Васильков цвет дили-дили твои глаза

Антон наблюдал за тем с какой скорость убегают Димка с Макаром, с мыслями, что им нужно подкинуть идею в университете заняться бегом. Арсений же поражал своей упорностью и за грозным выражением лица, Антон видел тень улыбки и озорства. Они резвились, как маленькие дети: Арсений то нагонял их, и тогда парни получали кедом по спине, то они просто нарезали круги по двору. Странно, но он всё же ощущал себя с ними, с каждым их них и в компании целом, пусть и стоял в стороне. Болел в этой игре за каждого (ну, только если немного больше за Арсения). И переживал за всех разом: когда кто-то получал и за кое-кого, кто бегает в одном носке. Антон решил, что хорошее настроение Арсения дороже, чем его собственное спокойствие, так что пусть бегает. Дело ли в том, что пробегая Макар, иногда, подмигивал ему, а Дима то и дело кричал, что это Антон во всем виноват. Или в том что Арсений однажды забеспокоившись, что они якобы тут кинули его, спросил всë ли в порядке (Антон ответил «конечно» и что держит кулочки за Арсения, нахмурено проводив взглядом его ногу в носке, когда он ринулся снова в погоню). Точного ответа, как и на большенство вопросов мира вообще - то, у него не было. Но было самое вероятное предположение, которое смешало в себе всë вместе и разом, акутаное нежностью и теплотой посильнее даже, чем бабушка закутывает внуков на прогулку в зиму. Это сравнение тоже несло нечто искреннее и горячее в его сердце. А предположиние было такое: происходило так, потому что даже занимаясь этим баловством, они думали об Антоне и не давали ему не быть частью их заварушки. Так что не быть с ними, не быть частью всего, у Антона, просто, не было выбора. И он проводил эту мысль в глубь своего сознания с улыбкой на лице, адресованой ей же. Марево сумерек и лëгкий туман опустились на землю, фонари и редкие прохожие, казались чем-то призрачным, списанным со страниц лëгкой книги про осень и любовь. Крики друзей и свист летящего кеда, даже как спирепугу кто-то из соседей Арсения сматерился, не смогли нарушить Антонова состояния в этом вечере, почти ночи. Уютно и хорошо. Настолько, что хочется кого-то обнять. У Антона этот образ вполне конкретный, но пока недосигаемый в силу всей этой беготни. Но Антон не сердиться (с хира ли ему вообще) и даже не растроен. Состояние его души сейчас прибывает в любви, благодарности и покое. Где же тут рядом поставить негативные чувства? Непридусмотрено. Антон с наслаждением вдыхает прохладный слегка влажный из-за тумана воздух и непринужденно наблюдает за еле волочущими себя бегунами. Видит Арсения позади —тот тоже выдохся, но меньше. Он закончил этот марафон, скорее потому что пропал запал, ведь жертвы устали и больше не могут сопротивление оказывать, а так неинтересно — говорили его походка и выражение лица. — Слабаки, — сомодовольно произнес Арсений хищно сощурившись, нагонять и проходя мимо Макара и Димы. Они медленно шли сгорбившись и в ответ Дима только молча показал фак, а Макар цокнул и опустил его руку. Антон поразмышлял о том, как может отреагировать Арсений, насколько это уместно и раскинул руки в стороны, приглашая обнять. Рискнул всё-же. Давно желанное действие, подпитанное смелостью из-за спокойно-романтичного настроения. Выражение победителя вмиг смело и перед ним остановился просто смущëнный омега, который удивлëнно смотрел на Антона. Антон же немного занервничал. Все спокойствие ветром страхов сдуло. Возможно, риск был неоправдан и для сегодняшнего дня это уже слишком. И так всë быстро началось. Арсению, наверное, нужно всë обдумать, свыкнуться с мыслью, что он теперь… Арсений осторожно нырнул к нему в объятия и спрятал голову возле шеи. … не один. Кончики ушей поразовели у обоих — свои, Антон чувствовал, что жаром обдало, а Арсения видел. Еще видел как трогательно вились волосы, полумесяцем заправленые за ухо. Заметил и след от прокола на мочке. Тут же захотелось