Бар «Пьяный алхимик»

Том II. С кем ты выходишь из бара

После нападения на Аббу в городе был введен комендантский час, все учебные заведения перевели своих студентов на дистанционку. Всех, кроме последних курсов. У них в программе стояло слишком много часов практики, чтобы слить их в унитаз. Корнелиус лично вызвался сопровождать ребят от аудитории к аудитории. Вот только преподаватели посчитали, что негоже ректору самому заниматься столь неблагодарной работой, и стали дежурить в коридорах сами. В том числе обязанностей досталось и Саваду. Впрочем, он не жаловался. Это было едва ли ни единственное время, когда они теперь пересекались с Йеном. Он провожал парня взглядом, на том не было лица. И не лез лишний раз с разговорами. Лишь мог взять за руку пока никто не видит. Или ободряюще похлопать по плечу. В один из таких моментов Йен положил ладонь поверх его пальцев, и Савад смог увидеть то самое кольцо, что приехало вместе с ними из Раебриджа. И пусть ненадолго, но душу обдало теплой волной. Словно после нескольких часов на морозе забежал в теплый магазин. Йен все-таки с ним, его. И это не изменят никакие обстоятельства. Ему просто нужно немного времени, и Савад не собирался его торопить. – Слышал, тебя позвали преподавать в Калифорнию, – со спины подкрался Джоуи и напугал до чертиков. Савад чуть не выронил телефон. Он пытался по-быстрому проверить реферат одного из студентов, пока патрулировал коридор. Так сказать, одним махом двух зайцев... – От кого это слышал? – недовольно пробурчал Савад и сунул телефон в карман. Все равно поработать не получится, если на горизонте возник этот клоун. – Да так. – Так и скажи, что опять был в моем кабинете без моего ведома, – все уловки приятеля Савад уже выучил наизусть. – А чего ты не разлогиниваешься? – Потому что это мой компьютер, – резонно возмутился Савад. Но возмущен он был лишь отчасти. – Боишься, что я внезапно уеду и не попрощаюсь? – наконец более добродушно произнес мужчина. – А ты уедешь? – Джоуи произнес это со всем своим показательным равнодушием, но Савад понимал: он переживает. Не хочет внезапно потерять друга. – Нет. В любой другой момент Савад бы с удовольствием принял предложение. Он вообще считал Флисторию лишь началом своего пути. Трамплином. Это было благоприятное место для того, чтобы быстро подняться по карьерной лестнице, а уже затем, с титулом заведующего кафедрой, подавать резюме в более престижные университеты страны. Вот только сейчас это приглашение было очень не кстати. Оно пришло несколько дней назад и так и висело неотвеченным. Каждый раз подходя к компьютеру, Савад собирался написать письмо с отказом, и каждый раз его что-то останавливало. Но нет, это не значит, что в глубине души он хочет уехать. Ни теперь, когда у него есть Йен. – Если это из-за того студента, то сам подумай: ему осталось учиться меньше года, – Джоуи говорил это настолько буднично, будто речь шла о погоде. – Так что ты мог бы согласиться на ту должность, а потом он бы к тебе приехал. Вы жили бы долго и счастливо в пентхаусе твоего отца и... – Джоуи! – голос прозвучал настолько громко, что несколько студентов обернулись, чтобы посмотреть, кто вдруг попал под немилость мистера Гафура. – Кончай рыться в моем компьютере и тем более читать мои личные переписки, – сказал Савад уже более тихо. Но эмоции все еще клокотали внутри. – Я просто очень волнуюсь за тебя, – парень инстинктивно отошел на шаг, но тему разговора предпочел не менять. – Ты ничего мне не рассказываешь, а сам то ходишь счастливый, то с таким видом, будто кто-то умер... – Да, Джоуи! Кто-то умер, – Савад перешел на громкий шепот, когда мимо них прошли коллеги-преподаватели. – Люди умирают, если ты не заметил. Два трупа, один человек в коме. Слава небесам, хоть нашего студента уже выписывают. А то мог бы пополнить печальную статистику. – Вот именно. Это лучший шанс уехать от всего этого пиздеца. Савад поморщился. – Выбирай выражения. В конце концов, ты не в баре. – Дружище, – не выдержал Джоуи и схватил его за плечи. Друг категорически не хотел его слушать. – Тебе надо выбираться из этой дыры. Ты очень талантлив. Не дай какому-то пацану зарубить на корню твою карьеру. – Он не какой-то пацан, – Савад тихо усмехнулся. В голове пронеслась карусель ярких картинок. Учеба в универе, где Йен был его преподавателем. «Пьяный алхимик». Их встреча спустя долгие годы. Дистанция, которая не могла сохраняться вечно. Раебридж. Кольцо. – Он без пяти минут мистер Гафур, Джоуи, – и прежде чем друг успел опомниться, добавил. – Раз уж тебе решительно нечем заняться подежурь тут за меня, а я пойду пока займусь делами. Надо закончить проверку реферата и поставить пароль на компьютере. И Савад ушёл, посмеиваясь над выражением лица Джоуи.

