Немного жизни и тому подоьное

Глава 15. Нервы и переживания У Гермионы вообще было странное отношение к мужчинам. Она признавала их притягательность, естественные реакции тела и желание, возникавшее от чего-то стоящего. И Малфой, говорящий на французском, действительно был тем стоящим. Гермиона даже не пыталась понять, хотя и имела достаточно неплохой уровень языка. Она смотрела на это лицо в метре от нее, на эти спокойные глаза, на эти брови, которые жили отдельной жизнью. Драко Малфой был эмоциональным, чего раньше она за ним не замечала. Девушка не замечала, какими живыми становятся его глаза при разговоре о юриспруденции, как его брови скачут по лбу в зависимости от темы беседы или как его руки вздымаются в воздух, когда он отчаянно пытается что-то тебе доказать. Но, Мерлин всемогущий. Рот Малфоя, когда он произносил все эти прекрасные и непонятные слова, с чистейшим французским произношением... Гермиона впервые в жизни потеряла нить беседы. Такие мягкие и красивые губы, настолько подходящие его наглому лицу. Глубокая и совершенно одинокая ямочка на щеке, при очаровательной улыбке, адресованной женщинам. Грейнджер немного насупилась, когда его губы заело на каком-то слове, и он повторял его уже второй раз. И когда он третий раз его произнес, до Гермионы дошло, то он произносил: — Грейнджер, — четвертый раз произнес Малфой, ухмыляясь. Он понял на что она смотрела. Мерлинова борода! О чем они говорили?! Кажется, француженка упоминала о сюрпризе для старост, который будет ровно через десять минут в главном холле школы? Гермиона хотела спросить у новых знакомых, что она пропустила из разговора и даже придумала пару отмазок, почему она вообще что-то упустила из беседы. Однако, девушка увидела, что четверо старост уже маячили за спиной у Драко, направляясь к статуям факультетов Ильвермони. — Моя неземная красота вообще выбила тебя из колеи, да? — сочувствующим голосом спросил Малфой и поднял свою точеную бровь. — Заткнись, — тихо произнесла Грейнджер и быстрым шагом попыталась нагнать девушек из Франции и Японии. Малфой быстро стер ухмылку с лица и начал анализировать спину гриффиндорки. Прямая, напряженная и хрупкая. Как ее угораздило сорваться прямо на глазах у всех? Драко пытался предположить, готовиться ли ему ко второй истерике, как помочь Грейнджер и собирается ли она потом поговорить об этом? Эти вопросы волновали Малфоя намного больше, чем загадочный сюрприз от директора и, поэтому он даже не заметил, как все началось. — Все мы знаем историю четырех факультетов в Ильвермони, — громко произнесла профессор Эбигейл, чем привлекла внимание учеников и своей школы, и иностранных гостей. Драко встрепенулся и отвлекся, ради собственного же блага, от мыслей про Грейнджер. Женщина указала на статую орла, возле главной арки, где столпилась большая часть студентов. 76/200 — Факультет Птицы-грома, основанный Чедвиком Бутом в честь любимого зверя, вызывающего бурю, издавна символизирует душу и авантюризм в волшебнике. Если Птица-гром желает видеть вас на своем факультете, то она будет неистово трепетать каменными крыльями. К чему эта женщина клонит? Профессор Эбигейл повернула голову налево, к статуе какого-то человека, похожего на дикаря с его перьями, указав на него своей волшебной палочкой, она продолжила: — Джеймс Стюарт, его памятник вот уже двести лет стоит на опушке нашего леса, и в его теплицах с момента основания мы выращиваем фасоль-крикуху; основал факультет Пакваджи. Он же олицетворяет сердце волшебника и целительские качества. Когда Пакваджи выбирает себе ученика, то вздымает свою руку со стрелой к небу. Драко слишком быстро понял, что для них придумал директор. В его душе произошел секундный всплеск эмоций. Страх, радость, волнение, небольшой ужас — все появилось и разом исчезло, оставляя по себе приятное волнение. Это был один из лучших сюрпризов в его жизни. Им предлагали пройти сортировку в Ильвермони,отец мой Мерлин. Тем временем, профессор двинулась через холл, направляясь к противоположным статуям. — Наш грозный Вампус, был создан талантливым Вебстером Бутом, олицетворяя не только любимое животное волшебника, но и его совершенное тело, ценящее в своих учениках качества воина. Кот с тысячью хвостами казался Драко жалкой пародией Гриффиндора. Упаси Мерлин попасть ему на Вампус. — Если Вампус издал грозный рев, то он расположен к вам. И, указав на последнюю статую длинной змеи с рогами, она произнесла: — Великого рогатого речного змея из соседнего залива Изольда, основательница школы, повстречала в юности, во лбу его находился драгоценный камень и позже он стал стал хозяином факультета ученых, отличающихся умом. Если вас выберет Рогатый змей, то камень в его лбу засияет. Женщина спокойно улыбнулась и закончила свою речь: — Сегодня мы предлагаем вам, наши гости, пройти сортировку по факультетам. Это будет прекрасной возможностью познать ваши силы и внутренние способности. Так же распределение по факультетам поможет вам выбрать курс лекций на ближайшие две недели вашего пребывания в Ильвермони. Драко был слишком заинтересован, чтобы проявить хоть немного возмущения, при такой откровенной невоспитанности. Руководство Ильвермони не соизволило заранее распределить старост по курсам, оставив все на день 77/200 прибытия. Как бы нутро Малфоя не ворчало, но сердце совершало кульбиты и орало: «Давай узнаем!», так что слизеринец был целиком и полностью за распределение. Нервно взглянув на Грейнджер и заметив такое же предвкушение на ее лице, он наклонился и прошептал ей на ухо: — Давай сделаем это. Гриффиндорка резко вынырнула из своих мыслей и почти шарахнулась от Малфоя, но вовремя опомнилась и судорожно прошептала в ответ: — Да, Мерлин, мы сделаем это! Тем временем в холле поднялась легкая суматоха и все студенты мельком переговаривались со своими друзьями, ожидая интересного зрелища. Ни одна магическая школа, еще не совершала распределение для чужих учеников и, черт возьми, директор Спаркс переплюнул в этом Дамблдора. Профессор Эбигейл, терпеливо улыбаясь, спросила: — Есть ли желающие? Одновременно поднялись руки японок, француженок и болгарин, когда Драко и Гермиона выкрикнули: — Да! Профессор, слегка смущенная, повернулась за советом к директору, и тот спокойно произнес: — Тишина, — студенты замерли, а директор продолжил: — Мисс Грейнджер, прошу вас на середину. Драко злорадно подумал, что выбрали их, а не других старост и еще злораднее понял, что он не пойдет первым. Все же он был слизеринцем, а не храбрецом из красно-золотого факультета. Грейнджер взволнованно вздохнула, затем расправила свои худые плечи и с гордым взглядом направилась к центру холла. И как только она сделала первый на просторную площадку к желтому солнцу в центре мраморной плитки, девушка будто попала в бутылку. Ощутимая тишина окутала ее, а мысли разом проносились экспрессом в голове. Впервые в жизни Гермиона чувствовала, что ее голову проверяют. Девушка абсолютно не контролировала свое сознание, успевая только удивляться всему происходящему. Она ожидала замогильного голоса, как у Распределяющей шляпы, который расскажет на, что гриффиндорка способна, но голос так и не появился. В смятении и с настороженностью, Гермиона продолжала идти к солнцу, выложенному мозаикой на полу. Грейнджер скорее чувствовала, что ей задают вопросы, чем слышала их. Она понимала, что сама же и отвечает, не успев даже открыть рта. И девушка знала, что как только она станет на это солнце, она узнает свой факультет. Гермиона не могла сказать, что такое распределение ей нравилось, она чувствовала себя голой и абсолютно открытой, будто каменные памятники действительно 78/200 совещаются между собой и оценивают ее. Гриффиндорка не знала, сколько времени она шла к центру и продолжала бы идти, если бы ослепляющий красный свет резко не затмил все вокруг. Ноги приросли к полу, а глаза и мозг пытались понять: какого Мерлина произошло? Затем воздушный пузырь, о котором Гермиона догадывалась, лопнул и оглушительный, после искусственной тишины, голос объявил: — Добро пожаловать на факультет Рогатого Змея, мисс Грейнджер, — сказал директор Спаркс и холл взорвался аплодисментами. Посмотрев себе под ноги, Гермиона увидела, как желтое солнце подмигнуло ей. *** Драко Малфой редко чего-то не понимал. Но когда внезапная тишина окружила его, то первой и естественной реакцией слизеринца было вытащить палочку. Он видел, как Грейнджер зачарованно шла к середине холла, и удивлялся, почему он даже не слышит ее шагов, но поговорить с девушкой ему не выдалось возможности. Драко думал, что пройдет распределение сразу после Гермионы, как не тут-то было. Его отпихнули в сторону, и его магическое величество было весьма задето тем фактом, что будет проходить отбор только после всех девушек. Как только последняя дама в иностранной делегации попала на Птицу-гром, Малфоя пригласили в центр. Слишком тихо. Слишком искусственно. Гладкая и гибкая палочка уже покоилась в его руке, когда произошла первая атака. Малфой никогда не любил уроки тети Беллы по окклюменции, но не мог отрицать их полезность. Белла воспитала своими жестокими методами в его мозгу рефлекторную ментальную защиту при любом намеке на опасность. И когда на мысленную мраморную стену его сознания начали наносить атаку, Драко только поморщился. Его мысли били со всех сторон, пытаясь проникнуть за стену слизеринца, нанося один удар за другим, причиняя ощутимую боль в висках и лбу. Но Малфой всегда был талантливым окклюментом, и его учила самая талантливая легилимент в магической Британии, так что ментальные чары не смогли пробить его стену. Когда слизеринец стал на мозаичное солнце в центре холла, ничего не произошло. Он принялся ждать и осматриваться по всем статуям вокруг. Ощущение древней магии холодило кожу, а боль от магических атак на сознание еще отдавалась в голове и только тогда слизеринец понял. Это и было магическим распределением, эти мысленные пытки! Парень немного засмущался и пытался придумать, что ему сделать, ведь статуи не дадут ему ответа. Неуверенно, но Драко создал брешь в своей защите, однако ничего не почувствовал. Статуи больше не пытались проникнуть в его сознание. И тут Малфой действительно начал переживать, что сейчас ни один факультет не выберет его, что он опозорится и его засмеют. Чуть ли не впервые жар опалил щеки слизеринца. Затем резко произошло четыре действия, которые позднее войдут в историю Ильвермони, как один из немногих случаев распределения. В одну секунду холл и вся его округа озарились зеленым светом, и Драко еще не успел порадоваться, как стук каменных крыльев и оглушительный рык заставили непроизвольно 79/200 зажать уши. Зеленая вспышка быстро утихла, и слизеринец смог увидеть последнюю деталь: статуя Пакваджи подняла свою стрелу вверх. Мерлинова борода, что? Что это значит? Его выбрали? На каком факультете он? Голова нещадно болела, а тело хотело в кровать. Распределение уже не казалось такой радужной идеей, так в довершение еще и тишина, будто лопнула и все звуки навалились на многострадальную голову слизеринца. Еще чуть-чуть и он наплюет на все и уйдет в свою спальню. И Грейнджер заберет с собой. Грейнджер. Может она поняла, что произошло? Он быстро нашел ее возле северной арки, выходящей к башне Птицы-гром. Ее лицо сначала было озадаченным, но потом она всей своей мимикой заставила его смущаться. Грейнджер улыбнулась, широко и искренне, показывая белые зубы, ветер раздувал ее короткие локоны, а щеки порозовели от прохлады. Малфой засмотрелся. Сердце начало биться чуть быстрее, а губы сами расплылись в ответной улыбке. Что с ними происходит? Улыбки быстро сошли с обоих лиц, а тревожное, но такое сладкое чувство накатывало и спрашивало, к чему это все? Такие действия не были привычными, не были привитыми к их долгой и сложной истории. Так почему же он улыбается, когда она смеется? Какого черта он переживает, когда она волнуется? Почему нутро орало «НУЖНО ЗАБОТИТЬСЯ О НЕЙ!». Это не было приемлемо. Но размышления были прерваны, голосом директора, приглушая шум студентов, обсуждающих Драко. — Сегодня произошло историческое событие, мистер Малфой, — он сконфуженно улыбнулся и победно заявил: — Сегодня, впервые за тридцать лет факультеты единогласно выбрали ученика. Мурашки покрыли руки Драко. — А это значит, что мистер Драко Малфой волен выбрать себе факультет по собственному желанию. Примечание к части 80/200 Глава 16. Все намного глубже Они неделю избегали друг друга. Они живут в одних апартаментах, у них один душ на двоих и они появлялись вместе на всех уроках, проводившихся для факультета Рогатый змей, ведь именно его, конечно же, и выбрал Малфой. Драко вел себя вежливо с Гермионой, сводя их общение к минимуму. Грейнджер же ничего не делала для улучшения ситуации, ведь она и сама пыталась понять, что с ней, в чем правда их сотрудничества? А правда в том, что они боялись. Оба боялись того, что возникало между ними. Гермиона видела, как Малфой смотрел на нее, как его тело само приближалось к ней за партой, как слизеринец уже трижды хотел поговорить, но всегда одергивал себя, как и гриффиндорка. Все началось в ночь их прибытия в Ильвермони. Когда они впервые поцеловались, когда притяжение было невозможным, когда их чувства накалились до предела и когда они говорили. В ту ночь любопытство привело Гермиону к спальне Драко. Она хотела не только поговорить с ним о его распределении, она также хотела сказать ему спасибо. Девушка запросто была бы замечена со своим нервным срывом на официальном ужине, но Драко вытащил ее. И теперь мир Гермионы шатался, воспоминания о прошлом не давали думать о настоящем времени, и гриффиндорка знала, что сегодня ночью ей не заснуть. Она не знала, что будет дальше, ее нервы больше бы не вынесли того холодного состояния, в котором Гермиона пребывала полгода. Ее сердце хотело чувствовать, ее тело требовало действий, и мозг требовал знаний. Тогда она постучала в дверь, и спустя пару секунд ее открыл Малфой. Казалось, он не был удивлен и сам хотел поговорить с ней. Кто бы вообще подумал, что когда-нибудь эти слизеринец и гриффиндорка будут сидеть на его кровати, смотреть на звездное небо через панорамное окно и говорить о жизни? Говорить о войне и боли, психологии и смеяться над былыми временами. Драко рассказал ей, как он тренировал детей в Лестрейндж- мэноре, как они выводили его из себя, как они подожгли его любимую мантию в отместку за тяжелый экзамен. И Гермиона смеялась, слушая истории, и он улыбался вместе с ней. И она рассказала ему, почему сорвалась, почему у нее началась паника на что Малфой ответил: — Мы все люди, — он пожал плечами и продолжал смотреть в окно. Она спрашивала, как он может быть таким спокойным, ведь он был и в Азкабане, и жил с Волдемортом в одном доме. Но секрет Малфоя был прост. Он научился ничего не держать в себе, его нервные срывы были тихими и краткими, но они были своевременными и благодаря этому сейчас может двигаться дальше. Когда он так спокойно рассказывал про пережитые моменты в Малфой-мэноре, то смотрел ей прямо в глаза, а она слушала. И в какой-то момент их лица оказались совершенно близко, а его губы накрыли ее. Это мог быть странный 81/200 краткий поцелуй, но он таким не был. Сначала они ничего не почувствовали, только замерли, с закрытыми глазами, но как только Малфой тихо выдохнул ей в губы, старостам снесло голову. Момент и Гермиона сидит у него на коленях, ее пальцы оттягивают светлые пряди на макушке, а сильные мужские руки сжимают ее бедра. Низ его живота опалило волной и тихий рык сорвался сквозь зубы. Он целовал ее шею, оттягивал ее пижамные штаны. Каскад эмоций не давал дышать, притягивая Гермиону к Малфою еще сильнее, заставляя сжимать его волосы в кулак, до тихого стона парня. Чувств было так много и когда они все сложились в одно единственное, Драко и Гермиону буквально оттолкнуло друг от друга. Они почувствовали магию. Нет, это не было зельем или какими-то чарами, ни в коем случае. Что-то более древнее притягивало их, обещало нечто огромное и необъятное. Такого чувства надвигающегося чего-то Драко не испытывал очень давно и это напугало. Когда Гермиона быстро ушла к себе, а Малфой ее не остановил, они и начали избегать друг друга. *** Драко и не ожидал, что найдет общий язык с двумя болгарами из Дурмстранга. Точнее, они молчали все время, однако Малфой находил их общество достаточно приемлемым. Француженки Клер и Дениль вились вокруг слизеринца, а Гермиона находила притягательным общество японок. Так они и существовали, что действительно раздражало слизеринца. Главным правилом для Малфоя было — врать остальным, но не врать себе. И Драко действительно признал, что Грейнджер нравится ему. Утром вторника второй недели в Ильвермони Драко и Гермиона в компании старост направлялись на магическую мифологию. Уникальный предмет, которого в Хогвартсе не было и это заставляло Драко остро сожалеть. Как ни странно, Малфой всегда любил знания и книги, хоть и не так открыто, как Грейнджер. Поэтому и выбрал Рогатый Змей, вместо всех остальных факультетов. Слизеринец не считал себя авантюристом, целителем — вынуждено и отчасти. За неделю Драко успел придумать целую теорию, почему все факультеты выбрали его. Скорее всего, это сработало так: Ильвермони не могла не принять чистокровного волшебника, потому что чуяла его магический потенциал, но его сознание было закрыто от факультетов, так что единственное, что оставалось школе — предложить ученику выбрать самому. Чем дольше слизеринец находился в школе, тем сильнее проникался духом и историями про ее создателей, Драко даже посетил дерево Слизерина. В тот вечер профессор Эбигейл рассказывала им историю о создателях школы и мести злой тетушки Гормлайт Мракс —волшебницы, убившей родителей Изольды, Уильяма и Риону Сейр. Уверенная в том, что Изольда ничего не узнает о её намерении найти девушку, пока не будет уже слишком поздно, Гормлайт под видом мужчины, отправилась в Америку на корабле Бонавентура. Как бы насмехаясь над девушкой, она путешествовала под именем убитого ею отца Изольды, Уильяма Сейра. Гормлайт сошла с корабля в Вирджинии и тайно направилась в Массачусетс, к горе Грейлок. Она добралась до горы тёмной зимней ночью, с намерением уничтожить Школу Чародейства и Волшебства Ильверморни, убить Джеймса и Изольду, разрушивших её мечты о создании 82/200 чистокровного рода, и украсть внучатых племянниц, которых она считала единственными потомками двух великих родов: Слизерин и Морриган, а затем возвратиться с ними в Лощину ведьм. Как только Гормлайт увидела большое гранитное здание, возвышающееся на вершине горы Грейлок, она наложила на него мощное проклятие, которое содержало имена Изольды и Джеймса, отправив их тем самым в состояние беспробудного сна. Затем Гормлайт прошипела на змеином языке одно слово и её волшебная палочка, которой для побега воспользовалась Изольда, задрожав на прикроватном столике, «деактивировалась». Все эти годы Изольда Сейр даже понятия не имела о том, что пользуется волшебной палочкой самого Салазара Слизерина, одного из основателей школы Хогвартс, и о том, что при создании этой волшебной палочки был использован фрагмент рога магической змеи, в данном случае — василиска. Создатель этой волшебной палочки заколдовал её так, чтобы тот, кто владел ею, мог перевести её в «состояние сна». Этот секрет веками передавался от одного члена семьи Слизерин, владеющего этой волшебной палочкой, к другому. Но Гормлайт не было известно, что в доме были ещё два жителя, которых она не усыпила, так как ей никто не рассказывал о шестнадцатилетнем Чедвике и четырнадцатилетнем Вебстере. Ещё одной вещью, о которой она никак не могла знать, было то, что за основу их волшебных палочек был взят рог речного змея. Эти палочки не только не «деактивировались», но и наоборот, их магические сердцевины задрожали, как только были произнесены слова на древнем языке, чувствуя, что их владельцы в опасности, они начали издавать тихие музыкальные звуки, похожие на те, что издает рогатый змей, чувствуя угрозу.* Когда началась битва, Изольда проснулась от крика собственных дочерей, она попыталась защититься палочкой, но та была деактивирована. В конце концов вся история закончилась хорошо, а основателей Ильвермони защитил так раздражающий Малфоя Пакваджи. И завершила профессор Эбигейл свою лекцию тем, что заставило глаз Драко дергаться, а гордость его факультета трещать по швам. Изольда и Джеймс. Закопали. Палочку. Салазара Слизерина. В землю. Это святотатство! Закопали из-за того, что для Изольды палочка Слизерина была «напоминанием о плохом детстве»! Эгоистичная дура! Драко понимал, что эта палочка была темным артефактом, но ее место в Хогвартсе! Даже если в земле. — Примерно через год неизвестный вид змеиного дерева вырос на этом месте, где была закопана волшебная палочка. Любые попытки срубить его или уничтожить оказались напрасны, но спустя несколько лет оказалось, что листья этого дерева имеют мощные целебные свойства. Это дерево было символом того, что волшебная палочка Слизерина, как и его, разбросанные по всему миру, потомки, имели как подлую, так и благородную сторону.