Возможность полюбить злодея

В додзе было тихо. Приятная гармония опасности и спокойствия. Его серая зона. Рано утром, на рассвете, в одиночестве. С бокеном в руках, практикующим формы меча, совершая четкие шаги и размеренные взмахи, Шэнь Цзю наконец-то ощущал себя собой. Редкое умиротворение. Медитативное. Которое, к сожалению, уже подходит к концу. Пора, — время. Последний выпад и… поклон. Несуществующему противнику. Успел. Из раздевалки уже слышатся посторонние голоса (но в зале пока еще никого, кроме него), довольно громкие разговоры для любого утра. И слишком жизнерадостные. Цзю стоит подождать на улице, пока постоянные ученики высыпят на дорожку до самого последнего человека, а потом уже идти переодеваться в опустевшее помещение самому. Повезло, разминулись. Приятная нега натруженных мышц и внутреннего выпестованного безмолвия продлится еще несколько десятков благословенных одиноких минут. До начала занятий. Ух, хоть бы Цзю никто не поджидал на входе. Позволить себя перехватить возмущенным идиотам или экзальтированным идиоткам он не хотел ни в коем разе. Но слишком настойчивых, к его глубочайшему сожалению, не отпугивает ни ледяная выверенная отчужденность, ни острый, как бритва, язык. А опускаться до рукоприкладства… нет. — Шэнь Цинцю! Ох, вот это крепкие легкие. Несется на всех порах. Спасибо ками хотя бы на том, что этот варвар жаждет битв, а не привлечен «неземной красотой». Откуда тот только прознал о навыках Цзю в кендо еще до поступления? Они не могли встречаться на соревнованиях, Цзю их просто не посещал. Воспитанному улицей мальчишке нечего было делать среди холеных молодых господ. (Хотя мастера залов, не так давно получив к его телу доступ, и пытались выпестовать в нем «фамильный» стиль… Цинцзин. Но Цзю, конечно тихий мальчик, но ему далеко до Тихого пика). — Ши-иди, — протянуть-ужалить. И прикрыть неизменным аксессуаром кривую усмешку от набившей оскомину колкости. Привычка носить веер досталась Цинцю от «отца», вместе с вежливым именем; характер временами кажется — тоже. — Украшения. Запрещены. Еще утро. А на Цзю уже накатывает усталость. От чужой упертости. Потерпеть. Пару минут потерпеть. А там, либо «молодой господин» вспылит, либо звонок к занятиям. — Мы еще не на территории, — до чего же очевидно. — Украшения. Запрещены. Он вообще меняет хотя бы интонацию?! Вздох, который едва удалось сдержать. Потерпеть, потерпеть… — безмолвная мантра. — У меня есть разрешение, — пауза. — И ты об этом знаешь, — долгая пауза. — Ши-иди. Почему он не может идти своей дорогой? Просто… почему?! — Спарринг! Спасительный звонок раздался как нельзя кстати. — Не судьба. Довольную усмешку Цзю веером дразняще почти и не прикрывал. Уходя, он раздумывал: «Стоит себя поберечь хотя бы сегодня. И возможно забрать бумаги Совета и закрыться с ними в художественной студии. После занятий в течение этой недели кабинет как раз должен быть свободен…» Тоскливый, разочарованный (в себе?) взгляд Цингэ, брошенный ему в спину, Цинцю… не увидел.