***

Йен держался лишь на лошадиной дозе энергетика и на прогулках с Лаймом. Сначала ему было тяжело подниматься с кровати и идти выгуливать пса. Но потом он понял, что именно эти бессмысленные (для него, и очень интересные для собаки) вылазки на улицу помогли сохранить рассудок и даже быстро вернули Йена в строй. Он пропустил всего пару дней в универе. А потом пришел на пару, заставил себя прийти. Чувство вины не исчезало, но деформировалось. Принимало новую причудливую форму. Он стал чаще приходить в буфет и заказывать что-то у Кевина. Он старался приглядывать за ним, чтобы когда Абба придет в себя... Чтобы он... Пусть сам решает, в общем, что делать. Пару раз Савад звал Йена к себе. Говорил что-то про то, что нельзя сидеть в четырёх стенах и травить себе душу. Но Йен отказывался. В конце концов, это его душа. Захочет, будет травить, захочет – продаст дьяволу. И Савад не настаивал, лишь изредка звонил. В тот день, услышав звонок мобильника, Йен был уверен, что это снова он. Но имя на экране удивило его. Урсула. Значило ли это..? – Слушаю, – голос дрогнул и Йен застыл в дверях кухни так и не донеся грязную чашку до раковины. – Собирайся и приходи, Йен. Есть разговор, – деловито заявила девушка. Он тут же представил ее во всей этой лабораторной амуниции и вспомнил, как собирался работать ее помощником... Трепло. Наверняка, она это запомнила и теперь звонит, чтобы упрекнуть его. – Послушай, тут столько всего произошло. Извини, если подвел. Я правда хотел работать там с тобой, но... Но она не дала ему закончить. – Да что ты такое говоришь, – она звучала почти оскорбленно. – Я знаю про Аббу. Только глухой не знает. Приходи, я только что закончила анализ того состава, что ты принес. И это не телефонный разговор. Йен собирался что-то сказать. Удивленно выдохнуть. Задать вопрос. Но Урсула уже повесила трубку. Он стоял пару минут, пока тело не догнало встревоженный разум. Лишь спустя пару десятков секунд Йен начал суетливо собираться, бегая из комнаты в комнату. Лайм, который спал прямо на постели хозяина, услышал возню и тоже принялся суетиться, но Йен лишь отмахнулся от пса. – Мне не разрешат взять тебя в лабораторию, мальчик. Подожди меня здесь, – и чтобы подлизаться к Лайму, дал ему немного лакомства. Пес посмотрел на Йена с осуждением, но все же угомонился и лег обратно предварительно похрустев собачьими сухариками. А Йен закончил наматывать на лицо шарф и выбежал на улицу, едва не забыв закрыть квартиру на ключ. На город опускались сумерки. До комендантского часа было минут сорок. Йен догадывался, что может не успеть, но сейчас было плевать. Совсем скоро он узнает тайну Аббы и его коктейлей. И пусть только этот гад попробует после этого не выйти из комы!.. Йен шел и перебирал в голове варианты, что ему могла бы рассказать Урсула. Например: – Я ничего не нашла. Испробовала все доступные науки методы. – Ага, я тоже пытался изучать семь лет назад. То же самое. – А потом состав начал светиться и звать меня по имени. Это чистая магия. – Да, я понимаю. Мы же говорим об Аббе. Йен фыркнул сам себе под нос. Нет уж, это маловероятно. У Урсулы опыт явно побольше его. Она должна была что-то найти. И сказать: – Мне жаль, Йен. Но Абба опоил твоих родителей составом, который может стать новым популярным наркотиком. Он не выводится из организма естественными способами. Боюсь, твои родители до сих пор под кайфом. Он тряхнул головой так, что аж связки на шее заныли. Надо было прекращать думать обо всякой ерунде. Тем более он уже видел ворота госпиталя. Совсем скоро