* Кажется, Драко фыркнул слишком громко. У слизеринца болело сердце за палочку основателя, а Ильвермоини уже не казалась ему такой прекрасной школой. Во вторник должна была состояться последняя пара по магической мифологии, а уже в субботу Драко, Гермиона и Флитвик, которого ребята толком и не 83/200 видели, вернутся в Хогвартс. Пребывание в Ильвермони было насыщенным, да. Но дома лучше. По привычке, зайдя в кабинет, Драко присел за парту рядом с Грейнджер и поприветствовал профессора Эбигейл. Это был старичок, который всегда и неизменно носил смокинги и круглые очки, как у Поттера, о чем Драко и сообщил Гермионе на первой лекции. Ох, столько шуток родилось в тот день у Малфоя, и он пообещал себе, что хотя бы половину озвучит шрамированному, когда вернется. — Добрый день, дети, — улыбнулся профессор, — сегодняшний миф является одним из моих любимых, и действительно надеюсь, что вам он тоже понравится. Драко в предвкушении устроился на стуле, приготовившись к часу интересной лекции. Профессор настолько умело рассказывал даже самые глупые истории, превращая скучный урок в мистическое представление, что не поверить ему было попросту невозможно. -Ну-с, ученики, — весело улыбнулся Эбигейл. — Кто-нибудь из вас слышал миф о частичках души? Малфой рефлекторно отодвинулся от Грейнджер, опасаясь, что она ударит его в плечо, когда стремительно поднимет руку, как в прошлый раз. Но рука Гермионы осталась спокойной, а молчаливый ответ класса был лучшим поводом для профессора продолжить: — Этот миф настолько же древний, как и сама магия, — кабинет медленно погрузился во мрак, а голос профессора доносился, будто со всех сторон. — Существует множество версий и теорий, что именно произошло, но самая известная это история про Элайджу. Сумрак аудитории превратился в звездное небо, а сами звезды по велению профессора собрались в силуэт. — Во времена Мерлина и Морганы, когда колдунов и ведьм боялись простолюдины, молодая волшебница Мариам растила своего маленького сына Элайджу. В их деревне волшебством обладали лишь Мариам и ее сын, поэтому мальчику всегда было трудно найти себе друзей. Деревенские дети боялись трехлетнего Элайджу, бросали в него камнями, а к их с Мариам дому приносили трупы животных, показывая, что маглы ненавидят волшебство. Силуэт из звезд превратился в маленького мальчика, который убегает от летящих в него камней к длинноволосой женщине. — Но однажды волшебство Мариам и трехлетнего Элайджи пригодилось. Ночью в двери дома постучал мужчина и слезно умолял Мариам помочь его жене. У женщины отошли воды, и она должна была родить, но что-то пошло не так и роды осложнились. Мужчина стал на колени и просил Мариам использовать свои силы во благо и женщина согласилась. Звездный силуэт плавно менял картины, с мужчины, который стоял на коленях перед низкой женщиной, на маму с ребенком на руках. — Мариам боялась оставлять своего сына одного в доме, поэтому, быстро 84/200 накинув на Элайджу одеяло, она побежала к дому соседей, попытаться помочь девушке родить. Мариам вбежала в хижину мужчины и увидела ужасную картину: светловолосая девушка лежала на деревянной койке, сжимая руками большой живот и захлебываясь собственными слезами и кровью. Силуэт женщины поставил ребенка на пол, а сама она кинулась к кровати. — Чтобы Мариам не делала, но ничего не помогало, она знала наверняка, что ребенок этой роженицы не выживет. Когда надежда уже угасла, а Мариам попыталась спасти хотя бы девушку, маленький Элайджа шагнул из-за спины матери и с напуганным взглядом прикоснулся к животу беременной. Маленький мальчик протягивает свои ручки к кровати и руки из звезд начинают мерцать еще ярче. Класс затаил дыхание. — По ручкам Элайджи заструился белый свет, начиная от грудной клетки, заканчивая под ладошками. И свершилось чудо, светловолосая женщина в ту ночь не просто выжила, а еще и родила прекрасную рыжую девочку. Женщина и Мужчина из звезд качают на руках новорожденного ребенка и силуэты меняются на Мариам и Элайджу, которые бегут через маленький звездный лес. — Мариам была напугана, она знала, что с ее сыном отныне что-то не так, она боялась, что в деревне узнают о произошедшем, и на их дом устроят облаву. Поэтому той же ночью Мариам убежала вместе с ребенком. Шли годы, Элайджа рос, и к одиннадцати годам молодой волшебник получил письмо из Хогвартса, где и спокойно учился на факультете Когтевран. Силуэт маленького ребенка с завидной скоростью превратился в высокого мужчину, который уверенно пробирался сквозь лес с волшебной палочкой в руках. — Элайджа всегда знал об истории из своего детства; о том, как он очутился из Ирландии в Шотландии, как помог женщине родить, но он никогда не задумывался об этом. И, когда его мать умирала от старости в окружении своего взрослого сына, она сказала, что часть его магии осталась в родной деревне. Мужчина был любопытен и после кончины своей матушки, отправился на поиски родины. Спустя месяц поисков, Элайджа нашел свой дом и вместе с ним он нашел свою магию. Силуэт мужчины идет по дороге и перед ним вырастает силуэт молодой девушки. — Когда Элайджа шел на встречу к своему дому, он встретил прекрасную рыжеволосую девушку, которая поздоровалась с ним и спросила, кого он ищет. Но мужчина не мог сказать ни слова. Он лишь смотрел в прекрасные голубые глаза и чувствовал, как его сердце бьется чаще, а кожа наливается силой. До этого момента Элайджа и не подозревал, насколько одиноким он был, насколько пустым было его сердце. Девушка улыбалась ему и, когда мужчина взял ее за руку, серебристое свечение прошлось из сердца девушки к его ладони, а затем вернулось обратно. Силуэты женщины и мужчины слились в страстном объятии. И они мерцали, 85/200 переливаясь в темноте аудитории. — Только тогда когтевранец осознал, что часть его души была отдана маленькой рыжей девочке и теперь, спустя много лет, Элайджа отыскал свою потерянную половину в прекрасной женщине. И с тех пор у них была одна душа на двоих. Красивые силуэты распались на тысячи маленьких звезд и вернулись обратно во мрак. Свет постепенно возвращался в кабинет, а Драко неожиданно вынырнул из мистического марева перед своими глазами. Он ошалело повернулся к Гермионе, желая обсудить увиденное, как заметил, что она смотрит куда-то вниз, где его и ее рука крепко сплелись, а между их пальцами переливается едва уловимое серебристое свечение. Примечание к части *Использованы отрывки из Поттервики про Ильвермони 86/200 Глава 17. Магически соответствующие Драко, как завороженный смотрел на переплетенные пальцы и его мозг отказывался думать, исчезло все; остались только лишь ощущения. Малфой чувствовал каждый сантиметр своего тела, весь мир и все его существование сузились только до мягких светящихся пальцев на его руке. Тоненькая лента серебра скользнула по тыльной стороне рук, продолжая свой путь по венам и скрываясь под форменными свитерами. Драко ощущал свою магию, как она бежала вместо крови и перекликалась с магией Грейнджер. Слизеринец тихо вдохнул, когда серебристая магия достигла его солнечного сплетения и разлилась таким теплом, согревая каждую клеточку его организма. Драко даже и не подозревал, что ему раньше было холодно, до этого самого момента. И когда он поднял голову и встретился взглядом с Гермионой, он смог видеть и ощущать только ее. Он сжал ее руку сильнее, а тело начало притягивать ее, какой-то неведомой, никогда ранее не испытуемой силой. Но этот транс оборвал голос профессора: — Есть ли у вас какие-то вопросы? Магия прекратилась. Свечение быстро исчезло, будто было напугано, а Драко отодвинулся на свое место, не прекращая смотреть в карие глаза гриффиндорки. Мысли нарастающим шумом возвращались в голову хозяина. «Что это было?!» — одними губами произнес Малфой. «Не знаю» — шепотом ответила Грейнджер. И это было ужасом. Нет, факт серебристого свечения, казалось, никого не пугал, не пугали и рука в руке, однако ощущение внезапной нужды в совершенно чужом человеке, чувство перспективы того, что этот человек может тебе дать... Драко не отпустил ее руки, он не отвел взгляд и в этот момент наверняка произошло что-то очень важное... Мерлин, они даже дышали синхронно. — Да, сэр, — сказал голос, и Гермиона отвела взгляд, но руку сжала немного сильнее. — Есть вероятность того, что этот миф хоть немного реален? Профессор понимающе улыбнулся главной старосте Ильвермони и ответил: — Признаться честно, когда я впервые услышал про эту историю, то всеми силами пытался найти доказательства, что эта история правдива, — он победно кивнул. — И да, я их нашел. Ученики в аудитории облегченно и восторженно зашептались, а Драко всеми силами заставил себя вслушаться в слова преподавателя, отвлекая свое внимание от тонкой руки в ладони и от всего произошедшего секундой ранее. «Слушай» — орало сознание. «Ты же не настолько тупой, чтобы отрицать очевидность происходящего между тобой и Грейнджер?» — настороженно подметил мозг. «Я сейчас остановлюсь» — пыхтело сердце. 87/200 Слишком много потрясений даже для закаленного состояния Драко и такие неожиданные открытия выбивали парня из колеи. Действительно, отрицать происходящее даже не стоило пытаться, потому что... потому что таких совпадений не бывает. Если чему-то Драко Малфой и научился за свои восемнадцать лет, так это тому, что сходств, совпадений и простых серебряных свечений в магическом мире не существует. Особенно, если это касается рода Малфой и его прямого наследника. Поэтому единственное, что оставалось после удивления, было внимание. Внимание к мельчайшим деталям и логическим цепочкам в речи профессора. Уже не было глупых вопросов «а что это такое произошло?» или «как такое возможно?», появились правильные предположения и насущные теории. Почему Грейнджер? Почему именно сейчас? Как это связано? Стоит ли от этого избавиться? Не стоит. Драко уже сейчас, спустя пару секунд, понимал, что отдаст многое, чтобы еще раз почувствовать ту магию, которая струилась по венам и звала к себе Грейнджер. Мерлин, и ровно в этот момент до него дошло. Святой Салазар, они связаны! — В картотеке британского и американского министерств известны некоторые маги — продолжил профессор. — Так называемые «пары». Он выдержал драматическую паузу. — Это были волшебники, чья магия соответствовала магии своей «пары». Это могли быть самые разные люди, например магла из американского Бруклина и чистокровный маг из Йоркшира, которые случайно столкнулись в Дублине. Или два парня, которые всю жизнь росли вместе и жили по соседству в Нью- Гемпшире. Каждый раз появлялось это мистическое свечение, а затем происходила череда соответствующих событий. Вообще, каждая из таких пар, проявляли одинаковые этапы откровения. Сначала они неизменно шли к врачам, затем к профессиональным прорицателям, а в итоге — обращались к министерству. Таких случаев было приблизительно двадцать, и все они зарегистрированы, как «магически соответствующие». Драко переглянулся с Грейнджер и мысленно согласился. Да, они будут рыться в книгах и искать ответы на вопросы. Староста Шармбатона подняла руку для вопроса, как прогудела труба, означающая конец лекции. Профессор улыбнулся каждому иностранному гостю по очереди, и, сложив руки на кафедре, сказал: — Мне было чрезвычайно приятно пообщаться, проконсультировать и обучать всех иностранных старост. Спасибо большое, что приехали к нам. Он улыбнулся, и кабинет разразился прощальными аплодисментами для такого невероятного учителя. *** Профессор Эбигейл радовался своей лекции. Как он и любил, все произошло достаточно красочно и драматично, а его любимая история была преподнесена в лучшем виде. Ох, эти прекрасные мифы и загадки вокруг них, заставляли кожу профессора покрываться мурашками 88/200 предвкушения. Еще и эти прекрасные ученики, все такие разные, не похожие друг на друга и такие внимательные к истории своего учителя. Профессор часто радовался, что однажды его любопытство привело его к мифам, ведь алое свечение на его руке и руке его лучшей подруги, однажды поставило образованного юного Эбигейла в шок. Они с Лисой пытались разузнать все об этой непонятной аномалии, пока не нашли историю Элайджи и вместе с тем не перерыли картотеку министерства Британии и Америки, национальных библиотек и прочего. Пока не сопоставили факт, что они были предначертаны друг другу. Вспомнив о своей паре, сердце Эбигейла потеплело, а улыбка сама собой появилась на свет. Профессор глотнул чаю и прикрыл глаза, вспоминая историю своей жизни. *** Вполне ожидаемо, что с Драко было удобно в библиотеке. Его рост и длинные руки помогали доставать книги с самых верхних полок, и множество талмудов крепко покоились в его руках. Гермиона шла с Малфоем по темным, продуваемым коридорам, с едва заметными фарфоровыми лампами на стенах. Странно, но она и не заметила, как провела в современной библиотеке Ильфермони около трех с половиной часов, пропуская обед и не намереваясь идти на ужин. Гермиона впервые в жизни была настолько сильно удивлена. Казалось бы, она столько всего прошла и читала о стольких вещах, но судьба, помоги ей Мерлин, посылала все новые и новые подарки. Драко,чертов, Малфой ее пара. У нее вообще есть пара! Как она упустила из виду существование такого мифа и почему она не слышала о нем прежде? Каким образом она связана с Малфоем и почему именно он? Почему они всю жизнь ругались и ненавидели друг друга, а стоило им познакомиться ближе и разговориться, как раз! Они, оказывается, предначертаны друг другу. Что удивляло обоих и Гермиону, и Драко — они оба приняли этот факт, не устраивали ненужных актов отрицания очевидного и оба поняли, что избегать друг друга уже сейчас будет достаточно глупо. — Что-то изменилось, — говорила Грейнджер, перебирая книги в руках слизеринца. — От этого никуда не деться, — задумчиво отвечал Драко. И это были их единственные слова о произошедшем. Казалось, они молча сговорились не идти на ужин, а вернуться в стеклянную башню и перерыть всю информацию, что они смогут найти. Они не обсуждали ощущений и даже, когда они молча разошлись по комнатам, чтобы переодеться во что-то более комфортное, они знали, что приобрели. Неописуемая и абсолютно естественная гармония между совершенно чужими людьми. Класс. Даже когда он молча вернулся в спортивных брюках и свитере в ее комнату, когда он присел в просторное кресло, а она устроилась на пушистом голубом ковре, перебирая пальцами ног пушистый ворс. Они не говорили. И только когда солнце за панорамным окном уже совсем село, а свечи полноценно освещали комнату, Малфой воскликнул: — Нашел! 89/200 Гермиона оторвала свой взгляд от большущего тома «Магическая мифология новых времен» и всмотрелась в серые глаза парня, лихорадочно скачущих по странице какой-то старой и потрепанной книги. Сердце Гермионы совершило кульбит, а в груди так потеплело от той заботы, проснувшейся в теле. Волосы Драко были взъерошены, а мягкий свитер крепко скрывал хозяина от холода. Стальные глаза торжествующе обратились к Гермионе и на секунду замерли. Тонкая нить между ними натянулась, а теплая дрожь трепетом откликалась в их телах. — Смотри, — мягко сказал Драко и пересел с кресла на пол, прямо перед Грейнджер, вручая ей книгу. Гермиона скорее по привычке посмотрела на название книги, а затем погрузилась в чтение параграфа. «Магическая связь соответствия. Впервые упоминается в старинных манускриптах двенадцатого века под именем Элайджи Риверэнда. Магическая связь соответствия подразумевает собой полное совпадение всех факторов двух людей, образуя идеальную и дополненную версию магии. Проведя множество исследований, профессор Митчелл в девятнадцатом веке доказал, что связь соответствия не базируется на чистокровности двух волшебников, более того, чаще всего в манускриптах упоминается наличие одного маглорожденного волшебника и одного чистокровного. За всю историю существования подобной связи зарегистрированных случаев было всего лишь девятнадцать, однако сведения в древних манускриптах указывают, что пар было немного больше. Магическую связь нельзя сформировать искусственно, спровоцировать либо же предугадать, связь соответствия рождается вместе с волшебниками и формируется до их совершеннолетия. Проведя крупномасштабное исследование, профессор Дилан Митчелл также выяснил основные этапы формирования связи «пары» в сознательном возрасте: 1) Взаимное притяжение двух субъектов и их частичное взаимодействие. 2) Сближение субъектов и их полное взаимодействие. 3) Проявление магического сияния разного цвета, зависящего от врожденной силы главенствующего волшебника. 4) Проникновение связи под кожу и формирования тепла в грудном отделе. 5) Чувство обеспокоенности и заботы субъектов друг о друге. Ощущение гармонии и соединения со своей парой. 6) Нарастающая чувствительность, проявление влюбленности. 7) Закрепительная часть. Половой акт. Связь будет сформирована окончательно, а магия волшебников связанна. Препятствовать формированию магической связи соответствия воспрещается и 90/200 карается законом с 1833 года после смерти чистокровной волшебницы Дорианы Гриф и ее пары, маглорожденного Ричарда Гиллеса. Врачи доказали, что волшебники сошли с ума вследствие незавершенности их связи, из-за препятствования отношениям отца мисс Гриф. Все соответствующие пары регистрируются министерствами магии по всему миру с 1840 года.» Гермиона перечитывала страницу снова и снова, впитывая информацию и анализируя ее. «Взаимное притяжение... ощущение соединения... половой акт...». — Грейнджер... — произнес тихий голос. — М-м, Гермиона. Мурашки табуном проскакали по телу девушки, а голова повернулась на голос ее... пары. Малфой сейчас представлял собой очень забавное зрелище. Такой потерянный и сконфуженный на ворсистом ковре, с короткими платиновыми волосами в состоянии апокалипсиса. — Как я понял, — он указал рукой на книгу, — мы уже где-то между четвертым и пятым этапом? Гермиона вздохнула, отложила книгу и сосредоточила свой взгляд на стальных глазах Малфоя. Эта ночь будет долгой. 91/200 Глава 18. Беседа проницательных волшебников — Нам нужно подумать логически, — потирая виски, сказала Гермиона и еще раз открыла нужную страницу. — Сколько времени у нас заняли предыдущие этапы и когда нам быть готовыми к... ну... Малфой склонил голову на бок и язвительно улыбнулся. — Быть готовыми к чему? Гермиона быстро зашуршала страницами, пытаясь скрыть стеснение. -К... заключительному этапу. Гермиона мельком взглянула на Малфоя, заметив, как его брови игриво шевельнулись, а сам он сказал: — Я всегда к нему готов. Ну, знаешь, к такому заключительному этапу. И торжествующе засмеялся, когда Гермиона вовсю начала краснеть. — Рада за тебя, — произнесла она сквозь зубы, не отрываясь от книги. Малфой все еще улыбался, однако, действительно попытался вспомнить, когда началась вот эта вся катавасия с Грейнджер, и сколько времени ему потребовалось, чтобы впервые заметить ее. Мозг неустанно подталкивал Драко воспоминания о первом занятии на Защите от Пожирателей, на их веселые и язвительные ссоры. Ссоры, да, это то, на чем завязался их контакт и стоит признаться, что самой любимой ссорой с Гермионой была ссора по поводу любимого Избранного, когда Грейнджер явилась на квиддичное поле. Вообще, у Малфоя был целый список любимых препирательств с гриффиндоркой, но он ей в этом не признается. — Я думаю, что у меня это началось во время нашей первой тренировки, — сказал Драко, потирая шею левой рукой, предплечье немного оголилось, и края метки стали видны, что не сразу дошло до Малфоя, но не ускользнуло от Гермионы. Она задержала взгляд на метке, и Драко заметил его, после чего резко отпустил руку и поправил манжеты свитера, но Грейнджер остановила его. — Брось, я видела ее уже много раз, но ты все еще продолжаешь смущаться, — она схватила его руку, чтобы та перестала нервно теребить свитер. Драко не оборвал контакт, а просто посмотрел девушке в глаза. — Я не смущаюсь, — сказал он упрямо. — Малфои не умеют смущаться. Гермиона закатила глаза и продолжила: — Значит это у тебя от Блэка, — Драко сжал губы, а его брови нахмурились, образовывая между собой глубокую морщинку. — Все, что я хотела сказать — это не волнуйся. — Я не волнуюсь, Малфои не волну... 92/200 — Заткнись и дай договорить, — слизеринец негодующе сжал губы, но он хотя бы замолк! — Не волнуйся хотя бы о моей реакции. Слушай, я не могу говорить за всех, но меня ты можешь не стесняться. Я видела твою метку, и она не делает из тебя кого-то ужасного. Не сейчас. Честно говоря, ты мне нравишься достаточно, чтобы принимать тебя, как с меткой Пожирателя, так и без нее. Гермиона спокойно кивнула сама себе и отпустила пальцы Драко. Она была довольна своими словами и надеялась, что смогла донести свою мысль предельно ясно и что Малфой перестанет комплексовать. Но Драко сейчас, казалось, заботил совершенно другой факт: — Я тебе уже нравлюсь? — его лицо изображало небольшой такой спектр эмоций, от недоверия до откровенно скрываемой радости. Девушка снисходительно вздохнула. Все-таки, все парни одинаковые и более или менее наивны, будь то лорд старинного рода, или Избранный мальчик из чулана. — Да, Малфой, — она кивнула еще раз, но теперь медленнее. — Драко. Драко, будучи удовлетворенным всеми фактами, улыбнулся и решил правильным расставить точки над всем, чем надо: - Ты тоже мне нравишься. Достаточно сильно, чтобы я мог начать ухаживать за тобой. Гермиона не могла представить, что будет завтра и как быстро они дойдут до этапа влюбленности и, тем более, до секса, но она была уверенна, что это произойдет в ближайшие недели. И в принципе, ей не нужно было больше слов, чтобы понять — они теперь пара. Сложно, не всем понятно, но пара. И это потрясающе. — И я буду ухаживать, но у нас одна проблема, — Драко выхватил книгу из руки Гермионы и открыл страницу, показывая на строчку о законе «Препятствовании при формировании связи». — Нам сто процентов будут мешать. Как со стороны друзей, так и со стороны простых завистников. Гриффиндорка издала согласный звук, прикусывая ноготь. Она любила и уважала Гарри с Роном, но не могла отрицать очевидности факта, что, да, они начнут мешать. Будут убеждать ее в неверности чувств, как минимум Рон будет. Почему-то, думая о Гарри, она понимала, что рано или поздно, но он поддержит ее выбор и поймет, что все правильно. Но Рон... До него доходить будет долго. А про понимание со стороны друзей Драко можно только молчать. Множественные варианты развития событий крутились в голове и одним за другим выстраивали вероятные реакции людей, чтобы сделать все максимально безопасно. — Мы можем давать информацию людям порционно, — сказала она. — Например, один раз ты присядешь ко мне на паре, скажем, Чар. В другой раз мы спокойно поговорим на глазах у всех, чтобы не было этого массового шока. — Но так не будет интересно, — Драко сгримасничал. - Я не смогу пережить отсутствие шока на лицах наших сокурсников. Он хлопнул книгой об пол и сказал: 93/200 — Предлагаю альтернативу — даем какие-то маленькие намеки нашим друзьям, немного и не часто, ровно до окончательного формирования связи, а потом... - он задумался. - Мы же сами, по сути, не знаем, что будет, когда мы полностью станем парой. Я имею в виду, какое поведение у нас будет, сможем ли мы быть далеко друг от друга, что мы будем чувствовать и прочее. Дальше просто посмотрим. А развитию нашей связи спокойно влияет то, что мы живем в одной башне. — Нам нужно узнать больше об особенностях этапов, — задумчиво подытожила Гермиона. — В книге этого нет, и мы перерыли уже всю библиотеку Ильвермони. Драко еще раз посмотрел на все книги вокруг себя и предложил: - Может нам обратиться к профессору Эбигейлу, — он заметил блеск глаз Гермионы. — Он, кажется, знает довольно много. Гермиона торжественно улыбнулась и радостно сказала: — Слава богу, ты подумал об этом! Я с самого начала хотела пойти к нему! — Так почему ты сразу мне об этом не сказала?! — голос слизеринца был недоуменным. Грейнджер отвела взгляд: — Я думала, что ты не захочешь с ним разговаривать. Драко почти проорал свой следующий вопрос: — Это еще почему, Мерлин и Моргана?! Гермиона пожала плечами и ответила: — Не знаю, я подумала, что ты не захочешь рассказывать Эбигейлу правду! И в эту секунду гнев Драко сменился на чисто слизеринский прищур и появился не менее интересный ответ, обещающий Гермионе немного приключений: — А кто сказал, что мы озвучим нашу правду? *** Профессор Эбигейл, как раз наслаждался новым томом «Решение магических проблем со старением мебели» от Ровинны Роузпиг, пытаясь найти ответ на душераздирающий вопрос. Как убрать магический грибок со стола его любимой жены Лисы? И он как раз закончил главу, о ванных и садовых апартаментах, как в его дверь настойчиво постучали. На часах показывало восемь вечера, а ученики только наслаждались вкусным ужином в Главном зале. Стало быть, кто- то из преподавателей? — Добрый вечер, профессор, — вежливо поздоровалась девушка в дверном проеме, и с ней был солидарен молодой человек сбоку. 94/200 А-а, старосты Хогвартса, которых с нетерпением ждали в Ильвермони. Мисс Гермиона Грейнджер — умная, упрямая и безумно амбициозная девушка. Мистер, точнее Лорд Драко Малфой — вежливый, уверенный и безумно интригующий парень. Приятные и неожиданные гости для профессора. — Приятный вечер, — профессор улыбнулся. — Я могу вам чем-то помочь? Драко Малфой кивнул и ответил: — Собственно за вашей помощью мы и пришли, профессор. После секундного удивления Эбигейл пропустил молодых людей в свою подсобку и предложил им чаю. Меж тем, голову профессора одолевали вопросы, не сходящиеся мнением с общественным. Его уже вторую неделю удивлял мистер Малфой. Молодой человек хоть и был наглым и задиристым по отношению к одногодкам, но невооруженным глазом было видно ум, очень хорошую физическую подготовку и тотальную уверенность в себе. Если с мисс Грейнджер все было коротко и ясно — героиня войны, симпатичная девочка, то Драко оброс слухами и сплетнями, не красящими его фигуру. Да, он был Пожирателем и этот факт известен даже профессору Ильвермони, но он был вышколен по высшей мере. Его манеры соответствовали титулу, а отношение к маглорожденной было таким же, как и к чистокровной. Малфой был хорошим мальчиком. Наглым и вспыльчивым, но достаточно хорошим. — Профессор, — начала Грейнджер, принимая чай. — Мы с моим коллегой заинтересовались вашим сегодняшним мифом о частичках души. Драко кивнул, делая глоток чая. Достаточно приемлемого чая, между прочим. — И мы решили, что было бы интересно рассказать о нем нашим ученикам в Хогвартсе. Профессор одобрительно улыбнулся. Какие инициативные дети, просто прелесть. — И для того, чтобы лучше знать тему и более разобраться в самом мифе, мы решили поинтересоваться у вас, и немного вас расспросить. — Если это является возможным, — подытожил Малфой. Профессор устроился удобней в своем кресле и ответил: — Конечно, это возможно! Мерлин, я помогу вам, чем смогу. Что именно вас интересует? Гермиона хотела ответить, но побоялась, что плохо соврет и принялась пить чай. Драко снисходительно посмотрел на нее и начал разговор с профессором: — Понимаете, профессор, мы с мисс Грейнджер пролистали несколько томов мифологии и кроме них еще и книги о магических связях, и нашли одно совпадение. «Магическая связь соответствия». Ох, эти дети копнули намного глубже. Собственно чего и следовало ожидать — это главные старосты Хогвартса, ответственные и любопытные. 