Немного жизни и тому подоьное

Глава 29. Ведьмополитен и Формула Счастья «Лорд Драко Малфой и мисс Гермиона Грейнджер: Формула Счастья Буквально вчера магическую Британию поразила новость о помолвке одного очень известного чистокровного лорда и одной невероятной умной маглорожденной. Да, дорогие волшебники, сегодня мы удостоились чести взять интервью у самой известной пары нашей страны! Вечером дождливого дня я и наш потрясающий фотограф Лекс Самерг встретились вместе с лордом Малфоем и мисс Грейнджер в небольшом уютном ресторанчике. И, должна сказать, с самого прибытия этой парочки я поняла — вот оно. Казалось бы, они просто зашли в ресторан, шутя и сбрасывая свои теплые пальто и приветливо знакомясь с нами, но в каждом их движении сквозило что-то новое. По нашим успешным интервью со многими другими парами, мы уже привыкли видеть счастливые лица и любовные взгляды, но у этих двоих все было абсолютно иначе. Драко Малфой вежливо отодвинул стул своей даме, и мы приступили, наверное, к самому захватывающему интервью в истории Ведьмополитена. Интервьюер: — Ох, вы выглядите потрясающими вдвоем! Поздравляем вас с помолвкой и желаем счастливого пути для вашей семьи. Гермиона: — Спасибо большое, Лорель! (Драко улыбается и кивает в такт словам невесты). И: — Я не буду дожидаться удобного момента и спрошу, напрямик — как же вы поняли, что вы магически соответствующая пара? Драко: — Вообще, эта история больше похожа на сказку. Мы с Гермионой были на саммите старост в Ильвермони и одной из обязательных программ обучения там была магическая мифология, которую мы собственно и очень полюбили. Г: — Да, и этот уникальный предмет нам преподавал профессор Эбигейл, потрясающий человек! В один день, буквально перед самым отъездом домой у нас была лекция про Частицы души. Это миф о волшебнике Элайдже, который подарил половину своей души маленькой девочке, которая могла умереть, главное, сам мальчик не понимал, что отдал и жил фактический с половиной души до зрелого возраста. Д: — И однажды он вернулся домой в родную деревню и встретил прекрасную девушку, в которой моментально отыскал свою половинку. И: — Какая красивая история! Д: — Она была еще красивее потому, что наш профессор сопровождал свой рассказ иллюзиями главных героев, погружая кабинет во мрак и создавая свои силуэты снова и снова. И когда он закончил свою лекцию и вернул кабинету первоначальный вид, то все мы были впечатлены. (Гермиона сжимает руку своего жениха и улыбается нам с Лексом). 164/200 Г: — Я помню, как секунду я завороженно смотрю на серебристые картинки в темном кабинете, затем вниз на наши с Драко руки. Д: — Мы даже не почувствовали, как наши руки соединились. Это была чистого рода магия! Г: — Да, и я опускаю взгляд, а между нашими сцепленными пальцами переливалось свечение, и мы с Драко замерли. (Драко весело ухмыляется). Д: — Я помню, мы сидим, смотрим друг на друга и не понимаем, что происходит. (Пара пытается изобразить серьезные лица, глядя друг на друга, но не сдерживается и смеется, поворачиваясь к нам) И: — И как это чувствовалось? Как это чувствуется, когда ты находишь свою пару? (Гермиона задумчиво смотрит на Драко). Г: — Это очень странно. Ты не успеваешь уловить своих чувств, потому что все так быстро и так насыщенно. Я помню, что мне было страшно. И: — Потому что это не та пара, которую вы оба ожидали? (Драко и Гермиона весело хмыкают). Д: — На тот момент, мы вообще не ожидали, что у нас может быть пара, а тем более кто-то из знакомых. Да, мне тоже было страшно, но это по-другому. Тебе страшно от того, что ты не понимаешь. Вот, перед тобой стоит человек, ты знаешь его большую часть жизни и эту же большую часть жизни вы друг друга откровенно недолюбливали. И в следующий момент, ты понимаешь, что вот, это твой центр вселенной. Все эмоции резко концентрируются только на этом человеке. Г: — Просто ты ошарашен от того, что оказывается и не чувствовал вовсе до этого самого момента. Будто ты никогда не умел дышать и впервые полноценно вдохнул. (В один момент я просто не сдерживаюсь и прижимаю руки к груди от этого ощущения, будто герои старинной сказки сидят перед тобой и рассказывают о жизни! Гермиона понимающе кивает и улыбается немного сконфуженному Драко). И: — А как же отреагировали ваши друзья с обеих сторон? Ведь ни для кого не были секретом ваши не самые дружеские отношения и разность характеров. Кто узнал первым о вашей связи? Д: — Вообще, самым первым узнал профессор Эбигейл. Потому что в тот же день мы пришли уточнить некоторые нюансы мифа о Частицах души, чтобы разобраться в нашем магическом соответствии. Но из друзей первой узнала моя подруга Пэнси Паркинсон. 165/200 Г: — А уже на следующий день знал Гарри (Поттер) и все остальные не заставили себя ждать. Реакция у всех была достаточно разной. Гарри сказал, что не поверил бы мне, если бы так долго меня не знал. Д: — Пэнси (Паркинсон), кстати, нам поверила сразу, но это, потому что всю историю мы рассказывали вместе с Гермионой. А другие наши друзья злились на нас за то, что мы не сообщили обо всем раньше. И: — А почему же вы молчали? Г: — Это очень долгая история, боюсь, что она нас всех утомит. И: — А как отреагировала Ваша мать, Драко? Ведь теперь ваша чистокровная линия будет нарушена. (Драко понимающе кивнул). Д: — Сейчас, когда мы все лишь приходим в себя после войны, с обеих сторон. Леди Малфой рассудила, что это все к лучшему. Мир меняется, время идет вперед и взгляды чистокровных на некоторые правила меняются. Поэтому, моя мама пожелала нам всех благ и пригласила к себе в гости на торжественный ужин. И: — Это потрясающе. Не побоюсь сказать, что ваша пара станет великолепным и вдохновляющим примером для многих пар не только в магической Британии, но и во всей Европе, которые все еще боятся выйти за рамки старых устоев и показать миру, что в любви нет места войне и устаревших законов. Г: — Мы тоже на это надеемся. Говоря правду, мы с Драко были удивлены, когда некое издание и журналист предъявили нашей паре, что мы, возможно, врали всему миру. Что я, например, служила Тому Риддлу или, что Драко пытается путем меня обелить свое имя после войны. Так что прямо сейчас мы опровергаем все слухи. Д: — Гермиона никогда не служила Волдеморту и никогда не лгала Гарри Поттеру. Во время войны я действительно был в ряду Пожирателей, но эти истории вы можете прочесть во всех изданиях страны за июнь и август. И самая последняя, и самая глупая теория, что мы скрывали отношения, чтобы нас не затмили. (Драко не сдерживается и хохочет). Г: — Как мы и сказали ранее, про то, что мы пара, мы узнали лишь недавно и уж никак не собирались это долго скрывать. И: — Надеемся, что злые языки услышат ваши ответы и навеки успокоятся. Что касается вашей помолвки, когда вы сделали предложение Гермионе, Драко? Д: — Знаешь, мы, как только поняли, что пара, то разговор сам коснулся будущего. И мы уже тогда знали, что поженимся, но официальное предложение я сделал буквально пару недель назад. И: — И как же это было? 166/200 (Гермиона и Драко переглядываются) Г: — Абсолютно ненавязчиво. Я бы даже сказала естественно. Драко просто сказал: «Я же лорд, но без своей леди. Так не подобает аристократам»! (И в этот момент, и мы с Лексом, и наши герои начинаем весело смеяться). Д: — Зато совершенно не типично, как и наш случай! И: — Что ж, а когда нам ожидать ваше официальное появление? Вы ведь будете присутствовать на ежегодном банкете в министерстве в эту субботу? (Пара кивает). Г: — Вот это и будет нашим первым официальным появлением. И: — Ох, наше интервью подходит к концу и все, что нам остается это пожелать вам счастья и успеха на банкете. Ваша история уникальна и необычайно красива, мы благодарим вас за ваше время и это потрясающее интервью. (Драко и Гермиона желают нам всего хорошего и удачи нашему издательству и на этой легкой ноте мы попрощались, обещая еще встретиться на банкете в Министерстве). Как Вы видите, эта история неординарная, сказочная и наверняка войдет в историю, как та, что меняет мировоззрение волшебников. Эта пара прямо сейчас и прямо в этом уютном ресторанчике доказала, что независимо от того, какая у тебя кровь и какое у тебя воспитание, то ты всегда можешь найти свою любовь и неважно, что весь мир говорит «нет». Побеседовав с лордом Малфоем и мисс Грейнджер около двух часов, то и дело прерываясь на веселые шутки и смешные истории, я не могу отрицать волшебства их отношений и уникальности их ситуации. Действительно, остается лишь желать им счастья и побольше хороших людей вокруг. Мы с нашей редакцией надеемся взять интервью у пары в субботу и обещаем быть для наших читателей информационным спутником в истории Драко и Гермионы. Автор статьи: Лорель Идкис. Автор колдографии: Лекс Самерг». На черно-белой колдографии изображен высокий блондин и хрупкая брюнетка, которые серьезно смотрят друг на друга, а затем начинают смеяться. Драко удовлетворенно положил Ведьмополитен на кофейный столик: — Не слишком ли слащаво получилось? — он кривится и смотрит на Гермиону, которая перечитывает старый томик Истории Хогвартса. Девушка хмыкает и, не отрываясь от книги, отвечает: — В самый раз для опровержения всего бреда в Пророке. 