погладить – провести пальцем по коже и почувствовать выпуклость крохотного шрама, но это, действительно, для сегодня былобы чересчур. Тонкая рубашка позволяла чувствовать тепло тела, уже этого хватало, чтобы будоражить всю его суть. Создалось ощущение невероятности момента и благодарности за него же. И за Арсения. Он положил руки ему на спину и тиснее прижал к себе, наклонясь к макушке. Прикрыл глаза и вдохнул, почувствовал только лëгкие отголоски природного запаха Арсения. Вопрос: почему запах почти пропал, всë еще оставался открыт и снова дал о себе знать. Антон нахмурился, в тревоге инстинкты на секунду взяли верх. Всего секунда, но этого хватило, чтобы из груди раздался рокот. Едва слышный, но Арсений вздрогнул. Не отстранился. Испугавшись, что испугаться мог Арсений, Антон легонько отстранил его. Голубые глаза уставились с вопросом, без страха, паники и всего того, что некогда бы не захотел видеть там Антон. Он выдохнул облегчëно и улыбнулся Арсению, качнув головой из стороны в сторону, мол всë в порядке, не переживай. Арсений со скепсисом приподнял бровь и хмыкнул, прижимаясь снова к Антону. Он же зарылся носом в смольные волосы — успакаивался. Было слегка щекотно, но приятно. Антон, конечно, не так хорошо, пока, знает Арсения, но зато прекрасно помнит Димкины привычки, и эта реакция, как раз в его стиле. Неужто нахватался? Антон тихо засмеялся в волнистые локоны. —КХМ. Звук неестественного покашлевания естественно привлек внимание Антона, но не заставил отпустить Арсения, поэтому тот лишь слегка обернулся. Тоже совсем не спешил выбираться из объятий. —Да ладно тебе, пусть еще постоят, — добродушно сказал Илья. Он потянул Димку за локоть, извинительно-просяще улыбнувшись. Старался увести в сторону сопротивляющегося друга. —Да отстань ты! — вырвался Дима и скерестил руки, — Вдруг, они снова сейчас в транс свой упадут, ты не понимаешь что-ли? — Он оглядел парочку с головы до ног с подозрением и прошëлся такимже взглядом по Макару, — Может, ты с ними заодно, а? Макар цокнул и усмехнулся, поворачивая голову к Антону. — Я, конечно, извиняюсь, что придëтся прервать вас, но давайте уже Арсений нам расскажет чего сегодня такое было, ага? А то тут некоторым невтерпеж. Он стрельнул взглядом осуждения в Диму, но тому, что с гуся вода. Надо было узнать, успокоится и всë тут. Разрывать объятия было грустно, но надо, поэтому повздыхав и побухтя: « так срочно им надо.. не видно что-ли — заняты... вот, фиг, они приглашение на свадьбу получат! » Антон отпустил Арсения. Арсений был краснее спелых яблок, но отстраняясь ухватился за руку Антона, пока тот соображал, почему Арсению снова неловко. А когда, спустя пару секунд дошло, то почему-то не было стыдно, только забавно и малость смущательно. Он свободной рукой потëр шею, думая что же сказать теперь. Встретившись глазами с Арсением, решил сделать вид, что нечего такого не произошло, потому что смотрел Арсений любовно и счастливо, хоть и розовели щëки. Актер из него был некакой, так что следом Арсений и рассмеялся. Не вышло. Зато он смеëтся, так что все точно не зря. —Я тебе говорю их снова уносит, — обращаясь к Илье с видом смирившего со всем в мире человека, Дима закатил глаза. —Вот, что за язва... — добродушно улыбнулся Илья. Антону самому было интересно, что за феномен происходит между ними. Как будто отключение от реальности. При чтение книг и не такое происходило. Там хоть в бубен стучи свисая с его шеи — ноль внимания и максимум концентрации на строчках. Но на лбу у Арсения нечего не написано, а подвисает Антон на нëм жойско. И ведь с Арсением творится такая же штука. Они уходят вместе, переступая на другую сторону, через нечто. И вот есть они — тут. А весь мир — там. Антон слышит только его, видит только его и помнит только его. Теряет счет времени. Этот не пугает, но он в растерянности. Поэтому узнать что это всë-таки нужно. Смотрит Арсений спокойно и с нежностью, перебирая Антоновы