У Миртании - звериный оскал

      Я снова проснулся в холодном поту. Это начинает утомлять и бесить: ну сколько можно-то? Сентябрь-месяц на дворе!       Снова снилась леди Алесса, какой мы с Идаттой встретили её в то роковое утро на пляже нашего демонического курорта. До этой поездки на юг я ни разу не встречался с сестрой Арнэ, однако до сих пор отчётливо помню каждую черточку её лица. Задорно вздёрнутый носик, магнетическая родинка над насмешливо изогнутыми губами, лукавые глаза, обычно полуприкрытые пологом длинных ресниц, но порой сверкающие фамильной хальбрандовской сталью. Медовые волосы, уложенные в затейливую причёску, лёгкий летний сарафан и, конечно, длинные чёрные серьги, выгодно оттеняющие её светлую красоту.       Алесса Хальбранд – ныне Абиссальная – среди всех чертоградских дев считалась первой красавицей. Да и наши, миртанские, постоянно дышали ей в затылок, когда радостно стремились одеваться и краситься так же, как это делала светлая леди. Та же Идатта – за неимением приличного образца леди-матери – всегда и во всём подражала утончённой Хальбранд. При этом, в Хальбранд-холле Алесса не жила – там уже год как обитала другая леди Хальбранд, жена их с Арнэ среднего брата. Арнэ хоть и носил титул светлого лорда – т.е. хозяина всех земель Хальбранд, - в родительском замке появлялся крайне редко, избрав для себя путь воина-демоноборца. Алесса после смерти их отца также последовала за братом в Чертоград и активно участвовала в создании и сплочении Отряда, Которого Нет. В общем, для миртанской общественности брат с сестрой были чем-то вроде живой легенды: Арнэ, который ещё будучи отроком сумел сыскать себе славу непобедимого героя, и Алесса – прекраснейшая из благородных дев Миртании.       Однако снилась она мне вовсе не из-за своей неземной красоты. Всему этому бреду, в который я как-то незаметно для себя ввязался, была совершенно другая причина.       Когда мы с Идаттой встретили светлую леди на пляже, она обратилась к нам со словами, которые расслышала и запомнила лишь Идатта. В моей голове, тем временем, зазвучал совсем иной «голос». Объективно, это нельзя было назвать голосом – я не слышал никаких звуков: был только цвет – такой, словно огонь затопил собой всё сознание, – и простое сообщение, отпечатавшееся в мозгу:       «Здравствуй, Ирдес»       Поскольку от происходящего разом повеяло неведомой первобытной жутью, основным сигналом от инстинктов стало «бежать прочь, не оглядываясь». Но этот позорный эпизод в своей жизни я уже проходил, к тому же, тело совершенно не собиралось подчиняться инстинктам – его как будто паралич разбил. Так я тупо замер в оцепенении, забывая дышать, и ожидая, что со мной будет дальше. За Идатту я почему-то не переживал – она радостно и взахлёб щебетала с леди Алессой и, казалось бы, не замечала ни в ней, ни во мне ничего странного.       «Я – Агни» - снова попытался «заговорить» со мной огненный «голос».       Уже не помню толком, что тогда случилось в оригинале: ответил я этой странной хтонической штуке или нет, - однако мы продолжили знакомство после – во снах. Оно являлось всё в той же обстановке – через леди Алессу на пляже, - и поначалу пугало меня до полного оцепенения.       «Я – чудовище?» - «говорило» оно, беззастенчиво читая мои мысли. – «Ты тоже чудовище, Ирдес. Потому мы и будем друзьями»       «Дружить со стрёмным демоньём? Да щас прям»       «Ошибаешься. Мы похожи. И тебя, и меня люди будут бояться до дрожи. Но это не помешает каждому занять место в своём родовом замке»       – Какой ещё замок… что ты несёшь?..       После таких вот ночных «бесед» я просыпался полностью разбитым. Посреди ночи просыпался – что совсем не полезно отражалось на здоровье при наличии у нас ещё и ночных тренировок, - потом целый день срывался на окружающих так, что впору и впрямь поверить в пророческие слова моего ночного кошмара.       В какой-то момент Агни заело на желании добыть себе замок. Вот тут я понемногу начал понимать, что творится в голове этого чудилы.       «Ты хоть родись, для начала, – потом уже людей задалбывай со своим замком! – огрызался в «беседе» всё чаще. Нет, ну а какого чёрта этот чёртов эмбрион мне спать мешает? У него для этого родители есть – я-то здесь каким боком вообще? – Кстати, ты в курсе, что ты – из младшей ветви рода Хальбранд? И это ещё если считать леди Алессу за сына – а так, по женской линии наследство вообще не передаётся. Тебе не положен замок».       «Посмотрим!»       «Куда это ты смотреть собрался? Через голову Арнэ прыгнуть решил, чёртов демон? Так я тебе того не позволю».       «Арнэ – мой дядя и светлый лорд. Но он не женат. И не сможет передать титул сыну, которого нет»       «Зато другой твой дядя – прекрасно и счастливо женат. Бросай ты эти глупости, ей-боже! Вот дожили, в роду Хальбрандов даже эмбрионы заговоры плетут! Откуда ты только этого понабрался?»       «Мать рассказывала»       «Приехали. Хальбрандов учат интриговать ещё до колыбели! Ты с матерью так же общаешься, как и со мной?»       «Только слушаю. Не хочу её пугать»       «А меня, значит, можно?!»       «Ты тоже чудовище. Ты не боишься»       Я снова проснулся в холодном поту. Да блин! Уже октябрь. Когда он уже, наконец, родится и прекратит меня изводить? Не боюсь? Ага, мозгами-то, конечно, больше не боюсь – но инстинкты в мешок не засунешь! Моё звериное чутьё продолжало настаивать на том, что такая противоестественная хтонь не должна происходить со мной ни во снах, ни тем более наяву!       Вылетел из комнаты, чтобы умыть рыло и успокоиться. Тихо вылетел, чтобы соседей не разбудить. Поначалу, я просыпался едва ли ни с криком – на радость нашим профессиональным паникёрам. Добрые соседи даже пытались под шумок выселить меня в лазарет – под надзор Миелы – уговаривали целительницу провести мне сеанс психотерапии. В результате просто получил от Миелы пучок сонных трав, которые сам же у неё попросил, и понял, что теперь придется становиться осмотрительнее и учиться контролировать себя лучше.       С тех пор время от времени я сам совершал набеги на травяные закрома медкабинета – и это полностью сходило мне с рук. Ночью не встречал на своём пути ни души, а наутро Миела никогда не поднимала шума из-за пропажи жменьки-другой трав. Видать, признавала мои знания в этой области и понимала, что ничего плохого я с её запасами не сотворю.       И вот как назло именно в эту ночь - когда я даже не пытался изображать взломщика и завалился в медпункт едва ли не с ноги, - что-то пошло не так. Светлый силуэт у окна напомнил о хозяйке кабинета - но лишь в первую секунду. Если длинные ухоженные серебристые волосы могли принадлежать Миеле, то фигура - однозначно, нет. Высоченный рост и размах плечей ничем не походили на женские, а уж гнетущая аура в помещении и близко не напоминала мягкую целительскую.       Все мои звериные инстинкты разом вломили по нервам, заставив напрячься на пределе сил ещё до того, как пришелец соизволил обернуться.       «Не смотреть в глаза» – велел я себе и отвёл взгляд к полу.       Со стороны незнакомца послышался ехидный смешок.       – Так это ты - воспитанник Марейи?       «Вообще-то, она – моя мать» – не замедлил с ответом, но почему-то про себя. Пришельцу это нисколько не помешало продолжить диалог разочарованным цоканьем.       – Любопытно. Восьмую сотню лет знакомы, и вдруг - сын? Что-то должно было сдохнуть в лесу. Да расслабься ты уже. Не стану же я вредить сыну Марейи. С выворотнями вообще сложно что-либо кастовать.       Что бы там ни вещал этот демон, я не собирался вестись на уговоры, как последний лох. Арнэ меня не для того на демоноборца тренировал.       Я сам не заметил, как перетек в боевую стойку и принялся отчаянно жалеть о том, что не захватил с собой на прогулку мечи.       – Страшно-то как, - зевнул демон.       Более того, он даже не попытался сделать вид, что в гостях: вальяжно опустился в докторское кресло, достал из ящика стола длинную курительную трубку и задымил.       