95/200 — Да, я тоже знаю об этом мифе, — он меланхолично хохотнул. — Знаю более, чем другие Драко кивнул. — Вот за этим мы к вам и пришли. В этой связи нас заинтересовали два вопроса. А именно этапы становления так называемой «пары» и магические законы, связанные с ней. И именно в этот момент профессор начал кое-что подозревать, в чем пока был абсолютно не уверен. Зачем им такие подробности? Для рассказа мифа им хватит и той информации, что есть в книге. Но, профессор не был бы себе верен, если бы не решил узнать правду. Так что аккуратными маневрами и речевыми оборотами, но он узнает некоторые подробности. — Ну-с, как вы уже прочли, формирование связи состоит из семи основных этапов, — он загнул первый палец: — Притяжение. Пара чувствует физическое влечение, скажем, засматривается друг на друга и так далее. Он загнул следующий палец: — Второе — эмоциональное сближение. Паре будут понятны эмоции друг друга и появится желание поддержать, они начнут проводить больше времени вместе, сами того не замечая. Загнув еще два пальца, профессор сказал: — Третий и четвертый этапы работают почти одновременно: появляется свечение такого цвета, который изображает магию чистокровного или «главенствующего» волшебника. А затем это сияние поднимается и проникает в грудную клетку и формирует тепло, на секунду выбивая все мысли из головы. Гермиона не пропустила мимо ушей тон профессора. Такой тон, будто он все это испытал на себе. Интересно... — Последние три этапа самые важные и происходят с небольшим интервалом между собой. Сначала — абсолютное взаимопонимание и моральная поддержка друг для друга. И вам захочется заботиться о вашей паре, — профессор первый раз закинул удочку. — Затем чувствительность возрастет до предела, и притяжение будет практически осязаемым. Вы влюбитесь, и именно эта влюбленность не будет похожа ни на что ранее испытуемое. Старосты так сильно погрузились в мини лекцию, что и не заметили, как профессор то и дело проверяет их, подмечая их положения тел, которые за пару минут стали на сантиметры ближе. — И последняя стадия. Завершение формирования связи. Самый важный и максимально тяжелый эмоциональный этап, — и время для последней уловки: — Вы поймете, когда до него дойдете. И эта фраза около секунды висела в воздухе, проникая в сознание британских гостей. Затем Гермиона и Драко переглянулись, будто решая что-то, и профессор впервые видел взаимодействие еще не сформировавшейся пары со стороны. За этим так интересно наблюдать, когда уже прошёл подобное сам. 96/200 Старосты молча согласились друг с другом и повернулись к профессору обратно: -Что нас выдало? — спросил Малфой. Профессор улыбнулся еще шире, потому что... Ну, потому, что он сам это пережил, и он хотел поделиться своим опытом, и он был настолько рад, что кто- то в скором времени испытает все то, что он испытал со своей прекрасной Лисой. — Я полагаю, — произнесла задумчиво девушка, — нас выдало то, что у вас самого есть пара, и вы просто подметили некоторые внешние факторы. Здесь профессор не сдержался и немного недоуменно, но поаплодировал мисс Гермионе Грейнджер: — А что меня выдало? — Ваш тон. Вы слишком знающе рассказывали об этапах, будто пересказывая свой опыт, — девушка пожала плечами и посмотрела на Малфоя, встречаясь с неподдельным восхищением в его взгляде. — Браво, — сказал профессор, — вы действительно самая умная девушка своего поколения, мисс Грейнджер. И да, я просто вовремя увидел некоторые детали. Драко неожиданно выпрямил спину и поставил чашку на стол. — Это прекрасно, что теперь мы все обо всем знаем, и я надеюсь, что сейчас мы узнаем немного информации о том, что нас ждет. Желание помогать пронеслось штормом по сознанию профессора. Он хотел рассказать им все, но для их же удовольствия он утаит пару интересных фактов. — Как я понял, у вас уже есть вопросы для меня? Про этапы я уже рассказал, но стоит добавить о законах. Вам уже известно, что связь стоит регистрировать в министерстве магии, но ее лучше зарегистрировать еще до окончательного формирования, чтобы всех противников смогли наказать в случае препятствования. Вам лично, я бы советовал скрывать от однокурсников, чтобы никто не смог вам навредить, однако, незамедлительно сообщить директору. Молодые люди согласно ответили, но Гермиона задала следующий вопрос: — Мы знаем, что не самая ожидаемая пара вместе, и планируем скрывать нашу связь до окончательного формирования, а после уже не будем скрываться. Главный вопрос: что будет, когда мы станем парой? Сможем ли мы быть на расстоянии, наши эмоции будут подвержены влиянию другого и прочее? Профессор ответил, немного подумав: — Ваши отношения не будут похожи на отношения простых влюбленных. Любой человек сможет ощутить соединение вашей магии, эта атмосфера будет вашим неизменным спутником. На расстоянии вы быть, конечно, сможете, но всегда будете стремиться друг к другу. Эмоции зависть друг от друга будут, но совершенно не в плохом смысле. Могу ли я поинтересоваться, на каком вы 97/200 сейчас этапе? Драко и Гермиона снова переглянулись и Малфой ответил: — Пришли к выводу, что в начале пятого, ведь третий и четвертый случились совсем недавно. — Сегодня, — подтвердила Гермиона и улыбнулась Эбигейлу, — Как раз на вашем уроке, профессор. И преподаватель не мог даже представить, что способен улыбаться так широко. 98/200 Примечание к части Глава названа в честь одноименной песни.Обязательно ее послушайте и поймите, что именно вдохновило меня на написание этой истории. Найдете ее в тексте :) Глава 19. Плоть и кости За одну неожиданную минуту Драко Малфой покорил сердце Гермионы, и виной тому не была магическая связь. После долгого разговора с профессором Эбигейлом, который продлился до двенадцати часов ночи, и после обещаний поддерживать переписку, и приехать в гости к профессору и его жене, Драко с Гермионой удалились в свою башню. Разговаривая между собой о перспективе их совместной жизни после Хогвартса, ведь это было ясно, как мерлинов день, что они рано или поздно поженятся. Они оба избегали темы, о которой предупредил профессор. «На шестом этапе вы будете чувствовать слишком много, и не всегда будет легко контролировать себя. Поэтому просто будьте к этому эмоционально готовы. Помните, что вы есть друг у друга и никуда не денетесь». Ни Драко, ни Гермиона не спрашивали о подобных предупреждениях далее, и не собирались обсуждать это между собой. «Чувствуйте все это. Чувствуйте и наслаждайтесь», — говорил профессор, прощаясь. И, Мерлин, они будут. Среда и четверг пролетели незаметно, проходя полностью в прощаниях с уже полюбившимися профессорами и последними экскурсиями по территориям Ильвермони. Гермиона признала, что школа ее покорила и навсегда останется в сердце, ведь столько всего произошло и зародилось здесь. Хорошие и добрые учителя, прекрасные пейзажи, панорамные окна башни, новые друзья и познания. Связь с Драко, знакомство с профессором — все это неизменно будет и останется в памяти девушки на очень долгое время. Вечер четверга запомнился прощальным ужином и танцем теней на фоне стеклянной башни Рогатого змея. А утро пятницы запомнилось криками. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — орал голос, и с этими словами Гермиону выдернули из сна. Послышались звуки ударов и гневное бормотание из-за стены. Девушка выскочила из кровати и, схватив палочку, побежала в комнату к Малфою. Она не замечала дверей и не обратила внимание на шум, который сама же и создала, только когда она с грохотом ввалилась в комнату слизеринца, то смогла отдышаться. И удивиться. Малфой стоял перед большим зеркалом со старинной рамой и запускал в него самыми разными заклинаниями, которые приходили в его светлую голову. Нет, Гермиона знала, что Драко поругался с молчаливым зеркалом, и то постоянно называло Малфоя «страшным», «неряхой» и «отвратительным». Закатив глаза, Гермиона зевнула и решила удалиться обратно в свою комнату, подготовиться к долгой дороге. Сегодня они уезжали домой. *** 99/200 — Почему нам нельзя трансгрессировать к Международному центру? — возмущалась французская староста. Драко и Гермиона вздохнули, а Грейнджер решила объяснить: — Потому что наши лицензии трансгрессии работают только на территории наших стран, — она раздражалась от недальновидности француженки. — Мы нарушили бы закон, трансгрессируя без разрешения, — вальяжно добавил Малфой и неосознанно пододвинулся ближе к гриффиндорке. За эти два дня... поменялось многое. Они называли друг друга по имени. И что более странно, они стали заботиться друг о друге. Драко следил за тем, чтобы Гермиона ела достаточно. «Ты настолько худая, что когда я смотрю на тебя, то начинаю хотеть есть», — сказал однажды Малфой и с того момента он начал нести свой дозор. Гермиона следила за тем, чтобы Драко спал нормально ночью. Иногда он просыпался с криками еще в Хогвартсе, но девушка не считала, что имеет право лезть в чужие дела. Но дела Малфоя отныне стали и ее делами тоже. Поэтому она разбудила его ночью, спасая от кошмаров, в которых он пытает или убивает детей, и всегда после кошмаров Драко шел в комнату к Гермионе, проводя остаток сна в ее кресле. И самое удивительное, что все казалось таким простым и естественным, будто по-другому и быть не могло. Было естественным сидеть вот так рядом и касаться друг друга, понимающе переглядываться и знать, что рядом есть человек. Главной темой для обсуждения была поездка домой. Гермиона как-то привыкла к волшебству за восемь лет и ожидала, что попадет домой буквально за день времени. И сядет она при этом в достаточно удобную и комфортную карету, запряженную фестралами. Однако, надежды британцев, как и всех иностранных старост, разбили фактом того, что им придется трансгрессировать. Для Драко не было новостью то, что по всему миру в больших городах есть Международные Центры Трансгрессии, которые в принципе работают, как аэропорты. Но Гермиона лишь читала о таких центрах, и увидеть их вживую, то же самое, что отправить Малфоя в метро. Схема отправления домой вообще была отвратительной, на что и жаловался Драко с завидной периодичностью. Сначала они летят до Нью-Йорка на повозках, затем трансгрессируют с официальными трансгрессорами в ирландский Дублин, а от туда по своим странам. Поездка обещала быть долгой и тяжелой. И она была такой. Гермиону всегда учили смотреть за своими вещами на вокзалах и станциях метро, потому что что-то могут украсть. Но она никогда в жизни не могла представить, что у нее смогут похитить сердце в международном волшебном вокзале. И это сделает чистокровный засранец за роялем. Все началось с того момента, как они прибыли в центр. Он действительно выглядел, как аэропорт, находился за пределами города, но только с тем отличием, что названия отправлений вспыхивали прямо на окнах, и летели они 100/200 все с помощью волшебников в специальных униформах. В Центре Трансгрессии, как и в любом аэропорту, были залы ожидания. Там же Малфой и раздобыл рояль. Видимо, Центр взял эту фишку от маглов и установил музыкальным инструмент в зале ожидания, для одаренных волшебников, чтобы те могли музицировать и скрасить время не только себе, но и всем ожидающим. Гермиона, как раз перечитывала книгу, подаренную профессором Эбигейлом, как услышала первые звуки. Играл рояль, точнее кто-то за ним, воспроизводя что-то энергичное и вполне... джазовое. Волшебники в зале начали оборачиваться и искать источник звука, и они заметили его в самом углу, недалеко от мини-цветника с поющими нарциссами. За большим черным роялем сидел слизеринец и откровенно наслаждался собственной музыкой. Люди вставали с мест и подходили ближе, переговариваясь и улыбаясь, но Малфой, будто не замечал этого. Его пальцы порхали над белыми клавишами, а ноги в ботинках отбивали по полу ритм. Широкие плечи подтанцовывали собственным рукам, а голова раскачивалась из стороны в сторону, попадая с ногами и пальцами в один созданный ритм. Картину дополняли нарциссы, подпевающие заводной музыке. Болгарские старосты вовлекли японских в веселый и непринужденный танец, а Гермиона и сама не заметила, как подобралась ближе к роялю, покачивая бедрами и улыбаясь внезапно появившемуся настроению. Девушка впервые видела, как человек играет с инструментом. Драко будто разговаривал с роялем, ведя джазовую и игривую беседу. И это, черт возьми, выглядело потрясающе. Он продолжал играть, когда поднял голову и увидел лицо гриффиндорки недалеко от себя. Обычно они замирали, и происходила какая-то химия между этими двумя, но сейчас Драко улыбнулся и подмигнул, не разрывая зрительного контакта. И Гермиона заряжалась этой энергией, чувствуя, как ноги пускаются отбивать ритм, а сердце скачет вместе с ними. *** Нет, встретили их с Гермионой, как обычно, и отношение к ним за две недели совершенно не поменялось, хотя газеты с их совместными фотографиями видели все. Видимо, студенты Хогвартса настолько привыкли к вражде между Малфоем и Грейнджер, что просто не замечали очевидных моментов. Вот и хорошо, это им на руку. Но Хогвартс все же стал странным местом для Малфоя. Было ощущение неверия, будто поездки и не было, будто не было всей истории с парой и легендами. Драко даже не мог понять, почему так себя чувствует и почему паника нарастает в нем с каждой секундой в компании Панси, Нотта и Блейза. Сразу по прибытии Гермиону утащили ее упыри к себе в башню и как же Драко бесили ее объятья с ними. Слишком сильные, слишком навязчивые, слишком не дружеские. Внутренний голос напоминал, что они ее друзья и имеют полное право на подобные обжимки. Но нарастающая ревность и тоска по своей девушке, почти паре, душили всякий намек на правильные мысли. Поэтому, чтобы окончательно не закрыться в себе и не начать снова разговаривать с предметами, Драко позвал к себе в гости друзей. И уже трижды об этом пожалел. Оказывается, в Хогвартсе тоже не скучали. Одной из главных новостей была Вернуться в Хогвартс было... странно. 101/200 помолвка Блейза и Астории, и что свадьба состоится в июне. Конечно, любви в их отношения не было, но древний закон и традиции чистокровных говорили, что наследник рода в первый год совершеннолетия должен жениться, и зарегистрировать себя и свою жену, как действующих членов палаты Лордов. Как Блейз уговорил отца Гринграсс, никто не знал, но было видно, что Астория не страдает от такого выбора и абсолютно ему рада. Свадьба Нотта и Паркинсон уже плотно готовилась и после зимних каникул, они будут жить в Хогвартсе в качестве мужа и жены. Жена. Грейнджер. Гермиона. Драко мысленно расплылся в улыбке и представил себе, что его ждет в будущем. Он и не подозревал, что когда-нибудь женится, не после всех содеянных преступлений и не после метки Пожирателя на предплечье. Но судьба, видимо, любила Драко и послала ему пару. Самую неожиданную, ранее неприемлемую, странную, но его пару. И Драко знал, что он будет любить ее. Возможно, сейчас они нравились, понимали и помогали друг другу, но это только начало их истории. Он мог с уверенностью сказать, что никого так сильно Малфой еще не хотел и не только в плане секса. Слизеринец всегда заботился о своей семье и себе любимом, и никогда он не думал, что захочет оберегать какую-то чужую девчонку, которую половину своей жизни он ненавидел. Его всегда раздражали карие глаза, потрепанный и всезнающий вид, но сейчас... Он готов слушать ее часами. Необъятное чувство пугало Малфоя, что он думает о ком-то так много, что теперь ему нужна ее поддержка и ее рука в его руке. «Парень, мы с тобой так попали», — сдаваясь, пробурчал внутренний голос. — Попали, — тихо прошептал Драко в ответ. Он поднял взгляд от камина и посмотрел на Панси с Ноттом. Они сидели рядом, держась за руки и споря о какой-то тетушке Бритт, родственнице Тео, которая собиралась прийти на свадьбу с тремя своими котами, что совершенно раздражало Панси. Драко задумчиво коснулся пальцами своих губ и провел по ним рукой. Мерлин, а как их с Гермионой свадьба будет выглядеть? Затем еще одна мысль ошарашила своим появлением. Мама же еще не знает! И добила Малфоя мысль о том, что им с Грейнджер нужно пожениться или хотя бы быть официально помолвленными до конца этого декабря. Потому что Драко уже почти год, как восемнадцать, а он до сих пор не сделал никаких шагов, чтобы быть правильным лордом. «Бумажная волокита» «Запрос на спонсорство» «Пожертвования» «Официальный выход в свет» «Помолвка» «Свадьба» 102/200 Мерлин, он в заднице. Драко даже не имеет права забыть о Защите от Пожирателей. Паника начала по-новому, а ощущение одиночества сдавливало ему грудь. — Ты изменился, — задумчиво произнес Блейз, неожиданно вырывая Малфоя из пучины отчаяния. Панси и Тео тоже затихли, переводя взгляды на недоумевающего Драко. — Чем же я изменился? — высокомерно спросил Малфой, пряча настороженность в своем голосе. Только бы они не узнали о связи. Блейз спокойно моргал, глядя на друга, и пожал плечами: — Не знаю, — сказал он. — Ты как-то повзрослел. Драко, ты уезжал отсюда каким-то дерганным и нервным, будто тебя что-то неизбежно жалило в задницу. Будто тебе чего-то не хватало. Малфой посмотрел на кивающих Панси и Нотта. Сердце билось молотком в груди, а мысли в мозгу формировали фразу профессора Эбигейла: «Любой человек сможет ощутить соединение вашей магии, эта атмосфера будет вашим неизменным спутником». Так вот, что он имел в виду. — Возможно, — спокойно согласился Драко. Блейз продолжил: — А сейчас ты такой... — он подбирал слово, — не такой. — Очень красноречиво, Забини. — Ты понял, что я хотел сказать, — раздраженно отмахнулся Блейз. И, неожиданно для всех, Малфой не стал спорить, а просто кивнул, заставляя своих друзей теряться в догадках. Что же произошло? *** Апогеем панического состояния был поздний вечерний разговор с МакГонагалл. Как и советовал профессор Эбигейл, Гермиона и Драко решили на второй же день возвращения рассказать директору о своей связи, чтобы ничто и никто не смог помешать формированию пары. Так что вечером воскресения слизеринец и гриффиндорка заявились в кабинет, чтобы поведать директору все свои тайны. Рассказ со стороны Гермионы и Драко, как ни странно, оказался очень даже кратким, сумев уместить в себе все самые важные подробности. Они не забыли упомянуть о собственном решении, не показываться на людях и подождать до окончательного формирования. Лицо Минервы оставалось каменным. Когда последнее слово было сказано, а Гермиона нервно ерзала на стуле, директор устало вздохнула: 103/200 — Я знаю об этой связи и понимаю, насколько она редка, но, если быть честной, я бы не поверила ни единому вашему слову, если бы не видела это своими глазами. Грейнджер непонимающе нахмурилась. — Хорошо, — продолжила директор МакГонагалл, — я сообщу о вашей ситуации профессорам, мы оповестим министерство Магии и, когда последний этап завершится, вы отправитесь в отдел магического регистрирования. Она окинула учеников взглядом поверх стеклянных очков. — Я действительно рада за вас, — она неожиданно улыбнулась, — а ведь профессор Дамблдор еще на третьем курсе говорил, что ваши отношения не самые примитивные, я тогда даже представить себе не могла... Она, будто мысленно одернула себя и подытожила: — Профессора будут оказывать содействие вам, а как только что-то изменится и завершиться, — Гермиона покраснела, а Драко усмехнулся, — немедленно сообщите мне. На том их разговор был окончен, а старосты отправились темными коридорами в свою башню, одновременно совершая патруль по замку. В коридорах Хогвартса было уже достаточно холодно, чтобы изо рта вырывались струи пара, а нос немного морозило. Грейнджер шла, погруженная в собственные мысли, и не сразу заметила, что слизеринец был несвойственно ему тихим. И эта тишина не была приятной. Паника в его мозгах нарастала оглушающим ревом, а грудную клетку то и дело сжимало неприятное чувство, будто сейчас ему перекроют дыхание. Слишком много мыслей и ощущений, слишком много эмоций для такого сдержанного человека. Малфой терялся в собственных мыслях и не мог себя успокоить. Кожу под теплым свитером и плотной мантией покрыли мурашки, а руки то и дело сжимались в кулаки, пытаясь скрыть дрожь. (EQUINOX — Bones ВЫ ОЧЕНЬ МНОГОЕ ПОТЕРЯЕТЕ, ЕСЛИ НЕ ПОСЛУШАЕТЕ) — Что такое? — встревоженно прошептала Гермиона, останавливаясь на заброшенном четвертом этаже, где даже не горели факелы, однако был самый красивый вид на озеро. Малфой облокотился о стену и попытался глубоко вдохнуть и выдохнуть. Он не собирался говорить. — Ну же, — Гермиона подошла ближе и положила руку ему на предплечье. Пар их дыхания смешивался в одно облачко, а глаза Драко не отрывались от глаз гриффиндорки. — Расскажи мне. Слизеринец судорожно сглотнул, а Гермиона не смогла оторваться от вида движения его кадыка. — Я... Я не знаю, — он закрыл глаза. — Просто помнишь, Эбигейл говорил, что у нас будет эмоциональная встряска и, что мы будем иногда паниковать? 104/200 Наверное, это оно. Гермиона кивнула, хоть он ее и не видел. Она подняла правую руку и погладила теплыми пальцами его шею и затылок. — Он также говорил помнить, что мы есть друг у друга и нам не стоит переживать, помнишь? Драко открыл глаза и кивнул. — Ничего не держи в себе, Драко, — она обняла его, уткнувшись лбом в его грудь. Он раскрыл полы своей мантии, только для того, чтобы под ними оказалось тело Грейнджер. — Теперь у тебя есть я и ты не должен переживать один. Прежний Малфой бы усмехнулся и отпустил шутку, что Малфои не нуждаются в помощи грязнокровок. Он бы сказал, что сам справится и Гермиона может катиться. Но времена изменились и Драко тоже. Он наклонил голову, прикасаясь губами к ее уху. Малфой знал, что если скажет эту фразу, то ничего не будет прежним и таким легким в их отношениях. Сердце билось, не желая сбавлять темп. Они переходят на новый этап. — Я начинаю очень сильно в тебя влюбляться, Грейнджер, — горячий шепот обдал кожу шеи, а затем влажный поцелуй коснулся кожи под ухом. — Возможно, я уже влюблен. Секунда и их губы соединились. 105/200 Примечание к части Читатели моих работ по Волчонку уже знают, что почти каждую юбилейную главу я делаю нцой. Поэтому, дорогие читатели и мои чудесные беты, я поздравляю нас всех с двадцатой главой и более чем сто страниц текста! Моя самая горячая песня из плейлиста для вас. С любовью, Даша :* Глава 20. Чувства и чувствительность Поцеловать его казалось самым правильным решением. Когда ее и Драко губы соединились, невыносимо тяжелое и легкое чувство пронзило их. Первый поцелуй был нежным и спокойным, показывающим всю взаимность их чувств, а второй был подобен костру. Он разгорался с невиданной скоростью, укусами и синяками на ее шее, когда Малфой просто не мог удержаться и его зубы с достаточной силой прикусывали кожу Гермионы, вырывая тихие вздохи девушки. Что начисто сносило ему крышу, удаляя все ненужные и лишние мысли, оставляя лишь одну — хотеть ее. Холодные руки прошлись по ее талии, скользя к бедрам, собирая в кулаки ткань ее юбки. Теплые пальцы Грейнджер проходились по затылку парня, ныряя в платиновые волосы. Девушка стояла, прижимаясь к слизеринцу, закрыв глаза и просто наслаждаясь. Они помнили, что находятся в коридоре и, что нужно быть тихими, но вздохи вырывались сами, особенно в тот момент, когда Драко неосознанно поддался бедрами, и выпуклость его штанов стала более ощутимой. Раньше, только от мысли о его движениях, Гермиона краснела и прочищала мозг, но сейчас... сейчас стон вырвался громче, чем прежний, а движения Драко участились. Одна рука отпустила юбку и быстро нырнула девушке под свитер, стягивая белье к животу. Пальцы коснулись напряженного соска, оттягивая его и пощипывая, зажимая, заставляя Гермиону полностью облокотиться на парня. Грейнджер сжала его волосы, закусывая губы парня почти до крови, и активно терлась животом о его стояк. Драко открыл глаза и прошипел: — Ты же чувствуешь это, да? — и, не дожидаясь ответа, он резко подхватил ее под колени, заставляя обвить свою талию ногами, и нырнул в ближайшую нишу. Беспросветная тьма добавляла интимности и атмосферы их моменту, но сейчас им было абсолютно и всячески плевать. Он прижал Грейнджер спиной к стене, сжимая одной рукой кромку ее белья и растягивая, почти разрывая, ткань на бедрах. Драко провел грубой ладонью по нежной коже ее бедер, чувствуя, как ее и его тело покрывает мурашками, и как ее тихий стон касается уха, когда его пальцы приближаются к самому заветному месту. Гермиона уткнулась затылком в стену, закрыв глаза и судорожно дыша через рот. И в один момент Малфой застонал сам. Так неожиданно громко и четко, когда ее рука нырнула между их телами и коснулась его члена через брюки. Гермиона ухмыльнулась, понимая, что это она делает его таким. Драко Малфой — сама сдержанность в проявлении эмоций, но сейчас эта маска разломалась и тихим шепотом просила: — Мерлин... только не останавливайся. А все потому, что Гермиона нежным движением гладила его через ткань брюк, иногда сжимая сильнее. 106/200 — Нам нельзя сейчас, — прорычал он в ее шею.