167/200 Глава 30. Драка по-малфоевски Не в первый раз суббота оказывалась значимой в жизни Малфоя и Гермионы, и это по-хорошему начинало пугать. — Все внимание, конечно же, будет приковано к Поттеру и его Уизлетте, да так, что от вспышек камер на ковровой дорожке Поттер ослепнет во второй раз, но нас это волновать не должно... — Драко! — возмущенно закатила глаза Гермиона и продолжила рассматривать три платья в шкафу, параллельно слушая советы Малфоя, как себя правильно вести на приеме, который состоится уже этим вечером. Слизеринец развалился на большой трёхспальной кровати, застеленной кремовым приятным постельным бельем и темно-коричневым пушистым пледом, наблюдая за своей невестой и бегло комментируя платья. — Но на нас будут реагировать если и спокойнее, то не на много, — он зевнул, переворачиваясь и подставляя ладонь под голову. Парень медленно улыбнулся и сказал: — Тебе идут мои вещи. Гермиона стояла около большущего шкафа, вырезанного из красного дерева, в одних лишь длинных носках и старом свитере Драко из комплекта квиддичной формы. — Так и пойду, — вяло ответила девушка, полностью сосредоточившись на выборе платья. Это был их первый официальный выход в свет, она просто не имела права ударить лицом в грязь. И если не ради Драко, то ради самой себя и своей женской гордости. Вот зря люди думают, что у Грейнджер нет вкуса, просто у нее нет на него времени. Сначала ты прячешься в лесу половину года, потом половину сражаешься — как в такой обстановке оставаться потрясающей? Так что выбирая между мыслями о выживании и красоте, то Гермиона согласна была быть страшилой, ровно до того, как стала невестой Драко Малфоя. *** Камеры действительно ослепляли. Гарри и Джинни только успели уйти от назойливых фотографов на синей ковровой дорожке в атриуме, как прибыли Драко и Гермиона, и начался настоящий кошмар. Со всех сторон она слышала свое имя и имя Драко, просьбы повернуться или улыбнуться, хотя она и так всем улыбалась. Немного натянуто, но улыбалась же. Девушке пришлось подавлять инстинктивное желание поправить волосы или складки своего потрясающего черного платья, состоящего из плотнейшего шифона и черного шелка. Серебряные созвездия, вышитые вручную тонкими нитками на корсете и юбке платья, красиво переливались, а сама форма платья делала фигуру Гермионы еще более хрупкой, чем она есть на самом деле. Глаза под тонким слоем косметики начинали слезиться, а лицо окрашивалось румянцем. Слишком много вспышек, слишком много криков, и если раньше Гермиона быстро проходила мимо фотографов, то сейчас она должна была стоять минут пять под этими палящими вспышками. Она немного сильнее сжала 168/200 стан Малфоя и он, понимая ее состояние, придвинул девушку к себе еще немного ближе. Видимо, кто-то из администрации решил помочь молодой паре и прокричал: — Вы слепите их! — раздался мужской голос. — Немного спокойнее, и вы получите хорошие кадры! И, неожиданно, фотографы послушались, вспышек стало чуть-чуть, но меньше. Драко незаметно выдохнул и весело посмотрел на Гермиону, а девушка, почувствовав, посмотрела в ответ. — Что? — произнесла она одними губами. В глазах Малфоя заблестели черти, и Грейнджер поняла, что это не к добру. — Ничего, — прошептал он, а затем наклонился, чтобы поцеловать свою невесту в щеку. Слава Мерлину, что у Гермионы был своеобразный рефлекс на такие ласки, поэтому девушка зажмурилась от приятных ощущений и улыбнулась во все тридцать два. Было бы хуже, если бы в журналах красовалась фотография сконфуженной гриффиндорки и довольного до одури слизеринца, целующего ее продолжительное время в щеку. В один момент фотографы взорвались криками, а вспышки начали ослеплять пару с новой силой, но Драко уже тащил Гермиону к главному холлу, который являлся банкетным залом на это вечер. — Зачем ты сделал это?! — шепотом возмущалась Гермиона все еще пытаясь понять логику своей пары. Драко держал ее теплую ладонь в своей, подходя к столу, за которым расположились Гарри с Джинни и Рон вместе с Полумной. Поттер о чем-то горячо спорил с Уизлеттой, а Рон в ужасе пялился на Луну. — Что значит «там ползает кизяк»? — Уизли почти взвыл, зарываясь руками в рыжие волосы, которые его мама так долго укладывала. — То и значит, что ползает, ты просто присмотрись, — Луна спокойно указала под стол и Драко против воли посмотрел на скатерть, скрывавшую темный мрамор. Гарри тем временем заметил Малфоя вместе с Гермионой: — Что вы там учудили, что все кричали еще больше, чем на Гарри? — недоверчиво спросила Джинни. Малфой вальяжно отодвинул стул для своей невесты, затем не менее лениво присел за свой собственный и посмотрел Уизлетте прямо в глаза: — Показал всем свою метку, — он искривил губы в улыбке. — Пусть радуются. Неподдельный шок отразился на лицах людей за небольшим круглым столом и 169/200 лишь спокойный голос Луны прозвучал: — А зачем? Гермиона цокнула языком и в какой уже раз за это день закатила глаза: — Расслабьтесь, он просто поцеловал меня в щеку, и они все, как сдурели. Драко весело засмеялся с выражения неподдельного недоверия к своей персоне на лицах за столом. Он поправил манжеты черной рубашки и откинулся на спинку кресла, наблюдая за сотнями волшебников вокруг себя. Он ловил взгляды некоторых лордов вдали и некоторых чиновников, только заходящих вместе со своими женами, сегодняшний вечер являлся неким официальным вступлением Малфоя в права лорда. Так же Малфой знал, что, как минимум пять раз с его невестой будут танцевать разные мужчины, а он — с их женами, потому что эти банкеты работают только так и никак иначе. Он будет терпеть язвительные реплики и вести невидимую борьбу за власть над этими плебеями, благо Драко умел язвить и профессионально доминировать. Позже к их столу подсели Нотт с Панси и от такого соседства, казалось, никто не был в шоке. Даже наоборот. Гермиона и Джинни вели беседу с Панси о ее скорой свадьбе, а Тео изливал свою душу по поводу той же свадьбы: — Клянусь Мерлином, если они еще раз изменят цвет скатертей, я уйду жить в хижину к Хагриду на неделю. Драко задумчиво прикусил губу: — Не думаю, что он захочет тебя к себе. Поттер весело улыбнулся и стукнул Нотта по плечу: — Мы с Хагридом договоримся. — Благодарю, — проворчал Нотт и затем все разговоры за столами прервались, потому что министр произносил речь. В любом виде спорта соревнования начинались после трех команд: «на старт», «внимание» и «марш», либо же после трех свистков. И в магическом политическом мире ничего не отличалось, так что подобные лирические отступление министра обычно воспринималось лордами и чиновниками, как команда «внимание» или второй свисток. Нотт немного приосанился, в пол-уха слушая Кингсли, ведь пока его отец отсиживает пожизненное в Азкабане, Тео быстренько оформил все документы на свое имя и теперь состоявшийся лорд Нотт был готов вгрызаться в политику, как пиранья, только бы очистить свое имя. У Драко же была другая схема. «Покажите, что вы им нужны», — говорили учителя пятилетнему Малфою. «Заставьте их самих прийти к вам, заставьте их понять, что они потеряют, не поговорив с вами. Никаких резких движений или пытливых взглядов». Учителя строго напоминали эти истины Драко из года в год, и со временем такое поведение стало ежедневной привычкой для слизеринца. 170/200 «Покажите свою власть, ее не демонстрируя. Пусть люди лишь догадываются насколько она масштабна». Поэтому, когда все волшебники вокруг начали вальяжно подходить друг к другу, Малфой не терял времени. Он подхватил ладошку Грейнджер и потащил ее к оркестру, возле которого некоторые пары уже начали свои спокойные танцы. — Кстати, — тихо начал Драко, ведя Гермиону в неспешном вальсе, сопровождаемом красивыми звуками скрипок и виолончели. — Когда же у нас будет свадьба? Гермиона посмотрела в серые глаза парня, который за какие-то три месяца стал ей дороже самой себя. — Не знаю, — она нахмурилась. — Ты же говорил, что мы должны встретиться с твоей матерью и тогда уже будем думать. Драко поцеловал девушку в висок, стараясь не обращать внимание на взгляды людей вокруг. Еще чуть-чуть и чиновники образуют очередь за его спиной. — Знаешь, чем дольше мы на каникулах, тем больше я хочу вернуться с тобой в Хогвартс в качестве моей жены. Он посмотрел в карие глаза, понимающе смотрящие в его. — Мне так надоело это внимание к нашим отношениям, — шептал он ей на ухо. — Я просто хочу, чтобы ты стала моей женой, и вокруг этого не было много шуму и внимания. Просто ты и я, как семья. Грейнджер почувствовала прилив тепла в своем сердце и сжала руку Драко намного сильнее. Она улыбнулась, когда Малфой прижал ее к своему телу, не обращая внимания на других людей. — Я понимаю, Драко, — она погладила дорогую ткань его костюма на плече, за которое держалась. — Эти заразы с колдографиями лишь отнимают у нас наши моменты. Малфой саркастически улыбнулся, но морщинки вокруг глаз доказывали веселость парня: — Грейнджер, я сейчас заплачу, — он сделал бровки домиком, намекая на приближение слез, когда гриффиндорка весело хихикнула. Но в следующий момент слизеринец был серьезен. Честное слово, иногда Гермиона не успевала за собственной парой! Драко приложил ее ладонь к своему солнечному сплетению, пока их ноги выполняли мягкие движения по черному мрамору. Малфой чувствовал столько эмоций одновременно, что стало присущим им с Гермионой после окончательного формирования связи. Он только хотел сказать милую и самую правдивую вещь на свете, как сработали его инстинкты, выработанные с самого детства. — Ты должен уметь реагировать быстрее, чем действие будет сделано! — рычал мистер Стрейт, самый любимый учитель Драко. 171/200 Высокий и жилистый мужчина, с серебристо-седыми волосами, подстриженными на манер солдата премьерских войск, он нещадно бил десятилетнего Драко деревянными палками по мышцам спины и пресса. — Один раз ударят — ты покойник, Драко! — и для пущего эффекта со всей силы подсекает лодыжки Малфоя-младшего, тот с грохотом падает на холодный паркет тренировочного зала в мэноре. — Зачем же бить меня палками? — ныл мальчик, потирая ушибленное место, но все же поднимался на ровные ноги. — Бей в меня проклятьями и учи блокировать. Мистер Стрейт подсек лодыжки Драко еще раз спустя секунду. — Для чего тебе палочка, волшебник? — язвительно спрашивал учитель, медленно обходя ноющую тушку. — Запомни, что палочка — это твое оружие. Да, ты с ней спишь, ты с ней гуляешь и водишь девчонок на свидания. Малейшие движения рядом с тобой, и ты инстинктивно должен хватать палочку. Но самое главное твое оружие — это твоя физическая сила. Палочка может упасть, быть выбита из руки или сломана, но твои руки все еще будут целы, поэтому твои рефлексы будут доведены до максимума. В этот раз Малфой успел отскочить от длинной деревянной палки и не повалиться на пол третий раз. — Но как я должен замечать эти движения? — он также успел отклониться от удара в спину, чем заслужил похвальный кивок. — У меня нет третьего глаза! — Годы тренировок, мальчишка, — улыбнулся Стрейт, когда Драко в очередной раз уклонился от удара. — И ты сможешь замечать, как муха летит в воздухе. И сейчас, годы спустя, эти рефлексы были отточены. И именно эти рефлексы спасли ему и Гермионе жизни в этот момент. Как эти инстинкты работают Драко не знал, может мистер Стрейт выработал