Йен узнает правду. Вот только с каждым шагом он все отчётливее понимал, что боится ее услышать. – Привет, Йен. Он шарахнулся в сторону, не заметив в полумраке забора закутанную фигуру. Урсула выбежала покурить, а заодно и встретить Йена. – Из-за неизвестного психопата охрану усилили. Без пропуска не пройти, поэтому я вышла тебе навстречу, – она затушила окурок и быстро засеменила в сторону чёрного входа. Йен старался не отставать и все норовил спросить: – Ну что там? Что ты обнаружила? Урсула лишь шакала в ответ: – Не здесь. Не хочу, чтобы нас подслушали. Они нырнули в здание и зашагали по узенькой лестнице. Сначала по одной. Затем по другой. – Я думал, нужен пропуск, – спохватился Йен, ведь Урсула им так и не воспользовалась. – Ага, вот это, – она крутанула в пальцах пластиковую карточку и убрала в карман. – Но отчитываться охране о том, кто ты и что здесь делаешь – такая себе идея. А в этом крыле обычно тихо. Стой здесь. Бахилы. Они дошли до ее обители, и девушка вновь проследила, чтобы Йен не натоптал. Сама скинула верхнюю одежду и повесила в шкаф около входа. Желудок Йена сделал кульбит в ожидании, какой же именно приговор сейчас прозвучит. Внутренний голос подсказывал, что Йен не хочет это слышать. Что он должен развернуться и уйти. Но но остался. В конце концов, незнание было гораздо страшнее. И потому парень подошел ближе. Туда, где Урсула уже выводила на монитор компьютера какие-то микроскопические снимки. С виду совершенно не понятные, но наверняка несущие в себе какой-то сакральный смысл. – Я разделила ту порцию, что ты принес на несколько частей и начала проводить тесты в каждую свободную от работы минуту, – начала Урсула, отвернувшись от экрана и кивая Йену на свободный стул. Разговор предстоял долгий. – Как назло в городе стала происходить какая-то дичь, работы прибавилось. Мало мне как будто было трупов и пострадавших, так в госпиталь еще повалили ипохондрики, которые были уверены, что на остановке, в магазине, бог знает где еще им что-то там вкололи и теперь они утверждали, что умирают. Я бы их всех послала по определенному адресу. Благо с людьми я не работаю, а те кто работают, слишком боятся жалоб, поэтому проверяют всех обратившихся. Но это же бред! Они бы и до больнички не дошли, если бы на них действительно напали наш маньяк... Урсула явно переключилась на более животрепещущую для себя тему, и Йен не мог ее в этом винить. Она и без того, помогала, хотя не должна была. Чувство вины которое стало его неотъемлемым компаньоном в последние дни напомнило о себе, и Йен помрачнел еще сильнее. – Прости, что подкинул работы. – Да ты чего, издеваешься? – Урсула резко прервала свою гневную тираду и посмотрела на парня как на несмышлённого ребёнка. – Мне самой было до жути интересно, что там. Кхм. Так вот, – она и сама поняла, что вступление затянулось, а потому вернулась к снимкам на компьютере. – Знал ли ты, что недостаток дофамина вызывает стойкое чувство тревоги? – Конечно. Мы это ещё на первом курсе проходили, – отозвался Йен и заерзал на стуле. Пока было не понятно, к чему Урсула ведёт. – Но если дофамина слишком много, это тоже не хорошо. Избыток дофамина не приносит счастье, как многие склонны думать. Он вызывает шизофрению... – Хочешь сказать, что тот, кто выпьет этот состав – свихнется? – не выдержал Йен. Этого ему ещё не хватало, навещать родителей в дурке. – Нет, нет, – спешно покачала головой Урсула. – Но суть ты верно уловил. Любой гормон имеет свое действие: вызывает какие-либо чувства или даже заболевания. Вот только