- Мы только на шестом этапе. Гермиона не желала слушать. — Мне все равно, — она потерлась своей промежностью о его стояк. Почти что всхлип вырвался из его губ, когда он сказал: — Если ты не прекратишь, то я отымею тебя прямо здесь, — он с неимоверной силой сдернул ее со своих бедер, отходя на пару сантиметров от разгорячённого тела. — Давай хотя бы дойдем до ванны старост. Гермиона тяжело дышала и пыталась одёрнуть свою помятую юбку. Желание все еще горело в них настолько сильно, что казалось, будто оно сожжет их дотла, но сознание быстро возвращалось, крича, что они могут совершить ошибку! — Нет, ты прав, — просипела она, выглядывая из ниши. — Мы только на шестом уровне, слова Эбигейла помнишь? «Желание и чувствительность будут невыносимыми, но подождите до седьмого этапа и вы почувствуете, когда связь будет готова», — говорил он, и Гермиона с Драко кивали, чувствуя позже, как их желание растет с каждым днем. — Помню, — он поцеловал ее в щеку и вышел из ниши, как ни в чем не бывало. Грейнджер почти разозлилась, что он такой спокойный и собранный, будто ничего и не было. Он обернулся, и в свете луны его кожа казалась почти прозрачной: — Пошли, — он протянул руку, — завтра рано вставать. *** Начиная с понедельника, Драко резко сменил свое поведение. Из недавнего почти-что-влюбленного парня, он стал совершенно-уверенный-и-сексуальный соблазнитель, что не могло радовать девушку. Что именно повлияло на такую метаморфозу, Гермиона не знала, видимо, ему нравилось ощущение запретного, поэтому он всячески дразнил Грейнджер четыре дня подряд. Когда они были на Травологии в понедельник и писали лекцию о воинственных монстерах, Драко то и дело подмигивал ей, прикусывая губу, пока никто не видел. А вечером он припер ее к стене в башне и горячо целовал, пока Гермиона с силой его не оттолкнула и не убежала к себе в комнату. Когда во вторник на ЗоТИ их посадили за одну парту, совершив тем самым самую ужасную ошибку в мире! Малфой касался ее ноги, под слоями мантий, проводя пальцами по нежным точкам, пока Гермиона тихо не ударила его руку невербальным. Он еще целый вечер обижался на нее за онемение в кисти. Среда была более буйной, потому что на Зельях Гарри и Симус почти что спалили котел с лечебной сывороткой, а Драко ну не смог удержаться и съязвил: 107/200 — Давай, Поттер, — он махнул рукой, будто поощряя, — твоя жижа итак была слишком прекрасной и избранной, чтобы кого-то лечить. Гарри повернул свою голову, встречаясь взглядом с Драко, и неожиданно для всех кивнул: — Зато твое творение, Малфой, настолько чистое и качественное, что буквально будет пожирать раненого. Рон загоготал и ударил Гарри по плечу, показывая свое одобрение. Гермиона закатила глаза, ожидая слов Малфоя. Конечно, он же не умеет молчать: — Я хотя бы в состоянии свое доварить, — он драматично помахал своей ладонью у себя перед носом. — Зато твое творение смердит, как сгоревший флоббер-червь. Волшебно и самое главное, целебно! Одобрительные смешки слизеринцев побудили Гермиону прекратить этот спектакль: — Гарри, хватит, — она взяла разозлившегося друга под руку и увела его к своему зелью, шепча, чтобы он не обращал на Малфоя внимания. Хотя сама и обратила, в тот же момент, когда он посмотрел на нее. Девушка глянула по сторонам — все успели вернуться к своим зельям и возобновить работу. Взгляд опять метнулся к Драко, он ожидающе вскинул бровь. Гермиона негодующе, еле заметно покачала головой, осуждающе прищурив глаза. Малфой на это лишь ухмыльнулся и подмигнул девушке. «Просто засранец», — подумала она, но губы все же расплылись в улыбке. *** Четверг же принес совершенно не шуточное напряжение, сказываясь на нервных клетках как Гермионы, так и Малфоя. Как ни странно, Драко не пытался прижать гриффиндорку в башне, не пытался затащить в пустой кабинет и даже не подмигивал, но Гермиона догадывалась почему. Потому, что сегодня у них еженедельная тренировка на поле для квиддича и Малфой ей сам об этом сказал. — Вставай! — сказал он в шесть утра, завалившись к ней в спальню и открывая тяжелые шторы. — Сегодня в четыре на поле. Ты и я. Гермиона громко застонала, не удивившись подобному пробуждению. Если это — ухаживания по-малфоевски, то Грейнджер начинала не любить судьбу. Она накрыла голову подушкой, чтобы спрятаться от лучей рассветного солнца. — У тебя октябрьское обострение, Драко? — она почувствовала, как матрас справа от ее тела прогнулся. — Причем тут мое обострение? — весело пропел Малфой, начиная щекотать пятку гриффиндорки, которая выглядывала из-под одеяла. Гермиона резко дернула ногой и спрятала стопу. 108/200 — Если тебе не спится, то, пожалуйста. Дай. Поспать. Мне! — она услышала, как он хмыкнул и встал с кровати. — Вот когда мы будем спать вместе, тогда и отоспишься! — тяжелые шаги послышались в ванной. Девушка выдернула голову из постели и крикнула: — Зачем ты устанавливаешь правила?! — Потому, что я Малфой! Со мной не заскучаешь! — послышался ответ. Судьба, за что? Несмотря на утреннее пробуждение, было видно, что Драко что-то затевает и это настораживало девушку. Зачем он это делает? Он же сам говорил, что еще рано. Что с ним происходит? В общем, день до четырех пролетел невероятно быстро, и нервное напряжение все нарастало в груди Гермионы. Она знала, что будет ее мучить. Заставит бегать и приседать, заставит отжиматься, и будет абсолютно безжалостен, правда теперь еще бонусом шло приставание любовного характера. Он говорил, что влюбляется. Она тоже. Мерлин, помилуй их отношения. *** Малфой не ожидал, что ему настолько сильно снесет голову, когда он увидит Грейнджер в футболке Поттера. Он вообще забыл, что она может в ней прийти. Но у гриффиндорки видимо не было футболок для тренировок и обтягивающие штаны не делали ситуацию лучше. Жгучее неумолимое ощущение ревности поселилось в голове у парня и, кажется, он понял, почему так сильно заигрывал с Гермионой на этой неделе. Возле нее всегда вился Поттер. Дружеские похлопывания по плечу, объятья, поцелуи в щеку. Малфой знал, что у шрамированного есть Уизлетта, но от ревности это не избавляло. Теперь она пришла в гребанной футболке этого недоумка, и мозг Драко был готов взорваться. Он не ожидал, что будет таким жестким на этой тренировке, не ожидал, что заставит Гермиону умолять отпустить ее в башню и не ожидал, что стояк напрочь окаменеет в его штанах. Она не видела, потому что была занята отжиманиями, но Драко просто не мог оторвать взгляд от ее упругой задницы. Мерлин, ему скоро станет совсем плохо. Это та самая чувствительность, о которой говорил профессор? Это совершенно не потрясающе, это же настоящий Ад. Драко тяжело дышал, а боль из штанов распространялась по всему телу, выметая все правильные мысли из головы. Он больше так не может. Плевать на эти все правила и этапы. Он знал, что любой закон можно обойти, если правильно это сделать. Малфой не мог больше смотреть на нее и находиться так далеко. Гермиона только встала на ноги, тяжело кряхтя и очищая руки: 109/200 — Все, может хва... Он резко посмотрел на трибуны. Группка первокурсников пуффендуйцев и парочка когтевранцев с третьего — никакой угрозы. Драко повернул свой взгляд к сконфуженной девушке и в один широкий шаг приблизился к ней. — Сегодня ночью я буду ждать тебя в нашей ванной комнате, — прошептал он сбивчиво. Только сейчас девушка заметила, насколько зрачки Малфоя расширились. — Зачем? — прошептала она в ответ. Малфой выпрямил спину отошел обратно, разворачиваясь и направляя себя в замок. — После посиделок у МакГонагалл иди сразу в нашу ванну. И просто ушел. Поэтому, когда Гермиона весь оставшийся вечер заполняла отчеты, помогая директору, она не могла сосредоточиться. В ее голове плясали мысли о Малфое, о них двоих в ванне, что существенно ухудшало состояние гриффиндорки. Недельное возбуждение, начавшееся еще ночью воскресенья, давало о себе знать, и к девяти часам Гермиона не могла ровно сидеть. И когда в половину десятого МакГонагалл милостиво отпустила девушку отдыхать, Гермиона чуть ли не бежала в башню старост, чтобы встретиться там со своей парой. Шаг за шагом и она дошла до портрета. Шаг за шагом и она прошла через гостиную к лестнице. Шаг за шагом и она для чего-то стучит в ванную дверь. — Драко? — она действительно не хотела, чтобы ее голос так дрожал. Вентили кранов резко зашумели за дверью, а низкий голос слизеринца ответил: — Заходи. Гриффиндорка настороженно открыла дубовую дверь и сразу же оказалась в мрачном пространстве ванной комнаты. Их с Малфоем купальня отличалась от простой ванны старост лишь размером, потому что их комната была немного меньше. Однако, все остальные атрибуты присутствовали: большая купальня, занимающая почти все пространство комнаты, темные стены с высоким потолком и три больших витража с изображением русалок из черного озера. Вода била из четырех больших кранов, наполняя ванну пеной и саму комнату запахом леса. Запахом Драко Малфоя. Глаза резко метнулись к боковому пространству, где возле зеркала и раковины на мраморной скамейке вальяжно расположился сам слизеринец. Одна нога закинута на другую, спина прислонена к стене, а в правой руке покоилась гладкая палочка. Волосы были растрепаны, а серый взгляд проходился по фигуре Гермионы. 110/200 — Старуха тебя долго держала, — сказал он, поднимаясь на ровные ноги. Гермиона вздрогнула от его голоса, а тело под рубашкой покрылось мурашками. — Если бы ты мне помог, то я бы вернулась быстрее, — тихо парировала девушка. Малфой, не отрывая взгляда, начал стягивать левой рукой галстук со своей шеи: — Меня не приглашали, и я не напрашивался, — задумчиво произнес слизеринец, скидывая с себя клочок серебристо-зеленой ткани на пол и приступая к пуговицам рубашки. Одна за другой и желтоватая, цвета пергамента ткань, скинута рядом с галстуком, обнажая мускулистый торс парня. Гермиона сглотнула, почувствовав сухость во рту. Почему она не уходила? Как от такого можно уйти? Бледная кожа покрывала жилистые предплечья, широкие и накаченные плечи, а картину прекрасно дополняли очертания кубиков под ребрами и на животе Малфоя. Боже. Когда с ног были скинуты ботинки и носки, а тонкие пальцы взялись за пряжку ремня, Гермиона решила задать вопрос: — Зачем ты это делаешь? Он скинул ремень и одним махом снял брюки, оставаясь в одном только белье, в котором прекрасно вырисовывались очертания стоящего члена. Гермиона резко подняла глаза к лицу Малфоя. — Я буду принимать ванну, — сказал он, берясь за резинку своего белья. — И ты примешь ее со мной. Гермиона не задавала более вопросов, потому что не хотела. Неожиданно для себя, девушка именно в этот момент осознала, насколько сильно она доверяет Драко. Насколько сильно их отношения изменились за один только сентябрь. Поэтому, когда он повернулся спиной к ней, снял c себя белье и по трем ступенькам зашел в воду, Гермиона уже стягивала с себя рубашку. Драко Малфой всегда знает, что он делает. И Грейнджер готова была довериться ему. Пена с водой закрывала его тело ровно до ребер, взгляд слизеринца следил за процессом раздевания Гермионы. — Ты мог бы хоть отвернуться, пока я снимаю одежду, — сказала Гермиона, неожиданно застеснявшись и повернувшись к парню спиной. К этому времени ей оставалось снять только лишь белье. Она услышала низкий мужской смех и слова: — Я чуть не трахнул тебя возле стены пару дней назад, зачем мне отворачиваться? Гермиона скинула с себя последние части одежды, и услышала сзади вздох. Пар 111/200 от горячей воды заполнял пространство холодного помещения. — Ты мог бы не ругаться, пожалуйста? — Хорошо, — сказал он нетерпеливо.- Я чуть не совокупился с тобой вечером воскресенья. Так лучше? Девушка скривилась и, быстро поворачиваясь, поспешно зашла в воду. Ей богу, как подросток. — Совершенно не лучше. Теплая вода приятно обволакивала кожу, а пена так удачно прикрывала обнаженную грудь девушки. Драко Малфой стоял на месте, и в свете луны через витражные окна, она могла рассмотреть соблазнительную улыбку на его лице. (Meg Myers — Desire (Hucci Remix) — самая горячая песня, просто послушайте ее) — Знаешь ли ты, Гермиона, как сильно я хотел тебя всю неделю? — он поднял руку из воды и протянул ее девушке. Гермиона, как завороженная, двинулась к его ладони через всю ванну. — Подозреваю, — тихо ответила она. Гриффиндорка приняла его руку и позволила себе приблизиться к его телу. — А ты хотела меня так же, как и я тебя? — спросил он подчеркнуто ласково, кладя левую руку ей на бедро, заставляя вплотную прижаться к его торсу. Девушка могла почувствовать его член, который уперся ей в живот, от чего ее собственные ноги чуть подкосились. — Да, — прошептала она, касаясь своей грудью его ребер. Драко смотрел на Гермиону снизу вверх и, кладя широкую ладонь ей между ног, он спросил: — А ты хотела Поттера так же, как меня? — Грейнджер непонимающе нахмурила брови, но почти забыла о вопросе, когда указательный и средний пальцы коснулись клитора девушки. Она схватила Драко за плечо и ответила: — Нет? — полувопрос, но этого было достаточно. Драко кивнул, не моргая, начиная медленные круговые движения пальцами: — Хорошо, — сказал он хрипло. — Потому что после сегодняшней ночи ты будешь носить только мои футболки. Гермиона хотела задать вопрос, но Драко перебил ее, резко приподнимая за бедра и усаживая на бортик. Ее колени оказались на уровне головы слизеринца, и он медленным движением развел их шире. Подтащил ближе к себе. И затем Грейнджер забыла вообще обо всех вопросах, которые когда-либо ее волновали. Потому Драко провел своими пальцами по ее половым губам и удовлетворенно улыбнулся: 112/200 — Я хочу... — он поцеловал ее колено, — чтобы ты показала мне, как ты ласкаешь себя. И Гермиона не стала возмущаться, отказываться или делать что-то подобное, она послушно прикоснулась к себе пальцами правой руки и начала круговые движения на клиторе прямо перед лицом Малфоя. В этом действии не было чего-то странного или ужасающего, потому что вся идея заключалась в Малфое. В ауре доминанта, которую излучал Драко, в силе, которая перекатывалась по его венам и во взгляде, который заставлял тебя делать все, что он прикажет. Поэтому сейчас девушка ласкала себя, доводя до исступления тихими круговыми движениями, наслаждаясь приглушенным звуками собственного удовольствия и довольным взглядом слизеринца. Когда его язык неожиданно коснулся ее, Гермиона чуть не упала обратно в воду, но крепкие руки держали гриффиндорку. Протяжно, размашистыми касаниями, язык слизеринца дополнял движения ее пальцев, заставляя Гермиону кончить так громко и так бурно, что Драко пришлось стянуть девушку в воду. Она еще содрогалась от недавнего оргазма, но смогла уловить посторонние движения в воде. Малфой поцеловал ее в губы, медленно, но глубоко, пройдясь языком по ее, оставляя вкус ее же удовольствия. Он сжал ее соски, поцеловав в шею, оставляя засос на медовой коже. — Только мои футболки, Гермиона, — он серьёзно посмотрел ей в глаза. — Мне плевать, если все узнают, что ты моя. 113/200 Глава 21. Животный страх — Сегодня практическое занятие, — холодный голос эхом отбивался от стен в дуэльном зале. Драко расслабленно взирал на студентов с высоты дуэльного стола. Его взгляд был спокоен и уверен, а руки расслаблено покоились на пояснице. — Так что сейчас вы все внимательно слушайте, чтобы позже применить новое заклинание на этом, — он указал своей палочкой на два шкафа, которых трусило, дергало из стороны в сторону и, кажется, каждый уже знал, что их ждет. Гермиона глубоко вдыхала по настоянию Драко, чтобы позже не впасть в панику перед боггартом. Второе занятие для учеников было долгожданным и отложенным из-за Ильвермони фактически на три недели. Если в первый раз все галдели и были скептически настроены на такого преподавателя, то сегодня было тихо, как в гробу, а ученики выглядели максимально работоспособно. — Мы расскажем вам про два заклинания, — спокойно продолжал Малфой. — Первым будет заклятие хлыста. Гермиона внимательно слушала, ведь об этом заклятии Драко особенно не рассказывал, он лишь аргументировал это тем, что «лучше самой посмотреть и понять». Так что девушка и сама не знала, чего ждать. — Смотрите, — произнес Драко, — это заклятие не является популярным среди Пожирателей старшего поколения, потому что в него нужно вкладывать достаточное количество физической силы, и используется оно лишь не вербально. Драко медленно шагал по столу, отходя от манекена предоставленного министерством, на добрых три метра. — Вы спросите, зачем нам его знать, если оно не популярно и тем более не вербально, но ответ прост. Ознакомлен — значит вооружен. Да, хлыст не популярен, но все же он используется. И это не самое стандартное заклинание темных искусств. Малфой поднял руку правую руку с палочкой, пряча левую за спиной: — Заклятье хлыста узнаваемо по трем признакам и эти три признака могут вас уберечь. Первый и один из самых очевидных — рука. Обычно, при этом заклятии Пожиратель прячет не ведущую руку за спину, чтобы не задеть себя же хлыстом. Рука Поттера взметнулась вполне ожидаемо: — Как он может задеть себя своим же хлыстом? Драко закатил глаза, но ответил: — Магия темная и при том, Поттер, хлыст состоит из огненных искр. Ты меня 114/200 попросту не дослушал, — он повернулся к Гермионе. — Расскажи им. Девушка кивнула: — Огненный хлыст состоит из адского пламени и был придуман еще в тринадцатом веке Фридрихом Эльгом. Сам хлыст невидим для посторонних, но видим для волшебника, наносящего его. Поэтому заклятье попало в категорию запрещенных. — И карается Азкабаном на пятнадцать лет, — добавил Драко и продолжил свою лекцию. — Первый признак — рука, вторым является руна адского пламени, а третьим признаком — замах ведущей руки. Вот здесь всегда становится понятно, какое именно проклятье собираются наслать. Драко провел левой рукой по всей длине правой: — Ваша палочка — продолжение руки и в этом заклинании обычно рукояткой хлыста является не палочка, а ваше предплечье. С какой силой рука ударит по воздуху, с такой силой хлыст обжигает жертву. Так что, с разрешения министерства, — он кивнул аврорам у стены и директору, — я покажу, как работает это проклятье. Слизеринец показательно загнул свою руку за спину и еще раз поднял палочку в воздух, направляя на манекен. Гладкое древко начертило в воздухе зигзаг, переходящий в круг, а затем... Малфой резко поднял правую руку выше головы и, изгибаясь всем телом, рассек воздух невидимым, но резким ударом. Сначала не произошло ничего, но спустя секунду, когда железный манекен разрезало надвое, а металлические части разлетелись по полу, чуть ли не попадая на учеников, студенты поняли. Насколько сильным был удар и насколько смертельным он был бы для человека. Послышались перепуганные возгласы и расширенные глаза вернулись обратно к Малфою. Тот учащенно дышал из-за нагрузки, но выглядел непоколебимым. — Заклятье требует многолетней практики и не каждый Пожиратель сможет его нанести, но я показываю вам это с целью научиться защищаться, — он подозвал к себе ближайшего аврора. Тот уверенными шагами военного забрался на дуэльный стол и поглядел на Драко. — Главной защитой, если вы распознали это заклинание, является простой Протего, но с добавлением руны земли, — он обратился взглядом к ученикам. — Вся пыль или земля под вами образует плотный щит и не даст хлысту ранить вас настолько сильно. Смотрите. Малфой повторил все прежние махинации с адским хлыстом, но, уже направляя силу на живого аврора, когда рука с палочкой взметнулась в воздух еще раз, мужчина ясным голосом произнес: — Протего терра! Плотный слой пыли и кусочков засохшей земли уплотнились прямо перед телом аврора, формируя толстый щит, который прогнулся под действием заклятья 115/200 Драко. Только прогнулся, но не дал разрезать волшебника надвое. — Вот так это работает, — довольно произнесла Гермиона, после чего улыбнулась аврору и Малфою. *** Когда были даны все ответы на вопросы студентов, Драко приступил к рассказу о темных патронусах против дементоров. Такая лекция вызвала бурю несогласия и неверия, но так же и лавину интереса. Малфой рассказывал все, что знал о серой магии, поддерживаемый интересными фактами от Грейнджер. Гермиона так же с уверенностью соглашалась с теорией существования темных патронусов, возникающих из страха. Так что к концу самой лекции люди вместе с самими аврорами и некоторыми учителями нервно наблюдали за двумя волшебниками, стоявшими перед буйными шкафами с боггартами. Драко, как настоящий учитель, предложил Гермионе одновременно с ним вызвать патронус, просто повторяя основные движения за ним. И такой подход был действительно более действенным, чем тот, который применял Гарри на пятом курсе. И сейчас, стоя перед закрытыми шкафами в четырех метрах друг от друга Малфой и Гермиона нервно переглянулись. И были бы ученики чуть более прозорливыми и не смотрели бы на слизеринца и гриффиндорку через призму очков, то заметили, какое разнообразие было за этим секундным взглядом. Поддержка, спокойствие, нервозность, еще раз поддержка и любовь. Сейчас, как никогда, они максимально чувствовали и ощущали друг друга, потому что сейчас они столкнутся со своими самыми ужасающими страхами. Факелы на стенах были единственным светом в темном дуэльном клубе. Ученики могли с легкостью рассмотреть платиновые волосы Малфоя и отблеск медных волос Грейнджер, но они с трудом могли рассмотреть выражения их лиц. И слава Мерлину. — Эти боггарты только зачарованы на вид дементора, — вопросительно произнес министерский аврор. Драко и Гермиона кивнули. — Этот патронус так же работает и против боггартов, так что не проблема, — сказала гриффиндорка, и удивление пронеслось в толпе по бокам от старост. — Хорошо, — буркнули авроры и как по команде открыли высокие двери шкафов. Все напряженно замерли, неосознанно прижимаясь к соседу плечами. Драко и Гермиона поднесли свои палочки выше, когда к ним резко вылетело два существа в черных мантиях с накинутыми капюшонами. Послышались возгласы и ученики попятились назад, чтобы быть ближе к стенам. Драко крепче сжал древко палочки в руке, чувствуя, как его ладонь потеет, а в ушах нарастали крики из воспоминаний. Сердце начинало учащенно биться, мозг проецировал все больше и больше страшных воспоминаний из жизни слизеринца. Кадр одним за другим проносились перед глазами, холодный пот стекал меж лопаток парня, а горло высушило в мгновение ока. Ему давно не 116/200 было так страшно, очень давно. Патронум венит, патронум венит. — Патронум венит, — Малфой взмахнул палочкой, цепляясь сознанием за один из самых страшных моментов его жизни. Ему было семнадцать, когда Волдеморт приказал убить мальчика-сквиба на глазах у его магглорожденной матери. Он помнил этот холл своего же мэнора в Йоркшире, где сам же и вырос. Он помнил, как его рука лихорадочно тряслась, а голова вертелась из стороны в сторону, говорят «нет». Он помнил, как внутренний голос орал, что так нельзя. Драко на тот момент уже однажды убил, и то он был под Империусом, и то пришлось защищаться. Но сейчас, когда он получил непосредственный приказ, который к тому же был и проверкой, Малфой лихорадочно искал пути отступления. Я не убью ребенка. Я не убью ребенка. Он помнит, как сказал эти слова вслух, а отец нервно зыркнул на Лорда. Как его мать плакала и просила «просто покончить с этим». Но самое страшное, что он помнит, это лицо пятилетнего мальчика. Бледные щечки и каштановые прямые волосы, маленький порез на лбу и широко раскрытые голубые глаза. Ребенок не плакал, но дрожь явно сокрушала его крошечное тельце. Он был ростом чуть выше колена Драко. Мальчик смотрел на него с таким неподдельным выражением ужаса, что этот высокий дядя сейчас сделает больно. Он помнит, как выпала палочка из рук и помнит, как слезы катились по щекам. Он не хотел быть монстром, не хотел убивать ребенка. Помнит, как получил Круциатус за непослушание и как очнулся в темнице в подземелье. И именно этот момент в сознании Драко Малфоя создал патронус. Темные ленты магии вырывались из гладкого древка, формируя дымчатую пуму прямо в ногах слизеринца. От животного веяло страхом и невероятной животной силой, в разы крепче, чем от светлого патронуса. Пума прогнулась в спине и побежала навстречу дементору, разгоняя боггарта своим диким напором. «Страх — всегда был и есть самым сильным оружием в наших руках», — говорил Волдеморт. И каждый раз, вызывая темного патронуса, Драко заново удостоверялся в правдивости этих слов. Боггарт был уничтожен, а темная пума оббежала еще круг около шкафа, выбегая навстречу маленькой дымчатой рыси. Грейнджер. Патронус Грейнджер — рысь. Два темных животных слились в одно облако магии и незаметно развеялись порывом воздуха. 