в нем третий глаз или еще что-то, но, когда Малфой уловил легкое движение руки в трех метрах от себя, он рефлекторно вжал Гермиону в себя и сгорбился, прикрывая голову девушки своей ладонью. И этого движения хватило, чтобы отклониться от синего луча, летящего в собственную голову. Проклятье попало в волшебную виолончель, и та разлетелась на деревянные ошметки. Вокруг зазвучали крики и началась суматоха, но у Драко не было на это времени. Он резко развернулся, отталкивая Грейнджер за большую вазу с белыми розами, и еле успел увернуться от зеленого луча. «Они могут навредить Гермионе», — мысль набатом стучала в голове, а тело уже вступило в бой. Драко видел и понимал, что как минимум трое Пожирателей, хотят навредить ему и его паре, и двоих он со скоростью определил. Гладкая палочка уже давно покоилась в его сжатой руке, а заклятие остолбенения было послано в первого противника. Неожиданно, сбоку на тело слизеринца кто-то навалился, пытаясь сбить с ног. Но рефлексы Драко были быстрее его разума, согнутое колено попало противнику между ног, а правый кулак буквально сломал нос вдребезги. Противник взвыл, но сдаваться не собирался, вопреки крови хлеставшей из 172/200 поломанного носа, он попытался проклясть Малфоя, но слизеринец опять был быстрее. — Остолбеней! — проорал он, и мощным магическим зарядом противника отбросило в сторону многострадального оркестра. И в это момент у него из рук вылетает его палочка, а еле слышный «Экспеллиармус» повис в воздухе. Драко допустил ошибку, забыв о третьем предполагаемом противнике. Блондинистая голова резко разворачивается направо и он видит старого Яксли в метре от себя, победно улыбающегося, с направленной палочкой прямо в грудь Драко. Пожиратель торжествующе приподнял оружие, произнося: — Авада... «Не сегодня, ублюдок», — мысленно прошипел Малфой и его нога с разворота выбивает локтевой сустав Яксли. Крик боли раздается в банкетном холле, а сам пожиратель оседает на пол, касаясь седой головой мрамора и своей черной мантией образуя темную лужу вокруг себя. Рука пожирателя вывернута под неестественным углом, и мантия все больше пропитывалась чем-то влажным, Драко предположил, что у Яксли открытый перелом, видимо Малфой не попал по локтю, но попал по предплечью. И чтобы не дать Пожирателю малейшего шанса победы и каких-либо еще движений, слизеринец нанес с размаху и со вкусом свой самый любимый удар еще со времен шестого курса — пяткой по точеному аристократическому носу. «Но самое главное твое оружие — это твоя физическая сила. Палочка может упасть, быть выбита из руки или сломана, но твои руки все еще будут целы, поэтому твои рефлексы будут доведены до максимума». Примечание к части Если в у мамы Ро Яксли умер в Дарах Смерти, то у меня он все еще жив. Да, я вернулась. С любовью, Даша :* 173/200 Глава 31. Одеяла и Подушки Холодное спокойствие, присущее Драко во время сражения отступило, когда он услышал один единственный крик: — Драко, нет! Ее голос всегда заставлял остановиться, ее голос всегда заставлял подчиняться. И в тот момент, когда Малфой резко развернулся от бессознательного тела Яксли, то все произошло слишком быстро, но для Драко все проплыло в замедленном движении. Вот он видит сзади себя Долохова, которого ранее и не заметил вовсе, но заметила Гермиона. Казалось, он собирался напасть со спины, пока Малфой так удачно расправлялся с тремя другими оппонентами, но выбежавшая из-за вазы Грейнджер решила помешать Пожирателю. Однако, к сожалению, Долохов был профессионалом своего дела, и в этот момент он оказался быстрее гриффиндорки, ее губы только заканчивали произносить «Остолбеней!», как Антонин рефлекторно развернулся и проорал: — Секо! Сердце Драко остановилось. Он видел, как отлетал Пожиратель на толпу разодетых волшебников, видел, как падает замершее тело на мрамор, а затем его сердце начало биться в три раза сильнее, отбиваясь от ребер и касаясь позвоночника. Он услышал тихое: — Драко. Он видел, как тоненькая ручка касается боковой стороны шеи, как сквозь бледные пальцы хлещет бордовая кровь, и как напугано карие глаза смотрят в серые. И Драко побежал. Побежал, отталкивая ногами тела Пожирателей, сбивая всю ту же большую вазу и с размаху опускаясь коленями на пол, только чтобы быстрее оказаться возле Гермионы. «Такого не может быть», — орал мозг. «Она не умрет», — судорожно рычало сознание. — Мерлин, — шептал Драко, прижимая свою руку поверх руки Грейнджер, пытаясь остановить кровь хоть как-то. Парень не слышал шум вокруг себя, он не замечал, как к его паре ринулись волшебники, пытаясь помочь. Драко ничего больше не видел, кроме своей руки и ее глаз. Мозг судорожно работал, пытаясь отыскать в кладезе знаний одно- единственное, которое поможет остановить кровь, но заклинание неумолимо ускользало, как и время. — Как же оно, Мерлин, — шептал он, чувствуя, что умрет, если не произнесет гребаное заклинание. Паника подкатывала к горлу, а рука на шее Гермионы сжималось до невозможности. «Вулнера...». Какое второе слово?! Вулнера и что, мать твою?! Шум нарастающим ревом врывался в мозг и Драко почувствовал, как его 174/200 оттягивают от его пары. Наверняка ей хотели помочь, потому что он же тупой, правда? Не может вспомнить заклинание, которое его же спасло на шестом курсе. Давай, Малфой, включи свой блестящий мозг! Мысль за секунду вернулась к тому роковому дню, когда тело слизеринца лежало в луже воды на белом мраморе, как его кровь ручейками перемешивалась с водой, а голос крестного повторял одно: «Вулнера Санентур». Малфой резко оттолкнул человека, пытавшегося оттянуть его от Гермионы и резко взмахнув палочкой, произнес: — Вулнера Санетур, — аккуратно отводя бледную руку Гермионы от ее шеи. И заклинание сработало. Кровь, стекавшая сквозь пальцы, по рукам и шее, затекавшая в декольте платья и пропитывая красивую ткань, заструилась в обратном направлении. Гермиона судорожно вдохнула, сжимая холодную руку Драко, прикусывая побледневшие губы. — Вулнера Санетур, — пропел Малфой, проводя своей палочкой по длинному порезу на шее своей пары. Он чувствовал, как ей становилось легче, он чувствовал, как ритм ее сердца выравнивается и как облегчение сквозит в каждом глубоком вдохе. И в тот момент, когда каждая капелька крови вернулась на место, а замораживающее заклинание остановило кровотечение, девушка спокойно выдохнула и, прикрыв глаза, склонила свою голову на плечо Драко. «Теперь все в порядке». *** — Я знаю, что она умирала у меня на руках, — холодно произнес голос. — И знаю, что спас ее, что еще вы требуете от меня? Послышался нетерпеливый вздох. — Нет, лорд Малфой, вы не поняли! — воскликнул другой более взрослый голос. — Ваша невеста от такой потери крови должна была умереть, но она не умерла. Послышался раздраженный смешок: — Так что, мне пойти ее убить? — холодный голос хохотнул. — Прошу прощения, но вы знаете, куда можете пойти с такими словами. — Она бы умерла, но ваша связь не дала ей это сделать, — нетерпеливо произнес врач. — Вы произнесли правильное заклинание, но во многом мисс Грейнджер спасла ваша связь. Если бы вы только разрешили нам взять образцы вашей крови и немного понаблюдать, то мы бы... — Достаточно, — резко оборвал лорд Малфой. — Мы вам не подопытные слизни, мистер Линч. Я не даю согласия на подобного рода исследования и как только моя невеста проснется, то я прошу транспортировать ее в мой дом, где она будет в должной безопасности и окружена комфортом. 175/200 — Но... — Я все сказал, — холодно прервал низкий голос и Гермиона услышала приближающиеся шаги. Затем она кожей почувствовала прикосновение теплых пальцев к своей шее. — Она скоро проснется, есть ли возможность переместить ее домой уже сейчас? *** Гермиона просыпалась долго и все это время Драко пытался не покидать кресла у их кровати. Он благородно разрешил Поттеру и Уизли с Уизлеттой расположиться на кухне в его доме. Услужливые домовики порхали вокруг взволнованных гостей, Гарри связывался с Кингсли по каминной сети, Джинни просто сидела и нервно крутила чашку чая в руках, а Уизел стоял у окна. В общем, картина маслом, и Драко это нравилось не особо. — Что ты собираешься теперь с этим делать? — спросил Рон, когда заметил Малфоя в дверях. Слизеринец подошел к кувшину с водой, стоявшему на столе и налил немного в бокал, который трансфигурировал из обычного граненного стакана. Мелкие заклинание сейчас здорово отвлекали. — С чем именно? — после долгого и медленного глотка ответил Драко. — Да со всем! — нервно выпалила Джинни и слизеринец удивленно посмотрел на нее. — Что ты будешь делать с нападавшими, что будет с Гермионой? Как ты защитишь вас в дальнейшем? Драко задумчиво покрутил бокал в руках и присел на бархатный изумрудный стул. — Я не смогу защитить нас от всего, хотя очень постараюсь, — он сделал еще один глоток. — Гермиона, как и я, имеет толпу врагов, и все, что я могу сделать это лишь натренировать ее или переехать во Францию. Уизли уже хотел возразить, но слизеринец продолжал, уставившись в потолок, будто разговаривая с самим собой: — Но зная ее упрямство, она захочет быть здесь, так что я буду ее тренировать. Я напрягу свои связи и добьюсь либо смертной казни для Яксли и Долохова, либо пожизненного в Азкабан. Джинни и Рон переглянулись, понимая, что Малфой не шутит. — Врач сказал, что с Гермионой будет все хорошо, а завтра мы едем в США, посетить нашего друга профессора. Эбигейл давно нас приглашал, и уже во всю готовит свой дом к приезду меня и моей пары. Еще вопросы, Уизли? Джинни вздрогнула, услышав свою фамилию, ведь за время этого монолога она и забыла, что сама задавала вопросы. 