чувства закупорить нельзя. А концентрат из гормонов можно... Она выдержала паузу, но Йен не спешил отвечать. – Например, что такое любовь? Это дофамин, окситоцин и серотонин в достаточно больших количествах. Что такое влечение? Это конская доза тестостерона, капелька пролактина, ну и средненькая доза норадреналина с окситоцином. И так можно продолжать бесконечно, – Урсула с торжественным видом оттолкнулась от стола, и проехала на офисном кресле на несколько футов. – Какую угодно эмоцию можно разобрать на составляющие, словно конструктор. А тот состав, что принес мне ты явно нацелен вызвать чувство удовлетворенности от всего происходящего. Йен замер не в силах больше сделать вдох, не то что сказать слово. Он явственно ощутил аромат того самого солнечного утра. В воздухе витала нервозность, в еще приторно сладкий запах персиков. Лето клонилось к своему завершению, и местные торговцы повылазили именно в тот момент, когда они с родителями шли до «Слепого магазина». Струна напряжения натянулась еще сильнее, когда на сцене появился Абба и так и норовил вступить в диалог с матерью. Он нес какую-то чушь. Про любовь про предназначение. Про них с Йеном. И родители все это приняли. Съели, как поданую им с кухни еду. А все потому что сделали глоток из чарочки с удовольствием. Вот оно что. Ну конечно, они не могли остаться недовольны. Приняли, что их сын – гей. Что он не амбициозен и останется официантом до конца своих дней. Из все устраивало. Им все нравилось. Потому что Абба опоил их. Йен это знал, но ждал доказательств. И теперь, когда те были у него в руках, почувствовал беспомощность и обиду. Так, стало быть, магии никогда и не было. Абба лишь дурачил всех и на своих фокусах сделал себе имя. А может быть и Йен его никогда не любил? Абба просто опаивал его все эти годы, так что тот думал, будто это любовь? Ведь любое чувство – это набор гормонов. Почему бы не смешать в бутылке любовь? Йен взялся за голову, порупицам собирая детали, на которые раньше не обращал внимание. Стоило ему уехать из Раебриджа, как его чувства к Аббе утихли. Абба говорил, что на Йена не действуют его коктейли, чтобы убедить его в своей уникальности. И чтобы у Йена не возникло мысли, что все чувства, что он испытывает – ему навязал Абба. А его последние слова? «Пообещай, что никому не покажешь состав настойки. Пообещай, что сам будешь исследовать его?» Надеялся, что Йену не хватит ума, чтобы докопаться до правды?.. – Спасибо за помощь, – во рту пересохло, и Йен едва мог ворочить языком. – Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Он поднялся и, не глядя на Урсулу поплёлся к выходу. – Просто будь осторожен и не угоди в лапы нашему маньяку, – отозвалась девушка. – Не хотелось бы проводить для тебя посмертные анализы. Она сказала что-то еще. По то, что отправит Йену все фотографии и подробные результаты на почту. Но он уже не слушал. Хлопнул дверью и пошел в шаткой узкой лесенке, ведущей наружу. Может хоть морозный воздух его отрезвит. Но надеяться на это было в большей мере глупо. Он шел домой почти на ощупь. Смотрел на звездное небо и на сгустки пара, вырывающиеся изо рта. В голове стучал лишь один единственный вопрос: почему? Почему Аббе приспичило залечь в кому именно сейчас? Именно сейчас, когда Йену нестерпимо нужно было с ним поговорить. Он шел и представлял, как мог бы ворваться в его квартиру. Как наорал бы, потребовал объяснений... Обветренные пальцы сами собой набрали номер Рейвена. Йен не знал, что именно хочет сказать. Просто услышать голос, который звучал всегда