117/200 — Теперь вы, — сказал поспешно Драко, понимая, что спокойнее говорить попросту не способен. Он скорее осознавал, чем видел, что ученики становились в очереди перед шкафами. В голове набатом стучала кровь, а воспоминания не прекращали своего действия. Дышать становилось тяжелее, ноги отказывались держать хозяина, а в сознании только одна мысль: «Нужно убраться отсюда». Ноги быстро шагали к выходу из помещения, но Малфой ничего не видел. Он оттягивал пальцами воротник серого свитера, пытаясь хоть так протолкнуть к телу хоть немного воздуха. Маленькие пухлые щечки. Кровавый порез на лбу. Широко раскрытые голубые глаза ребенка. Ладони уперлись в холодную стену, лоб прикоснулся камню, а глаза вообще ничего не видели. Шуршание мантии Волдеморта на заседании Пожирателей. Свист воздуха возле его камеры в Азкабане. Крики матери под палочкой темного Лорда. Ноги подкосились, и Драко даже не осознал, что падает, пока колени не ударились об пол. Воздух пытался пройти сквозь сжатые зубы, но не попадал в легкие. Ему нужно вдохнуть. Ему нужно открыть глаза. Паника нарастала сильнее и сильнее, потому что задыхался, потому что воспоминания носились вихрем перед глазами, а в ушах стоял крик магглорожденной волшебницы. — Не трогай моего мальчика, пожалуйста, — она умоляла на коленях, — забери меня, но отпусти моего сына, я прошу тебя. Она пыталась дотянуться до ног Драко. Коснулась его брюк, когда ее отшвырнули заклинанием обратно. Драко ударил ладонью по стене. Еще раз. Еще. Вдохни. Тебе нужно вдохнуть. Хрипы вырывались из горла, а влага каплями стекала по щекам. Слезы. Почему он плачет? Вдохни. Теплые пальцы коснулись шеи. Узкая ладонь гладила Драко по сгорбленному хребту. — Тихо, тихо, — говорил родной голос. — Я здесь, я рядом. Губы коснулись виска. — Драко, дыши, — она силой повернула его голову к себе, но он не мог видеть ее. Глаза не желали открываться. 118/200 Она покрывала поцелуями его лицо, прося успокоиться и вдохнуть. И это действовало. Он расслаблялся в ее руках и спустя секунду Драко смог вдохнуть. Гермиона гладила его по спине, волосам, плечам и шее. — Ты в Хогвартсе, все хорошо, успокойся. Ты не один, — она еще раз прижалась губами к его виску. Гермиона сразу поняла, что что-то не так. Она пошла за ним, спустя пару секунд, и нашла Малфоя за углом в коридоре, стоящего на коленях, облокотившегося лбом и ладонями о стену. Слезы тяжелыми каплями падали на пол, а губы были открыты, пытаясь вдохнуть. И Гермиона испугалась. Испугалась настолько сильно, что побежала к парню и разбила колени в кровь, приземляясь прямо в сантиметрах от слизеринца. — Я должен был убить мальчика, — сказал тихим голосом Драко, лежа на ее коленях, прямо в коридоре Хогвартса. Гермиона поняла, о ком говорит Малфой. Этот кошмар снился ему несколько раз в Ильвермони, но Драко никогда до этого не рассказывал, что же именно его пугало. — И я не смог, — закончил слизеринец и спустя три секунды он медленно принял сидячее положение. Девушка поцеловала его, и здесь не было намека на страсть или еще что-то, присущее их поцелуям. Была лишь нежность, забота и любовь. — Все хорошо, все закончилось, — она поцеловала его еще раз. — Я рядом. Драко обнял ее крепко-крепко, утыкаясь лицом в стриженые волосы. Ее запах, такой родной и близкий. Он не один. Она действительно рядом. — Я, кажется, люблю тебя, — прошептал Драко, но Гермиона услышала. Слова теплом раздались в груди, а улыбка сама коснулась губ. Она лишь крепче обвила его шею руками. — И я тебя. Драко на секунду зажмурился сильнее, а затем открыл глаза. Моргнул и увидел то, чего лучше бы никогда не видел. Пэнси Паркинсон стояла на приличном расстоянии от них возле поворота из дуэльного зала. Она закрыла рот ладонью и с непонимающим выражением глаз смотрела на Гермиону и Драко. 119/200 Глава 22. Друг детства — Постой, — прокричал голос. — Да, почему же ты убегаешь?! Цокот каблуков эхом отдавался от каменных стен Хогвартса. — Мне нужно подумать! — ответила Пэнси и завернула за угол. Драко пытался не срываться на бег, чтобы догнать девушку, но быстрый шаг создавал достаточно много шума в тихих коридорах. Это было плохо, очень плохо. Честно говоря, Гермионе казалось, что это был крах всему, что они с Драко охраняли вместе. Подумать только, их увидела Паркинсон! Это же главная сплетница Хогвартса, чистокровная слизеринка, да еще и враг детства. «Ой, Малфой тоже был врагом твоего детства», — всплыла саркастичная мысль. Но это не помогало. У них с Драко всему причиной была магическая связь, которая подтолкнула их к правильному пути. Мерлин, они были предначертаны друг другу, но не Паркинсон! Еще Гермиону раздражала реакция слизеринца. Он будто бы знал, что Пэнси развернется и, что есть силы, умчит из коридора. Поэтому, не раздумывая, он быстро направился за ней, хватая Гермиону за руку, приговаривая: — Мать твою... не к добру... Они шли-бежали уже около двух этажей и если подняться еще на один выше, то они будут недалеко от башни старост. Гермиона даже не успевала отследить, где свернула Паркинсон, ведь сама пыталась не убиться на движущихся ступеньках, которые Драко умело перепрыгивал, таща на буксире Грейнджер. — Если ты будешь так быстро идти, то я умру еще до последнего этапа, — прошипела гриффиндорка и попыталась перепрыгнуть две ступеньки за раз. Драко раздраженно фыркнул и остановился на долю секунды только для того, чтобы наклониться и подхватить Грейнджер, закидывая ее себе на плечо. Крепкие руки держали девушку за ноги и бедра, а тело юноши ускорило шаг в два раза. — Отпусти меня на землю, придурок, — напугано пропищала Гермиона, сжимая в кулаке свитер слизеринца. Малфой успел забежать за угол и, по приближающемуся эху каблуков, стало понятно, что Пэнси не далеко. — Я бы сказал, что твои короткие ноги — это не мои проблемы, карлик, — он улыбнулся старому прозвищу, которое так сильно раздражало Гермиону. — Но с недавних пор все-таки это стало и моими проблемами тоже. Слава Мерлину, что им не попадались ученики на пути, а то подобная картина с согнутой Гермионой на плече у слизеринского принца, многих бы ошеломила. 120/200 — С каких это пор мои короткие ноги твои проблемы, башня? — она закрыла глаза, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. — С тех самых, как оказалось, что мы пара, — он быстро пересек маленький коридорчик. — Мы должны ее догнать и рассказать ей правду. Пэнси... Она поймет. Поверь мне, пожалуйста, хорошо? Эта надежда в голосе Драко затронула струны сострадания в душе Гермионы. В конце концов, он сказал, что любит ее. И она доверяла ему, как себе самой. Он лучше знает Паркинсон, может она действительно поймет? — Хорошо, — согласилась девушка, затем зажмурилась еще сильнее. — Драко, меня начинает укачивать. Малфой в этот же самый момент выбежал в просторный коридор, ведущий к четвертому этажу и башне старост. Пэнси как раз пересекла половину пространства, намереваясь удалиться на верхний этаж. — Пэнси, стой! — слизеринец остановился сам и снял со своего плеча бледноватую Грейнджер. Голова неимоверно кружилась, а перед глазами плясали черные точки. Чувствуя, что теряет равновесие, девушка подняла руку и схватила твердое плечо Драко, облокачиваясь на его руку своим туловищем. Паркинсон замедлила движение, услышав, что Драко остановился, но она все еще не оборачивалась. — Паркинсон, стой же! — зло прокричал Малфой. Его захлестнуло волной негодования и обиды, что его лучшая подруга сбегает. Она даже не пыталась его выслушать, а ведь это предательство. Да, Драко знал, как он выглядел со стороны и, что еще хуже, он понимал Пэнси. И подозревал, что отреагировал бы куда более агрессивно, будь она на его месте. Но это не меняло ситуации. Он должен ей рассказать всю правду, слизеринка ведь сможет их поддержать, потому что... Потому что она его лучшая подруга! Они росли вместе, они учились вместе, виделись каждую субботу и бегали за садовыми гномами, пока никто не видел. Паркинсон просто обязана его понять. Девушка резко остановилась, оторопев от неожиданного тона Драко. — Дай тебе объяснить! — он тяжело дышал, а его брови угрюмо сошлись на переносице. Пэнси посмотрела через плечо, демонстрируя точеный аристократический профиль. — Что ты будешь мне объяснять?! Ты зажимался с...этой в коридоре, ты последнюю неделю сам не свой. А логика у меня работает, так что я уже все и так поняла. «Ну, она хотя бы остановилась», — удивленно подумала Грейнджер, но рот свой оставила закрытым. 121/200 Драко обнял за талию Гермиону, чье состояние улучшилось, и ее голова уже почти перестала кружиться. — Поверь мне, это только маленький процент истории, — он посмотрел на гриффиндорку, а потом обратно на Пэнси. — Я приглашаю тебя к нам на чай в башню, чтобы все рассказать и объяснить, — это прозвучала миролюбиво и заманчиво. Честно, ничего более вразумительного и аристократического, Гермиона еще не слышала от Малфоя. Пэнси стояла, как и раньше, с повернутой через плечо головой, хмурясь и часто дыша. Она сомневалась. Напряженная тишина неожиданно окутала просторный коридор, будто показывая, насколько сильно они все шумели ранее. Но напряжение длилось недолго. Паркинсон резко обернулась к паре и, высокомерно приподняв подбородок, она произнесла: — Только потому, что ты мне, как брат, и я знаю тебя всю свою жизнь и понимаю, что просто так ты бы не начал... это, — она указала рукой на возмутившуюся Гермиону. — Я дам тебе шанс. Она кивнула сама себе и всем остальным. — Хорошо, Малфой, — она скривилась. — Попытайся мне объяснить. *** С каждым словом и подробностью, лицо Пэнси приобретало каменное выражение. Она ничего не говорила, не перебивала, что ей не свойственно, и почти не моргала. Драко же спокойно повествовал об основных деталях и некоторых подробностях, произошедших в Ильвермони. Иногда он поворачивался к Гермионе, уточняя что-то или спрашивая. И Пэнси замечала это. Она также замечала расстояние между телами гриффиндорки и Драко, которое с каждой минутой все сокращалось и сокращалось, будто пару притягивало друг к другу. Она подмечала, когда их руки ненавязчиво соприкасались, как их глаза понимающе переглядывались и как маленькие намеки на улыбки появлялись на их лицах. Пэнси еле заставила себя зайти в башню и с первой же минуты пребывания в ней, девушка осознала. Все действительно не так просто. Мерлин, все было настолько сложно и неожиданно, скоропостижно и волшебно, и...потрясающе. Она не хотела, но была вынуждена признать, что рассказ Драко многое поставил на свои места. Почему он был странным и отчужденным даже от самых близких друзей, почему он вернулся из Ильвермони каким-то не таким. Пэнси действительно не хотела признавать, что она поняла Малфоя. И более того, она еще ранее знала о подобном мифе, но никогда не могла представить, что увидит его подтверждение воочию. Все было странно и абсурдно, но в то же время... Мерлин, она впервые видела, как Драко улыбался кому-то настолько искренне и 122/200 обожающе, кроме своей матери. Она впервые видела, как гриффиндорская зубрилка Грейнджер спокойно слушает Малфоя и даже прикасается к нему. И в тот момент, когда они переглянулись и задержали друг на друге взгляд дольше, чем простая секунда, Пэнси окончательно осознала. Эти двое были созданы друг для друга. Не было подходящих слов, чтобы описать эмоции Паркинсон. Это были бы матерные выражения, либо непонятные кряканье и писк. — Поэтому решение было принято сразу, и мы скрывали нашу связь, как только могли, — закончил Малфой и выжидающе уставился на слизеринку. Пэнси понимала, что должна что-то сказать. И в ее голове роились тучей вопросы: Как вам удалось остаться незамеченными? Что вы чувствуете? Каково это? Почему именно Грейнджер? Но выдавить получилось совсем другое: — Хорошо, что вас увидела я, а не Тео. По лицам Драко и Гермионы было видно, что они ожидали точно не такого. Но слизеринец быстро нарушил тишину: — Что верно, то верно. Нотт бы устроил скандал. Опять настало молчание, но в этот раз все внимание Паркинсон переключилось на гриффиндорку. Взгляд слизеринки медленно блуждал от темных зауженных брюк, к красному свитеру крупной вязки и к темным коротким кудрям. Затем зеленые глаза Пэнси встретились с карими глазами Грейнджер, и произошла тихая, но заметная битва. Драко не понимал, что это значит, но осознавал, что это что-то очень значимое. Очередная проверка на характер. Спустя пять секунд упорного взгляда и удовлетворенного хмыканья Пэнси, девушка произнесла: — Вполне очевидно, почему ты стала его парой, — она еще раз осмотрела приятную глазу фигурку. Гермиона подняла одну бровь. И в этом движении было столько Малфоя, что Пэнси почти ужаснулась. — И почему же? — дерзкие нотки были готовы отразить любую обиду. Пэнси поставила на журнальный столик коричневую фаянсовую чашку и поднялась из кресла, элегантно одергивая юбку. 123/200 — Вы умные, с характером и очень требовательные к другим, — девушка красивой походкой направилась к двери. Драко молча наблюдал за подругой. — Я никому не расскажу, но моим условием является быть осведомленной, когда ваша пара сформируется, — она почти шагнула за портретный проем. — Зачем тебе это? — спросил Драко. Пэнси обернулась и, впервые за этот долгий вечер, на ее губах появился намек на улыбку: — Я люблю узнавать информацию первой, — она махнула рукой Малфою и высокомерно посмотрела на Грейнджер. — Твои волосы выглядят менее отвратительными с этой приемлемой стрижкой, — с этими словами слизеринка выпорхнула из башни старост и удалилась туда, куда ей было угодно. Драко удовлетворенно хмыкнул и откинулся на спинку дивана. — Полагаю, Пэнси теперь на нашей стороне? — обратилась к нему Гермиона. Малфой посмотрел на свою пару и кивнул. — Иметь Пэнси, как союзника очень большой плюс, — он зарылся рукой в свои волосы и ухмыльнулся: — Ты слышала, она даже сделала тебе комплимент! Суббота была неожиданной. Именно эту субботу Драко и Гермиона запомнят на всю жизнь. Примечание к части СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА - ОХОХОХО. Без шуток, глава будет сегодня. Я МАКСИМАЛЬНО ПОСТАРАЮСЬ. *** 124/200 Примечание к части Эту главу я так давно хотела. И эту главу я обдумывала вдоль и поперек, поэтому велкам. Я надеюсь, что она вам понравится так же, как и мне.И вы поймете, насколько сильно эта глава МЕНЯЕТ ВСЕ:) С любовью, Даша :) П. С. песня: Natasha Blume - Black Sea Глава 23, Которая меняет все Гермиона не ожидала, что суббота будет такой... насыщенной. С самого утра все казалось девушке слишком ярким и громким, а руки, то и дело тряслись. Солнечные лучи в принципе никогда не радовали гриффиндорку, однако сегодня они в разы больше ее раздражали. Так что можно сразу понять — настроение у Грейнджер было паршивое. У Драко дела обстояли не намного лучше, он даже не пришел будить Гермиону, а просто вяло прокричал из ванной: «Вставай, ленивая!». Если так присмотреться, то день с самого утра не предвещал ничего радужного. Как всегда, направляясь на завтрак по отдельности, Гермиона была удивлена, заметив Гарри, взъерошенного и сонного, но, как штык на месте. Он никогда не спускается в субботу на завтрак, как и Рон с Джинни, зато позднее они атакуют эльфов на кухне, что Гермиона абсолютно не одобряла. Но самое примечательное в позе Гарри было то, что он даже не ел. Он нервно теребил вилку в руках, поглядывая, то на слизеринский стол, то на вход в Большой зал и, когда он заметил направляющуюся к нему Грейнджер, то почти вскочил из-за стола. — Что происходит? — тихо спросила Гермиона, пытаясь не привлекать внимания. Гарри обернулся по сторонам, а затем сжал желваки и злобно ответил: — Это ты мне расскажи, что происходит. На секунду Грейнджер перестала дышать, а внутренности будто подскочили от неожиданного вопроса. Он не может знать. Гарри не видел их с Драко, девушка проводила достаточно много времени с друзьями, чтобы не вызвать подозрений. Они с Малфоем были предельно осторожны и всегда держались на расстоянии. Гермиона нахмурилась, пытаясь скрыть нервозность. — Что я должна рассказать? И в тот момент, когда Гарри посмотрел Гермионе в глаза и просто секунды три молчал, вот тогда девушка поняла. Мерлин, он знает. Ее лучший друг знает правду, и она не представляла, как он догадался или понял, но факт оставался фактом. — Ты можешь врать Рону или Джинни, но не мне, — прошипел он и отодвинулся от лица подруги. 125/200 Сердце Гермионы билось с бешеной скоростью, а кровь набатом стучала в ушах. Гермиона никогда не могла врать Гарри, потому что это был он. Тот мальчик, который утешал ее в башне, когда она плакала из-за глупой влюбленности в Рона. Это был тот парень, который заботился о ней в палатке, когда Рон же их и бросил. Это был тот парень, который понимал ее, как себя самого, и, который всегда был крайне наблюдателен. Гарри всегда был для Гермионы братом, связь с которым была ближе, чем по крови. Но как он узнал?! И что теперь будет? — Что именно ты знаешь? — прошептала подруга и взглянула на людей за гриффиндорским столом, которые явно навострили уши. Гарри тоже это заметил и, схватив Гермиону за предплечье, поволок ее в коридор, не обращая внимание на взгляды учеников и некоторых учителей. Дважды завернул за какой-то угол и резко остановился, поворачиваясь к гриффиндорке. — Я почти ничего не знаю, — тихо сказал он. — Но я уже понял, что у тебя что-то с хорьком и это что-то — совершенно не простая интрижка. Девушка молчала. Она действительно не знала, что сказать и как объяснить, потому что Гарри был, как всегда, не вовремя и неожиданно! — Как ты... заметил это? — выдавила Гермиона, силясь найти хоть какие-то слова и мысли. Гарри немного успокоился и даже снисходительно посмотрел на подругу. — Хорошо, что ты хоть не отрицаешь этот факт, Гермиона, — он зарылся рукой в темные волосы. — Я заметил ваши взгляды на зельях и после этого начал присматриваться. Зеленые глаза посмотрели в карие. — Ты хоть понимаешь, насколько очевидно выглядишь и, что самое интересное, Малфой! — он всплеснул руками, и гнев вспыхнул в нем с новой силой. — Чертов Малфой, Пожиратель и тот хорек, который унижал тебя на протяжении семи лет! Гермиона хотела ему объяснить и рассказать, но Гарри так разошелся, что попросту сейчас не услышал бы ее, а кричать о связи с Драко на весь Хогвартс не хотелось. — Я хорошо тебя знаю, Гермиона, — сказал уже тише гриффиндорец и дотронулся до ее плеча. — Я доверяю тебе и Рону, как себе самому, и наверняка есть какие-то причины, почему ты сделала такой выбор. Он зажмурился на секунду, а потом продолжил: — Не хотелось бы признавать, но Малфой изменился, но он все еще слизеринец и все еще может быть корыстным. Я не могу указывать тебе, с кем встречаться, хотя очень бы хотел, но у тебя есть мозг. И он покруче, чем у любого 126/200 когтевранца. Я злюсь потому, что ты мне ничего не рассказала, и прошу объяснить только одно — как это все произошло? На секунду Гермиона думала, что заплачет. Гарри, ее лучший друг Гарри. Упертый, вспыльчивый, но любящий и понимающий. Она расскажет ему, полностью и без вранья. Гарри должен знать, что Малфой влюбился в нее не просто так, как и она в него, что здесь нет места корыстности и слизеринству. Как ни странно, их история действительно была похожа на вранье. — Ты прав, — сказала осипшим голосом девушка и втянула воздух. — Это не просто интрижка. Мы магически соответствующие. Гарри выглядел так, будто ему на голову скинули бетонный блок. — Мы — соулмейты, — чтобы прояснить добавила Грейнджер, включая привычную осведомленность во всем. — Мы — пара. Гарри нервно поправил очки на переносице, дернул плечами и спросил: — Это очередное что-то, чего я не знаю, — он покосился на Гермиону, как на больную. — Это можно вылечить? Гермиона впервые за долгое время искренне рассмеялась при Гарри и успокаивающе его обняла, произнося: — Это не болезнь и даже если от этой связи можно было бы избавиться, то я бы ни за что этого не сделала. *** — Знаешь, если бы я не знал тебя почти всю жизнь и не пережил с тобой войну, то быстрее бы поверил, что Малфой — реинкарнация Мерлина, чем вот это все, что ты рассказала, — Гарри сидел на каменном полу, скрестив руки на груди. — Я знаю! — отчаянно произнесла Гермиона и присела рядом. — Но, живя с ним под одной крышей и общаясь, я понимаю, что мы совсем далеки от тех Гермионы и Драко, какими были месяц назад. Гарри скептически посмотрел на девушку: — Ты что действительно его любишь? — он дождался кивка со стороны Гермионы. — И какой это, хм... Этап у вас? Гермиона напряглась, понимая, что Гарри подходит к опасной теме. — Шестой, — тихо ответила девушка. Гарри потер затылок и спросил: — А сколько вообще этих этапов? — Семь. 127/200 Поттер помолчал, а потом усмехнулся своим мыслям: — И потом Малфой станет обезумевшим хорьком, который будет бегать за тобой по всему Хогвартсу? — потом улыбка резко спала, а недоверчивый, почти напуганный взгляд обратился к Гермионе. — А что подразумевает собой седьмой этап? Мерлин. Вот Мерлин. Гарри всегда был слишком догадливым! — Эм... ну... — Только не говори мне, что это секс! — умоляюще пропищал Гарри, но, увидев лицо Гермионы, он громко застонал. — Но это же типичное клише из фильмов про оборотней! — Про какие фильмы ты говоришь? — Ни про какие. Гермиона закатила глаза. Мальчишки. *** Они сидели так около часа, разъясняя все подробности, какие Гарри хотел узнать. Девушка терпеливо выслушивала все язвительные комментарии друга и, в конце концов, они оба согласились пока ничего не рассказывать Рону. Потому что в этой ситуации он будет куда менее понятливым, чем Гарри. За окном тяжелые грозовые тучи закрыли противно слепящее солнце, а дождь вот-вот должен был принести хорошее настроение и долгожданное облегчение. Целое утро у Гермионы просто раскалывалась голова, а грудь сдавливало от атмосферного давления. Но самым неприятным было ощущение неполноценности. Будто ты чего-то хочешь, но не знаешь чего, будто ты себе не можешь найти места. Тем временем грудь Гермионы начало сдавливать куда сильнее, чем раньше. — Ты в порядке? — настороженно спросил Гарри. Грейнджер смотрела в огромное окно, о стекло которого начали биться холодные капли дождя. Девушка подняла руку к груди и потерла солнечное сплетение. — Мне просто тяжело дышать, — она махнула ладонью, — такое бывает. Но легкие продолжали стягиваться в грудной клетке, перекрывая доступ дыханию. — Я не думаю, что это нормально, — нервно сказал Гарри, поднимаясь на ровные ноги. — У тебя вены светятся! Что? 128/200 Она вяло перевела взгляд с окна на руку и увидела такое знакомое, и уже родное свечение, которое медленно пряталось под рукавом ее коричневого свитера. Гермиона могла ощутить движение древней магии по ее венам, доходящее до груди и сжимающее ее. Виски болели нещадно, а грудная клетка учащенно вздымалась в попытке вдохнуть полностью. Грейнджер прижала руку к телу, резко поворачиваясь к напуганному Гарри. — Мне нужно к Малфою, — быстро прохрипела она. Поттер не стал задавать вопросов, а просто поднял Гермиону на ноги, обхватил ее талию и поволок вперед. — У меня нет карты с собой, — извиняющимся тоном произнес Гарри. — Куда мне тебя вести? Внизу живота образовывался неприятный узел, который мешал Гермионе нормально передвигать ногами, а в легкие будто закинули железный крюк, который двигался в груди Грейнджер при каждом вдохе. — В башню, — она сглотнула. — В мою башню. Благодаря тайным знаниям Гарри, они секретными ходами и нишами-проходами очень быстро добрались до второго этажа, где, как назло, было очень много людей. Они бросали косые взгляды, когда Гарри свободной рукой расталкивал людей с дороги. Некоторые даже попытались помочь, спрашивая, что с Гермионой. Но она ничего не слышала, всепоглощающая боль в теле мешала ей идти, а одна мысль в голове орала, затмевая тысячи других. «Драко». Она была напугана. Гермиона вцепилась рукой в Гарри, боясь повалиться на землю и больше никогда не встать. Девушка боялась, что не найдет свою пару, что они не будут вместе и, что она никогда его больше не увидит. Эти глупые мысли содержались в имени ее пары, требуя найти его. Это имя причиняло ей физическую боль. Это имя терзало ее легкие. И это имя она любила больше своего. И когда боль, казалось, достигла своего пика, а тихий стон вырвался из горла Гермионы, все напряжение вспышкой исчезло, оставляя тяжесть внизу живота. Она повернула голову в бок, не понимая, для чего она вообще это делает. Но внутренне притяжение было сильнее, чем девушка могла себе представить. Спазм из грудной клетки улетучился с одним только движением головы направо. — Стой, — прошептала она Гарри. Каждое движение вокруг будто замедлилось. Люди, настороженно взиравшие на Гермиону и кого-то сбоку, громко перешептывались, но шум будто стихал. Она почти не моргала, когда сделала первый шаг. Ее кожа будто была оголенным проводом, спина и лопатки покрывались мурашками, хоть ей и не было холодно. Еле заметный румянец появился на ее скулах, но его не было видно из-за волос. Руки перестали дрожать, а тело, будто бы его тянули за веревку, шагало к единственному важному человеку в этом всем хаосе. 