пальцы в своей руке. Она не такая хрупкая, какая обычно бывает у омег, и совсем не маленькая. Да и сам Арсений совсем не похож на стереотипного омежку. Не то что бы Антон против таких, но ощущать его силу приятно. Антон чувствует, что в его руках может искать поддержку. Это наводит на мысли о той самой гавани, где спокойно безопасностно и хорошо. Ему — альфе, что должен быть сильным, совсем не стыдно признать — у него тоже есть слабости и он рад, что появился человек в объятиях которого можно и поплакать. Парни стоят поодоль и переминаються с ноги на ноги от терпения. —Может, пойдëм? — кивком Антон указывает на подъезд. Они подходят ближе. —Я вас жду на верху, — говорит Дима и ныряет в подъезд не дожидаясь остальных. Макар смотрит на Антона, а тот кивает, мол идти. Когда спина Ильи исчезает за дверьми, Арсений тянет Антона на собой и они заходят. Антон слышит быстрый топот ног на пролëтах выше, но Арсений останавливается и не спешит догонять друзей. Нервно теребит рубашку свободной рукой и смотрит в пол. —Ты чего? Всë в порядке? — осторожно интересуется Антон, пытаясь наклониться так, чтобы посмотреть Арсению в глаза. Тот выдахает и смотрит на Антона. Приходиться выпрямиться. —У меня есть опасения, — начинает тихо, — что, когда я вам… тебе расскажу… покажу всë, то станет очень плохо. — Я могу тебе на крови поклясться, что между нами в худшую сторону не изменится нечего, чтобы бы там у тебя не было, — заверяет Антон твëрдо, рассматривая лицо Арсения, — Веришь? Он жуëт губу, кивает и крепче сжимает Антона ладонь. — Я и не думал, что когда-нибудь мы будем вот так стоять и ты будешь говорить мне такие вещи, — шопотом произносит, трогательно складывая брови домиком. Антон тронут и солидарен с этими мыслями. Но все-таки это отодвигаеться на второй план, потому что есть что-то, о чем Арсений боится сказать. Как Антон и уверил: даже если у него в квартире лежит труп, что-то похуже или Арсений гадалка и делает привороты — Антон не отвернëться от него. Станет, возможно, сложнее между ними, но точно не хуже и они все разрулят. — Я, если честно, тоже. — выглядываеться в глаза с любовью и сумашедше-счастливой улыбкой. Любящее сердце в груди говорит вместо него, — Вообще, ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни, — заметив удивлëнный взгляд и порыв возразить, продолжает, — Вот увидешь, Арс! Я так и в девяносто скажу, когда мы с тобой будем сидеть в нашей беседке. Да, — усмехаеться, — Я хочу с тобой беседку. И всю жизнь, Арс. Я хочу с тобой быть всю жизнь. Понимая, что по-нормальному они знакомы всего нечего и пару часов. Зная, что звучит наивно и глупо, — нет сил сдержать свою искренность. Потому, что любовь в нëм живет не пару часов, желание быть рядом с Арсением с ним слишком давно, чтобы молчать, когда у него есть возможность сказать. Арсений только разглядывает его,– смотрит то в глаза, то на лоб, щëки, губы и молчит. Молчит так выразительно: в голубых озëрах видно всю его душу. Он счастлив. Взбудоражен, растерян, но рад слышать эти слова. Антон чувствует. Краем сознания думает, что их снова затягивает, но сопротивление бесполезно. Да и он дурак что-ли, сопротивляться? Он касается щеки Антона кончиками пальцев и проводит до скулы. Улыбается — ярко, как та самая Северная звезда в тëмную ночь. Любовь смотрит на него через глаза Арсения. Кажется, что сейчас подходящий момент для поцелуя: между ними растояние меньше десяти сантиметров (когда они успели так приблизиться?), они одни и дыхание одно на двоих. Но Арсению есть о чëм переживать, хоть он и забыл сейчас об этом. Не хочется, чтобы его сердце было чем-то омрачено в такой важный для них момент. — Давай уже пойдем и посмотрим что там у тебя, чтобы ты больше не переживал об этом? — предлагает шопотом. — Давай, — тоже шопотом, слегка отстраняясь он продолжает улыбаться, глядя на Антона, но теперь мягко, — Только дай мне минуту, — и прислоняется к плечу лбом. —Конечно, — проводит