Рыжие приключения

Солнечные лучи коварны. Они могут ласково и долго гладить твои щёки, забираться под воротник пижамы и окружать теплом в нелёгкую зимнюю пору. Однако, это всё прелюдия: раз и они светят тебе прямо в глаза, забираются в микроскопическую щелку между век, призывая тебя к восстанию из мира грёз. Прерывают твоё сладкий сон о самом большом пире или о той прекрасной незнакомке, встретившейся тебе внезапно на улице и так же внезапно пропавшей за поворотом. Ругаться бесполезно, махать руками и звать маму тоже - это тебе не предмет, а природное явление, тут плакать бесполезно. Нужно открыть глаза, протереть их, дотянуться до тумбочки за водой, очками или просто потянуться до чего-то невесомого. Однако, наш юный герой считал иначе. Как только коварные лучики пробежались по испещрённому веснушками и негой лицу, и осмелились на атаку не в бровь, а в глаз - герой сам перешёл в нападение. Взмахнул рукой в белоснежном рукаве рубашки, махнул туда сюда, щёлкнул пальцами, пробубнил и шторы, внезапно обрамлённые ярко-зелёным светом, резко сдвинулись и закрыли окно, а заодно и дорогу солнечным лучам. Но положения это не спасло, потревоженный под одеялом заворчал, поворочался, вдруг резко чихнул, выполз из под одеяла. Трогательно сел, поджав колени накрытые одеялом к груди, шмыгнул носом, сдул рыжий завиток волос с веснушчатой щеки. И наконец медленно открыл изумрудные глаза навстречу, готовые наконец лицезреть этот начавшийся день во всём величии маленькой комнатушки, заставленной стеллажами с книгами, свитками, колбочками, растениями бог знает какого происхождения, судя по их форме и цвету. Ну кухню герой выполз тихо топающим комочком в одеяле, продолжая ворчать и тереть глаза, ещё не привыкшие к яркому свету. Разжечь огонь в камине взмахом обеих рук, сложив их в знак огненной сферы, повесить кипятиться чайник, зевнуть, чуть не уронить в огонь только что на скорую руку сделанный бутерброд - вот он, святой утренний ритуал. Рыжий вышел на крыльцо, глубоко вдохнул морозный воздух, выпустил ртом облачко пара, которое тут же улетело в ярко голубое небо. После обернулся, почесал рыжие вихры, достал оттуда колючку (видимо затесалась после вечернего похода за ёлкой), сдул её в снежную гладь и поправил покосившуюся деревянную табличку на двери, гласившую "Домик Елезара чудотворца". Ну, да, с какой-то стороны он действительно чудотворец. Из его рук выходит зелёный свет , который может преобразовать мир. Исцеляет раны тела и души. Поднимает и крутит предметы как хочет, двигает. Ещё и зелья помогает быстрее готовить. Бабка Елезаром его окрестила в честь какого-то там прародственника. Шмыгнув носом, когда он спрашивал почему, отвечала что просто хотела почтить память великого человека. Мать мальчика скончалась при родах, поэтому воспитание бабки колдуньи принесло свои великие плоды. Ведь зелёный свет в руках был не управляем , по началу его нужно было укротить, сдерживать когда он был без надобности, пробовать с ним договариваться, взаимодействовать. И бабка наставляла, учила терпеливо, без лишних подзатыльников. Однако, рыжей макушке всё таки доставалось, когда в неё приходили гениальные идеи по смешиванию незнакомых колбочек, приклеиванию тапочек бабули к полу волшебным клеем, игре в мяч в библиотеке и прочим, прочим, что приходят в голову каждому мальчишке его возраста. Бабка исчезла как только мальчику стукнул шестнадцатый годок. Вот так, без предупреждения. Растворилась в воздухе и всё. Оставлено вязание в кресле, все справочники по травоведению и рамочка с фотографией матери на тумбочке рядом с кроватью старой ведьмы. Внук не растерялся, принялся осматривать весь дом в поисках хоть каких-то подсказок, весточек. Но поиски были тщетны, магия не помогала, а тревога сменялась на обиду, а после бессоных ночей в слезах превратилась в смирение. Елезар продолжал учиться каждый день, начал лечить соседей, колоть дрова, поддерживать уют в опустевшем без покряхтывания бабули домике. Воспоминания и размышления рыжего прервал громкий лай, сопение и терка о ноги мокрого от растаявшего на нём снега носа. Парень опустился перед четвероногим на колени, ласково потрепал за золотую шерсть холку. Пробормотал всё ещё сонным голом еле слышно: — Эх ты, Колченогий... Колченогим пёс стал практически сразу после того, как появился в доме осиротевшего волшебника. Приковылял но порог, подвывая и с колючками в лапах. Елезар выходил пса, залечил ему раны, да и, пораздумав буквально несколько минут, принял решение оставить у себя. Колченогий щедро благодарил лаской, вилянием хвостом и отпугиванием редко заглядывавших воров. Вымахал в здорового пса практически по бедро хозяину и тогда волшебник почувствовал облегчение. На сердце перестало быть так холодно и одиноко после таинственного исчезновения бабки. Вдруг в доме что-то бряцнуло, зашипело. Рыжий резво вернулся обратно в дом, скинул валенки в прихожей и пробежал по коридору на кухню. Осмотрелся быстро, оценив обстановку: лежащий на полу чайник с расплескавшимся кипятком, скинутая деревянная хлебница. И сидящий на подоконнике распахнутого окна огромный ворон. Нет, правда, огромный! С добротную такую кошку размером. В клюве он сжимал какой-то свиток, перевязанный багровой лентой в несколько оборотов. С пару секунд посмотрев на юношу, ворон вспорхнул и влетел в коридор, откуда пришёл к нему волшебник, метнулся к оставленной открытой входной двери. Елезар, не лишённый быстрой реакции на происходящее, метнулся следом на крыльцо, успел поймать выброшенный из клюва прямо ему в руки свиток и посмотреть улетающему черному нечто вслед. Пока Колченогий, испугавшийся за хозяина, заливался пронзительным лаем, юноша развязал и расправил хрустящую бумагу, а после застыл с непонятным выражением лица, весь покрытый мурашками то ли от морозного воздуха, то ли от трепета, то ли от всего и сразу. "Внучок, пришло время снова нам увидеться..." Одинокая слеза, не дожидаясь окончания чтения, прочертила дорожку по веснушчатой щеке Елезара, её подсветили игривые солнечные лучи. Пёс внимательно смотрел на хозяина своими умными, шоколадными глазами и преданно ждал команды. Морозное солнечное утро начисто смело сон.