Бар «Пьяный алхимик»

Том II. С кем ты выходишь из бара

– Какой хорошенький! А как его зовут? – Лайм. – Лайм, дай лапу!.. Папочка, не дает. – Не умеет, наверное. Но ты можешь его научить. У тебя есть лакомство для собак? – Нету. – Сбегай к Антите. Она с утра заказала целую пачку. Детские визги стали тише, сменились торопливым топотом, и вскоре все звуки стихли. Йен приоткрыл глаза. Вокруг царил все тот же полумрак, что и ночью. Только узкая полоска света между жалюзи и стеной выдавала истинное время суток. Он привык просыпаться, купаясь в солнечном свете, но сейчас тело отказывалось шевелиться, логично рассудив, что раз вокруг темно, значит нужно продолжать спать. – Папа, а что за дядя там спит? – голос маленькой девочки вернулся, но стал звучать тише, словно она пыталась уговорить шепотом, но с трудом сдерживала эмоции. – Это хозяин Лайма. – Оооо. Он теперь будет жить с тобой? – Все может быть. – У меня будет два папы? – Нет, милая, папа у тебя будет только один. А вот мамы две. Сонный мозг еще с трудом переваривал происходящее за дверью. Один голос явно принадлежал Саваду. Второй, скорее всего – его дочери. А вот последние пару реплик произнесла женщина, которая все это время молчала. Либо же она только сейчас поднялась на второй этаж. Йен моргнул и уставился на дверь, словно собирался включить рентгеновское зрение и просканировать местность, не вставая с кровати. – Беги доедай свой завтрак, а то все хло́пушки придется отдать собачке, – продолжила женщина и, дождавшись пока топот детских ног стихнет, обратилась к Саваду. – Извини, что так вышло. Не хотела портиться тебе праздники. Если бы нас с Марией не вызвали на работу... – Не извиняйся, мы ведь семья, – голос Савада звучал мягко, приободряюще. Йен мог бы поклясться, что он улыбался. – Если получится освободиться пораньше, приезжайте, отметим все вместе. – Да ну. У тебя здесь... гость. И так придется с Летой возиться, а не налаживать личную жизнь. – Она так-то уже налажена. Звуки стали тише. Кажется, женщина ахнула. Шорохи, копошение. Понятнее становилось все меньше. – Ты уверен, что он – тот самый? – А я не рассказывал тебе нашу увлекательную историю? – в голосе Савада проскользнули смешинки. – Да, но... Тем более тогда будет неловко нарушать ваш покой. – Хорошо-хорошо, я спрошу у него. Договорились? Дверь скрипнула быстрее, чем Йен того ожидал. Он инстинктивно закрыл глаза, боясь, что Савад поймает его на подслушивании. Слишком поздно. Савад все равно увидел его открытые глаза и промурлыкал: – Давно не спишь? Прости, если разбудили. Лета бывает очень шумной. – Да нет... Я сам, – Йен потянулся и сел в постели. – Не думал, что здесь будет еще кто-то кроме меня. Это не было упреком, но все же Йен поймал себя на мысли, что если бы он знал... Наверное предпочел бы остаться в квартире Люка. – Прости, – на лице Савада отразилось самое искреннее раскаяние. – Я сам не ожидал. Но матери Леты – единственные кризисные консультанты по биоэтике в городе... И именно сегодня им выпал срочный вызов. – По биоэтике?.. Йен уже слышал это понятие на парах, но сейчас мозг просто отказывался работать без подзарядки в виде завтрака. – Они тоже медики? – Не совсем. Они консультируют врачей и медицинский представителей относительно разных щекотливых вопросов. Например, уместно ли использовать органы уже умершего человека в качестве органов, – Савад терпеливо объяснил без надета сарказма. Не стал обвинять Йена в невнимательности на занятиях. Лишь погладил его ладонь своей. – Я решил, что ты не будешь против еще и потому, что их вызвали решать вопрос относительно Аббы и других жертв недавних нападений. Прости, если ты рассчитывал на другой отдых... Но Йен вот всем этом раскаянии услышал лишь знакомое имя, и последующие слова уже не могли уложиться у него в голове. – Насчет Аббы? Надеюсь, его не думают отключить от..? – он даже не смог закончить мысль. Говорить о таком вслух было просто кошмарно. – Нет-нет, там что-то связано с выплатами пострадавшим и их семьям. Ничего такого, о чем нам стоит переживать, – поспешил заверить Савад. И, чуть помолчав, добавил. – Ты не скатился в ненависть к нему даже после того, как узнал правду... Это похвально. Не многие