Из-за меня

      — Луиза, какая же ты… красивая, — Арлекин коснулся руки девушки, по телу пробежал разряд невиданный, новый для парня. Лёгкость напоминала пузырьки шампанского между ними — непринужденность, чувство, как будто были знакомы раньше. И хотелось почувствовать вкус её губ. Они стояли слишком близко друг к другу. Так, что он чувствовал: ещё чуть-чуть и сорвется, упадёт в омут зеленых глаз. Ему чертовски хорошо. Его демоны наконец, готовые растерзать всё, подвластны ему, он больше не узник. Арлекин подскакивает на кровати, потирая лоб рукой, крепко сжимает дрожащими пальцами одеяло. Опять этот сон. Который раз уже… Всё было бы хорошо, если бы эта девушка не была так похожа на человека, которого он любит странной любовью. Это даже не любовь — зависимость. Наверно, он испытывает такой прилив адреналина от грубости, потому что его психика расшатана очень сильно. Как ни прискорбно об этом говорить, но Арчибальд, он же — Арлекин, сломан, разбит… Арчибальд Амадей, изобретение матушки Карло, которую, к сожалению, когда проснулся, не застал своего создателя в живых. Его сердце не остановится ещё много лет. А вот человеческое такое хрупкое, болезнь способна его сломать. Оно чувствительно к предательству, к душевной боли. Арчибальд познал все прелести человеческой жизни, кроме настоящей любви. Да и есть ли она? На этот вопрос, увы, ответа не было. Недавно в его жизни, вернее, во снах появилась Луиза, которую он и знать не знал. Чертовщина какая-то… Проблем мало что ли ему? Нет, по горло хватает. Кстати, о горле. Арлекин почувствовал, что оно жутко заболело. «Каждый день какой-то пиздец… Хоть бы один день нормально пожить нельзя? Видимо, нет. Ох…» Вина больше не хотелось, оно всё равно не заглушит то море боли, которое плескается в нём, медленно разрушая веру. Порой больно настолько, что кажется, голова расколется. Он вылил вчерашнее вино в раковину и вымыл бокал. Пора начинать заново жить. Он надел капюшон, чтобы скрыть синие волосы, ведь можно запросто получить за свою индивидуальность, и вышел на улицу. Но всё-таки избежать столкновения с хулиганами Арчи не удалось. Они подстерегли его в парке и опять начали нападать. — Вот, смотрите, кто к нам опять пожаловал. Синюшный! Тебя в синьку макнули в детстве, и волосы так и остались? — Они от рождения такие… — прошипел Арчи, отгораживаясь книгой от прилипалы. Напарник прилипалы вытащил ножик и стал крутить его в руке со зверским выражением лица. У парня забилось сердце, как у загнанного в угол зайца, но он не мог сдвинуться с места, ноги словно одеревенели. Он не помнил, как ноги унёс. Когда возвращался домой, заметил на скамейке Луи. Сердце, казалось, бухнулось в желудок… но не от страха, а от грусти. Арлекин не мог больше терпеть этих разбирающих его на части чувств. Он не хотел быть разорванным в клочья. Он подошёл к нему и сел рядом на скамейку, уткнувшийся в тетрадку парень не замечал его. Молчание затянулось тяжёлое, как густой мёд, и наконец Луи поднимает взгляд на него. — Привет, подышать вышел? — спрашивает «принцесса», продолжая писать в тетрадке и иногда поправляя волосы, которые падали ему на лоб. Арлекин, как под каким-то сильным веществом, которое начинает медленно расползаться по крови и травить его, разжигать костёр внутри. Стоит только поднять глаза, и он пропал. Зелёно-жёлтые глаза такие… любимые? Да, определенно. Вспомнить бы, как дышать теперь. Рука непроизвольно движется по направлению к руке и касается нежно пальцев. — Арлекин… — говорит Карабас, но замолкает, потому что чувствует на своих губах нежные хрупкие пальчики Арлекина, которые будоражили каждую клеточку тела