордый, чтобы смириться и простить. Демон наконец опустился на мраморный широкий борт, отделявший ступеньки от бассейна, и, свесив голову, опёр её на руки. — Эх… — протянул он. — Да как так-то… Я искал его столько лет, а в итоге всё вышло именно так. Я столько раз представлял, как найду его, как наконец-то смогу обнять… Всё это оказалось таким глупым. Люц уже злился на самого себя. Зефа тяжело выдохнул и сел ближе, накрыв друга мягким крылом. — Я понимаю твою злость. Всё-таки такое событие намечалось ещё после смерти того напыщенного индюка. Но сейчас уже ничего не изменить. Слова будто отрезвили бело-волосого. Он не мог позволить себе снова потерять его — не в этот раз. — Я не знаю, что делать. Ждать случая? Самому прийти? Сделать вид, что ничего не произошло?.. Зефа недовольно хмыкнул и покосился на Люца: — С каких пор ты стал таким нытиком? Уверенность была твоим вторым именем, а сейчас тебя кидает в панику, словно годовалого птенца без крыльев. Демон подцепил хваткими пальцами бутылку с алым напитком и опустошил её залпом. От мыслей болела голова, и Люц постепенно стал потухать. Температура спала, а на вид он походил на потухшую спичку. Внутри будто образовалась чёрная дыра, поглотившая всё; было видно, что бело-волосый в шаге от нового погружения в себя с головой. — Э, нет, Люц. Так дело не пойдёт. Я тебя еле вытащил на разговор из этого чёртова кресла, а ты опять уходишь в саможалость. Твои любовные страдания — курам на смех. Соберись! Ты столько сил вложил в его поиски, чтобы потухнуть в шаге от финиша? — М-м-м… — невнятно промычал демон. "Собраться? Сейчас это кажется непосильной задачей…" Зефирион снова посмотрел на него раздражённым взглядом. Подняв крылья, он резким движением руки опрокинул Люциуса в бассейн. Вода взметнулась, раздался всплеск и злой крик, проклинающий всё живое. — Зефир! Ты ахуел!? — Взбодрился? А теперь начинай соображать, тугодум. И тут послышался свист и аплодисменты. — Зефирион, да я тебя ещё больше уважать стал. — Ох, Воланд… привет. Только что прибывший демон, опершись рукой, наклонился чутка через бортик, помогая вылезти Люциусу. С него капала вода, а волосы, полностью намокшие, прилипали к лицу; всем своим видом он источал раздражение — ну хоть не апатию, а значит, уже хорошо. В красных глазах полубога висел немой вопрос, и его взгляд резко скакал от Зефы к Воланду в ожидании ответов. Через тяжелый выдох послышалось тихое рычание, и за пару секунд, что-то обдумав, Большерогий демон начал: — В общем и целом, я могу чутка прояснить ситуацию. Оба полубога взглянули на него с любопытством. Но всё же вопрос задал Зефирион: — То есть ты уже знаешь, что Лололошка вернулся? — А как вы думаете, куда он направился после тёплого приёма у Люца? В ордене ситуация прояснилась — не на много, но там его уже Селести дожмёт. Сделав небольшую паузу и чётче сформулировав мысль, разъяснения продолжились: — У Ло память отлетела, и он амёбным каким-то стал — не бе, не ме, короче. Ему вопросы задавать начали, и старик предложил остаться, а эта баба, которая с ним была, так взбесилась, что приказала Ло свалить вместе с ней. — А он точно сын междумирца? Недоуменно вскинул брови Зефа; такое поведение мироходца шло вразрез с рассказами Люца о нём. — Да, точно он, просто понять не могу, чем и как нужно было задавить его, чтобы вышло это. — И что ты предлагаешь? Задался вопросом Воланд, глядя на Люциуса, который уже что-то придумал. — Вам ничего, а я послежу за ним. — Ну хоть что-то похожее на план действий появилось. Отозвался Зефирион с явным упрёком в сторону друга. — Да, понял-понял я, прекращай пялиться на меня с осуждением. Пернатый лишь пожал плечами; всё же он выполнил задачу — разворошить Люциуса. Может, Зефа и не испытывал симпатии к Лололошке, но, видя, как бело-волосому он важен, уже было всё равно, кто там этот мироходец.

«Где-то в далёком мире»

Тонкий шлейф света разрезал тьму вокруг. Томный взгляд золотых глаз пал на чёрный силуэт, который был различим лишь благодаря ярко-фиолетовым элементам по всей длине костюма. Уставший голос прервал тишину, обращаясь к мужчине в маске: — Ты так и не поведал мне о своих планах. Прошу, я привязан к этому мальчику не меньше твоего. Я желаю знать твои виды на его жизнь. Долгая пауза, мёртвым грузом повисшая в воздухе, не заставила силуэт дернуться. Тяжёлый выдох наконец-то прервал паузу: — Мои цели я раскрывать не намерен. Но я уверен, что в решающий момент он сделает верный выбор. Бросив раздражённый взгляд на мужчину, собеседник растворился во вспышке света, вновь не добившись долгожданного ответа.