Рыжие приключения

Летят книжки, склянки, записки, утварь в походный рюкзак. С бряцаньем, лязгом, а порою и шорохом. Это лёг длинный непромокаемый плащ, покрыв собою хрупкие предметы зельеварения. Кстати, походный набор по замешиванию целебных настоек, которые наверняка понадобятся, уже покоился аккуратно сложенный во внутреннем кармане рюкзака. То ли ещё будет. "Она жива! Она где-то ждёт меня! Я всё таки не один!" - несутся лихорадочно в голове мысли рыжего, пока он собирает всё, что может пригодится в долгом пути. В какой-то момент он останавливается напротив комнаты бабули, заходит, берёт рамочку с фотографией матери в руки, долго смотрит. Не решается. Потом всё же ставит обратно, мотнув головой. Нет, нет, вот вернётся и насмотрится ещё вдоволь. Наконец распухший рюкзак лёг на половой коврик в ожидании погрузки на спину. Зеленоглазый медленно ходил по частично опустевшему дому, ставил защитные заклинания для отпугивание воров на все окна и двери, прятал самые ценные бумаги, зелья и драгоценности, которые не брал с собой. Последним местом проверки стала кухня. Волшебник опустился в кресло перед камином, загляделся на огонь. Вот здесь он проводил долгие, томные вечера в пледе, зачитываясь справочниками. Или составляя лечебные рецепты для соседей. А иногда просто смотрел на огонь и захлёбывался от подступающих к горлу рыданий. Трудно жить одному, когда тебе шестнадцать. Ты пытаешься обеспечить себя всем необходимым для выживания. Немного полегче когда тебе восемнадцать. Когда кончаются отложенные бабулей деньги, ты уже озабочен заработком, некогда плакать и жалеть себя. И приходит смирение, когда наступает двадцатый год, и по совместительству четвёртый от пропажи бабули из его жизни. Конечно, у него рядом в ногах сопел Колченогий и скулил, когда видел слёзы на веснушчатых щеках, утыкался в бледную руку носом, облизывал, словно пытаясь сказать "Я рядом, любимый человек, всё будет хорошо! Мы переживём все твои беды вместе!". Да вот собака то не человек. И от чувства одиночества не спасала, только делала его чуточку менее болезненным и пронзающим до глубины души. Соседи на него по началу волком смотрели, не доверяли. Они и раньше то в тайне от остальных ходили к бабке за поверьями, ведунством, иногда лечились и молча отдавали мешочки со звякающими монетками. Всё равно не доверяли. Даже видя чудеса. Чудеса настораживают, пугают неизведанным и непонятным. Но потихоньку они прониклись сочувствием к Елезару: кто пирог теплый принесёт только что из печи, кто крынку тёплого парного молока, а кто новый, острый топорик для колки дров. Вскоре он стал раздавать как и бабка чудеса, а люди снова щедро платили, но уже с теплом и добротой к осиротевшему мальчику. Ну мальчик как мальчик, да, с чудным зелёным светом в руках, но он то не так пугает, как старая ведьма, у которой на уме непонятно что! Отвлёк засидевшегося в кресле хозяина так же Колченогий. Заскулил, ткнулся влажным носом в коленку, легонько боднул. Рыжий потрепал его за ухом и поднялся. Да, пора в путь дорогу, надо бы выдвигаться поскорее. Судя по приложенной к письму карте, его ждёт ещё много дней в дороге. А выдвигаться нужно как можно скорее, если хочется ночевать не в лесу, а в любом соседнем с его домом посёлке. Елезар накинул меховой плащ с капюшоном на плечи, плотно застегнул. Под плащом был тёплый свитер, плотные штаны с ремнями и множеством карманов, отороченные мехом сапоги. Рюкзак был поднят на руки, но вместо того, чтобы накинуть его на спину, рыжий подкинул его в воздух, хлопнул в ладоши, щёлкнул пальцами. Рюкзак оказался в плотном, полупрозрачном зелёном шаре и начал стремительно в нём уменьшатся, а как только стал размером с чайную чашку плюхнулся в ладонь протянутой к нему руки. Парень бережно опустил рюкзак в котомку и закинул ремень той на плечо. Направился к калитке. - Ну пойдём, Колченогий, оставлю тебя у бабы Афанасьи. У неё как раз некому кур сторожить, думаю, ты прекрасно подойдёшь. - Услышав жалобный скулёж, рыжий обернулся и с удивлением посмотрел на пса, который будто демонстративно лёг в снег и не шевелился, лишь смотрел в глаза хозяину. Глубоко и пронзительно. - Нет, нет, друг.. - начал было волшебник, опустившись перед собакой на корточки, - Путь неблизкий, там опасно. Что, если с тобой что-то случится? А сам подумал: а вдруг что-то случится с ним самим? Колченогий то не переживёт. Вот и сейчас рычит что-то себе под нос и часто сопит. Будто осуждает. Дожили, собственный пёс его осуждает. Елезар встал, сложил руки на груди, подумал некоторое время, после чего натянул капюшон плаща на голову и развёл руками навстречу мохнатому другу. - Ну, бог с тобой, если и пропадём - то вместе! Вперёд. Звук запертой калитки растворился в тишине хвойного леса, вдаль скрипя снегом под сапогами шагала фигурка волшебника, а рядом с ним, изредка звонко лая, бежал верный, со сверкающей на солнце золотой шерстью пёс. Путь предстоял им немалый. Во всяком случае судя по карте бабули.