129/200 Она не заметила, как оказалась в кольце крепких рук, и то, как неожиданное спокойствие, чередующееся с нарастающим желанием, быстро овладевает ее телом. Холодные губы коснулись уха и произнесли: — Пошли. И это значило все. Гермиона не обращала внимания на людей, застывших в немом изумлении. Она не заметила, как преодолела два этажа быстрее, чем с Гарри один, и она не заметила, как портрет отъехал в сторону, пропуская старост в их апартаменты. Зато Грейнджер определенно почувствовала, как ее талию обхватили руками, а холодные губы с силой прижались к ее. Драко прижался всем телом к ней, и они оба почувствовали это. Как пульс бьется в одном ритме, как сияющая магия ореолом окутывала их, и как желание стало невыносимым. — Мерлин, мы делаем это? — сказал Драко, прикусывая нижнюю губу Гермионы, параллельно расстёгивая ее джинсы. Девушка помогла ему стянуть с себя вещь, утягивая Малфоя за собой на широкий коричневый диван. Раскат грома, усилившийся дождь и серость неба действительно принесли изрядное облегчение. — Определенно, — прошептала она и стянула с себя свитер. Драко замер, провожая взглядом серебристые нити магии, которые тянулись от пальчиков Гермионы до левой стороны груди. Он зачарованно стал коленями на ковер, упираясь своей эрекцией прямо в диван, наклоняясь, чтобы поцеловать это свечение. Эту магию его пары. Слизеринец холодными руками провел по ее ребрам, дотягиваясь до спины и расстегивая замок лифчика, выкидывая ненужную вещь себе за спину. — К концу этого дня мы с тобой, — он медленно лизнул ее левый сосок, прикусывая, — будем парой. Тихий стон вырвался изо рта Гермионы, когда она инстинктивно попыталась сжать ноги, чтобы хоть немного унять свое желание, но наткнулась лишь на горячего и сильного Драко. — Сними его, — прошипела она, оттягивая любимый серый свитер Малфоя на его плечах. Драко еще раз укусил, но уже другой сосок, быстро зализывая укус и отклонился, чтобы выполнить просьбу. Гермиона потянулась пальцами к своей груди, чтобы получить немного разрядки от ноющей боли в животе, когда получила нежный шлепок по руке. Она недоумевающе уставилась на разгоряченного Малфоя. — Трогаю только я, — рычащий приказ и Гермиона не посмела его нарушить. Слизеринец уже стянул свои брюки вместе с бельем, вернувшись в исходную позицию — меж ног девушки. Когда стоящий колом член уперся в мягкую обивку дивана, Драко тихо зашипел сквозь зубы, неосознанно поддаваясь к обивке тазом. Он скользнул губами по нежному животу Гермионы, руками сжимая до 130/200 боли ее тазовые косточки. — Прикоснись, пожалуйста, — просила она и попыталась потереться о его пресс, но Малфой одернул ее. Он провел рукой по резинке ее трусиков, спускаясь ниже к лобку и клитору. Ноги девушки задрожали, а руки ухватились за кромку дивана. Малфой ухмыльнулся и отодвинул края белья в сторону, проводя указательным пальцем по ее половым губам. Малфой сделал два круговых движения вокруг клитора девушки, а затем медленно ввел один палец в середину, наслаждаясь тихим хныканьем Гермионы. Он резко вынул мокрый палец, чтобы в следующий момент аккуратно добавить и второй. Тихо двигал вперед и назад, надавливая при обратном движении. Низкий стон опалил слух, а член дернулся от этого звука. — Нравится? — спросил Драко, опуская лицо к промежности девушки, но, не отрывая взгляда от карих глаз. Грудь девушки вздымалась, затвердевшие соски, блестящие от поцелуев Драко заставляли его эрекцию набухать с новой силой. Гермиона сжала его волосы в кулак и простонала: — Да. — Вот и хорошо, — он коснулся языком ее клитора, начиная кружить вокруг него, и возобновил движения пальцами. Когда Гермиона начала покрикивать, а смазка из головки медленно стекать по члену Драко, он решил остановить пытку. — Мы сегодня вдоволь наиграемся, — он приподнял подрагивающее тело с дивана и положил на пушистый ковер. Гермиона затуманенным взглядом смотрела снизу вверх на Малфоя, который все еще стоял на коленях. Она неосознанно раздвинула ноги шире и потянулась к своему соску. Ей нужна была разрядка, и мозг уже не воспринимал ничего, кроме неутолимого желания внутри. Но вместо этого она получила неожиданный шлепок по бедру, от чего соски затвердели еще больше, а влага начала стекать по согнутым в коленях ногам. — Прикасаюсь я, а не ты, — сурово повторил Драко и заметил, с каким взглядом Гермиона смотрела на его член. Драко пошло улыбнулся и взял его в руку, туго проводя от основания до головки. Он прикрыл глаза, откидывая голову назад, наслаждаясь вниманием Гермионы и своей лаской. Смазка начала капать на живот девушки, от чего она громко застонала и поддалась к парню. — Какая нетерпеливая, — он провел по своему члену ещё раз и затем подтащил Гермиону за бедра и провел, плотно сжатыми пальцами, по ее клитору, сильно нажимая. Казалось, гриффиндорка может кончить только от этого. Драко провел головкой по ее промежности, наслаждаясь громкими всхлипами, и вернулся обратно к 131/200 клитору. — Ты девственница? — спросил Малфой, чувствуя, что еще один всхлип, и он кончит, еще даже не начав дело. Гермиона громко застонала и сжала ковер в кулаки: — Да, — она поддалась к его члену, но Драко лишь шлепнул ее ладонью по лобку. — Но я не думаю, что мне будет больно... это все наша магия. Драко кивнул и немного наклонился, говоря: — Это хорошо, потому что я могу быть грубым. Он приподнял ее таз, пристраиваясь головкой к входу. — Будь, — прорычала она. — Пожалуйста. И первый резкий толчок Малфоя заставил их обоих закричать. Мир будто накренился, а связь начала финальный этап формирования. И это было потрясающе. — Все хорошо? — спросил слизеринец, ослабляя второй толчок. Гермиона обвила его ногами и кивнула, убирая налипшие волосы с потного лба: — Да... да, не останавливайся. Драко поцеловал ее в губы, наслаждаясь тем, как она обхватила его лицо своими ладошками. Он набирал темп, усиливая движения, чувствуя, что вот-вот случится что-то важное. И когда его тело и тело Гермионы подходили к финалу, неожиданно, будто бы выбивая из-под ног почву, парня накрыло самой настоящей волной. Эмоции, такие яркие и ни с чем несравнимые, захлестнули Малфоя, заставляя задыхаться. Он никогда не был дома. Ему никогда не было хорошо. Он прежде никогда и ничего не чувствовал. До этого момента он ни разу ничего не чувствовал по- настоящему. Он даже не подозревал, что всю жизнь что-то искал. Что всю жизнь он был неполноценен, ему не хватало очень важной и сильной части себя. И только сейчас он понял, чего ранее не имел и, что только теперь обрел. Такое ощущение, будто он всю жизнь дышал поверхностно и смог сделать полноценный глубокий вдох только сейчас. По венам струилась серебристая магия, танцуя победный вальс с магией Грейнджер, радуясь, что вот, он, наконец, нашел. Драко нашел свою Гермиону, хоть даже и не подозревал, что искал. Малфой понял, что никогда не сможет отпустить ее. Его внутренний компас отныне указывал только на Грейнджер, стирая всех важных людей. Неописуемая нежность пробрала его кости, заставляя сжать обнаженные плечи гриффиндорки до синяков. Он наклонил свое лицо, пряча горячие слезы облегчения и счастья. 132/200 «Ради такого стоит жить», — верещал внутренний голос. — Стоит, — прохрипел Малфой и нежно укусил Гермиону за челюсть. Грейнджер царапала нежную кожу его шеи, оставляя красные борозды рядом с еле заметными шрамами. Гермиона издала низкий стон, и одинокая слезинка капнула на шею Малфою. Драко, не прекращая движений, стер большим пальцем дорожку влаги со щеки девушки и вновь поцеловал ее. Она лишь улыбнулась: — Это ощущается слишком сильно, я не могу... не могу, — девушка ладонью коснулась влажных щек Драко. — Я люблю тебя, — прошептала она, — ты же знаешь это, правда? Драко кивнул один раз и еще, и еще. — И я тебя. Он толкнулся последний раз, достигая пика наслаждения вместе с Гермионой. До сих пор он и не представлял, каково это, быть чьей-то парой. 133/200 Глава 24. Скверный лорд Бледные пальцы лениво переплетались с пальцами Гермионы. Размеренное дыхание колыхало короткие каштановые завитки, а голова лежала совсем вблизи от головы его пары. В этот момент Грейнджер, завернутая в сто пледов и теплый свитер, свернувшаяся под боком Драко... казалась ему такой маленькой. Скорее, он сам ощущал себя намного больше, взрослее, старше, сильнее. И это ощущение совершенно не отягощало его, не делало настроение худшим, потому что ничто не могло испортить его настроение в этот потрясающий и знаменательный день. Нежность затапливала вены Драко, желание защитить Гермиону от всего внешнего, что могло хоть как-то ее расстроить. Потому что она такая хрупкая. Но потом он вспоминал, что эта маленькая и хрупкая сломала ему нос на третьем курсе. И он улыбался. Не в такт словам Гермионы, не в такт потрясающей серой погоде за окном. Он улыбался этому шикарному, всепоглощающему чувству полноценности. Мерлин, что же он делал всю жизнь без этого? — Нам нужно будет отпроситься у МакГонагалл в министерство, — донеслось до слуха Драко и он посмотрел в карие глаза, которые за последний месяц стали ему роднее, чем его собственные. — Это одним днем не обойдется, — сказал Малфой и уютнее зарылся в теплый плед. В башне становилось намного холоднее, нужно бы пойти затопить камин. — Нужно отпроситься на два дня, как минимум. Гермиона растерла рукой замёрзший нос и холодными ступнями прижалась к теплой икре Малфоя, злорадно наслаждаясь его возмущенными восклицаниями. — Почему? — спросила она. Драко поворчал еще пару секунд и ответил: — Потому что из меня получился очень скверный лорд, — он скривился. — И когда я говорю «скверный», то я имею в виду «абсолютно хреновый». Встретив поднятые брови Гермионы, парень нехотя, но сказал: — Мне нужно решить финансовые вопросы фондов, отправить спонсорский запрос и нам нужно объявить о помолвке. Гермиона резко подняла глаза и немного сконфуженно, будто ей неудобно, спросила: — Уже? Малфой напрягся. Они ведь уже трижды оговаривали, что все равно в будущем станут супружеской парой, и трижды это не вызывало проблем. Почему она недовольна? Она не чувствует того же, что и Драко? Он ей более не нужен?! 134/200 Может, он не был для нее достаточно хорошим, она же героиня долбанной войны. Возможно, она решила отделаться от Драко, как только, так сразу? Да как она смеет? Напускная обида резанула по сердцу Малфоя, маскируя отчаянный страх потери. — А ты не хочешь быть моей женой? — спросил он сквозь зубы. Гермиона нахмурилась еще больше, а затем, будто догадалась, о чем думает сердито воскликнула: — Что это ты себе навыдумывал, Драко Малфой?! — она негодующе покачала головой и села в кровати, натягивая плед на голые ноги. — Я – твоя пара, куда я от тебя денусь?! Облегчение сквозило в каждом движении Малфоя. Он медленно принял сидячее положение напротив гриффиндорки, и холодно спросил: — Тогда в чем проблема? Девушка взяла Драко за руку, чувствуя, как сердце успокаивается, а такая тихая уверенность в будущем накрывает ее волной. — Проблема лишь в том, что мы только сегодня стали парой. И мы только вчера говорили с Пэнси, а сегодня еще и оказалось, что Гарри знает! — Поттер знает про нас?! Гермиона кивнула и продолжила: — Я имею в виду, что это будет шоком для учеников, людей в целом, — она прикрыла глаза в тихом раздражении. — Журналисты нам не дадут проходу, а твоя мать... Она же даже еще не знает о нашей связи, Драко! Малфоя, казалось, совершенно не впечатлили аргументы Гермионы. — Тебя волнует, что подумают люди? Гриффиндорка ответила вопросом на вопрос: — А тебя разве нет? — Нет, — неожиданно прозвучал ответ. — Уже нет. Не после того, как я отсидел в Азкабане, и не после того, как меня около года поливают грязью. Гермиона, я имею дело с журналистами всю жизнь. Они всегда найдут из чего сделать шумиху. Подумай, если мы позже объявим о своих отношения, о помолвке, а потом уже о свадьбе, то насколько долго затянется это процесс! Гермиона поморщилась, представляя годы в окружении журналистов и тонны желтых газетенок с заголовками «Принц и нищенка», «Пожиратель и Героиня: нелёгкий путь любви». В этом утверждении Драко был абсолютно прав, если растягивать историю, и соблюдать все правила, то на это уйдет слишком много времени и слишком много новых слухов успеет появиться. 135/200 Драко, заметив, что девушка сомневается, решил добить ее последним предложением: — Хочешь, мы можем вообще не объявлять о нашей помолвке, — сказал он. — Мы можем просто заключить союз в министерстве, а позже, когда ты захочешь, сыграть настоящую полноценную свадьбу. Гермиона опешила. Настроение и предложения Драко меняются каждую секунду с такой скоростью, что она иногда просто не успевает за ним. Стать его женой так быстро? Без всяких «официальных объявлений» и прочего? Может, к моменту их настоящей свадьбы она таки сможет восстановить память родителей, найдет этот чертов способ? Драко еще ранее говорил, что знает одного колдуна... Мысли опять унеслись к родителям, но девушка заставила себя вернуться обратно к главной теме. А собственно, что она теряет? — Мы все равно бы женились в этом году, — задумчиво добавил парень. — Я же лорд, но без своей леди, так не подобает аристократическому обществу. Господи, она же станет леди Малфой! Эта мысль так неожиданно всплыла в сознании, что глаза Гермионы сами собой расширились. Она напрочь забыла, что если она выйдет замуж за Драко, то станет леди. Как-то в свете последнего месяца она воспринимала парня совершенно не как аристократа, а как свою пару, с которой ей только предстояло объединиться. — А как же отреагирует волшебный мир и элита на то, что новой леди Малфой станет маглорожденная?! Слизеринец махнул рукой: — Как-то да воспримет, — он поцеловал Гермиону в висок. — Меня же это совершенно не волнует, надо будет, наймем адвокатов и будем судиться со всеми и вся! Гриффиндорка улыбнулась таким самоуверенным и чисто слизеринским словам своей пары. Но новый нюанс, один из самых важных, все еще должен был быть озвучен: — Но я буду работать, Драко, — она пресекла все протесты Малфоя, взмахнув рукой. — Буду и тебе придется мириться с этим. Я не собираюсь сидеть в четырех стенах и слушать, как твои предки поливают грязью меня со своих портретов. Понимаю, что жене лорда не подобает работать, но я буду. И это, по сути, не обсуждается. Малфой выслушал этот монолог с каменным выражением лица, а затем прошипел: — Я соглашаюсь на такие условия только в том случае, если при нашем ближайшем посещении в министерство мы заключаем брачный союз. Тогда хорошо, будешь работать, где тебе захочется. Гермиона сжала зубы. — Это все твои желания? — едко ответила она. 136/200 Драко ухмыльнулся, зная, что следующие слова будут раздражать его пару еще больше: — Конечно, не все. Так же ты будешь пользоваться всеми моими счетами на правах моей жены, и в тот же день мы пойдем к семейному стилисту, — завидев нарастающее возмущение, Малфой успел добавить: — Не потому, что ты плохо одеваешься. Твой стиль абсолютно для меня приемлем, только надо его немного подкорректировать и купить больше одежды. И последние слова, будто закрепляли сделку: — У Малфоев всегда все самое лучшее, а ты сама фактически Малфой. Гермиона неожиданно улыбнулась. Какая же метаморфоза по сравнению со вторым курсом, когда Драко фактически плевал те же самые слова ей в лицо, пытаясь указать на ее место в магическом обществе. Теперь же, почти шесть лет спустя, слизеринец во всю качает права будущего мужа и убеждает Гермиону стать его женой в ближайшие дни. Судьба, ну у тебя и шутки. Потрясающе. Кто бы знал, кто бы знал... Малфой не совсем понял, почему Гермиона резко улыбнулась, но решил ответить ей тем же. Просто два влюбленных идиота. — Так что, — произнес слизеринец. — Мы делаем это? Кажется, эта фраза становилась девизом их пары. Девушка побеждено выдохнула и кивнула. А почему бы и нет? — Определенно, — ответила она и обняла Драко. Этот день казался таким нереальным, таким сумасшедшим. Гарри, последний этап, помолвка. Мерлин, эта суббота войдет в историю их семьи. ИХ. СЕМЬИ. — Мерлин, я выхожу замуж, — наконец прорезались девичьи нотки в ее возгласе. — Я не могу поверить. Драко хмыкнул и, подняв бровь, спросил: — Мне стать на одно колено, чтобы это было более правдоподобно? — Нет! «Мне тоже не верится», — прошептало сознание Драко. *** «Дорогая Мама, Я прошу прощения, что последние три недели ты не получала от меня никаких писем, виной тому саммит в Ильвермони, о котором ты наверняка уже слышала. Надеюсь, ты в добром здравии и живешь безмятежно, пробуя все виды французского вина, ранее тобой не виданных. Обязательно напиши мне о своих делах и расскажи подробнее о французской погоде. 137/200 Однако, мама, пишу я тебе не только из совестливых побуждений примерного сына. У меня есть новости. Лучше присядь, мам, а то новости действительно важные. Я уверен, что ранее ты слышала о таком термине, как «магически соответствующие волшебники» и уверен, что ты хотя бы слышала миф об Элайдже и частичке души. Я подвожу тебя к тому, что, приехав в Ильвермони, мне довелось испытать на себе всю силу магической связи и найти свою соответствующую пару. Это британка, не безызвестная тебе Гермиона Грейнджер. Да, понимаю. Я сам в шоке. Если ты знакома с правилами установления магической связи, то осведомлена, что существует семь этапов формирования. И, спешу тебя обрадовать, что наша связь закончила свое формирование сегодня утром. И это непередаваемо, мама. Я понимаю, что ты будешь негодовать из-за крови моей пары, но ты должна знать, что я ранее еще не был так счастлив и полноценен. И буду еще более рад, если ты примешь Гермиону в нашу семью. Так же я пишу тебе, чтобы сообщить, что в ближайшие пару дней мы с моей парой отправимся в министерство магии для официальной регистрации нашей связи, а затем — брака. Позднее, мы сыграем официальную свадьбу, во всех красках и традициях магического общества. Я приглашаю тебя быть свидетельницей нашего бракосочетаниях, на правах моей обожаемой матери. Сообщу тебе все даты подробнее ближе к самому действию. Я надеюсь, что ты будешь в этот знаменательный день вместе со мной, мам. Я люблю ее и прошу тебя полюбить ее тоже. Или хотя бы попытаться. Прошу тебя, ответь в самом скором времени. С любовью, Драко» Нарцисса Малфой медленно сложила прочитанное письмо, так же медленно перевела взгляд на погоду за окном. Яркое солнце отбивалось светом от пожелтевших листьев, а певучие птицы пытались свить достаточно крепкие гнезда для своей птичьей семьи. Женщина вернулась взглядом к сложенному письму и тяжело вздохнула, произнеся: — Час от часу не легче. Она глотнула превосходного белого вина из хрустального бокала и взялась писать ответ сыну. Примечание к части Короткая, но очень важная. 138/200 Глава 25. Ожидания против реальности Драко Малфой никогда не был смельчаком. Он никогда не был храбрым и не лез в самое пекло, как эти глупейшие создания — гриффиндорцы. Однако, Малфой всегда был самым правильным, истинным представлением Слизерина. Он всегда был хитрым, достаточно умным и чертовски проницательным. Честно говоря, Драко всегда забавляла эта тупая вера факультетов в клише, созданные самими же слизеринцами. Слизерин — это обитель зла, темных ритуалов и проклятых настроений. О подземельях ходили легенды, а об отношениях на факультете пытались вообще не разговаривать. Но правда была в том, что весь этот устрашающий имидж был умело создан самими же чистокровными. Слизеринцы, как никто иной, уважали личное пространство, но еще больше они ценили семейные и дружеские связи. Да, никто не отменял взаимную выгоду, игры элиты и политические дебаты будущих лордов. Но единственное, что всегда было, есть и будет в приоритете для слизеринцев — это их семья. И Драко не был исключением. Именно этот факт, выдающийся акт человеческой привязанности, делал Малфоя самым ярким примером своего факультета. Он любил свою семью так сильно, как никто другой. На самом-то деле, Драко очень редко говорил слова любви родным, но иногда действия значат намного больше, чем пустые фразы. И эти действия были. Мерлин, он прошел через то, через что не должен был проходить подросток! Он слепо любил и доверял отцу, когда тот показал свое нутро, или же Драко стал достаточно взрослым, чтобы понимать и подмечать настоящую сущность отца. И именно тогда, когда Малфой был еще совсем юн и глуп, был наивен и самодоволен, появилась прекраснейшая фигура, ознаменовавшая взросление Драко. Слизеринец жил тем, что Малфои — короли магической Британии и никто им не указ. Но однажды нашлась более грубая сила, а бывалые короли беспрекословно отдали свой трон. И именно тогда слизеринец осознал, насколько на самом деле он уязвим и что на самом деле ему дорого. Его семья была для Драко всем, и когда какая-то змееподобная сущность начинала раздавать свои приказы, а отец так просто с ним соглашался, отдавая сына на расправу, Драко удивлялся. Его мир и моральные устои так резко менялись, что он даже не успевал переживать всех тех потрясений. Неужели отец не любил его так же сильно, как Драко любил отца? Неужели, стоило появиться кому-то сильнее, как Люциус сжимался подобно зайцу в норе, выпихивая вместо щита своего единственного сына, гребаного наследника? Люди спрашивали, почему Драко не изменился? Почему после стольких бед, которые он пережил, после огромной кучи травли, после чертового Азкабана? Мерлин, Волдеморт жил в его доме, Драко находился длительное время под Империусом и он же воспитывал детей. Почему. Ты. Не. Изменился?! Еще одной характерной чертой образования чистокровных семей является «наклеивание» каменной маски на лицо. Потому что ни один человек не имеет никакого права знать, что творится у тебя в душе. Порой, даже ты сам. И Драко 139/200 не показывал, но это не значит, что он не менялся. В год шестого курса, казалось, что с Малфоя разом сбили всю спесь. Иногда, чтобы зелье правильно сварилось, чугунный котел снимают, обдают очищающими настойками и специальными заклинаниями, чтобы котел был, как новый. Он должен блестеть и пахнуть, как только что созданный. И Драко Малфой на шестом курсе был этим котлом, когда все прежние морали и устои твоего мира просто счистили, а ты чувствуешь, будто только сегодня родился. Драко отчетливо помнил эту мысль у себя в голове, когда сидел в Выручай-комнате. «Ты же еще такой маленький. Ты же совсем ребенок.» Но никому не было дела. Как ни странно, все испытания, выпавшие на семью Малфой, лишь сплотили ее еще больше. Драко всегда был трусом, но ради своей семьи он научился быть сильным, самостоятельным и еще более хитрым. Потому что, когда твой отец совершенно не в той кондиции, кто-то должен выгребать все это дерьмо. И Драко выгребал и, кажется, выгребает по сей день. Так что те, кто так напыщенно задает вопросы про жизнь Малфоя после войны, ох как ошибаются. Потому что слизеринец всегда умеет прятать свои чувства. Из произошедшего он также вынес некий жизненный опыт, который занес в отдельную ячейку. Если до войны Драко никому не доверял, то после он имел ряд личностей, чьим мнением он дорожит и чье присутствие являлось обязательным в его жизни. Именно поэтому Малфой пригласил своих друзей: Нотта, Забини и Паркинсон, вместе с невозможными Уизли, Уизлеттой и ее Поттером (это была необходимая мера), дабы рассказать о связи с Гермионой. *** Реакция у друзей пары была...