постановщика, но какая-то часть всё равно твердит: «И недели не прошло, как Карло бросил тебя… Стоит ли?» Сольери запутался по-крупному. Очень сильно. Но так хотелось вернуть крупицы того тепла, которое грело по ночам… Хочется так сильно, что он готов шкуру с себя содрать, но у Карло теперь явно другие планы на жизнь. Жизнь не с ним, к сожалению для Луи. Что такое любовь? Они оба не знали. Сказки на ночь оказались просто сахарной ватой, которая со временем растаяла, оставляя после себя лишь липкие следы. Каждый из них обжегся очень больно. Наивности больше нет. Крылья сломаны и валяются где-то в дальнем углу шкафа. Луи чувствовал мимолётные прикосновения, а в голове мысли ходили ходуном. Он боялся. Боялся снова доверять. После поцелуя Сольери вряд ли сможет выкинуть его из головы. Карло ему нагло врал, пихал ему слова любви, а он, наивный, верил. Итог: на запястьях появились порезы, которые болят, и на шее след от ладони. Он был безумен в тот момент, когда сдавливал шею Луи… А если бы не остановился? Что тогда? Арлекин задевает место пореза, и белоснежная рубашка мигом впитывает кровь, парень отдергивает руку. Глаза большие, бездонные, в них плещется страх, иллюзионист старается скрыть слезы, но не получается, они текут по его щекам. Арчибальд закатывает его рукав, открывая взору бинты на запястьях, пропитанные кровью. — Зачем, Луи? Быстро за мной! — Куда? — Добивать не собираюсь… Ко мне домой. К сожалению, по прибытию в дом оказалось, что пострадало и красивое лицо… Лицо, которое он видел чуть не каждую ночь. Всё время, пока Арли обрабатывал раны, он опускал глаза вниз, чтобы не сталкиваться взглядом, иначе рискует утонуть. Губы, черты лица — всё в нём идеально, кроме сердца, которое разбито вдребезги. — Больно… — говорит Луи, затем делает глоток виски. Всё потому, что Арли зашивает раны, которые оказались достаточно глубокими. Целесообразно было бы поехать в больницу, но Луи сказал, что лежать одному в палате и зашьет непонятно кто, тем более Арлекин теперь идёт на диплом врача-хирурга. Пусть лучше он. — Потерпи, солнце. Ты же храбрый. Это «потерпи, солнце» придало сил, и скоро дело было сделано, но останутся шрамы. Они были измотаны. Приглушенный свет, полу- выпитая бутылка алкоголя раскрепощает, не было ни страха, ни боли, Арли понял, что не может больше запрещать себе смотреть в эти жёлто-зелёные глаза, они притягивали. Ему очень хочется поцеловать чувственные губы. И он делает шаг в эту бездну. Целует чувствительные губы мягко и нежно, вызывая у Луи бабочек в животе и цветы в сердце, затем запускает пальцы в волосы, и сам Арлекин хочет лишь быть ближе, чтобы чувствовать его фруктовый аромат: мягкие ноты яблока, корицы и что-то ещё безумно сладкое. Воздух — патока, стены падают. — Я люблю… — но Арлекина прерывают. — Подумай. Мне жаль, что я так поступил с тобой в театре. Не пойму, почему же ты испытываешь ко мне чувства? Я причинил тебе боль. — Луи, прошлое остаётся в прошлом. Я устал бороться с этими чувствами. Принимаю их. Он смотрел в любимые глаза и улыбался, словно не было ничего до этого. До скамейки, до ран на запястьях. — Ты страдал из-за меня. — Всё хорошо. Ты делал это не со зла, тебе тоже бывает больно. У иллюзиониста болит всё тело. Он уже тысячу раз пожалел, что резал себя. Алкоголь смягчает боль, но не настолько, чтобы не чувствовать, как медленно рассыпаешься. Раз. Лёгкий поцелуй на запястье. Два. Горячие губы на ключице. Три. В голове пустота… четыре. Просыпается желание, начинает ломать и дробить его кости, превращая в жижу мозг. Пять. Взгляд в голубые яркие глаза. Луи видит в них огонь. Шесть. Его раздирает от нежности, нитки