ладонью по волосам Антон. Поглаживая, он замечает, что Арсений замедлил дыхание. Звук движения ладони по волосам, монатоность, вводят в состояния приближеное к просветленому. И вот уже ему этот мир совершено понятен и кажется, что они стояли так множество раз и знакомы бесконечно долго, — слишком странно-привычно. С минуту Антон перебирает пряди волос того, от кого дни назад бегал как дурак. Действительно, дурак. Счастье морем-морем плещется, а он тонет, хоть плавать вообще-то умеет, но в этом море утонуть совсем не страшно, — это как раз то чего он так долго ждал. Нырнул даже не набрав воздуха в легкие — дышит другим, а волны мягко обвалакивают, не причиняя вреда и так хорошо, безопасно и… светло. В голову как пуля мысль, что так и не спросил про запах. Антон даже дëргается и теряет внутри равновесие. — Антон? — поднимает голову Арсений в смятении. Он смотрит в обеспокоеные голубые и думает насколько сейчас подходящий момент. Решает, что слишком часто уже откладывал. Корит себя за это — тут вообще-то дело здоровья касается, а он, дурак (пора счет вести, сколько раз себя обозвал),искал этот самый магический, достаточно подходящий момент, который может и не настать. Дурак, мягко сказано! Река «вена» вторгается в его море. Антон только сейчас понимает, что все может быть очень серьезно. — Антон, ты меня сейчас пугаешь. Что случилось? Арсений хмуриться и выглядит так серьезно. Неожиданно для себя Антон обнаруживает, что ему хочется такого Арсения поцеловать. Но он одергивает себя, встряхивая головой и охватывает щëки Арсения, наклоняясь. — Со мной все в порядке. Просто, я вспомнил, что мне есть о чëм переживать тоже, — подводит он к своему вопросу, заглядывая в глаза, — Арс... Ты мне скажи, пожалуйста, с тобой все в порядке?.. Растерянно кивая, Арсений приподнимает брови. — Почему ты спрашиваешь? — голубые озера замерзают и сам он отстраняется, но руки Антона не сбрасывает, — Тебе Димка с Ильей сказали что-то? Антон удивляется. — Нет, ты что — он заправляет локон ему за ухо, — Просто, твой запах. Его нет. Я совсем нечего не чувствую, поэтому переживаю, — тараторит волнительно, — Я знаю, причины там разные бывают, и вот решил узнать у тебя. А что они мне могли сказать? — спохватываеться, — Арсений, я понимаю, что мы не так давно вместе, но… —Прости, что напугал — тот неожиданно подаëтся ближе, прислоняясь ко лбу Антона и кладёт свои руки поврх Антоновых. — Я… У меня тут некоторые проблемки с циклом и это подобное действие от лекарства. Я просил Димку с Серёжей не кому не говорить. Боюсь дурацких слухов, если честно… Глупо, да? Арсений неловко усмехаеться, а переживалка Антона не стала меньше не на йоту после объяснение, даже наоборот. — Конечно, не глупо. Что с твоим здоровьем? — обеспокоено спрашивает Антон отстраняясь. Он поглаживает скулы своего дорогого человека, пытается увидеть в глазах насколько все плохо, уже стараясь придумать как поддержать. —Милый, ну, ты чего, — улыбается нежно Арсений, — все со мной в порядке, не переживай. Цикл немного сбился из-за стресса, думаю. Конец года, как никак. Переживал часто. Градус напряжение в груди снижается настолько, чтобы перестать хмуриться и сжимать зубы. Антон про подобное слышал от своей мамы. —Ладно. А что там за лекарство с такими побочками? — Да так. В аптеке чай травяной взял. Брови медленно приподнялись в удивление. Шутки про то что он колдун так и просились сюда. Но все что касалось Арсения было серьезно, особенно если это его благополучие. Так что как медленно брови его приподнялись, так же медленно опустились. Антон нахмурился. — А ты уверен, что это безопасносно.? Может лучше к доктору? Арсений почему-то смеëтся. — У тебя просто выражение лица смешное, прости. —Да не че, — улыбнулся Антон. Видеть, как Арсений смеется он хотел бы всю жизнь. — Хорошо, — он снял со своих щек ладони Антона и просто прижал к своей груди, поглаживая. Этот жест тронул сердце и