разделили бы твою точку зрения. Одно дело пить что ни попадя будучи студентом, и совсем другое, когда вопрос уже касается твоих родителей. – Ненависть? – Йен моргнул, ладонь в чужих пальцах дрогнула. – Нет, я слишком хорошо его знаю. Он сделал это не со зла. Он упрямый. Местами глупый. Всегда гнет свою линию, если уверен, что прав, – Йен попытался представить, каково это – ненавидеть Аббу, но у него ничего не вышло. – Я просто надеюсь, что он придет в себя и объяснится. Больше мне ничего не нужно. Савад увидел, что он заметно поник и решил не дать Йену утонуть в эмоциях, которые хоть и ослабли с прошлого вечера, а все же были свежи. Он распахнул окна, вытесняя солнечным светом унылую тоску, что таилась в темноте. – Ну вот что. Прими душ и спускайся, будем завтракать. А я пока провожу мать Леты. Наденешь что-то из моих вещей? Савад уже распахнул шкаф в поиске того, что могло бы подойти Йену по размеру. Днем домине ощущался промозглым и холодным. В свитере становилось душно, и Савад предложил Йену легкие хлопковые брюки и рубашку оверсайз на пару тоном темнее. Он собирался уже выйти из спальни, показав Йену где ванная, а где можно взять чистые полотенца, когда тот окликнул его: – Я не против, если они... ну, если родители Леты будут на праздник с нами, – Йен чувствовал себя неловко. Он прекрасно помнил ледяной характер одной из матерей девочки. И все же... так было правильно. Ему было нужно вливаться в эту причудливую большую семейку, если он действительно хотел стать ее частью. Йен вышел из душа спустя четверть часа и почувствовал огромное облегчение. Вода словно имела свойство смывать в слив все тяжелые мысли. Или хотя бы их часть. Йен все еще не знал, что делать со своей странной жизнью. Но теперь его это трогало чуть меньше. Однако облегчение длилось не долго. Он услышал голос Савада и поймал себя на мысли, что слишком много подслушивает за это утро. Однако не подслушивать было просто нереально. Звонок стоял на громкой связи. Или Йену так показалось. Голос женщины на том конце звучал уж слишком громко. И до чертиков знакомо. Но пока Йен пытался осознать, что именно происходит, Савад перебил ее, отвечая не менее громко, будто она плохо слышала: – Да, это я. Савад Гафури, заведующий кафедрой экспериментальной фармакологии. Всё в порядке, Йен у меня. – Ох… слава богу. Мы с отцом в городе, просто… хотели сделать сюрприз. Вообще-то мы здесь проездом. Летели в отпуск. Но Йен давно не выходил на связь. Мы немного разволновались. Простите, если побеспокоили вас. Сомнений не оставалось, это была его мать. – Нет-нет, что вы. Всё хорошо. Йен заснул у меня после... небольшого студенческого сбора. Он устал. Я не стал его будить. Йен замер, всё ещё держа полотенце в руках. Он поражался, как филигранно Савад спасал его шкуру от страшной правды под названием «полицейский участок». Вот уж действительно, родителям о таком знать не обязательно. – Понимаю. Просто… когда нам в университете дали ваш номер, я подумала, вдруг что-то серьёзное. Надеюсь, мы не поставили вас в неловкое положение. Савад усмехнулся, и в его голосе проскользнула лёгкая улыбка: – Вовсе нет. Йен — прекрасный гость. И, честно говоря, вы первые родители, кто вообще решил меня набрать. Это даже трогательно. – Мы просто… не знали, куда ещё обратиться. Мы в городе всего на несколько часов. Думали навестить его — если это, конечно, не слишком… – Совсем не слишком. Если хотите, приезжайте прямо сюда. Мы как раз собирались перекусить. Йену будет приятно. – Правда? – женщина чуть смущенно понизила голос. «Правда!?» – мысленно воскликнул Йен. Он и сам не знал, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны их последняя встреча состоялась еще тогда, в «Слепом маге». И закончилась она не очень. С другой... это же были родители. Те самые, которые нуждались в его помощи. Одурманенные и обманутые Аббой. Наверное хорошо, что они здесь... И пока Савад прощался с матерью Йена, тот уже вовсю строчил сообщение Урсуле. «Мои родители здесь! Ты можешь взять у них анализ на те самые гормоны, которые были в том коктейле?» «Вези. Буду на работе через час,» – почти сразу же ответила девушка. И именно в этот момент в Йена чуть не влетел Савад. Он