176/200 — Нет, — тихо ответила она и отвернулась. Дальше последовала тишина, нарушаемая тиканьем волшебных часов и приглушенным голосом Поттера из гостиной. Джинни было по-настоящему страшно смотреть на Малфоя. С самого первого дня, когда она узнала об их с Гермионой связи, она приняла ее, конечно, но никогда на самом-то деле не осознавала, и, казалось она была единственной. Рон быстро смирился с поданной информацией, даже успел найти общий язык со слизеринцами, которых практически всю жизнь ненавидел, что само по себе являлось нонсенсом. Гарри узнал раньше остальных, и Джинни не могла по достоинству оценить первую реакцию своего парня. Даже Паркинсон и Нотт приняли новость стойко, и попытались наладить контакт, как с Гермионой, так и с ее друзьями. Только младшая Уизли почему-то в упор не замечала очевидных вещей, она не видела той «химии», про которую твердил Гарри, и не замечала того притяжения, которое упоминал Рон. Она замечал лишь тихую уверенную любовь, сквозящую во взглядах и движениях, но ничего сверхъестественного и неземного. Казалось, будто весь тот миф о парах был выдуман, а Драко и Гермиона просто любили друг друга сильно и по-настоящему. Однако сегодня Джинни впервые увидела, что значит иметь пару. Это еле дышать, когда из ее горла вытекает кровь, это шипеть и рычать, как раненный зверь, когда к твоей паре пытаются подойти посторонние люди. Это держать свою пару за руку, даже когда врач осматривает ее и магически сшивает рану на шее. Это умирать с каждой секундой, пока она без сознания. Это пытаться скрыть дрожь в руках, чтобы никто не заметил, как ты переживаешь, потому что, хотя бы ты должен быть сильным. Это тихо говорить своей паре на ухо ласковые слова, понимая, что она все равно не слышит. Это заботливо укрывать ее пледом из овечьей шерсти и присаживаться в кресло, будучи до сих пор одетым в порванный смокинг и не замечать чужой крови на грязных руках. Это вообще ничего не замечать, пока твоя пара спит. Драко бледнел и судорожно вытирал лицо, пока никто не видел, но Джинни замечала. Именно она напомнила ему переодеться в домашние брюки и свитер, почти силой заставила принять душ и привести себя в порядок, обещая, что посидит с Гермионой. Уизли даже и не представляла, что Малфой вообще способен на такой спектр эмоций и переживаний. Понимание того, что ее подруга в надежных руках, заставляло Джинни улыбаться. — Драко? — донесся оклик со второго этажа. И Малфой сорвался. Он бросил свой бокал на стол, не обращая внимания на звук разбившегося хрусталя. Его ноги быстро перебирали ступеньки и вот он оказывается в своей спальне, где замотанная в плед, лежала его Гермиона. Она сонно моргала глазами потерла лицо ладонью: — Ты в порядке? — зевнула она и уставилась на застывшего в дверях Драко. Он в порядке? — Я? — тупо переспросил слизеринец. 177/200 Грейнджер дотронулась рукой до перевязанного горла и попыталась принять сидячее положение. — Да, ты, — она зевнула еще раз, понемногу приходя в себя после сонного зелья. Драко аккуратно присел на край кровати и бережно взял гриффиндорку за руку. — Конечно в порядке, а ты? — мягко спросил он. Девушка утвердительно кивнула и еще раз дотронулась до своей повязки. — В полном, — она сжала руку Драко в ответ и деловито улыбнулась. — Когда мне можно будет ее снять? Малфой присмотрелся к белым бинтам, пропитанным настойкой бадьяна и задумчиво сказал: — Врач говорил, что спустя пару часов ее нужно поменять и повторять эту процедуру на протяжении двух дней, — он нахмурился. — Режущее задело твою сонную артерию и лечение займет некоторое время. Гермиона опустила взгляд и поджала губы, воспоминания накатывали одни за другими, но она приказала себя остановиться и успокоиться. Она не умерла, она не сделала ничего плохого и не стоит об этом думать. Как ни странно, что было, то прошло и сейчас Гермиона хотела насладиться временем со своей парой, любить его и обожать, потому что именно такого отношения к себе и ждет Драко Люциус Малфой. — Я не стану говорить тебе, что ты не должна была подвергать себя опасности, что ты глупая и безрассудная гриффиндорка, — серые глаза упрямо посмотрели в смущенные карие. — Я должен лишь сказать тебе спасибо за то, что ты спасла мне жизни и сказать, что я очень сильно тебя люблю. Малфой наклонился и поцеловал Гермиону под ухом, прошептав: — Но если ты еще раз, не дай Мерлин, удумаешь рисковать собой, то я отшлепаю тебя, — он услышал тихий смешок и резкое ойканье. — Не смейся, а то придется ехать в Мунго на повторную операцию. Гермиона удивленно вскинула брови и тихо спросила: — Я была в Мунго? В голове кружились обрывки воспоминаний и чужих голосов. Да, она определенно была в больнице. Малфой кивнул и сказал: — Ты была в отключке всю ночь и сегодняшний день, так что я успел многое сделать для нас, поспешно забрав тебя из больницы. И, не стану скромничать... — Ты-то не станешь, — поддела Гермиона. — А ну, тихо, — состроил строгое лицо Драко, но ямочки на бледных щеках все равно выдавали своего хозяина. — Мы транспортировали тебя из Мунго сегодня 178/200 утром, а в обед написал Эбигейлу, завтра он ждет нас к себе на недельку в Вашингтоне. Лицо Гермионы просветлело, но в один момент приняло серьезный вид: — Это очень хорошо, но я должна спросить об этом сейчас, чтобы потом не возвращаться к этому вопросу, — слизеринец кивнул, молча прося продолжить. Грейнджер вздохнула и спросила: — Что будет теперь? Долохов и Яксли напали на нас не просто так. Это ведь был проработанный, спланированный план. Хорошо, их с помощниками ты обезвредил, но еще много же таких, как они, которые только и ждут, чтобы нам за что-то отомстить. Надо решить эту проблему, как можно быстрее и максимально обезопасить себя и своих близких, поэтому... — Я предлагаю нам сегодня пожениться, — неожиданно произнес Драко, сбивая Гермиону и заставляя ее резко замолчать. — Как сегодня? — она неуверенно провела рукой по лицу. — Я же говорю сейчас не про это, а про безопасность и план действий, а как свадьба нам сейчас поможет? Малфой отрицательно покачал головой. — Я не говорю о свадьбе, как о чем-то масштабном, — спокойно произнес Драко. — Я хочу совершить обряд, произнести нужные клятвы и трахать тебя у камина весь вечер, потому что ты станешь моей женой. Гермиона недоуменно посмотрела в ответ и спросила: — Но почему именно сегодня? Малфой мог объяснить. Он мог сказать, что сидя ночь у ее кровати, почти не моргая, он раз за разом возвращался к тому моменту, что его пара могла умереть. Раз за разом он прокручивал воспоминание, покрываясь мурашками ужаса, раз за разом представляя себе, как бы жизнь была устроена без саркастичных замечаний Гермионы, без ее вечных заумных речей и нравоучений, без ее теплых объятий и нежных поцелуев в лоб. Без споров и криков, без жарких ночей и веселых будней. И он понял, что не смог бы, и дня бы не протянул без Грейнджер, своего карлика с короткими ногами. — Я не хочу больше ждать, — просто ответил слизеринец. — Мы с тобой последние несколько дней только и подчинялись прессе, всячески это отрицая. Но вчерашний вечер доказал, что всю жизнь что-то оттягивая и совершая поступки, которые от нас ждут и делая то, что другие хотят, мы не проживем свои жизни для себя. Драко нахмурился и взял обе руки Гермионы свои, сжимая их. — Я хочу проживать свою жизнь здесь и сейчас, не думая о том, что и кто об этом скажет. Я хочу любить и жить с тобой, чтобы ты стала моей женой, и мы больше не оглядывались на одобрение прессы. И больше всего на свете я желаю, чтобы этот момент был наш, чтобы никто не был свидетелем, кроме нас 179/200 двоих. Ты согласна со мной, Гермиона? Гриффиндорка нежно улыбнулась и неожиданно воскликнула, когда Драко стал на колени, прямо в сантиметре от кровати и спросил: — Ну что, согласна ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, бракосочетаться сегодня со мной внизу, возле нашего камина? Любить и ценить мое величество, любить меня безудержно и дико до самого рассвета, после того, как я поменяю твою повязку на шее? Грейнджер расхохоталась сквозь выступившие капельки влаги на ее глазах. — Согласна. — И осознавать, что даже смерть не разлучит нас, как бы она не изгалялась? — с сожалением продолжил Малфой. — Ох, да. Думаю, я смогу вынести такое бремя, — с напускной покорностью судьбе ответила Гермиона, пытаясь скрыть улыбку. — Терпеть мои подколки и издевки над Потти и Уизлятами? — с надеждой продолжал слизеринец. Гриффиндорка задумалась. — Только если ты не будешь выходить за грань, — строго согласилась она. Драко чинно кивнул и, поцеловав Грейнджер в тыльную сторону ладошки, поднялся на ровные ноги. — Тогда после того, как ты вдоволь наобщаешься со своими дружками, которые места себе не находят на первом этаже, поешь и наденешь свою самую удобную и теплую пижаму, я приглашаю тебя к нашему импровизированному алтарю из одеял и подушек. Тем самым вечером Гарри, Рон и Джинни удостоверились в сохранности своей подруги и, поужинав в компании Драко, наконец отправились по домам и Норам. Тем самым вечером Гермиона облачилась в теплую махровую пижаму, купленную в маггловском магазине в Лондоне, они погасили все свечи в доме, оставляя лишь свет огня из большого камина в гостиной. Тем самым вечером Драко дотронулся до левой руки своей пары и произнес все нужные и правильные клятвы, пообещав беречь и любить, терпеть и уважать, обещая, что даже смерть не разлучит их. Парень надел тонкое обручальное кольцо, которые они забрали из сейфа Малфоев еще в день своей помолвки. Тем самым вечером Гермиона так же дотронулась до левой руки Драко, пообещав любить и уважать, терпеть все замашки и быть снисходительной к тараканам в голове своей пары и надела кольцо ему на безымянный палец. Отныне во всех министерских списках и документах Гермиона Грейнджер значилась, как леди Гермиона Малфой, а на семейном гобелене на третьем этаже появился цветок с портретом гриффиндорки. Тем самым вечером, они занимались любовью до самого рассвета. 