любовь затопила к чертям всё пространство его организма. —Так вот, — продолжил Арсений, а Антон обратился вниманием, — чай этот мне посоветовала одна очень мудрая фе.. кхм подруга. Я ей доверяю и знаю,что фигни она не скажет. А к врачам я не люблю ходить. Вот. Антон верил Арсению, а раз Арсений верит своей подруге, то все в порядке. Но эта оговорка… Что за фе..? В ближайшем будущем познакомить с этой… мудрой девушкой. Все-таки скептицизм к этому методу лечения и к этой девушке, обьясняемый в общем-то сильной любовью к Арсению, у него не пропал. —СЛЫШ! — сотряс воздух недовольный голос Димы. —ЧË? Арсений еще недовольнее смотрит вверх в ожидании ответа. — Дима хотел поинтересоваться почему вы так долго, но мы еще подождем ва… Дружелюбный голос оборвался и послышалась возня с переругиванием. Из-за хорошей акустики шопот казался ором. — Нече мы не подождем! — Да хватит ты! Не видишь счастье строиться! — Оно у них уже построилось! Не видел как не отлипают друг от друга? Ты слепой что-ли?! — Сам такой! Все я видел! Вот это ты и можешь испортить! Они же только вместе, хочется вместе побыть! Не топчи малину, Дим. Дима не торопился ответить, но Антон был готов поклясться, что слышал хлопок и тихое «ай» от Ильи. — Можете сколько хотите стоять Дима успокоился.. Ай! Да че ты опять? — секунды заминки — Ладно. Извините, но у вас минут пять, иначе мне не жить, а я очень хочу! Арсений покачал головой и вздохнул, а после улыбнулся Антону и метнул головой в сторону лестницы. Протянул свою руку. Пока они шли, догадки о происходящем метались в голове, были смазаными и странными. « Он хочет сказать, что на самом деле альфа?..» Антону все равно. Арсений есть Арсений. «У него есть та или тот кому он обещан с детства?» Разберемся. Но Антон его не отдаст. «Собирается тайно сбежать из дома и боиться, что я откажусь с ним? » Он улыбнулся. Ну, тут он только его поддержит и даже рад будет. Антон глянул на спокойное лицо Арсения. Тот словно действительно не переживал и Антон бы поверил, если бы Арсений не сказал ранее, как сильно тревожиться. Поскорее бы уже все разрешилось. Ему совсем не нравилось видеть как Арсений взглядом бегает туда-сюда и совсем на Антона не смотрит — боится. Сердцу внутри колюче. Он сжимает ладонь Арсения сильнее и гладит большим пальцем костяшки. Тот реагирует улыбкой, мгновенно повтеряя действие. Когда последняя ступенька перед его квартирой позади. Арсений все же (ура) поворачивается к Антону и смотрит в глаза. Долго. Со страхом, волнением. нежностью. И так отчаянно влюблено. Совсем не замечая, Диму и Макара, почему-то притихших и не сказавших не слова, когда они пришли. Это откровенние, что читается в его глазах, как последние слова приговореного. Будто дальше Антон увидит или услышит то, после чего осудит самой страшной карой и никогда не захочет говорить больше с Арсением. И Антону тревожно. Но не от того, что его ждёт, что это может поменять их отношения и прочее-прочее теоретическое. Они точно все всем разберутся, если что. Ему тревожно, потому что Арсению очень тревожно. Что раньше, что сейчас… Плохо это или хорошо, странно или нормально — от настроение Арсения зависит, как будет чувствовать себя Антон. И… Антон всегда принимал это с лëгкой иронией. Еще теплотой, нежностью, но все-таки и иронией. Ещё, возможно, маленьким возмущением — такой человек, как он… И зависим так сильно от кого-то. Но это ни капельки не мешало Арсения любить всë сильнее с каждым днëм. Только он иронизировал ещё и о том, какая Судьба непредсказуемая дама с сероватым чувством юмора. Арсений отпускает руку Антона и подходит к двери. Внутри все переворачивается, пока Арсений поворачивает ключ в скважине. Лицо Арсения мрачнеет с каждым поворотом ключа. А душа Антона в миг уходит в пятки от страха. Он смотрит в глаза Арсению, а там те же эмоции и рука слегка подрагивает, когда открыв дверь, он делает приглашающий жест. — Прошу. Дима спешит зайти первым.