закончил разговор и вышел из-за угла с виноватым выражением лица. Он снова позвал гостей, не посоветовавшись с Йеном. С другой стороны... еще никогда в жизни к нему не хотело нагрянуть столько гостей разом. Он просто был не готов – Они правда едут? – первым заговорил Йен. Не потому, что не верил в это, а чтобы показать Саваду, что он в курсе происходящего. И что он ни в чем того не упрекает. – Ага, такой сумбур, – Савад прошелся пальцами по ежику волос. Выглядел он сейчас как школьник, которого поставили перед сложной задачей. – У нас должно быть не больше получаса на то, чтобы что-то сообразить на стол. И тогда Йен понял. Савал переживал так потому, что это было знакомство с родителями. Его родителями. Такое незапланированное и внезапное. И сразу в доме будуащего зятя. Конечно же Саваду хотелось произвести лучшее впечатление. И тогда Йен ободряюще обнял его: – Или полчаса на то, чтобы спрятаться в шкафу. – Шкаф занят. Там висит моя репутация, – прыснул Савад и сгреб Йена в охапку. – Ладно, пойдем вниз. Тебя еще предстоит познакомить с Летой и Анитой. Йен с недоверием посмотрел на себя в зеркало у лестницы: волосы спутаны после душа, рубашка чужая — слишком мягкая и пахнущая жасмином и бергамотом, — а под глазами ещё гуляли остатки стрессовой ночи. Савад, как ни в чём не бывало, уже спускался босиком, с чашкой кофе в руке, как будто именно так и должен выглядеть заведующий кафедрой экспериментальной фармакологии в субботу утром. И откуда только у него материализовалась эта кружка? – Идёшь? – бросил он через плечо. – Или мне опять нести тебя на руках? Йен фыркнул от такой наглости, но не смог сдержать улыбку. На кухне их встретил запах свежевыпеченного хлеба и тёплого, почти домашнего уюта. За широким деревянным столом сидела женщина лет пятидесяти, с плотной косой, заколотой на затылке, и острым, внимательным взглядом. Она резала фрукты в стеклянную миску, но, заметив Йена, сразу выпрямилась. – А вот и наш гость, – сказала она с лёгким акцентом, в котором угадывались южные корни. – Ты утром спал как убитый. Я пыталась узнать у тебя про завтрак, но ты пробормотал что-то на латыни и уткнулся в подушку. – Простите, – Йен почесал затылок. – Я не всегда говорю на латыни, честно. – Это уж как получится, – усмехнулась женщина. – Я — Анита. Домоправительница, горничная, и та, кто находит в холодильнике вещи, которые туда никто не ставил. Я слышала, ты проиграл Саваду спор, и теперь должен выносить мусор всю неделю. – Это клевета, – пробурчал Савад. – Я вчера был слишком благороден, чтобы спорить. – Ты вчера спорил с кактусом, что он тебя недооценивает, – хмыкнула Анита. – Йен, будешь чай или кофе? – Эм... – Йен удивленно уставился на Савада, но тот лишь махнул рукой и что-то нечленораздельно прошептал. – Чай, – выдохнул Йен и вздрогнул. Кто-то потрогал его за ногу. И это был не Лайм. – Лета, не ползай на кухне, я тебя прошу, – вздохнул Савад и протянул маленькой девочке руку, помогая подняться. Она была забавной и совсем не боялась незнакомца. Чудная девчонка в нелепых носках и слишком длинной толстовке с вышивкой «Howl’s Moving Castle» на спине. – Я тебя ждала а ты всё спал, – укоризненно сказала девочка и приблизилась почти вплотную. – Ты Йен? Он кивнул, а она внимательно на него посмотрела, потом погладила Лайма, который тоже вылез из-под стола. – А я Лета. Мне четыре с половиной. И я люблю сырные хло́пушки. – Приятно познакомиться, – Йен присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – Я тоже люблю хлопушки. – Тогда тебе можно остаться, – важно кивнула она. – Но игрушки не трогай. Я потом покажу, какие можно. Савад не сдержал смех, а Анита прокомментировала: – Вся в отца. Только у тебя вместо хлопушек были книги и глиняные фигурки. Йен хихикнул и почувствовал, как по телу разливается тепло. Он и не думал, что такое необычное знакомство так сильно откликнется в его сердце. — А хочешь, я покажу тебе свой секретный домик? — Лета вдруг прильнула к Йену, задрав голову так, что её глаза стали похожи на блестящие пуговки. — Там можно пить чай и нельзя папе! — Нельзя папе? — Йен удивлённо поднял брови и бросил взгляд на Савада. — Она охраняет его, как дракон стережет свою башню, — пояснил