разная. Как и предполагалось, Нотт и Забини настороженно следовали за уверенной Пэнси и пришли в башню вечером субботы первыми. Они молча присели на коричневый диван и уставились на сидящую в кресле Гермиону. Девушка уставилась на них в ответ, и такая бы сцена длилась бы достаточно долгое время, если бы потерявшая интерес Пэнси не спросила: — Где Драко, и что мы тут делаем? Гермиона только собиралась ответить, как в портрет настойчиво и сильно постучали. Грейнджер, казалось, облегченно выдохнула и произнесла: — Одну минуту. В тот момент, когда Гермиона пыталась тихо открыть проход, вниз по лестнице поспешно спустился Драко и его волосы все еще были влажными после принятой ванной. Нотт, увидев свежего Малфоя, скривился: — Ты заставил нас сидеть в этой прекрасной компании, — он пренебрежительно кивнул на спину гриффиндорки, — только потому, что мылся?! Драко напрягся только из-за того, что его пару посмели окинуть хоть каким-то взглядом, но быстро взял себя в руки и решил никак не комментировать данную выходку в этот раз. Все было намного сложнее, и слизеринец не просто так 140/200 заставил своих друзей ждать. Все лишь потому, что их с Гермионой связь практически можно было пощупать руками в воздухе, и они не хотели давать такой возможности своим друзьям, пока те не были в полном составе. — А они здесь зачем? — воскликнул Рон, заходя впервые в башню старост. Он хотел окинуть взглядом темную гостиную, но его внимание привлекли слизеринцы на просторном диване в центре комнаты. — Аналогично, — холодно произнес Забини. Казалось, только двое человек в этой комнате понимают, что произошло. Пэнси кидала взгляд то на Гермиону, то на Драко, медленно кивая сама себе. А мальчик-который-выжил, просто неотрывно следил за Малфоем, пытаясь подметить хоть какие-то изменения. Гарри Поттер совершенно не ожидал, что сегодняшний день обернется для него тотальным шоком. Казалось, он уже в тот момент, когда тащил Гермиону по Хогвартсу, понял, что их с Малфоем связь сегодня окончательно сформируется. Он понимал это каждой клеточкой и каждой извилиной своего мозга. Гарри понимал и имел нехилое представление о чувствах своей подруги, но совершенно точно не мог представить, как эта связь выглядит вживую. Но в ту секунду, когда увидел слизеринца с Паркинсон под руку в коридоре утром, то действительно осознал, что это все правда. И эта правда абсолютно и полностью реальна. И сейчас, когда недоуменные Рон и Джинни усаживались сбоку от Поттера на быстро трансфигурированном диване, смущаясь и не до конца понимая, зачем в башне собрались все лучшие друзья двух старост Хогвартса... Гарри понял. Тишина густым чувством легла на плечи собравшихся, концентрируя внимание только на двух людях, которые сидели так близко, касаясь друг друга руками и плечами. Драко чувствовал напряжение и внимание всех собравшихся, но еще более интенсивно он ощущал нервозность Гермионы. Малфой глубоко вдохнул и увидев в глазах Гермионы молчаливое подтверждение и уверенность в всех словах, он произнес: — Вы нам не поверите. Это было сущей, абсолютнейшей и чистейшей правдой. Ведь, спустя долгого, замысловатого и шокирующего материала, который они получили и от Гермионы, и от Драко, комната буквально взорвалась возгласами: — Это какой-то бред, — причитал Нотт, поворачиваясь к Пэнси. — Ты знала! Пэнси незамысловато пожала плечами: — Знала, но не так долго, чтобы на меня за это злиться. Блейз с каменным выражением лица смотрел на Гермиону, а на другой половине комнаты, где сидели Уизли и Поттер, Уизлетта активно раздавала втыки, при этом размахивая руками и с каждым словом повышая голос: — Ты все знал и мне ничего не сказал, — она ударила в плечо Гарри и, махнув рыжей шевелюрой, она обратилась к Гермионе: 141/200 — А ты, лучшая подруга, могла бы и сказать! — она от злости краснела, миленько заливаясь огненным румянцем. — Тебя бы никто не осудил! Грейнджер виновато ссутулилась, а затем ответила не менее эмоционально: — Я не могла ставить Драко под удар, — она мельком посмотрела на Малфоя, который бросал взгляды то на слизеринцев, то на гриффиндорцев, не переставая ухмыляться. Рон же просто молчал. Казалось, от него ожидалась буря эмоций, перевернутая мебель, матерные выражения, но Рон молчал. Будто бы его ничто не удивило, но затем он сказал, обращаясь к Гермионе: — Почему-то я бы не поверил, если бы не видел тебя с ним своими глазами, — этими словами он разом привлек внимание всех людей в комнате. — Но вот, вы спокойно сидите рядом, берете друг друга за руку и улыбаетесь, как придурки. Рон нахмурился и закончил свою тираду: — Такое ощущение, будто так и было надо, будто теперь все на своих... — Местах, — задумчиво закончил Блейз. Уизли удивленно поднял светлую бровь. — Да, — он посмотрел на Забини, — будто все действительно на своих местах. И тишина вновь запала в гостиной, но она отныне не была отягощающим чувством. Было такое ощущение, что каждый анализирует услышанное, присматривается к Гермионе и Драко, что каждый на себе чувствует тягу этой связи и тягу ощутить подобное. Но, как оказалось, только один человек был дальновидным в этой комнате: — И что будет теперь? — Блейз обращался и к Малфою, и к Гермионе одновременно, будто теперь они представляются ему одним целым. — Эту связь наверняка надо как-то регистрировать, эта информация сто процентов появится в газетах и вам точно надо будет сделать пару совместных вылазок в министерство. Что вы собираетесь с этим всем делать? Драко кивнул, радуясь, что Забини понимает всю масштабность информации, и радуясь тому, что Блейз тоже лорд и мыслит с этой точки зрения. — Мы в ближайшие каникулы, которые, кстати, будут в ноябре, — произнесла Гермиона обращаясь ко всем в комнате, — наведаемся в министерство в регистр. — Почему в ноябре? — спросил Драко, не понимая. — МакГонагалл подловила меня вчера и просила объявить на ближайшем старостате, что каникулы будут две недели после Хэллоуина, но это только у нашего, восьмого курса. Слишком много учеников на один Хогвартс... особенно после войны. 142/200 — Ждать нам сенсаций и скандалов в прессе, — прокомментировала Пэнси, и Джинни согласно кивнула, добавляя: — И толпы журналистов. Паркинсон повернулась к гриффиндорке: — Эти журналисты вообще сущий ужас, — она указала аккуратной ладонью на Нотта. — Когда узнали о нашей помолвке с Тео, то проходу нам не давали, следовали за нами даже в уборную. — Очень некомфортно, — сочувствующе скривилась Джинни. — Мало того, — спокойно добавил Теодор, — они приставали к нашим друзьям и самым дальним родственникам. — И как вы решали эту проблему? — спросил Гарри, вспоминая те нелегкие дни, которые продолжаются и сейчас. Он, как никто иной, понимает и представляет силу журналистов с их настойчивость. Забини усмехнулся: — Приставили ко всем авроров и журналисты быстро исчезли. Пэнси опять пожала плечами: — Потому что новость не была очень ошеломляющей, а вот ваша, — она посмотрела на Гермиону, — совсем иной случай. Нотт согласно кивал, добавляя: — Тебе придется очень следить за каждым движением, ты же теперь пара Малфоя, — он провел рукой вдоль чистых и выглаженных брюк: — Всегда идеальная одежда. — Всегда безукоризненные манеры, — согласился Забини. — Любезность с самими журналистами, — нехотя добавил Гарри. — Уверенность в движениях, — Джинни показательно расправила плечи. Рон же давал совет Малфою: — Ни слова о крови или неравенстве. Драко закатил глаза, раздражаясь. Слишком быстро они все нашли общий язык и это начинало бесить. Гермиона возмущенно обратилась ко всем: — Будто бы я этого не знаю! Она ощущала себя так, словно этот разговор происходит в параллельном мире, где вражды между факультетами не существует. Слишком много изменений за 143/200 один день! То она просыпается раздраженная и злая, то потом она занимается самым потрясающим сексом, при этом заканчивая формирование связи, то она узнает, что в скором времени станет женой и леди Малфой, то она рассказывает всю историю слизеринцам и своим друзьям, и они, о Мерлин, принимают эту ситуацию. Более того, они совместно дают ей советы, и спокойненько разговаривают между собой. Это. Начисто. Сносит. Ей. Мозги. Но Грейнджер бы соврала, если бы сказала, что ей не нравится. *** «Дорогой Драко, Я совершенно не в обиде на отсутствие твоих писем из-за саммита. Я очень горда тобой и надеюсь, что ты провел время в Ильвермони потрясающе и надеюсь, что позднее, при личной встрече ты мне многое расскажешь об американской школе. Мои дела и настроение до твоего письма были совершенно спокойны, я навестила леди Бромптон и ее знаменитые поющие васильки. Они действительно чудесно поют и добавляют вечеру некого французского шарма. Погода во Франции привлекательна и очаровательна, как всегда и была. Это, конечно, не английский осенний холод и дожди. Прекрасная золотая листва, которая опадает под холодеющие лучи солнца — намного приятнее. Я хорошо знакома с мифом о частицах души и читала много литературы об этапах становления связи. Не стану скрывать, новость о том, что магглорожденная ведьма, а тем более Гермиона Грейнджер, станет твоей леди и является твоей парой, меня немного ошарашила, однако я быстро нашла выгодные стороны. Ты же сам понимаешь, что репутация нашего рода заметно очернена, а ты, новый лорд, и мисс Грейнджер можете существенно поднять наш статус и репутацию. Тем более, что она героиня войны. Правильно обыграй эту ситуацию, и она сыграет тебе на руку, сынок. Я рада, что твоя связь завершила формирование и, признаться честно, мне даже интересно увидеть этот миф вживую. И, как твоя мать, я счастлива знать, что ты счастлив, Драко. Но относительно брака, я против заключать его в ближайшие дни. Не потому, что не рада вашему союзу, а потому, что хочу сама присутствовать на церемонии, которая будет совершаться на глазах нашей семьи и друзей, а также нескольких влиятельных лиц. Поэтому, как действующая леди Малфой, я не даю тебе свое добро, совершать столь скоропостижную церемонию. Я честно постараюсь принять мисс Грейнджер и относиться к ней на равных, если для тебя это так важно, и ты действительно питаешь к этой особе какие-то чувства. В свою же очередь, приглашаю вас на ближайшие каникулы погостить в нашей вилле во Франции, чтобы ближе познакомиться с твоей парой. Надеюсь, что ты счастлив, сынок, и в добром здравии, С любовью и обожанием, твоя Мама» Драко негодующе кинул пергамент на пол и скривился от корыстных слов его 144/200 матери, однако Малфой был так же приятно удивлен, что она не стала отрицать его отношения и пообещала принять Гермиону в семью. Но чувство чего-то неправильного зародилось в груди парня. Будто он понимал, что впереди их с Грейнджер ждет какая-то проблема. И это совершенно не нравилось слизеринцу. 145/200 Примечание к части ОФИЦИАЛЬНО: одна из самых любимых глав! *Ad invicem (лат.) - "друг к другу" **Integre (лат.) - "полноценный" ***Unitatis complebitur (лат.) - "единение" и "завершение" ВСЕ ЛАТИНСКИЕ СЛОВА ИЗ ГУГЛ ПЕРЕВОДЧИКА И ВСЕ ПРЕТЕНЗИИ ТОЖЕ К НЕМУ :) Глава 26. Друг к другу — Ты не поверишь, что сказала моя мама! — Рон плюхнулся на сидение рядом с Гермионой, утром десятого ноября. — Что? — спокойно спросила Гермиона и продолжила методично попивать чай, читая утреннюю корреспонденцию за завтраком. Странно, но все обсуждения в Пророке были такими непривычно нейтральными. Ни тебе убийств, ни ругани лордов, ни помолвок. Пока что без помолвок. Но Грейнджер с грустью признавала, что буквально послезавтра они уезжают на двухнедельные каникулы и спокойствию в прессе придет конец. Драко хоть и сообщил Гермионе, что мать против свадьбы, пока не познакомится с невесткой поближе, но помолвку она не оговаривала. Поэтому, только по приезду в дом Драко они отправятся в министерство для официальной регистрации помолвки. Честно говоря, Гермиону жуть как раздражала консервативность и какая-то отсталость магов от современной жизни! Ну, скажите пожалуйста, какого Мерлина нужно регистрировать свою помолвку? Гриффиндорка всегда считала, что свадьба — это сугубо личное дело и никого в принципе не должно интересовать, когда произойдет помолвка и когда будет играться свадьба. Однако, Гермиона быстро приобретала новые взгляды на магическую жизнь, вместе с Драко. — Мама пригласила тебя и хорька к нам на ужин! — Рон застыл в сантиметре от лица подруги, пытаясь не пропустить ни секунды ее реакции. И она не заставила себя ждать. Гермиона подавилась глотком зеленого чая, проливая добрую часть на статью про скоростные котлы Брая в Пророке. Рон удовлетворенно улыбнулся, что его новость произвела должный эффект, затем благородно похлопал подругу по спине и услышал сиплый вопрос: — Она позвала Малфоя в Нору? — Грейнджер фактически пропищала имя своей пары. — На ужин?! Уизли немного стушевался, а затем начал тихий рассказ, чтобы не привлекать внимания: — Я просто написал маме, что на каникулы к нам приедет только Гарри и она сразу спросила про тебя, то есть где ты будешь, ведь твои родители, — Гермиона интенсивно кивала, понимая вопрос Молли. — Мне пришлось ответить ей, что у тебя есть парень и вы на каникулах заключите помолвку, и что ты не хочешь бросать его одного, хотя этот хорек того заслуживает. Ну, и мама 146/200 сначала написала мне двадцатисантиметровый пергамент жалобы, что я не сообщил про то, что у тебя кто-то появился. А затем сказала, чтобы вы приходили к нам на ужин, отмечать свою помолвку и знакомить парня с нашей семьей. Ну вот и все. Первым чувством была глубочайшая привязанность к Молли. Ведь Гермиона абсолютно чужой человек, но она не переставала благодарить судьбу за Рона и все рыжее семейство Уизли. Казалось, что у мамы Рональда и своих детей хватало, однако ее любовь распространялась далеко за границы собственной крови и она честно считала Гарри и Гермиону частью своей семьи. Но вторая мысль была озвучена мгновенно: — То есть, она не знает, кто мой парень? — Гермиона мельком покосилась на слизеринский стол и заметила, как Малфой о чем-то высокомерно спорит с Тео, вальяжно поправляя галстук и проведя рукой по блондинистым волосам. Как обычно. — Не знает, — Рон расширил глаза, будто только сейчас поняв, всю масштабность происшествия. — Рональд! — Гермиона сокрушенно закрыла Пророк. — И как это будет выглядеть? Мы просто аппарируем к Норе, и я скажу: «Молли, Артур, знакомьтесь — это мой жених, моя истинная пара и просто славный парень Драко Малфой»? Да они подстрелят его еще на пороге. — Когда ты так говоришь, то звучит еще более ужасно, — Рон нахмурился. Грейнджер всплеснула руками: — Потому что так и есть, — запал гриффиндорки быстро сходил на нет, проигрывая уму, который твердил, что Рон не виноват. — Ну, зато она узнает, кто мой жених и у меня будет шанс представить его, как можно лучше. «Ты маленькая и незаметная, прямо как вша». «Твоими волосами только пол подметать». «Книжным полкам несвойственно бегать, Грейнджер, смирись». «Ты похожа на женоподобного парня». Драко имел свойство быть абсолютно очаровательным. Это будет полнейшим крахом. Видимо, Рон подумал о том же и его лицо искривила гримаса ужаса. — Давай так, — успокаивающе произнесла девушка. — Ты попробуешь максимально подготовить Молли к Драко... — К такому за всю жизнь не подготовишься, — пробормотал Рон и примирительно поднял руки, — но Джинни и Гарри мне помогут. Гермиона подняла одну бровь в лучших традициях Малфоя, что несомненно пугало. 147/200 — Короче, ты подготовишь Молли, а я попытаюсь подготовить Драко, — онa еще раз покосилась на слизеринский стол откуда на Гермиону спокойно взирали серые глаза, наполняя ее сердце теплом и заставляя девушку улыбнуться. — Очень попытаюсь. *** «Семейный Кодекс Чистокровного Рода Малфой. Кодекс содержит тридцать основных правил, которые мои потомки должны соблюдать при любом столетии, даруя чистокровному наследию Малфоев и его супругам некоторые неприкосновенные возможности и уникальные привилегии. Кодекс создан при здравом уме и непоколебимой памяти, Ритольдом Скорпиусом Малфоем. Кодекс датируется 13 апреля 1568 года. 1) Каждый потомок чистокровного рода Малфой обязуется сохранять за собой право изменения одного из тридцати законов кодекса. 2) Каждый потомок чистокровного рода Малфой обязуется хранить чистокровный статус. 3) Наследник рода Малфой обязуется заключить брак в возрасте восемнадцати лет.» *** Драко не ожидал, что Гермионе так понравится его недо-мэнор. При чем, Малфой прекрасно осознавал, что это самый простой трехэтажный домик, без прилегающих к нему земель и зваться он мэнором по всем правилам не может, однако слизеринец упорно продолжал игнорировать сей факт и называть свой домик (встроенный в квартирные дома, по типу дома Блэков на площади Гриммо) мэнором. И Драко действительно было плевать, кто и что про это подумает. Однако, ему ничего и не оставалось кроме всепоглощающего удивления, когда он замечал с каким восторгом Грейнджер изучает дикие папоротники в оранжерее под остроконечной стеклянной крышей на чердаке дома. Как Гермиона проводит подушечками пальцев по корешкам старинных томиков в библиотеке, как гриффиндорка расспрашивает домашних эльфов об их работе, и не хотели бы они быть свободными. Малфой наблюдал, как она успокаивала расплакавшихся домовиков, ведь эти чудики подумали, что их выгоняют. И самое приятное было, когда они с Гермионой просто сидели у камина в полной темноте гостиной и просто молчали. Ведь молчание с человеком, когда оно не отягощает — это высшая степень комфорта. — А у них есть в саду гномы? — спросил Драко, возвращаясь все к теме Норы. Гермиона подозревала, что Малфой уже придумывал язвительные комментарии, но он честно пытался делать вид послушного молодого человека. Это получалось у него плохо, однако старание тоже засчитывается! — Есть, — тихо ответила Грейнджер понемногу засыпая в руках слизеринца. Она зевнула, произнося: — Сколько помню, то каждое лето Гарри, Рон и все его братья выгоняли гномов, а те их кусали за ноги и... 148/200 — Задницы? — ехидно спросил Драко. — Пожалуйста, скажи мне, что Поттера хоть раз за задницу укусил гном! Гермиона усмехнулась: — Да, кусал. И не один раз. Кажется, у Рона с гномами вообще личная война. Малфой торжествующе засмеялся: — Я тебя обожаю, спасибо за информацию! На следующий день им удалось пройти незамеченными по атриуму министерства и преспокойно добраться до пятого уровня отдела «Регистрации чар и связей». Сам по себе отдел был совершенно небольшим и насчитывал пять столов со служащими в аккуратных пиджаках и кипой желтоватых пергаментов. Драко предупреждал Гермиону, что в отделе может быть очередь, но видимо четверг не был популярным днем у регистраторов, поэтому Малфой и Грейнджер были единственными посетителями после обеда. Казалось, никто не заметил их появления и служащие продолжали что-то строчить на пергаментах, указывать прытко пишущим перьям и переговариваться между собой. Гермиона нервно теребила пуговицу на своем сером пальто и оглядывалась на Драко в поисках поддержки. Это было так волнительно! Они действительно собираются это сделать, рассказать всему миру о том, что они пара, что они были предназначены друг другу. Все заявления сейчас кажутся намного масштабнее и громче, чем ранее и никогда прежде Гермиона не ощущала такой уникальности в их с Малфоем союзе. Было такое ощущение, будто до этого момента они жили в пузыре собственных чувств и в принципе ничего их не удивляло, а сейчас, когда они пришли к абсолютно чужим людям в министерство! Теперь все казалось намного более значимым. Драко, чувствуя все потрясения Гермионы в купе с собственными, громко произнес: — Добрый день, господа. Волшебница за ближайшим столом, не отрываясь от пергамента, спросила: — Вы по записи? Гермиона нахмурилась: — Нет, но... Волшебница что-то подписала и взяла новый пергамент: — Тогда сначала запишитесь за пятым столом. Гермиона и Драко переглянулись и смиренно направились к пятому столу, за которым восседал седовласый мужчина. На табличке значилось «Мистер Хит» и Гермиона решила оторвать мужчину от, наверное, очень интересной книги, в его крепких руках. 149/200 — Здравствуйте! Мистер Хит медленно поднял глаза к стоящим парню и девушке, в которых, спустя секунду, узнал Пожирателя смерти и Самую-умную-волшебницу-своего- поколения. Мужчина так же медленно закрыл книгу и достал толстенный журнал, истрепанный временем и записями. — Добрый день, — сказал он, открывая журнал записей. — Сколько связей регистрируете? — Две, — уверенно произнес Малфой и получил подбадривающие сжатие руки от Гермионы. — Прошу продиктовать название ваших магических связей, и кто их регистрирует. Драко прочистил горло и произнес: — Официальная помолвка. Гермиона Джин Грейнджер и лорд Драко Люциус Малфой. Седовласый мужчина улыбнулся: — И вторую, пожалуйста. Грейнджер тихо выдохнула и решительно заявила: — Магическая связь соответствия. Гермиона Джин Грейнджер и лорд Драко Люциус Малфой. Скрип и шум в регистрационном отделе мгновенно стих. Четверо людей за другими столами оторвались от своих пергаментов и с нескрываемым интересом уставились на пару, причем смотрели так долго, что Драко почти почувствовал себя неловко. Почти. Рука мистера Хита дрогнула на слове «соответствия», однако он спокойно дописал имена и сказал: — Прошу прощения, ваша вторая связь очень редкая и мы вынуждены проверить ее несколькими заклинаниями, чтобы убедиться в честности ваших слов. Драко и Гермиона синхронно кивнули, чувствуя, что находятся под пристальным вниманием. Тем временем, мистер Хит выбрался из своего мягкого кресла и стал напротив молодой пары, объясняя: — Пожалуйста, вытяните ваши ведущие руки друг к другу, — он подождал пока с секундной заминкой, но волшебники выполнили указания. — Мисс Грейнджер, положите свою ладонь поверх ладони лорда Малфоя. Гермиона напряженно прикоснулась к Драко ощущая волны тепла и уверенности, исходящие от магии слизеринца. Его холодные пальцы коснулись нежного запястья девушки, как и ее пальцы коснулись запястья Малфоя. — Ad invicem*, — произнес мистер Хит и затем серебристые нити магии, совсем 150/200 как на уроке профессора Эбигейла, совсем как на полу в Башне старост, они зародились на кончиках пальцев и стремительно понеслись через вены на предплечьях, направляясь к груди волшебников, начиная приятно сжимать. Малфой неконтролируемо улыбнулся, замечая улыбку гриффиндорки и в этот момент они перестали что-либо замечать. Они проживали все этапы своей связи снова и снова, наслаждаясь каждым мгновением и каждым касанием. И мистер Хит был уверен — именно в этот момент он видел самую настоящую магию. — Integre**, — прошептал маг и серебристое мерцание начало пульсировать, переливаясь под кожей Драко и Гермионы. Никто из трех волшебников не замечал, что в Отдел Регистрации связей сбежались коллеги регистраторов из Отдела Транспортного Обеспечения и Департамента Международных Связей, и теперь небольшое помещение грозилось затрещать по швам, но никого в действительности это не волновало. Волшебники со всего этажа, будучи привлеченными громкими возгласами из самого тихого и скучного отдела, поспешили выяснить причину шума. Но все, как один, они застыли, почувствовав эту неземную атмосферу, царившую вокруг двух молодых людей, в самом центре комнаты. Когда седовласый мистер Хит, которого в принципе очень сложно удивить, произнес «Unitatis complebitur***», кожа Драко и Гермионы начала мерцать серебристыми нитями, будто притягивая к себе весь свет в отделе, будто они вдвоем и были тем светом в помещении. Мистер Хит улыбался и так искренне затрепетал при виде подобного волшебства, будто это было самое прекрасное, что он наблюдал в своей долгой жизни. Волшебники затаили дыхание, когда магия под кожей пары начала пульсировать, создавая единый ритм, а сами Драко и Гермиона зачаровано потянулись друг к другу, не замечая столпотворения людей вокруг них. Когда их губы соприкоснулись, серебристые нити связи на секунду стали еще ярче, а затем постепенно начали утихать, пока совершенно не иссякли, оставляя лишь небольшой свет на кончиках пальцев. В людном помещении стихли все удивленные слова и восторженные возгласы. — Мерлинова борода, — прошептал глава Департамента Международных Связей. — Что это было? Мистер Хит, все еще улыбаясь, зачарованно произнес: — Это магически соответствующая пара, лорд Гринграсс. 151/200 Примечание к части ОХО-ХО-ХО, 18+ П.С. Я начала новую работу по пэйрингу Гарри/Гермиона и она обещает быть оченьоченьочень крутой. Дарк Гарри, горячая Гармония и намного более темная атмосфера. Заходите, не ленитесь и читайте! С любовью, Даша :) Глава 27. Рыжее семейство Драко было неуютно. Еще бы ему было уютно, когда он сидит за крошечным столом, заваленным едой, вокруг него куча рыжеголовых волшебников и все, как один смотрят на него с подозрением. Казалось, что посмотреть на парня и новоиспеченного жениха Гермионы съехалась вся родня Уизли, начиная с Билла и его женой Флер. Драко даже и не знал, что они женаты и только Флер Драко худо-бедно радовался. Заканчивая Чарли из Румынии, который работает драконологом. В общем, здесь были все: и очень эмоциональная, пугающе эмоциональная Молли, глуповатый Артур, старшие братья, молчаливый, но еще более саркастичный Джордж, и куда же без Ронни, и властной Уизлетты. Драко даже не знал, что пугает его сильнее: такое количество рыжих людей, или то, как хорошо в эту компанию вписывался Поттер. Все с самого начала пошло странно. Оказывается, что трансгрессировать на территорию Норы запрещено, а ближайший аппарационный пункт находится в двух милях от их дома. В тот же момент, когда Драко и Гермиона прибыли на место хлынул дождь и началась нехилая буря. Гермиона приложила все усилия, чтобы создать барьер от влаги на их одежде, но получалось не очень, а идти две мили им предстояло по болоту, сквозь камыши и Драко разозлился еще больше, потому что запачкал свои любимые ботинки. Но самое интересное началось тогда, когда им открыли дверь. Молли так переживала «что дети промокли и промочили все ноги», что так суетилась и не сразу заметила, кого Гермиона привела знакомить в их дом. Драко зачарованно рассматривал нагромождение мебели в этой самой настоящей норе, что незамедлительно отвлекся. Его зачаровало это странное место, признаться честно, Малфой никогда такого не видел и чувствовал себя, будто попал то ли в сказку, то ли в ужасы. Малфоя отвлекло от созерцания этого странного места ощущение того, что на него смотрят. И смотрят не с самыми приятными эмоциями. Драко медленно обернулся к Гермионе, нащупывая ее руку, безмолвно спрашивая «что делать?», а затем обратил внимание на застывшую маленькую женщину, стоящую в проходе с мягкими и пушистыми полотенцами в руках. Молли Уизли с недоверием и почти ужасом смотрела на парня, чьи руки были заняты рукой почти-что-дочери и бутылкой чего-то неопознанного. - Добрый вечер, - произнес парень и элегантно высвободил руку Гермионы, протягиваю собственную ладонь вперед. - Добрый вечер, - смущенно ответила Молли, протягивая свою ладонь в ответ. 