180/200 Примечание к части Мои дети теперь женаты. *хнычет и торжественно поднимает чай* 181/200 Глава 32. Лунная пыль «Драко и Гермиона, Так странно вас теперь считать ВАМИ и писать письмо ВАМ, а не кому-то именно. Ну и шуму вы наделали, я хотел сообщить. Просыпаюсь я утром, с новостью от маман, что она в очередной раз выходит замуж, но с этим я уж как-то смирился. Затем спускаюсь вниз, чтобы позавтракать, а все газеты трубят «Гермиона теперь Малфой», «Малфой больше не холост» и тому подобное. Мой дом осадили журналисты, потому что я твой друг (к моему глубочайшему сожалению, маман нервничает, но она так же рада (эта женщина полагает, что вы просто идеальная пара и видит в вас просто прекрасную сказку). А вы, последние засранцы, сбежали в Америку, оставив нас, ваших друзей, разгребать это сумасшествие! В любом случае, это было неожиданно, но я рад за вас. Как приедете, то ждем с маман вас на ужин в Забини-холле. Со всей дружеской ненавистью и глубочайшим цинизмом, Блейз». «Драко, Это сущий ужас, что вы натворили! Мир сошел с ума, и Тео вместе с ним. Он закатил скандал, что тоже хочет так по-тихому устроить свадьбу и уехать куда- то, а не страдать над кружевными салфетками для праздничных столов. Сделай что-то с этим и передавай Грейнджер мои поздравления, ждем вас по приезду на ужин в поместье моего отца. Привет от моих родителей! Целую, Панси». «Гермиона, ПОЧЕМУ ВЫ НЕ СКАЗАЛИ, ЧТО СОБИРАЕТЕСЬ ПОЖЕНИТЬСЯ, Я УЖЕ РАСПЛАНИРОВАЛА ВАШУ СВАДЬБУ И ПОЧТИ ДОГОВОРИЛАСЬ О ПРИМЕРКЕ ПЛАТЬЕВ. ДОРОГАЯ, Я ДАЖЕ НЕ ВИДЕЛА ТЕБЯ ПОСЛЕ УЖАСНОГО ИНЦИДЕНТА НА БАНКЕТЕ! В любом случае, мы с Артуром передаем вам свои поздравления и ждем в гости после приезда из США. С любовью, Мистер и миссис Уизли». «Лорд и Леди Малфой, Мы поздравляем вас со скоропостижной свадьбой и желаем вам всего самого лучшего. Наша редакция посылает всю нашу преданность и любовь. С уважением, Главный редактор «Ведьмополитена», Лорель Идкис». 182/200 «Мистер и миссис Малфой, Учительский состав волшебной школы Хогвартс спешит вас поздравить с новыми титулами и сотворением новой семьи. Мы желаем вам всех благ и скорейшего восстановления миссис Малфой! Спешим сообщить, что все документы в картотеке Хогвартса были изменены в соответствии с изменениями в официальных волшебных документах миссис Малфой. С уважением, Директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс», Минерва Макгонагалл». «Любимый сын, Ты никогда не слушал моих советов. Поздравляю со все-таки случившейся свадьбой и жду в гости на зимние каникулы. С любовью, Мама». «Вы бы хоть сказали, что собираетесь жениться тем же вечером. Это даже не серьезно, ребята! Мы вас поздравляем и желаем счастья! Гарри и Джинни». *** — Он задел мое пальто своей грязной сумкой, — возмущенно прошипел Драко, таща за собой Гермиону сквозь толпу людей на маггловском железнодорожном вокзале города Олимпия, штат Вашингтон. — Ну, он же даже этого не заметил, — раздраженно ответила Гермиона, всматриваясь в волшебную карту, врученную в международном пункте трансгрессии. Их путешествие разительно отличалось от того, каким оно было в сентябре, никаких повозок с фестралами и личных карет, как бы Драко этого не хотелось, поэтому Гермионе предстояло познакомиться с легендарным порт-кораблем «Воздушный Одиссей». «Воздушный Одиссей» представлял собой огромный железный корабль, который по типажу не сильно отличался от пиратских суден из древних приключенческих романов, только то, что он не был деревянным, так как не выдержал бы перелёта сквозь пространство. Работал «Воздушный Одиссей» еще интереснее, Гермиона прекрасно помнила, когда впервые взяла книгу «Волшебные легальные способы путешествий» Матильды Гилти и как она восхищалась колдографиями этого волшебного корабля. Грейнджер ранее уже сталкивалась с порт-ключами в своей жизни и это не было приятным воспоминанием, однако порт-корабль был намного комфортнее — он, как ни странно находился недалеко от вокзала Кингс-Кросс, а точнее, под ним. Подземный пункт международной трансгрессии был расположен самым удобным для посетителей способом и туда можно было запросто аппарировать, что Драко и Гермиона сделали утром после своей свадьбы. Неся в руках по саквояжу, расширенные невидимой магией, пара спокойно прошла таможенный 183/200 и миграционный контроль, а затем их направили на нижний уровень для посадки на корабль. И далее началось самое интересное. Казалось, будто Драко ничего не удивляет, и он с самым спокойным лицом направился к огромной махине, держа за руку свою жену (прим. ав. Боже, даже писать про это круто). «Воздушный Одиссей» был огромен, наверное, он бы мог посоперничать с половиной северной башни, поэтому корабль и отправлялся только раз в два дня, вмещая в себя более пяти сотен пассажиров. Внутри корабль представлял собой ряды бархатных стульев, уже более чем забитых волшебниками и Малфой так же спокойно присел на одно место рядом с Гермионой. — Этот корабль пугающий, — сказала девушка, сжимаясь под давлением железных стен и количества людей внутри. Драко проследил, как пояс безопасности сам застегивается на его и Гермиониной талиях, крепко прижимая к спинке сидения. — Зато безопасно и очень быстро, — ответил парень и закинул ногу на ногу. — Нам покажется, что это быстро. Но я предупреждаю тебя, лучше закрой глаза, когда капитан посоветует, а то тебя может стошнить или швы на твоей ране затрещат, если ты не придержишь повязку рукой. Гермиона понимающе кивнула, а затем огромные железные двери с оглушительным хлопком закрылись, а веселый голос раздался по всем этажам, усиленный заклинанием: — Дорогие волшебники, мы рады приветствовать вас на борту порт-корабля «Воздушный Одиссей». Проверьте ремни безопасности и закройте глаза при сигнальном свистке, спасибо за внимание! И как хорошо, что Драко сказал прикрыть глаза, потому что буквально спустя секунду после сигнального свистка порт-корабль завертелся в круговороте воздуха. Все, что Гермиона могла слышать был свист ветра в ушах и крики пассажиров, ремни безопасности сжали тело девушки магическим образом притягивая ее к спинке кресла каждый раз, когда сила оборотов корабля пыталась выдернуть Гермиону с места. Ладонь крепко сжала повязку на шее, а в желудке зародилось неприятное давление, указывающее на то, что еще немного и девушку вырвет. Но в один момент все движение прекратилось. Саквояжи и чемоданы людей с грохотом попадали на пол, а испуганные пассажиры пытались избежать ударов чужими вещами. Гермиона медленно открыла глаза и сдула налипшие короткие волосы со своего лица, чувствуя, что тошнота все еще не прошла. — Дорогие волшебники, рады сообщить, что мы успешно переместились в Соединенных Штатах Америки, в международном пункте трансгрессии города Нью-Йорк. Напоминаем, не забудьте пройти таможенный и паспортный контроли на проверочном пункте. С вами был капитан... Гермиона медленно ощупала свою повязку, радуясь, что крови нет и посмотрела на Драко. Его лицо отдавало зеленоватым оттенком, а губы были сжаты в тонкую полоску. — Идем, я ненавижу этот корабль, — пробурчал он и поднял их чемоданы, Но на этом все приключения путешествия Гермионы и Драко не закончились. 184/200 Пройдя контроль в Нью-Йоркском департаменте МАКУСы они не направились на свежий воздух, а лишь прошли в соседний блок — пункт межштатной аппарации. С этим в Америке было намного сложнее, ведь в Британии ты мог просто перемещаться по территории королевства и не проходить проверки, но США насчитывала в себе пятьдесят штатов, которые между собой различаются законодательной базой, так что правила перемещений здесь намного жестче. Из письма профессора Эбигейла, он сообщает, что проживает вместе со своей парой в штате Вашингтон город Олимпия. И чтобы Гермиона и Драко счастливо добрались до его усадьбы, профессор пообещал встретить пару на точке «Сады Ингрид» ровно в час дня по американскому времени в день прибытия. Поэтому сейчас Гермиона уверенно держала в руках магическую карту, проходя по вокзалу, куда они с Малфоем прибыли и пыталась сосредоточиться, пока Драко ныл практически без повода. — Но он все же запачкал мое пальто, — пробурчал парень, направляя палочку на еле заметный участок грязи, на своем твидовом сером пальто. — Смотри, вот «Сады Ингрид», — гриффиндорка указала пальцем на маленькую точку в карте, которая под названием маленьким текстом значились координаты. Драко приложил кончик палочки к микроскопическому тексту и произнес: — Увеличить. Текст расширился и буквы поднялись в воздух, образуя достаточно понятный и видный текст: «Изумрудные верхушки елей, мягкая вечноцветущая трава, большие коричневые камни, деревянная овальная вывеска темно-синего цвета с белыми буквами «Сады Ингрид». Это было все, что нужно представить, дабы переместиться в правильное место. Драко прикусил губу, а затем произнес: — Давай я нас перенесу, эта местность кажется мне знакомой, — он окинул взглядом капельки крови, проступившие под желтоватым бинтом Гермионы. — Да, я нас перемещу, берись за руку. *** Как оказалось, Драко промахнулся в паре километров от места, однако они быстро заприметили старого волшебника, который выгуливал своего кота и тот объяснил паре, в каком направлении точка перемещения. И аппарировав последний раз, пара-таки нашла профессора Эбигейла, скучающе курящего трубку под большой елью. Никто не ожидал, что встреча будет такой теплой и приятной, и Эбигейл действительно был рад видеть и Гермиону, и Драко, крепко обнимая обоих и справляясь об их здоровье. Профессор также сообщил, что его усадьба находится совсем рядом, потому что сами Сады Ингрид являли собой большой населенный пункт, как Годригова Впадина в Британии. Местность была потрясающей, именно такой, какую любили и запомнили Драко и Гермиона, 185/200 находясь на саммите, хотя тогда они и были в Массачусетсе, однако Сады были по-своему прекрасны. Холодный воздух окрасил щеки волшебников в морозный румянец, а тучи, заволокшие небо, грозились полить все сильным дождем, на что профессор весело улыбнулся и саркастично подметил: — Ух вы, англичане, только приехали, а уже дождь! — и весело насвистывая продолжил путь, сворачивая на узкую каменную тропинку, заводя пару на небольшую полянку в глубине изумрудного леса. Сначала их окатило сильнейшим туманом, вырвавшимся из центра поляны, с высокой, но неизменно мягкой зеленой травой, но спустя секунды туман развеялся, открывая зрению пары высокий каменный забор, со старинным гербом на железных прутьях. И Драко, будучи знакомым со многими чистокровными семьями, узнал герб буквально за один миг. Розье, это было то самое поместье Розье, о котором ему рассказывала мать еще в то далекое время, когда Малфоя только знакомили с его многочисленной родней. Драко задумчиво нахмурился, сжимая руку Гермионы крепче и девушка лишь улыбнулась, понимая, что ее пара узнала знамена. Эбигейл взмахнул волшебной палочкой и железные створки раскрылись, пропуская хозяина и гостей прямо в глубь большого участка, на котором стояло само поместье. Совершенно небольшое каменное здание, более походившее на миниатюрный старинный замок, двухэтажный с небольшой остроконечной башней и темно-коричневой