тот, мягко усмехаясь. — У неё там даже табличка: «Папам вход воспрещён». Но, думаю, тебе сегодня повезло. — Ты очень важный гость, — торжественно сообщила Лета и, не отпуская Йена, повела его за собой. — Только не топай громко. Надо идти по-тихому, как Лайм. Прошли они всего несколько шагов, свернули за угол в коридор и остановились перед нишей под лестницей. Сверху свисала тканевая шторка, исписанная фломастерами и украшенная кривыми сердечками, стикерами с кошками и блестками. Под шторкой виднелся настоящий плюшевый рай — подушки, плед с русалками и миниатюрный пластиковый столик, на котором уже стоял игрушечный чайник и три разноцветные чашки. — Это Анита помогала мне накрыть на стол, — шепнула Лета и жестом пригласила Йена внутрь. — А ещё у нас есть печенье. Настоящее. Только оно не совсем свежее. Но мы притворимся, что свежее. Йен пригнулся, пролез под шторку и сел на подушку, стараясь не задеть головой потолок. Лета устроилась напротив, глядя на него с важной миной хозяйки. — Добро пожаловать на чайную церемонию имени профессора Леты, – провозгласила она. Почему «профессора», Йен так и не понял. Наверное, подслушала это слово у папы. — Для меня честь, профессор, — ответил он, изображая самое серьёзное выражение лица, на которое был способен. И тут из-за угла выглянула Анита и, не заходя внутрь, поставила рядом со входом маленькое блюдце со свежим печеньем. — Специально для вас, уважаемые гости. И пусть только кто-нибудь скажет, что я балую, — подмигнула она и скрылась с лёгким смешком. — Ну всё, теперь ты наш, — прошептала таиснственно Лета. — Раз ты ел из моего сервиза, ты уже семья. Савад нашёл их минут через десять, подкрадываясь на цыпочках, как в мультяшном детективе. Он осторожно отдёрнул шторку, заглянул внутрь и замер, прищурившись. — Простите, уважаемые, тут случайно не видел кто-нибудь моего аспиранта? Такой тихий парень с глазами как у голодного котёнка? Йен открыл было рот, но Лета строго приложила палец к губам и прошипела: — Тссс! Сейчас важно делать вид, что мы пьём чай. Так надо, – а после обернулась, хмуря бровки. – И папам всё ещё нельзя. — Ну всё, — драматично вздохнул Савад. — Отвергли. Старость пришла. Он сделал вид, что осел у стены, схватившись за сердце. — Папа! — Лета закатила глаза, а потом фыркнула. — Штраф тебе. Два поцелуя и один компот. — Не-е-ет! Только не компот! — Савад закрыл лицо руками, изображая ужас. — Слишком поздно! — Лета вскочила с подушек, схватила резиновый лимончик и торжественно вручила Йену. — Это теперь твоё. Он вместо меча. Ты должен следить, чтобы папа не хулиганил. Йен поднёс лимон к сердцу. Он принял правила игры, какими бы безумными они не казались. — Клянусь лимоном. Не подпущу хулигана к нашему сервизу. Савад покачал головой с притворным унынием: — Надо было раньше захватывать власть. А теперь ты у нас на троне профессор Лета. — Я не на троне, — отозвалась Лета, укладываясь обратно на подушки. — Я в шоколаде. Она зевнула и легла звёздочкой, как королева, уставшая раздавать указы. — Превосходная формулировка, — отозвался Йен. — В следующий раз так и буду писать в дипломе: «На момент наблюдения субъект находился в шоколаде». Савад смеялся тихо, прикрыв рот, чтобы не спугнуть настроение. Он присел рядом на край плюшевого рая, но едва дотронулся до подушки, как послышался звонок в дверь. Все трое замерли. Осознание пришло не сразу. Родители. А они так и не подготовились к их приезду. Лета уже выбралась из своего логова и стремительно понеслась к двери. — Я открою! Если это курьер, я скажу, что у нас лимонный патруль! Йен не успел даже встать, как в прихожей раздался чей-то взволнованный голос: — Привет, малышка, а где твои родители? Твой папа – мистер Гафур?.. Здравствуйте. Мы ищем нашего сына, – видимо в коридор выглянула Анита, потому что интонация матери переменилась. – Нам дали этот адрес, сказали, он у заведующего… — Мама?.. — тихо сказал Йен, выходя из-за угла. — Йен! — женщина рванула вперёд и заключила его в объятия. — Боже, слава богу. Мы два часа носимся по городу! Университет закрыт, ты не отвечал, а этот заведующий… Она резко повернулась к Саваду и прищурилась. — Это вы, выходит? — Я, — подтвердил Савад. — Савад. Приятно