Возможность полюбить злодея

Шэнь Цинцю гипнотизировал оставленный Цинхуа… подарок. Какое же это мерзкое слово!.. Цзю ненавидел быть кому-то должным. Поднятый веером ураган остужал его покрасневшие (от ярости!..) щеки. Но все же это были сладости. К тому же не местные, известные тонким вкусом и легкой цветочной ноткой, к которым Цзю в целом равнодушен, а — западные. Слишком сладкие по восточным меркам, почти приторные. Деликатесные, по мнению самого Цзю. Эти лакомства действительно его согревали. Изнутри. Где-то там, где у людей — сердце, а у него — желудок. Цзю… воспитал себя сам и уличные сласти действительно очень любил. Уж очень редко они ему/беспризорникам доставались. Действительно редко, может несколько раз всего за все его детство. Каждое такое воспоминание о них Цзю хранит как драгоценную жемчужину. Сачима. Жареное молоко. Цзянь Дуй. Танъюань. Танхулу… В курсе последней его «тайной» любви был Цинъюань. Никто больше, Цзю был уверен, что тщательно следил за утаиванием своих собственных слабостей. И теперь вот Цинхуа. Угадал? Да, конечно! Если бы Цзю всегда списывал недоразумения на совпадения, то даже не дожил бы до своих лет. Целым, почти здоровым и при всех конечностях. Успехи в жизни Цзю принесло не попустительство и рассеянность (уж точно не собственные, а дураков обвести вокруг пальца сам бог велел), а неистовая ярость и тонкий расчет. А значит, от Цинъюаня надуло. Конечно, месть не обойдет его стороной… Но все ж! Сейчас. На столе. Прямо перед ним. Лежат сладости. Которые Цзю (признай хотя бы перед собой) любил. И все возможные тесты, что совсем удивительно, показали, что те не отравлены и в них даже никто не плюнул из общей человеческой вредности. Его любимые танххулу. Кого надо убить за то, что Цзю вообще оказался в такой ситуации?! Съесть или не съесть — вопрос даже не стоял. Цзю умел ценить еду, особенно доставшуюся ему по случаю. С первой ягодой, ловко снятой губами с бамбуковой шпажки, разнеженного и таки удовлетворенного Цюнцю настиг поистине не философский вопрос… «Как отомстить Цинхуа?»

(Держись, Цинхуа! Цинъюань тебя не забудет.)