ровно и спокойно. Но вместо Рэя трубку взял Вепрь и тяжелым шепотом произнес: – Привет, Йен. Он заснул над какой-то диссертацией. У тебя... что-то срочное к нему? Может я смогу помочь? Может. На том конце послышался скрип половиц и тяжелые шаги. Вепрь явно спешил уйти в другую комнату, чтобы не будить своего любимого. – Ты ведь лучший друг Аббы, – протянул Йен и остановился не дойдя пару поворотов до дома. – Можно сказать, даже бизнес-партнёр. Наверняка знаешь, что кладёшь в коктейли в «Пьяном алхимике». Йен стоял и ждал ответа. А Вепрь, как назло, отвечать не спешил. «Неужели я припёр его к стенке» – задался вопросом парень. Но торопить не стал. Вокруг не было ни души. Но город не спал, затаился в предчувствии опасности. Надо же, как один единственный человек может повелевать целым городом. – Конечно знаю, – наконец протянул Вепрь уже более громко. – Мята, имбирь, настойка из розы. В некоторых даже костный мозг кабана. Вот это конечно запарно добывать. Но у такого коктейля и цена соответствующая... – А что, костный мозг содержит какие-то особые гормоны? – Гормоны? – судя по голосу, Вепрь не притворялся. Он действительно не понимал. – Ну да. Ведь магии нет. Есть наука. Есть гормональные коктейли Аббы, как выяснилось. И мне очень любопытно узнать, какие из них он завещал тебе, – Йена начал раздражать этот разговор. Его явно принимали за дурачка и хотели одурачить. Выходит друзей-то у него и не было все последние годы. Так только, люди, которые ходили перед ним на цыпочках, боясь разрушить легенду об Аббе и его магии. – Не знаю, о чем ты Йен. Но Абба оставил мне лишь несколько рецептов, чтобы сохранить концепцию прежнего «Алхимика». Во всех коктейлях только природные компоненты, которые действуют по принципу... как же это... народной медицины, вот. Это все равно, что чай с ромашкой выпить, успокоить нервишки и говорить всем, что произошла магия. – Угу. Вон оно что, – Йен ждал совершенно не этого ответа. Но что было взять с Вепря. Он сам оказался одурачен, и срывать на нем злость было бы попросту глупо. Йен хотел сказать что-то еще, когда ему на плечо легла чья-то широкая ладонь. Он вздрогнул всем телом и отшатнулся. Телефон упал в снег. – Добрый вечер, молодой человек. Не подскажете, который час? – Эм, – Йен посмотрел на левую руку с таким автоматизмом, будто всю жизнь носил наручные часы. Затем чертыхнулся и полез в сугроб за телефоном. Перед ним стоял сотрудник полиции и его тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего. Вызов с Вепрем сбросился. Телефон промок от снега. Йен постарался вытереть его о пуховик прежде чем ответил: – Двадцать минут десятого. Но мужчина явно не за этим у нему подошел. – Серьёзно? Так может вы объясните мне, что делаете на улице после наступления комендантского часа? Йен закусил губу. В вихре последних новостей он совершенно позабыл о каком-то там комендантском часе. – Я уже иду домой, – неловко оправдался он. – Простите за беспокойство. Но полицейский не собирался так просто его отпускать. – Документы. Еще пару шлепков по карманам, в которых ничего кроме ключей не было. – Послушайте... Я живу здесь. Совсем рядом. Давайте мы дойдем до моей квартиры, и я... – Пройдёмте со мной, – мужчина перебил его грубо и жестом указал куда-то в сторону, где, должно быть, он припарковал патрульную машину. – В городе режим чрезвычайного положения, а вы разгуливаете здесь, зная об этом, еще и без документов. Вы задержаны до выяснения личности. Так что давайте без глупостей. И Йену ничего не оставалось, кроме как подчиниться.