рвутся, барьеров нет. Луи не выдерживает и говорит всего одну фразу, которая говорит о его безоговорочной капитуляции. — Я тоже… — Парень целует Арлекина жадно, остро, словно хочет впитать его аромат себе под кожу. — Люблю тебя. Я готов залечить каждую твою рану. Нежные пальцы со знакомым чёрным маникюром на ногтях путешествуют по телу шута, но на этот раз в прикосновениях чувствуется нежность. Арлекин перехватывает инициативу на себя, и Луи оказывается у него на коленях. Он настолько нежен с ним, что даже первый раз с Карло кажется блёклым воспоминанием. Сейчас он в плену таком, что низ живота сводит сильнейшим спазмом, и по крови растекается мёд, тяжёлый и густой. Луи не помнит, когда последний раз чувствовал нечто подобное. Они прерывают взаимные поцелуи, смотрят друг другу в глаза, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками. Забытые чувства и крылья за спиной. — Больше боли не будет, обещаю. Больше не будет слёз и одиноких ночей. Я не оставлю тебя. Не предам, слышишь, Арлекин? — Слышу, Луи… — и длинноволосый видит улыбку на лице Арли, какая бывает у ребёнка, получившего заветный подарок на Рождество. Сольери корчит лицо, потому что порезы отдают болью, и ещё он ужасно устал. Он чувствует, как любимые руки переносят его на кровать и укрывают одеялом, ощущает поцелуй в лоб и проваливается в царство Морфея. Арли обнимает его, гладит волосы, не верит своему счастью. Он правильно поступил. И плевать, если между ними будут моря и океаны. Пускай даже сам чёрт попытается разлучить их. Арлекино убьёт и его, а затем поцелует своего маленького принца. И это определённо не зависимость. Это гораздо лучше. Это любовь глубокая. Пускай началась она не слишком сказочно. В эту ночь Луиза больше не приходила… потому что была рядом с ним. *** Арли разглядывал россыпь родинок на плечах самого притягательного парня и, не удержавшись, оставил поцелуй на правом плече, затем на другом, а затем просто прошептал на ухо: — Доброе утро. — Луи переворачивается на спину, морщится от болевых ощущений в руках, но вскоре улыбается. — С тобой доброе, милый Арлекин. Нет льда между ними больше. Нет боли. Бабочки в животе порхают, а в голове будто бы и ещё есть дурман от вина. Позже на кухне Арчи готовит завтрак: тосты с нутеллой, яичница и кофе. Он слышит настоящий смех Луи, немного хриплый из-за повреждения голосовых связок… Но это не особо важно, ведь в глазах искрится счастье. Оно ощущается в воздухе. — С тобой очень хорошо. Хорошо, как никогда. — Луи произносит это едва слышно, но парень слышит его, и улыбка сама ползет на лицо. За окном дождь, но это больше не волнует его. Его мечта рядом. Его счастье рядом, и Арлекин сделает всё, чтобы улыбка была на лице иллюзиониста. Он оставляет нежный поцелуй за ухом, а другой дрожит приятной дрожью, которая заставляет ноги подкашиваться. Луи смотрит в голубые глаза, касается кончиками пальцев губ, проводит по контуру, не сводя пристального взгляда, и затем мягко целует его. Дождь за окном усиливается… Поцелуи теряют мягкость и невинность. Но самое главное, эти чувства не перекроют им воздух. Эти чувства и есть жизнь. Арлекин теперь знает, что любовь не всегда должна приносить боль. Луи знает, что на этот раз его не ранят. Да, ссоры будут, но как они будут справляться с эмоциями, зависит только от них. Они оба приняли эту ответственность за чувства друг друга, когда, уже будучи не под влиянием алкоголя, выбрали этот путь, скрепив его начало поцелуями. Они смогут не только сохранить, но и приумножить то, что имеют. А Карло уехал далеко, как они узнают позже от Мальвины, и больше никто его не видел и не слышал.