черепицей. Железная старинная роза, почерневшая от времени, вращалась на верхушке башни, а свет в мозаичных окнах откидывал красные и зеленые блики на ухоженную траву. Большие кусты, подстриженные в затейливые спиральные формы и старые мраморные статуи греческих богинь возле них. Эбигейл также показал заднюю часть их усадьбы, которая заставила полюбить Гермиону это место еще больше. Оказалось, что сам замок стоял на достаточно высоком холме, окруженным сотнями и тысячами елей, находясь в уединении и интимном, личном спокойствии. Сзади дома была построена мраморная беседка, с шестью колоннами и скамейками в середине, укрытыми красными и зелеными подушками. И самое невероятное — это вид. Из беседки открывался вид на холмы, окружавшие поляну и далекий-далекий горизонт, затянувшийся серыми тучами. И в этот момент Гермиона была влюблена. Она широко улыбнулась и выдохнула, понимая, что могла бы жить в таком месте вечно. Облачко пара вырвалось из ее губ и профессор Эбигейл, заметив это поспешил пригласить пару в дом, поэтому трое волшебников под темнеющими тучами быстрыми шагами добрались до высоких дверей, открывая их. Несмотря на внешнюю небольшую холодность поместья, внутри все искрило семьей. Большой горящий камин в главной гостиной, которую было видно сразу, заходя в дом. Старинные кресла, укрытые клетчатыми пледами и раскиданные по полу игрушки. Небольшой сад прямо на подоконнике большого мозаичного окна и вкусный запах еды, доносившийся откуда-то, заполняя весь дом. — Дорогой? — донесся голос со второго этажа и послышались торопливые шаги по лестнице. — Ты уже вернулся с нашими гостями? 186/200 Приятный французский акцент в выговоре английских слов, и вот женщина показалась в поле зрения Гермионы и Драко. Невысокая, немного хрупкая леди, с седыми волосами, собранными в небрежный пучок, приветливая улыбка на лице, покрытом морщинами и сияющие зеленые глаза — отличительный знак представителей рода Розье. — Здравствуйте, дорогие! — воскликнула женщина, увидев Драко и Гермиону, и совершенно не аристократично сжала в теплых объятьях. — Дорогая, ты задушишь гостей! — засмеялся профессор и женщина отступила смущенно улыбаясь. — Ох, прошу прощения, — прощебетала она. — Я, будучи старушкой, стала совсем эмоциональной! — Ничего страшного, — улыбнулась Гермиона, ей очень понравилась эта леди. — Здравствуйте, миссис Эбигейл... — Прошу, называй меня Лисой, дорогая, — прервала ее женщина. — Хорошо, Лиса, — гриффиндорка кивнула и продолжила, — я Гермиона, а это мой... — Муж, — Драко закатил глаза на неловкость Гермионы и приветливо протянул руку миссис Эбигейл, — меня зовут Драко Малфой. Лиса медленно вложила сухую ладонь в молодую и слизеринец еле прикоснулся к ней губами, соблюдая протокол приветствий аристократов. Миссис Эбигейл засмеялась и произнесла: — Ох, какой воспитанный! — она всмотрелась в лицо Драко и воскликнула: — Ты так похож на своего прадеда Флавиуса! Я видела его еще, будучи ребенком, но он был очень видным мужчиной... И в таком русле понесся разговор. Пока все гости и хозяева мирно перекочевали в столовую и принялись за праздничный ужин, Драко и Гермиона успели узнать, что в молодости Лиса была Розье и родилась она в Париже в двадцать восьмом году, но потом началась война с Гриндельвальдом, а мать Лисы оказалась его ярой последовательницей, поэтому Лорд Розье отправил маленькую Лису подальше из Европы, построив для нее вот эту вот усадьбу на холмах Олимпии в Садах Ингрид. Лиса выросла в Америке, училась в Ильвермони и познакомилась с магглорожденным Уильямом Эбигейлом именно там, заводя дружбу еще на первом курсе. — Мы всегда были лучшими друзьями, но мы также любили друг друга, — произнес профессор, выпив вина. — А потом, на последнем курсе, выпускаясь из Птицы-Грома мы сидели вечером на ужине и поддавшись порыву, взялись за руки. — Да, а потом мы оба ощутили это, — мечтательно произнесла Лиса, беря мужа за руку. — Между нашими пальцами сквозила красная магия и это было самым 187/200 потрясающим, что случилось с нами. Они рассказали Драко и Гермионе, как начали расследования, пытаясь понять, что с ними происходит и почему магия между ними была красной. И их поиски привели к библиотеке Розье в парижском мэноре и именно там они нашли от чего отталкиваться, но уже тогда они узнали — пара начала свое формирование. — На самом деле вам очень повезло тем, что вы знали про этапы становления пары, — сказал Уильям. — Мы с Лисой об этом ни черта не знали, поэтому все этапы проживались намного сложнее, чем сейчас. Мы же узнали про этапы, спустя пару месяцев после завершения формирования, да, дорогая? — О да, — весело воскликнула старушка и подмигнула мужу. Драко подумал, что это перебор. Гермиона подумала, что это мило. Затем разговор коснулся становления пары Малфоя и Грейнджер, и пара пустилась в недолгий рассказ о всем, что с ними произошло по прибытию домой. — И вот вчера, а точнее позавчера, в соответствии со всеми временными поясами, мы сидя дома, заключили брачный союз и теперь Гермиона уже официально моя. — Милый, — тепло улыбнулась Лиса, — Гермиона с самого рождения была твоей, ты просто этого не знал, как и ты был ее. Вообще, вы молодцы, ребята. Когда мы с Уильямом подавали заявления о помолвке в свои двадцать, вокруг нас бушевали слухи, нас отговаривали и говорили, что долго мы не продержимся. — Да, — согласно кивнул Эбигейл. — Они почему-то думали, что наши отношения были построены на обоюдной выдумке, вере в странную старую легенду, однако, тогда были другие времена, но похожие нравы. Вы действительно молодцы, что, несмотря на все предрассудки в Англии сейчас и все недавние события, вы просто взяли и сделали то, что хотели. — Просто помните, что бы не случилось завтра, как бы мир не повернулся, какой бы новый Темный Лорд не вылез на свет мерлинов, вы всегда будете друг у друга, — произнесла Лиса и погладила мужа по руке. — И это единственное, что останется неизменным в этом сумасшедшем мире, — закончил Уильям. *** После ужина, когда отметка на часах перешагнула десять, Драко поинтересовался у Лисы, могут ли они с Гермионой посидеть в беседке на задней лужайке, на что женщина согласно кивнула, и вручив Драко непонятную овальную коробочку и две чашки, и тихо сказала: — Вечером там всегда светлячки, вне зависимости от сезона и погоды. (Jaymes Young - Moondust (Acoustic version) вы очень многое потеряете, не включив эту песню. 188/200 И подтолкнула Малфоя к выходу. Парень поднялся в их с Гермионой гостевую спальню, загадочно улыбнулся настороженной девушке и, поменяв ей повязку на шее, повел на улицу, подбирая по дороге овечий плед с кровати. Они шли в приятной тишине, не держась за руки, а просто шагая в одном ритме под покровом Олимпийского вечера. — Лиса дала мне это, я подумал, что ты знаешь, что это за артефакт, — слизеринец указал на продолговатую железную штуку, стоящую на белом мраморном столе в центре беседки. Гермиона засмеялась и взялась за «артефакт», откручивая крышку и наливая горячую жидкость по двум чашкам. — Это не артефакт, а маггловский термос, он сохраняет тепло напитка на долгое время. Драко нахмурился, всматриваясь в термос: — Как котлы от «Юджин»? В них зелье может простоять теплым не один день. — Да, как котлы «Юджин». Гермиона взяла в руку чашку, устраиваясь на красно-зеленых подушках, смотря на пламя маленьких магических светильников, освещающих беседку и почувствовала, как Драко присел совсем рядом, закидывая ее холодные ноги себе на колени и укрывая их обоих теплым покрывалом. — Тебя нужно показать целителю, — проворчал Драко. — Почему у тебя постоянно холодные ноги? — Не знаю, — пожала плечами девушка, наслаждаясь теплом исходящим от тела Малфоя и грея руки о горячую чашку. Тишина вновь окутала беседку, нарушаемая мягким дыханием волшебников и трепетанием ветра за границей мраморных колонн. Такие моменты хотелось запоминать, в такие моменты хотелось жить, купаясь в тепле и приятности происходящего, наслаждаясь темной ночью, сквозь которую все еще было видно звезды, хотя тучи исчезли совсем недавно, прогнанные сильным ветром. Но вот ветер утих, а небо сделалось темным, усыпанным мелкими огоньками. Драко посмотрел на огоньки светильников, поставленных на бортики беседки- возле каждой колонны по одной маленькой огненной лампочке. Огонь медленно трепетал под мягкими волнами холодного ветра, но пламя не угасало, подкрепленное магией. Воспоминания одно за другим проносились в голове слизеринца, показывая ему всю его жизнь за одну секунду и к чему он в итоге пришел. Вот он учится драться в зале Малфой –мэнора. Вот он получает письмо из Хогварста, и отец горд. 189/200 Вот он впервые встречается с Гарри Поттером и получает первое в жизни публичное унижение. Кто бы сказал, что спустя семь лет вражды, одной великой битвы, стольких судебных разбирательств, Драко сможет спокойно сидеть с Поттером за одним столом, держать его лучшую подругу за руку и, более того, любить ее? — Тебя не удивляет то, какой путь мы с тобой проделали? — тихо произнес Драко, не сводя взгляда с огонька. — Такое ощущение, что я в действительности понял, что ты была моей всю жизнь. И когда мы ругались, и когда я оскорблял тебя... — И когда я сломала тебе нос, — донесся мягкий голос около его груди, к которой прислонилась Гермиона. — Да, — засмеялся Драко. — Я помню, как смотрел на тебя во время Святочного Бала и понимал, что ты действительно красивая. Помню, как я завидовал тебе и твоим мозгам, и просто не мог терпеть. Но, самое удивительное, что я никогда не ненавидел тебя. Малфой сглотнул: — Когда Беллатриса тебя пытала на полу в моем собственном доме, ты все еще была частью моей души, а я об этом даже не знал. — Мы столько гадостей за всю жизнь сделали друг другу и вот где мы оказались, — улыбнулась Гермиона приподнимаясь, чтобы посмотреть Драко в глаза. — И мы любим друг друга. Не это ли самое странное в нашей истории? Слизеринец поставил чашку на бортик беседки. — Мне кажется, что это — самое правильное, что было, есть и будет в нашей истории. Все наши ссоры и оскорбление, сейчас они кажутся такими глупыми, неестественными и лишенными смысла. Он взял Гермиону за подбородок и прошептал: — Я не могу вспомнить то чувство, когда я не любил