познакомиться, миссис… — Хлоя, — сказала она, немного мягче. — Простите, я просто… разволновалась. Позади показался отец с индейкой в руках. Он молча кивнул Саваду, а потом перевёл взгляд на сына и чуть улыбнулся. – Так, молодёжь, куда поставить дичь? – Давайте ее сюда, – тут же напомнила о себе Анита. – А вы, я смотрю, из тех, кто по гостям с пустыми руками не ходит. В компании своей ровесницы родители расслабились гораздо быстрее, чем если бы их встретили только Йен с Савадом. Это было хорошо. Никто не воротил нос, никто не говорил про дизайнерские запонки. Когда они расселись за столом, Лайм занял стратегическую позицию между Йеном и Савадом, с серьёзным видом ковыряя украденную булочку. Лета суетилась, принося то мёд, то лимон, то салфетки. Нечасто ей удавалось поиграть в большое чаепитие с настоящими приборами и едой. Однако уже через пару минут, Савад усадил ее обратно, чтобы малышка ни обо что не обожглась и не схватила нож или спички. Мать Йена все еще держалась напряжённо. Она оглядывала стол, комнату, Йена — словно проверяла по пунктам: жив, здоров, не голодает. — Ты хорошо выглядишь… худоват только. А Абба? Вы же с ним… ты говорил, что он тебе помогает. Вы общаетесь? Йен чуть опустил взгляд. Вилка в его руке замерла. — Мам… — Не при всех, — отрезал отец, не повышая голос. Но Савад уже повернулся к женщине с мягкой улыбкой: — Всё в порядке, мадам. Здесь подобные темы – не табу. Он говорил легко, почти весело, без нажима. Но Йен догадывался, что каждое его слово – четко выверено и взвешенно. — У Леты, например, две мамы, – продолжал как ни в чем не бывало Савад. – Представьте себе семейные ужины. Каждая норовит перещеголять другую. Он рассмеялся, и за столом атмосфера чуть-чуть да смягчилась, натянутая струна ослабла. — У нас тут, можно сказать, расширенная версия нормы... Попробуйте салат. Фирменный от Аниты, – Савад легко лавировал между поощрением ориентации Йена и угощением его родителей. Он был по настоящему хорошим хозяином дома. К такому наверняка захочется прийти в гости еще раз. Даже строгим родителям Йена. Мать кивнула, не очень уверенно. Казалось, она всё ещё борется со своими демонами. Отец поднёс чашку к губам, но глоток так и не сделал. — Вот, сынок, зав. кафедрой – твой ровесник, а уже достиг таких высот. Он говорил так, будто это констатация факта, не упрёк. Но тень в голосе всё же скользнула. Впрочем, разве Йену привыкать... — Бери с него пример. — Да куда мне, — отозвался Савад, небрежно, но с той лёгкой иронией, что колыхалась на грани допустимого. — Йен у нас ещё всех переплюнет. Вот увидите. Станет деканом или ректором. Йен почувствовал, как что-то кольнуло внутри. И похвала отца Саваду, и его осторожная, почти заботливая попытка не задеть. – Вы очень хороший педагог, – заключила мама. – Всем бы таких. – Нет, на самом деле педагог я так себе, – рассмеялся Савад. Если бы мог, он бы добавил: «Я кручу роман с вашим сыном. Ни стыда, ни этики. Но он промолчал, лишь бесенята танцевали на дне темных глаз. – Еще и такой скромный. Просто находка, – продолжала нахваливать его мать. И Йен поймал себя на мысли, что Савад вполне мог вставить в разговор пять центов про их отношения. Как это сделал Абба несколько месяцев назад. Но он так не поступил. Дал возможность Йену самому решить, когда то самое время. Он понимал, что в этом сумбуре Йен был бы попросту... не готов. Сам Йен был невероятно умилен этим фактом. Захотелось поцеловать Савада. Прямо сейчас. А еще закричать на весь мир, что это его мужчина. Такой внимательный и чуткий. И выбирая из двух вариантов одной крайности, он поднялся с места. Стул скрипнул по полу слишком громко, все тут же обернулись на Йена в недоумении. И сказал: – Савад – мой парень. Мам, пап, я – гей. Наверное, надо было завести этот разговор раньше... Он выпалил это на одном дыхании и все еще продолжал стоять, не дыша, пока голова не закружилась. Разумеется, он знал их реакцию. И знал, какой она будет, если зелье Аббы все ещё действует на них. Йен оправдывал себя тем, что проводит экспресс-тест. Но на деле... это было самое искреннее признание в его жизни. Признание, которой сделал он сам, а не которое решил за него сделать Абба.