Чтоб вы понимали, в нашем славном заведении, полном абсурдных запретов и правил, существовало категорическое табу на курение. Нам об этом чуть ли ни на каждой дисциплинарной лекции мозги полоскали. Но, несмотря на буйный дух наших недорощенных бунтарей, готовых творить любую дичь, пока тренера не видят, никто из них не бегал за хозпостройки дышать табачными воскурениями. Во-первых, потому что достать запретное им было попросту негде: днём с наглухо закрытой территории интерната сбежать невозможно, а по ночам единственная в Яме-Дорожной лавка не работала. Во-вторых, за поимку на горячем полагалось не просто больно бить, а гораздо более страшная мера: немедленное отчисление. Мне в эти угрозы верилось с трудом, но наши фанатики Лëтки предпочитали не рисковать своим последним оставшимся местом... под луной. Я же видел в этом запрете вполне логичное научное объяснение: если упомянутый табак, в первую очередь, бьёт по лёгким, то для пилота портить дыхалку - это всё равно что добровольно сделать себя инвалидом. Самому выяснять, так ли оно это на самом деле, не хотелось.       Так или иначе, демону, рассевшемуся в медкабинете Миелы, было одинаково плевать как на своё здоровье, так и на вероятность, что на запах дыма сюда могут набежать дежурные. Разве что самую малость решил настроиться на деловой лад и привести себя в порядок: длинные волосья сами собой – без вмешательства рук – заплелись в косу и улеглись поверх спинки кресла.       – Так значит ты, мой клыкастый друг, утверждаешь, что приходишься Марейе сыном, - завёл демон старую песню, внезапно заинтересовавшую его более прочего.       – А ты-то сам кем будешь? - впервые выговорил я вслух.       – Наверное, стоит представиться, - протянул он с сомнением. – Раз уж твоя мать не рассказывала. – И он бесстыже назвал имя того самого доктора, пропавшего из заведения в начале лета.       – Вернуться надума...ли? - В Валории было принято обращаться к незнакомому взрослому вот так вот странно: как будто бы он перед тобой двоится. Но благодаря Арнэ, я точно знал, что пошла эта мода от демонов, обложенных чужими душами по самую макушку. Так что, обращаясь к пришельцу, я ни в чем не ошибся, но вежливостью от меня не веяло ни на чих. - Так у нас тут место уже занято. Демоньë всякое не жалуем.       – Какая восхитительная прямолинейность! - захохотал демон. – Поведай-ка мне, мой клыкастый друг, если Марейя - твоя мать, то кто же отец? Я просто обязан знать, откуда взялись эти безрассудные гены!       – А не пойти бы вам туда, откуда выползли? - вскинулся я зло. Не то, чтобы для меня это была такая уж больная тема, но не обсуждать же её с демоньëм, в самом деле?       – Неудивительно, что ты не знаешь. Подкидышу такое по статусу не положено. Послушай старого демона: я знаю Марейю уже очень давно, и кое в чём уверен. У неё не может быть детей: это противоречит её природе.       Вот тут я уже никак не мог сдержаться и бросил яростный взгляд прямо на этого самоуверенного мерзавца.       – А может, она просто от вас детей не хотела? Или же вы недостаточно сильно любили друг друга?       Полные ядовито-изумрудной зелени глазища демона сверкнули ничуть не меньшей яростью в ответ. Мои собственные глаза, по ощущениям, затопило жидким огнём, заставив тело рухнуть на пол без сил и воли к сопротивлению.       – А ты остёр на язык, подкидыш. Серебристый демон подошёл ко мне и, отбросив церемонии, присел рядом на корточки. Приподнял за волосы так, чтобы было удобнее изучать моё лицо, при этом не выпуская трубки из другой руки. Я, в свою очередь, сумел рассмотреть его черты и, на всякий случай, запомнил.       – Тебе это не понадобится, - отмахнулся демон. – Ты забудешь обо мне уже с рассветом. А если и вспомнится что - не сможешь никому об этом рассказать.       Я понимал, что он сейчас вовсю полощет мой мозг своей демонячьей магией, и что, поскольку я – несдержанный лошара, полезший сдуру играть с древней тварью в гляделки, защититься от его колдовства мне теперь нечем. Я физически не мог отвести взгляд от его зелёных фонарей и верил, что всё будет именно так, как он говорит.       Наутро Миела нашла меня спящего на кушетке в её кабинете. Пришлось сознаться в том, как лазил за сонными травами, но перебрал с дозировкой и вырубился прямо на месте преступления.       – Курил? - строго скрестила руки на груди целительница.       – Нет, - отвечаю внешне невозмутимо, но в душе с ужасом осознавая всё то, что мне точно не привиделось прошлой ночью. Разговор о курении словно по команде запустил в голове воспоминания, которые, по идее, должны быть надежно стерты. - Пучок лаванды поджёг, чтоб спалось лучше.       – Ты думаешь, я не отличу запаха табака от лаванды?       Разгневанная среброволосая целительница в этот момент очень сильно походила на её ночного гостя. «Да не, бред какой-то». Я даже головой тряхнул, отгоняя наваждение.       – А у вас разве в запасах и табак имеется? Откуда бы, да и зачем? - И не давая ей опомниться, попëр в свою лучшую защиту. – Я что, похож на идиота? Курить прямиком в кабинете целителя – да ещё и спалиться на этом так тупо? Да захоти я вылететь из вашей Лëтки – прошелся бы по стадиону среди бела дня с трубкой в зубах, а не вот это всё. И вообще...       Я хотел добавить ей что-нибудь хлёсткое об укрывательстве в лазарете беглых демонов. А что? Ей же не показалось чересчур нагнать на меня три коробочки напраслины? Однако на этом моменте слова буквально застряли в горле.       И голос Агни вспыхнул в ушах уже знакомой волной жидкого пламени:       «Эту формулу я отменить не смогу. Он пока ещё сильнее меня»       По неведомым причинам, Миела прекратила свой допрос, приняв на веру мою отговорку лавандой. Пришлось дать ей обещание больше не лазить за травами по ночам, а если надо, приходить в рабочее время.       Однако на следующую ночь я собирался наведаться в её кабинет вовсе не за травами. Вооружился мечами, чтобы наверняка выяснить, насколько плотно там обосновалось демоньë.       Агни отговаривал:       «Он уверен, что ты ничего не помнишь»       «Тем лучше. Поговорим ещё разок – для старого маразматика самое то»       Теперь, будучи настороже, я смог различить зловещую ауру уже с порога – хотя сегодня она ощущалась намного слабее.       «Пусто», – определил Агни ещё до того, как мы зашли.       «Шутишь, что ли? Там точно что-то есть»       Он не мог просто наговорить мне ворох всякой фигни и свалить, куда послали! Не прощу.       Кабинет действительно оказался пуст, но меня это не успокоило. Не убирая пальцев с рукояти левого клинка, я прокрался внутрь. Облазил каждый угол, сунул нос в каждый шкаф.       «Ящик стола», – подсказал Агни.       Оттуда действительно воняло чем-то премерзким и непонятным. Но я не представлял себе, как бы демон ухитрился поместиться в этот маленький ящик, чтобы сдохнуть там себе благополучно. По крайней мере, серебряный – Агни-то точно смог бы при желании.       «Как ты это учуял? – спрашиваю с подозрением. – Носом моим нюхаешь, сволочь мелкая? Тебе кто разрешал, а?»       «Это энергетический фон. Мне не нужны твои органы, чтобы его ощущать»       «Ладно. Чёрт с тобой, живи»       В прошлый раз из этого ящика на моих глазах пришелец доставал свою курительную трубку, так что я ждал найти там что-то подобное. Кривясь от омерзения под впечатлением зашкаливающего «энергетического фона», я осторожно поддел ручку ящика рукоятью меча… И отпрянул назад от неожиданности: на дне мирно покоилась свернувшаяся толстыми кольцами серебристо-белая змея. Потревоженная, змеюка зашевелилась и угрожающе зашипела из своего укрытия.       Наваждение рассеялось только момент, когда в медкабинете внезапно зажёгся свет и из дверей раздался строгий голос Миелы:       – Что ты тут опять забыл, скажи на милость, Ирдес?       – Вы ящики-то свои проверяете, госпожа Миела? – не лезу за ответом в карман. – А то такое порой заползает.       – Ты это себя имеешь в виду, начинающий налётчик?       Целительница уверенно пересекла кабинет, распространяя свою привычную успокаивающую ауру. Проходя мимо меня, она с неодобрением покосилась на оружие – и я убрал клинок в ножны прежде, чем успел сообразить, зачем это делаю. На содержимое злополучного ящика она взглянула совершенно бесстрастно.       – Ты ведь знаешь, что это такое, - заявляет она, без малейшего колебания запуская руку в ящик.       С холодным ужасом я проследил за тем, как эта женщина демонстративно вытаскивает на свет длинную белёсую нить для зашивания ран. При ярком освещении вместо змеи на дне ящика обнаружился длинный моток таких ниток, для удобства заплетённый в серебристо-белую косу.