тебя, — Драко резко вздохнул. — Я не могу представить, кем я был до нас, как я жил и как я дышал, потому что все то время кажется таким далеким и несущественным. Это же большая часть моей жизни, а ты взяла и перевернула мой мир за каких-то три месяца! Гермиона мягко улыбнулась, и поставив свою чашку рядом с чашкой Драко, приложила свои руки к его на своем лице. — Сейчас, прочувствовав так много всего вместе с тобой, я верю в магию намного сильнее, чем когда-либо ранее, — ответила она. И в этот момент, Драко мог поклясться, что в этом заключалась вселенная. В этом лице и этой улыбке, в этих руках и прикосновениях. — Ты же знаешь, я не проявляю эмоции на людях и редко, когда говорю правду, но сейчас, — Малфой глубоко вдохнул, — Я люблю тебя до самых костей, не 190/200 самое красочное описание, конечно, но... — Заткнись, а то ты испортишь красивый момент, — засмеялась Гермиона, и поцеловала Драко. Когда их мягкий поцелуй прекратился, гриффиндорка достала палочку и сказала: — Профессор посоветовал мне выключить все светильники, потому что потом... — Появятся светлячки, — закончил Драко. Гермиона кивнула, произнося тихое «Нокс», наблюдая, как все огоньки исчезают один за другими, и минуты три ничего не происходило, пара лишь продолжала сидеть в темноте, наслаждаясь присутствием друг друга. Они почти пропустили первого светлячка, но за первым появился второй, а за вторым — третий, желтовато мерцая в кромешной темноте и далеком уханье совы. Светлячки были смелыми, не пугались волшебников, спокойно присаживаясь на бортики беседки, планируя в воздухе или приземляясь на волосах Драко. И спустя пару секунд мерцающий желтоватый свет окрасил беседку, вызывая на лицах пары широкие улыбки. — Смотри, смотри! — восторженно шептала Гермиона, когда на ее руку приземлился мерцающий жучок. Драко был похож на рождественскую елку с таким количеством светлячков в волнистых волосах, которым понравилось их блондинистое пристанище. И в этом моменте была магия. И в этом моменте была сказка. И в этом моменте была та любовь, которую Драко и Гермиона подсознательно искали, которую так же подсознательно подавляли. Действительно, все, что для них оставалось неизменным — это они сами. Пусть завтра до них дойдут все письма, пусть завтра Драко придется писать адвокату, а через пару недель защищать себя на суде против Пророка. Пускай Гермионе все еще предстояло познакомиться с Нарциссой и вернуть собственных родителей. Драко был на все сто процентов уверен, что теперь жить будет легче, потому что в кои то веке все стало на свои законные и предначертанные места. И в этот момент, они любили, были любимыми и были счастливы. Конец. Примечание к части Вот и настал тот момент, когда эта история пришла к логическому завершению и все герои наконец обрели то, что искали. Я надеюсь, что эта история задела вас так, как и меня. На протяжении почти года я мирилась с героями, злилась и ругалась, любила, дружила и безконечно влюблялась. Я была счастлива и верила в магию, как никто другой. 191/200 Это не была жестокая, ангстовая, психолгически тяжелая работа. Нет. И мне жаль, если вы надеялись увидеть именно это. Но я хотела написать теплую, милую и безумно романтическую историю, которую позже захочется перечитывать и любить так же, как и самих героев. Я не строила психологические драмы, не создавала закрученного сюжета и не добавляла безумные предательств, потому что и без меня таких работ много. Я надеюсь, что вы испытали, хоть немнгого той атмосферы, которая была задумана с самого начала. Должна признаться, что и половины этого не было бы без моих бет, которые своими смешными коментариями (Kells, да-да, не отворачивайся) и желанием всех убить лишь мотивировала меня работать. Или Холодная чашечка кофе, которая профессионально редактировала все мои текстовые грехи) Спасибо вам, девочки. Вы самые крутые и самые лучшие :* И самое главное. Спасибо тебе, читатель, который вместе со мной был до самого конца и поддерживал все, что творилось в моей безумной голове. Я люблю вас. С обожанием, Даша. 192/200 Эпиложечек первый — Почему наша мама всегда выбирает неправильное время для работы? — возмущенно шипел Драко, лавируя между людьми в атриуме министерства и пытаясь одновременно не уронить свои документы, не запачкать костюм и не покалечить собственного ребенка. — Мама тоже всегда так спрашивает про тебя, — заявил маленький мальчик, вцепившись руками в шею отца. — Но я согласен с ней. Драко издал раздраженный вздох, обходя стайку французской делегации. — Ты всегда согласен с мамой, — проворчал Драко, поправляя ребенка на боку. — Почему ты не можешь быть хоть раз согласен со мной, Скорпиус?! — Потому что мама красивее, чем ты! — снисходительно ответил мальчик, будто это и так всем понятно. Откуда трехлетнему ребенку знать, как работает снисходительный тон?! — Я тоже красивый! — воскликнул Малфой, быстро заходя в переполненный лифт, хватаясь за ближайший рычаг, чтобы не завалиться на пол при первом рывке. — И ты весь в меня, Скорпи! Только прямолинейность у тебя мамина. Скорпиус понимающе кивнул. — Но ты ругаешь меня, — продолжал сын, перечисляя все недостатки своего отца. — Ты не разрешаешь мне долго сидеть на улице и накричал на меня, когда я украл у дяди Рона его любимую метлу. — Потому что нельзя красть, Скорпиус, — поучительно заявил Драко, чувствуя, как на него пялятся разные знакомые и незнакомые чиновники в лифте. — Если тебе нужна метла, я бы тебе ее уже купил, маленький засранец! — Ты прав, папа, — заявил ребенок. — Но мне понравилось красное лицо дяди Уизела, он такой смешной, когда злится! Драко в ужасе открыл рот и посмотрел в серые глаза сына. — Нельзя называть дядю Рона дядей Уизелом, — а затем потянулся и прошептал. — Только если мы с тобой вдвоем, а то мама будет злиться! Скорпиус засмеялся и прижался щекой к щеке отца. Их волосы резко контрастировали между собой, когда темные и белые вихри перемешивались, но всякий, кто видел маленького Скорпиуса, понимал, что этот ребенок — стопроцентный сын лорда Драко Люциуса Малфоя. Потому что таких серых глаз на всю Британию только две пары, и такого характера тоже немного. Когда лифт резко оповестил, что волшебники прибыли на третий уровень, Драко выскочил из кабины, быстрым шагом направляясь к аврорскому штабу. — Значит так, — начал Драко, — пергаменты не портить, всякую гадость не есть, перья птицам не выщипывать, не называть дядю Гарри «дядей Потти», не 193/200 обижать авроров и не обещай им, что «мой папа узнает об этом». Драко завернул за черный мраморный угол, направляясь к кабинету старшего аврора. С их выпуска из Хогвартса прошло всего пять лет, а Поттер успел дослужиться уже и здесь, всячески помогая Драко с расследованиями, или заметая нужные следы для адвокатского алиби. Поттер этого дико не любит, но что поделать, если Драко — муж лучшей подруги и делает ее счастливой? Почему-то, как только Драко завидел дверь Гарри, то Скорпиус резко зарычал и начал возиться на руках, оттягивая дорогую ткань костюма, пиная Малфоя в плечолицошею, кусая отца за руки, но Малфой и не подумал подать знак, что на него работают уловки сына. Драко прекрасно понимал, что Скорпиус не хочет сидеть у Гарри, пока «папа будет вести такие интересные переговоры». Это уже третья попытка «уговорить» папу, чтобы Скорпиуса взяли посмотреть на суд. — Если ты меня оставишь тут, — гневно прошипел мальчик, оттягивая отцу волосы до боли. — Я уйду жить к гномам! Драко закатил глаза. — Уходи, — спокойно заявил он. — Маленький шантажист. Скорпиус, видя, что его план не работает, предпринимает последнюю попытку: — Я скажу маме, что ты ругался при мне и научил говорить «дядя Потти» и «дядя Уизел»! Драко даже не остановился. — Мама долго обижаться не будет, — спокойно ответил отец, стуча в тяжелую дверь кабинета. Скорпиус начал хныкать, возясь в руках папы, начиная четвертый акт своих «уговоров». — Папочка, — он напустил на себя грустнейший вид, что сердце Драко на секунду сжалось. — Я не хочу, чтобы ты уходил, я тебя люблю. И я маленький, боюсь быть без родителей. Малфой прищурился, смотря на сына: — Ах ты, манипулятор сран... Его слова прервал удивленный вздох взъерошенного Поттера, который резко открыл дверь. — Вы чего тут делаете?! — возмущенно воскликнул старший аврор. — Скорпиус? — Дядя Гарри! — заулыбался мальчик, за секунду превращаясь из маленького капризного демона в самого настоящего ангела. Это был парадокс Скорпиуса Драко Малфоя. Почему-то все, абсолютно все, включая Гермиону, считали ребенка нежнейшим существом, ангелочком, пушиночкой, которую нужно холить и лелеять. Стоило Скорпиусу улыбнуться, и 194/200 все женщины начинали восхищаться и трепетать над малышом. Но правда была в том, что Скорпиус Малфой — сын своего отца и только Драко замечает, что это маленькая гадина, которая, конечно, не лишена добра и счастья, которую он обожал и любим всем своим сердцем. Но он все еще оставался маленьким манипулятивным, хитрым, капризным засранцем, коим разрешал себе быть возле Драко. — Гермиона сейчас у Кингсли на важном заседании, — без приветствий начал Малфой. — Мама во Франции еще две недели, Панси и Нотт улетели в Америку, а Блейз сам присутствует на суде. Никогда бы не подумал, что скажу это, но, Поттер, ты — моя последняя надежда! Посиди со Скорпи, он будет себя хорошо вести, он обещает! Гарри ошарашенно смотрел на такой быстрый поток речи друга и только спустя секунду сказал: — Я тоже присутствую на суде сегодня, Малфой! — он зашел в кабинет, чтобы взять папку с документами. — Как и Гермиона, почему ты забыл об этом?! Тебе лучше придумать быстрее, куда деть Скорпиуса, потому что заседание начнется через пятнадцать минут. — Поттер, — сказал Драко драматичным голосом. — Мы в заднице. Гарри скривился, посмотрев на ребенка, который так мило положил свою кудрявую голову на сгиб между шеей и плечом своего отца. — Как я мог забыть, что Гермиона тоже будет там, Мерлина ради?! — орал вне себя Драко, разворачиваясь и начиная шагать обратно к лифту. Поттер пошел вместе с ним. — Значит так, сын, — окликнул Скорпиуса Драко. — У нас меняется план, ты идешь со мной. — Ура! — заверещал мальчик, обхватывая лицо папы маленькими ладонями, поворачивая к себе и целуя его в обе щеки, как любят делать французы. — Спасибо, папочка! Драко улыбнулся, хотя очень старался сдержаться, но глядя на главное чудо своей жизни, он не мог наулыбаться. 195/200 Эпиложечек второй Когда Драко заявил, что они в полной заднице, то он имел именно это ввиду и не меньше. Международное судебное заседание было назначено именно на сегодня, включая в себя кучи журналистов, известных политиков и баталию двух лучших адвокатов Европы. Французская компания метел подала в европейский суд обвинение на итальянского импортера, который мало того, что прислал испорченные метлы, так еще отказался комментировать эту ситуацию и журналистам, и даже самим французам, скрываясь с глаз долой. Как такое бывает, территорией для судебного разбирательства выбрали Англию, чтобы никто из стран не имел преимущества. Также по международным правилам адвокатами назначили волшебников с незаинтересованных сторон, то есть Малфоя, как защитника стороны обвинителя, и какого-то немца, как защитника стороны обвиняемых. И это уже был долгий процесс, включающий неоднократные пресс-конференции, ругань с начальством и тихое наслаждение хаосом от Драко. Преимущество пока было на стороне Малфоя и французов, но только потому, что Драко работал, как проклятый, находя в законах итальянцев такие уловки, про которые сама Италия не подозревала. Но, как показала жизнь, немец Малфою попался злющий, раскапывающий информацию для обвиняемых с такой скоростью, что даже Драко молча поражался, начиная невероятно злиться. Это уже был не суд между Францией и Италией, это была дуэль британца и немца, яростно сражавшихся в полемике и знании международной торговли.Они сходились в яростной битве, атакуя друг друга тонной сарказма, знаний и почти нечеловеческого профессионализма. За этой дуэлью следили газеты, беспрестанно гадая — кто же все-таки победит? Но Малфой был лучше, и он точно решил, что закопает этого немца в самую задницу, показывая, кто здесь папочка. — Папочка, — Скорпиус дернул Драко за галстук. — А мама тоже будет на суде? Малфой весело ухмыльнулся. Его сын все еще не выговаривал четко букву «д», что делало его местами серьезные речи невероятно смешными. — Будет, — кивнул он, переходя из одного лифта в другой, параллельно слушая нытье Поттера. — Гермиона с нас шкуру сдерет! — говорил аврор, зарываясь в волосы ладонями. Черный камзол аврората с синим орденом Мерлина сидел на широких плечах приторно идеально. Поттер вообще стал слишком идеальным, ловя всех этих злодеев, с этим угрюмым взглядом и всегда в начищенной мантии. Куда же делся тот почти-что бомж, который вещи не менял по десятку лет? Видимо семейная жизнь с Уизлеттой и мелким Джеймсом дала свои плоды. — Тут не поспоришь, — ответил Драко Поттеру и поправил сына на бедре. Пожалуй, сегодня Малфой крупно облажался, а виной тому он сам и не был. Все было давно уговорено, что няня должна была сидеть со Скорпиусом до конца 196/200 вечера, пока Драко и Гермиона были бы на работе, но Нэнси, Мерлин благослови ее душу, заболела лакричной желтухой и не появилась в поместье Малфоев. Конечно, Драко мог оставить Скорпиуса с домовиками, которые лучше любых нянь смогли бы проследить за ребенком, но это же чертов его сын. Скорпиус был слишком милым и слишком хитрым для своего возраста, и маленькие домовики просто не могли противостоять врожденному таланту манипулятора и запросто поверить его словам: «Нет, Люррей, я просто хочу поиграть один! Не обижай меня!». И вот, Люррей бьется головой об стену, а Скорпиус поджигает семейный гобелен веселья ради. Не то, чтобы Драко слишком сильно злился, скорее он даже гордился, что по земле ходит его живая копия, но эта копия доставляет родителям проблемы. Сама Гермиона убежала на работу еще рано утром, когда ее вызвал Кингсли на помощь, что разозлило Драко, но не смогло остановить Грейнджер. Грейнджер быстро клюнула Малфоя в щеку и обняла сына на прощание, напоминая, что Ненси придет в десять. Но проклятая Ненси не пришла! И, как только Драко осознал все масштабы проблемы, то быстро поперся к Гарри Поттеру, надеясь, что Спаситель-всея-Британии спасет и Малфоя с его сыном, но и тут Малфоя ждало западло. Сегодня мир был против Драко Люциуса Малфоя, но при желании лорд Малфой мог изобразить нехилого экзистенциалиста и показать миру средний палец. Салазаровы яйца, он уделает этого немца, чего бы ему это не стоило! — Папа, я буду сидеть рядом с тобой? — спросил сын, выдергивая Драко из судорожных соображений. Малфой перевел взгляд на темноволосого худенького сына, который казался слишком маленьким для трех лет, но в то же время был слишком смышленым. Скорпиус на самом деле был полнейшим чудом, как для Драко, так и для Гермионы, появившись на свет вполне ожидаемо, но с такими трудностями, что чуть не погиб сам и не убил свою маму, обмотав вокруг шеи пуповину. Если бы в тот день Малфой мог поседеть, то он бы поседел. Мерлин, он бы родил сам, если бы это хоть как-то помогло Гермионе. Но, слава Мерлину, в больнице Св. Мунго работали лучшие колдомедики страны, что, несомненно, спасло леди Малфой и маленького Скорпиуса. — Нет, Скорпи, — отрицательно кивнул головой Драко, поправляя темные кудри на голове ребенка собственным подбородком, убирая их с лица. — Мы увидим сейчас маму и решим с кем ты будешь сидеть. — Я хочу с тобой, — уперто заявил сын, стискивая детские кулачки. — Я тоже много чего хочу, — ответил Драко, выходя из лифта, слыша, как Поттер предупреждает: — Помни про журналистов, Малфой. Драко на секунду остановился, всучив Поттеру кожаный портфель с бумагами, начиная свободной рукой поправлять и свои волосы, и сына. Малфой быстрым движением подтянул серый детский гольфик ниже поясницы и (по желанию ребенка) подтянул черные твидовые брючки. Скорпиус был очень милым и красивым ребенком, который сверкал своими стальными глазами на мили 197/200 вперед, а его темный бардак на голове заставлял женщин умиляться и говорить, что сын разобьет не одно сердце. Сам по себе Малфой-младшй был копией Драко с теми же бровями (только немного темнее), с россыпью еле заметных родинок на лице и с остренькими скулами, которые уже в таком маленьком возрасте были и у самого слизеринца. — Я красивый? — спросил мальчик, когда Малфой закончил с поправлением одежды и волос ребенка. — Такой же, как я, — ухмыльнулся Драко, откидывая собственную челку взмахом головы. Поттер лишь фыркнул и молча закатил глаза. — Смотри, сейчас, когда я скажу, прикрой глазки, потому что журналисты будут фотографировать со вспышкой, — сказал Малфой, заботливо рассматривая Скорпиуса. — Ни с кем, кроме наших знакомых не разговаривай, а во время суда будь паинькой не расстраивай маму своим поведением. Договорились? Драко подал сыну свободную руку для мужского рукопожатия. — Договорились, — гордо ответил ребенок, все еще плохо выговаривая «д» и сжал огромную ладонь отца. — Поттер, — позвал слизеринец. — Прикроешь нас спереди, чтобы журналисты не сильно слепили Скорпи? — Понятное дело, — кивнул аврор и вернул Драко его портфель. *** — Прежде, чем ты начнешь ругаться. Я должен сообщить, что моей вины тут нет, — защищаясь поднял руки Малфой, когда Гермиона взяла счастливого Скорпиуса на руки Грейнджер взмахнула головой и, сжав ребенка, кивнула: — Я знаю, дорогой, — тихо ответила она, смотря через плечо мужа, где в зале собиралось все больше и больше народу. — Я прибежала домой буквально на десять минут, чтобы переодеться и Люррей рассказал, что произошло. Драко вскинул бровь, но ничего не сказал, поглаживая ткань на детском плечике. — Мамочка, ты очень красивая, — сказал Скорпиус, проведя детской ладонью маме по щеке. Гермиона поцеловала сына в щеку, на секунду улыбаясь так, что Драко был готов растаять, как любимое шоколадное мороженое Скорпиуса. Годы идут, а Гермиона все так же заставляет Малфоя чувствовать себя влюбленным дураком, который без нее рядом чувствует себя потерянным щенком. Нет, серьезно, иногда Грейнджер *да-да Леди Малфой* приходится приходить на суды Драко только потому, что он не может без нее нормально думать! 198/200 — Спасибо, солнышко, — женщина нахмурила брови. — Драко, что мы будем делать? Я могу взять его на руки и сидеть со Скорпиусом в ложе, но журналисты же не успокоятся! Драко скривился, поворачивая голову на миллиметр только чтобы заметить, как очередной фотограф запечатляет их в колдографию. — Тогда бери, — он махнул рукой. — Плевать на этих проныр, они и так достанут нас. Но есть надежда, что они обратят больше внимания на судебный процесс, чем на вас двоих. Гермиона встряхнула головой, приводя свои короткие кудри в действие. — Конечно, они будут смотреть только на тебя, Драко, — она саркастично улыбнулась. — В прошлый раз ты настолько мастерски и завуалированно обозвал адвоката Шварцвальда, что тебя почти отстранили от следствия. Малфой пренебрежительно скривил губу, смотря на карлика с высоты своего роста: — Зато французы аплодировали мне стоя, не забывай этого, Гермиона. Раздался двойной удар колокола, означающий присяжным занять свои места и Гермиона вздрогнула, когда Скорпиус резко спрятал личико в сгибе шеи мамы. Драко лишь успокаивающе погладил детскую спинку и нагнулся поцеловать макушку ребенка и губы жены. Скорпиус мало чего боялся, но он терпеть не мог громкие звуки, всегда пугаясь их и пытаясь уползти в безопасное место. Нарцисса всегда говорила, что эти он был похож на нее в детстве, но от этого Гермионе и Драко не было легче. — Мы пойдем сядем, — поспешно сказала Гермиона, обхватывая сына и целуя Драко еще раз. — Это тебе на удачу. Малфой ухмыльнулся требуя еще один поцелуй, но Грейнджер отстранилась, дернув бровью и прошептала, чтобы Скорпиус не услышал: — Вот сделаешь этого Шварцвальда, то я поцелую тебя не только в губы. Челюсть Драко напряглась, а резкая волна раскаленной лавы опалила низ живота. — Ловлю тебя на слове, — прорычал Драко и резко развернулся встречая толпу фотографов. Он спокойно продвигался сквозь волшебников, не отвечая на вопросы, а лишь источая животную сильную энергию. Что есть, то есть, Гермиона всегда умела подарить Малфою лишний стимул. Примечание к части ИЗВИНИТЕ, ЧТО ТАК ДОЛГО, У МЕНЯ БЫЛО КУЧА ПРОБЛЕМ, НО ЩАС ВСЕ ХОРОШО. ЛОВИТЕ ВТОРУЮ ЧАСТЬ И ПОЗЖЕ БУДЕТ ТРЕТЬЯ *И ПОСЛЕДНЯЯ* 199/200 ЛЮБЛЮОБОЖАЮ, ДАША