152/200 Драко наклонился и еле-еле прикоснулся губами к тыльной стороне ладони волшебницы. Молли Уизли удивленно открыла рот, несомненно краснея. За столько лет жизни с Артуром она уже отвыкла от галантных аристократов. - Здравствуйте, - радостно произнесла Гермиона, нарушая неловкую тишину, повисшую в маленьком коридорчике. Она широко улыбнулась, выступая вперед, и обняла рыжую женщину. - Моя дорогая! – воскликнула Молли и сжала девушку с такой силой, что на секунду Малфой испугался за кости своей невесты. Миссис Уизли будто проснулась от недавнего шока и затараторила во весь голос, обращаясь к Гермионе и к Малфою. - Я могу вас поздравить, да? Я и не поверила, когда Рон, Джинни и Гарри рассказывали мне, про то, что вы вместе и более того магическая пара! Я думала, они опять что-то придумали, а Гермиона им подыгрывает. Малфой усмехнулся и кивнул, понимая недоверие женщины. - В любом случае, я так рада за вас, но, Драко, могу же я называть тебя по имени, сынок? – от непривычной фамильярности слизеринец опешил, но затем спокойно кивнул. – Драко, сделаешь нашей девочке больно, то я не посмотрю, что вы магическая пара, найду тебя в любом уголке мира! И в этот момент Драко по-настоящему улыбнулся и ответил: - Не стану спорить. И затем их проводили в гостиную, где Малфой и увидел легендарный монстро- стол и всю компанию рыжего семейства, включая Поттера. Шум разговоров, стоящий за едой стих, как только Драко стоило зайти в помещение. Уизли молча сканировали подкаченное тело слизеринца, его спокойное лицо и блондинистые волосы. - Привет, Малфой, - весело произнес Поттер, наслаждаясь всеобщей атмосферой. Неожиданно Билл громко вздохнул и протянул через весь стол галеон, отдавая его самодовольному Чарли: - Кто же знал, что он на самом деле ее пара. Джордж саркастично улыбнулся и поднялся со своего места: - За что же судьба тебя так невзлюбила, Герми? – и он обнял девушку, тем самым побуждая остальных сделать то же самое. Он протянул руку Малфою: - Видимо, мама уже высказалась от нашего лица, да? Драко сомнительно пожал руку: - Она выразилась предельно ясно. 153/200 - Тогда добро пожаловать в семью! – воскликнула Флер и расцеловала сконфуженного Малфоя в обе щеки. – Ты же говоришь по-французски? Как чудесно! И с этого все началось. Драко отыскал два места, предназначенные для пары и галантно, отодвинул стул для Гермионы, но девушка неожиданно заартачилась, объясняя, что Малфой больше и он потом просто не пролезет на свое место возле Чарли. - Но это невоспитанно! – прошипел Драко на ухо Гермионе, пока та силой заталкивала его на место. - Просто сядь, - такая маленькая, а имеет такую силу, когда захочет. - Хорошо, но я все равно отодвину тебе этот гребанный стул. Когда все более менее успокоились и наконец расселись по местам, запало молчание, сопровождаемое испытующими взглядами. - Мы уже можем поздравить вас с успешной помолвкой? – спросила Флер и в тот же момент Джинни воскликнула: - Покажи кольцо! - Какая реакция была в Министерстве? – возбужденно поинтересовался Гарри. Гермиона тем временем показывала тонкое серебряное кольцо с крошечным изумрудом, которое они отыскали в Малфоевском сейфе в Гринготсе. С самого начала Драко предлагал купить совершенно новое кольцо, не связанное с кровавой историей Малфоев и ненавистью к грязнокровкам, но Гермиона тогда усмехнулась и сказала, что достаточно иронично будет носить кольцо его рода на своей маглорожденной руке. - О, мы произвели фурор, правда, Драко? - Гермиона с улыбкой обратилась к паре: - Ты видел лицо лорда Гринграсса? - Да, такое ощущение, будто мы убили кого-то на его глазах, а не зарегистрировали связь. Артур весело хохотнул и произнес: - Я слышал о вашем визите. Под конец моего рабочего дня уже все Министерство знало о вашей помолвке и связи! - У-у-у, - загадочно протянул Билл. – Жди статью в Пророке. Драко нахмурил свои точеные брови и боковым зрением анализировал реакцию Гермионы. Больше всего его пару волновал ажиотаж в прессе, но его опасения были напрасны – девушка преспокойно пожала плечами и положила свою ладонь на колено Малфою. - Мы же знали, что так будет. И именно от этого прикосновения и именно в этот момент Драко захотелось 154/200 поиграть. Он знал, что они вплотную придвинуты к столу, а длинная скатерть скрывает их ноги аж до пояса. Никто даже и не подумает посмотреть вниз. Малфой усмехнулся про себя и мягко направил ладонь к бедру Гермионы, ощущая мелкую судорогу неожиданности. Длинные пальцы мягко скользили по черным колготкам под плотной юбкой гриффиндорки. Она не издала ни звука, однако сплела свои пальцы с ним под скатертью и скользила по ткани своих колготок. Никто ничего не замечал, все погрузились в обсуждение Министерства, помолвки пары, иногда вынуждая отвечать на свои вопросы, но в основном Драко и Гермиона могли спокойно играть друг с другом и быть незамеченными. Когда часы показали одиннадцать вечера, а стояк в черных брюках стал причинять физическую боль, пара засобиралась домой. Но рев ветра, звук грома и ливня за окном стали им ответом. - Оставайтесь у нас! – воскликнула миссис Уизли, указывая рукой на окно. – Вас никакие водоотталкивающие чары не спасут, а наш камин настроен только на дом Джорджа и Билла. Это могло стать проблемой. Потому что настраивать камин заняло бы очень много времени, но Драко не мог себе позволить такого. Его стояк терся о ткань плотных брюк, а бледные щеки окрасились легким румянцем. Но, к счастью буря не стала проблемой. Молли Уизли проявила чудеса современности и позволила Драко и Гермионе спать в одной комнате, которая ранее принадлежала Биллу. Она добродушно показала Драко где в их доме находится ванная комната и трансфигурировала одну большую кровать на две поменьше. Затем она поспешно вручила Гермионе белье и какие-то вещи, в которых можно было бы поспать. Но Малфой искренне не думал, что эти вещи им вообще понадобятся. Когда ближе к двенадцати ночи все разошлись, некоторые гости отправились домой по каминной сети, а остальные легли спать, Драко почти стонал в голос. Пот легкими капельками скатывался по его спине под зеленым свитером, а дыхание лихорадочно сбивалось, потому что ему не становилось легче, либо из- за бурной фантазии слизеринца, либо из-за Гермионы, которая ненароком задела рукой его пах, или потерлась задницей о его бедро. В общем, когда девушка горячо поцеловала Малфоя за углом возле кухни, она прошептала: - Я в душ, а ты пока соедини кровати в комнате, - она прикусила его губу, вырывая тихий стон. – И разденься. Комната Билла находилась в отдалении от всех, под склоном крыши Норы. Драко успел соединить две части кровати, сотворить целостную простынь и одеяло, наколдовать бесшумные чары. За окном было темно и Малфой не собирался включать светильник. Шум бури и сильного дождя прибавлял остроты ожидания и к тому моменту, когда Гермиона открыла дверь, Драко был на грани. Девушка тихо захлопнула за собой дверь и сразу же нанесла заглушающие и запирающие чары, чтобы никто не помешал. Она обернулась и застала картину раздевающегося Малфоя. Девушка скинула с себя слишком большой махровый халат и осталась стоять около двери совершенно нагая. - Мерлин, - прошептал Драко и тихо подбежав к Гермионе, он подхватил ее за талию и припер к стене, горячо целуя. 155/200 Еще одним потрясающим аспектом становления пары является неутомимый сексуальный голод на протяжении первых недель. Он мог прийти резко и неожиданно, в самых неподходящих местах и время. Драко оторвался от холодной стены и, держа на руках Гермиону, он направился к небольшой кровати. Парень с размаху опустился на матрац, которой в принципе должен был испустить душераздирающий скрип, но он этого не сделал, так как слизеринец дальновидно применил заглушающие чары. Гермиона тихо охнула, когда Драко навалился на ее хрупкое тело всем своим весом и крепко поцеловал. Его язык исследовал рот девушки, проходясь по небам и зубам, своими зубами оттягивая нижнюю губу, прикусывая почти до крови. Он резко схватил ее руки и прижал над головой, своей ладонью, наслаждаясь ощущением сосков Грейнджер, прижатых к его ребрам. - Иногда мне кажется, - шептал он, - что мой член меня убьет. - Дай сюда, - прошипела Гермиона и начал вырывать руки из хватки Малфоя. И прежде чем Драко успел осознать, она усадила его спиной к окну, облокачивая об подоконник и склонилась над возбужденной плотью, начиная неумело ласкать. Первое касание ее языка почти что вырубило Малфоя. Гермиона провела твердым язычком по верхушке головки, слизывая капельки смазки, так усердно выделявшиеся уже долгое время. Драко издал полу-визг, полу-шепот, полу-стон и обхватил затылок девушки правой рукой. - Салазар, милосердный, - рычал он, когда Гермиона осторожно спускалась поцелуями по всей длине, обхватывая губами яйца и так влажно, о Мерлин, так влажно причмокивая. Девушка помогала себе рукой, лаская и выстанывая что-то непонятное, когда попыталась взять в рот хотя бы половину длины слизеринца. И здесь Малфой не выдержал. Он резко отстранил голову Гермионы от своего достоинства и перелез к заду девушки, осторожно толкая ее вперед: - Стань на колени, дорогая, - прошептал он, целуя ее в плечо. – Я хочу тебя сзади. И когда гриффиндорка послушно оперлась локтями о подоконник и оттопырила свою прекрасную задницу к верху, Малфой звучно шлепнул ее. - Все-таки наши тренировки дают о себе знать, - он шлепнул ее еще раз, вызывая громкий стон. Драко провел двумя пальцами вдоль изнывающего влагой лона Гермионы и сказал: - Веди себя тихонько, - он ввел один палец - Я же поставила заглушку, - но все-таки прошептала она и поддалась задницей к пальцу Малфоя, насаживаясь глубже. - А я хочу, чтобы ты вела себя совсем тихо, - прорычал он и добавил второй 156/200 палец, начиная порочно двигать им внутри Гермионы. Девушка крепче обхватила руками подоконник, и начала активнее насаживаться на пальцы Драко, когда они резко исчезли. И в ту же секунду, еще не успев возмутиться, она почувствовала твердый член Драко, скользящий между ее ягодицами. Дыхание утяжелялось, а тихий шепот мольбой срывался с губ. - Ты будешь тихой? – прошептал Малфой, разводя ее ягодицы и приставляя головку ко входу. - Да, Драко, - простонала она и потерлась о слизеринца. - Тогда хорошо, - он пошло ухмыльнулся и одним резким движением проник, задавая и себе, и Гермионе бешеный, жесткий темп. Ему казалось, что он закричит. Парень отчаянно кусал губы, глубокими движениями проникая в свою пару, он закрыл глаза, понимая, что если сейчас посмотрит, то кончит намного быстрее, чем планировал. Пальцы, ранее скользившие в лоне Гермионы сейчас нашли его рот, и он с усилием посасывал их, слизывая весь вкус. Когда гриффиндорка рычащим шепотом попросила его быть быстрее и движения усилились, они уже и забыли об уговоре быть тихо. Крики поочередно срывались то с губ Драко, то с губ Гермионы. И если бы не заглушка, то они наверняка бы перебудили жителей всей Норы. *** «ЛЕДИ МАЛФОЙ ИЛИ ПРИНЦЕССА-ИЗ-ГРЯЗИ? Видимо сам Мерлин посчитал, что магической Британии не хватает интереснейшей сенсации! Пока все журналисты запасаются прытко пишущими перьями и быстросохнущими чернилами, а колдофотографы запасаются волшебной пленкой, готовясь к свадьбе Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон, которая состоится двадцать четвертого декабря, наш с вами волшебный мир потрясла еще одна невероятная новость, превосходящая все предыдущие в несколько раз! Славно известный, а в прошлом Пожиратель Смерти и в настоящем молодой и многообещающий лорд Малфой женится! И представьте себе не на ком-либо, а на нашей героине войны, самой умной волшебницей своего поколения Гермионе Грейнджер! Этот новость ошарашила Министерство, а именно Отдел Регистрации Связей, когда сегодня туда заявились Малфой и Грейнджер, объявляя всем и вся, что они желают быть помолвленными и более того, они магически соответствующая пара. Вы спросите, что это такое? На этот вопрос нам ответил мистер Хит, волшебник регистрировавший эту связь и акт помолвки между нашими героями: «- Магически соответствующая пара –это абсолютное совпадение всех магических аспектов двух волшебников. Такая связь очень редкая, всего насчитывается двадцать три, а теперь двадцать четыре случая соответствия со времен самого Мерлина. Эту связь нельзя спровоцировать, создать искусственно или предугадать, связь формируется и рождается до совершеннолетия волшебников. Хотите верьте, а хотите нет, но это пары, которые были предначертаны друг другу с самого рождения». Что же это значит? Это может означать только то, что отныне Лорд Малфой и 157/200 мисс Грейнджер являются магической парой, предначертанной с самого рождения. Значит ли это, что они всю жизнь врали окружающим людям, строя спектакль о своих псевдо-негативных отношениях. Значит ли это, что Драко Малфой на самом же деле боролся за светлую сторону во время войны с Сами- Знаете-Кем. Либо же сама мисс Грейнджер была серым кардиналом в лапах Пожирателей и так умело прикрывалась своей дружбой с Избранным? Возможно, пара разыгрывала спектакль ненависти друг к другу, чтобы никто иной не мог проявить собственной связи и не дай Мерлин затмить их славу? Предположений и вариаций становится все больше и больше, и я даю вам честное слово, что разберусь в этом важнейшем обмане десятилетия и сообщу вам все подробности. А пока нам остается лишь поздравить обрученных и пожелать всего наилучшего. Обещаю, что не брошу Вас, читатели, на произвол обмана и лжи, Всегда ваша, Рита Скитер. - Твою мать, - громко воскликнул Драко, привлекая внимание всех сидящих за завтраком. 158/200 Глава 28. Война не была напрасной, лорд Малфой Руки с грохотом швырнули газету на стол, не заботясь о мнении окружающих. Уизли напряженно замерли, глядя на то, как Драко Малфой резко поднимается из-за стола и начинает мерить маленькую комнату медленными шагами. Его лицо изображало высшую степень спокойствия, но губы то и дело, грозились превратиться в оскал. Гермиона медленно взяла газету и буквально через пять минут все Уизли и Гарри уже были в курсе, что эта Скитер написала в очередной раз. — Да как она смеет, эта... — миссис Уизли негодующе всплёскивала руками, — эта швабра! Гарри нахмурился: — Никто ей не поверит, — он посмотрел на Гермиону. — Это же Скитер. Но Гермиона молчала. Рыжее семейство бухтело и возмущалось, а Гарри пытался их усмирить, но никто не замечал злобных огоньков в глазах девушки. С самого детства она уяснила для себя, что знания — это сила. И, о Мерлин, эти знания у нее были. И когда ее мозги подпитывала злоба, ощущения ее пары и собственные чувства, эти знания могли стать чертовски опасны. Не замечая шума разговора, Гермиона тихо подошла к напряженному Драко и положила руку ему на плечо, заставляя парня заинтересованно склонится: — Какое наказание дают за незарегистрированную анимагию? — и она увидела блеск в глазах своего жениха. *** Драко был зол. И, одеваясь в свои узкие брюки черного цвета, в самый любимый черный свитер и изумрудное длинное пальто, Малфой чувствовал все больше и больше уверенности. Ведь, когда ты одет удобно и красиво, то готов блистать и покорять этот мир. Или ставить его на гребаные колени, и это как раз то, чем Драко сегодня займется. Он поправил свои короткие волосы и повернулся к лестнице, ожидая Гермиону. Сегодня им, как никогда нужно выглядеть хорошо, ведь теперь все камеры будут направлены на них, журналисты открыли охоту, а невеста Драко Малфоя должна выглядеть лучше всех на свете. Хотя она и в пижаме выглядит лучше всех на свете. Парень услышал стук женских туфель по паркету, а затем он увидел свою пару. Это был жемчужный теплый свитер под горло, заправленный в узкие темно-зеленые брюки и черное пальто. Если бы Малфой увидел такую дамочку в Косом Переулке он бы и не подумал, что она магглорожденная, как минимум полукровка. Волосы Гермионы красивыми волнами едва касались подбородка, а на бордовых губах красовалась усмешка. Драко, как зачарованный, громко вдохнул, не отрывая взгляда от лица своей пары. — Ого, ты прямо застыл, — весело произнесла Грейнджер, и ноги в черных 159/200 сапожках на каблуке подошли ближе к Малфою. — Я не видел, что у тебя есть эта помада, — он провел указательным пальцам по бархатистым губам гриффиндорки. — Она у меня появилась после вчерашнего похода к месье Чару, — Драко припомнил толстоватого парикмахера, к которому они пошли вчера с Гермионой и сглотнул. — Я пошлю ему письмо с благодарностью, — он заставил себя убрать пальцы от лица гриффиндорки, переживая, что его настигнет желание, и они задержатся дома еще на несколько часов. Гермиона тихо рассмеялась и добавила: — Тогда и «Твилфитту и Таттингу» за эту потрясающую одежду. — Обязательно. Драко поспешно поправил свое пальто, затем волосы и открыл тяжелую дверь, впуская в дом холодный осенний воздух и тяжелые капли ноябрьского ливня. Малфой поспешно поднял свою палочку и произнес: — Амбрелла максима, — едва уловимый свет начал свое движение из гладкой палочки Драко и образовал широкий прозрачный зонт, который с легкостью вместит под себя двух людей. Малфой протянул руку Гермионе, и они вышли на улицу, быстро шагая в тени высоких зданий магического Лондона. Издалека казалось, что зонт парня самый настоящий и сделанный из прозрачного пластика, но если подойти ближе и присмотреться, то магия будет отчетливо вибрировать под тяжелыми каплями. — Напомни мне, почему мы не воспользовались камином, чтобы попасть в Министерство? — насуплено спросил Драко, наблюдая за пожилой ведьмой, бегущей под таким же прозрачным зонтом к какому-то дому. — Мы слишком мало проводим времени на свежем воздухе, — благо хоть ветра не было, а лишь плотная стена дождя. — Тем более, я видела слишком мало магических улиц. Только Косой переулок и Лютный. Драко прижал ее ладошку к своей груди, еще один способ показать, что эта пара мне просто хорошая компания друг другу. Когда они с Гермионой были в Ильвермони, и она клала свою руку на его согнутый локоть, это значило лишь то, что они коллеги, партнеры, друзья — кто хотите, но только не пара. Сейчас же, когда их пальцы были переплетены, а тыльная сторона ладони была припечатана к широкой груди Малфоя — это говорило о многом. — Ладно, — нахмурилась Гермиона и подняла свою палочку. — Льет, как из ведра. Давай аппарируем. Драко хмыкнул и посмотрел на девушку: — Давно пора, — и успел сжать руку Гермионы сильнее, чтобы их не расщепило при трансгрессии. 160/200 Поначалу их никто не заметил, и паре даже удалось спокойно выйти из атриума Министерства, не привлекая особого внимания. План действий по нейтрализации Риты Скитер был создан буквально за полчаса и под крики Уизли «вы сумасшедшие», «это будет здорово»<i> и <i>«Мерлин, они поднимут на уши всю Англию», Гермиона и Драко удалились к себе в дом. Действия их плана в принципе не были сложными, но были достаточно многозадачными, чтобы привлечь к себе много внимания. Им нужно было провести собственную кампанию, направленную на создание позитивного имиджа их еще не сформированной семьи, опровержение всех сплетен и карьерные «похороны» всем надоевшей журналистки. Все-таки, когда за дело берутся совершенно не глупый слизеринец, при том еще и Малфой, и самая умная волшебница, которая отличается гриффиндорской смелостью и злобой разъярённого гиппогрифа, победа обещает быть быстрой и масштабной. Абсолютными козырями Грейнджер являлся статус героини войны и Орден Мерлина, врученный министром, а плюсами Малфоя были многочисленные непоколебимые связи, статус Лорда и, ах да, деньги. Первой точкой их плана стал офис мистера Диккенса на третьем уровне — семейного адвоката Малфоев. Мистер Диккенс уже ожидает молодого лорда и его пару в своем кабинете, так как был заранее предупрежден и ознакомлен с целью визита, а именно — подача судебного иска на Ежедневный Пророк. Конечно, к этой газете не было особого доверия после войны, но она продолжает упорно отравлять жизнь известных личностей, и Драко был удивлен, почему никто ранее не подал в суд на эту желтую прессу. Вся проблема была в такой себе свободе слова, которая давала возможность газетчикам писать всякую ахинею, почти что безнаказанно. Но откровенная клевета была, есть и будет темой, которую все еще можно подчинить. И даже если Драко и Гермиона не выиграют это дело, они все равно останутся в плюсе, ведь это дело будет резонансным и привлечет еще больше недоверия среди людей. Адвокат в своем письме обещал, что сделает все, что в его силах, а судьей по этому делу, возможно, станет лучший друг Нарциссы — Арчибальд Скривери. Станет, если Драко и Нарцисса хорошо постараются. Вторым пунктом кампании станет опровержение всех слухов, что стало основной задачей Гермионы, как любимицы публики. Сейчас в магической Британии самыми главными конкурентами Пророку стали «Ведьмополитен» и «Придира», что существенно помогало Гермионе. Грейнджер собиралась предложить этим журналам дать интервью вместе с Драко, так как они «доверяют и надеются, что эти журналы их не подведут». Это должно стать точным ударом по всем фронтам — журналы наберут еще большую популярность, они изложат интервью, как можно более правдиво (об этом Гермиона побеспокоится) и Грейнджер с Малфоем смогут контролировать всю историю, не вдаваясь во все детали. О третьем пункте, похоронах Скитер, Драко пожелал разобраться сам и не стал вдаваться в обширные подробности, лишь поблагодарил за информацию об анимагии. Так что, сейчас пара с уверенностью шагала к лифтам, чтобы добраться до офиса мистера Диккенса, замечая, что все больше и больше человек обращает на них внимание. — Твоя шевелюра слишком заметна, — тихо сказала Гермиона, заходя в пустой лифт. 161/200 — Я сам по себе очень заметен, — ухмыльнулся Драко и еле успел ухватиться за поручень, когда лифт начал бешеное движение. *** Еще до часу дня главный редактор «Ведьмополитена» положительно ответил на вежливое письмо-предложение Гермионы и поэтому в шесть часов вечера пара сможет спокойно дать ей интервью в небольшом, но очень уютном кафе на окраине Лондона. Идеальный вариант — очень мало людей и вкусный чай. Так что Гермиона и Драко ковали железо, пока оно горячо. Разговор с мистером Диккенсом продолжался намного дольше, чем пара того планировала, и только около пяти часов они смогли выйти из офиса адвоката. Но не все было так радужно при окончании беседы. Если сам разговор был достаточно позитивным и многообещающим, то его конец не сулил ничего хорошо. Ведь на стол адвоката прилетел бумажный самолетик. — Мой информатор сообщил, что журналисты уже толпами стоят в атриуме и ожидают вашего появления, — адвокат поджал свои тонкие губы и с сочувствием посмотрел на пару. — Я могу сообщить аврорам и попросить помощи, чтобы вы смогли спокойно выйти из Министерства. — Это не будет лишним, Ричард, — холодно произнес Драко. Поэтому выходя из офиса, Драко и Гермиона были в сопровождении двух авроров, которых они знали по занятиям Защиты от Пожирателей. Те были спокойны и сообщили, что доставят молодых людей до аппарационных точек в целости и сохранности. Драко лишь кивнул, а Гермиона поблагодарила мужчин, направляясь за ними в лифт. И они не ожидали следующего. Казалось, что пара привыкла к журналистам за свою недолгую жизнь, но, когда они рассуждали об ажиотаже вокруг их помолвки, они не думали, что такой шум действительно будет. Малфой судорожно пытался понять, почему газет так мало, а фотографов так много? Вспышки колдокамер слепили и в первый момент, он даже щурился, пытаясь рассмотреть выход и не потерять Гермиону. Девушка судорожно вцепилась в ладонь своего жениха, и всеми силами пыталась сохранить гордую осанку и каменное выражение лица, когда ее откровенно поливали грязью со всех сторон. — Мисс Грейнджер, правда, что вы были помощницей Того-Кого-Нельзя- Называть? — Как отреагировал на подобную новость мистер Поттер? — Лорд Малфой, вы действительно помогали Избранному? — Ваша любовь настоящая, или это выдумка, чтобы обелить свое имя? Плавное покачивание широких плеч при уверенной ходьбе, суровое выражение красивого лица и притягивало, и отталкивало взгляд, а полы его дорогущего пальто разлетались при каждом твёрдом шаге. Бледная, но сильная рука, прижимала к себе талию Гермионы, пытаясь и защитить, и показать, что «вот, 162/200 она моя». Журналисты кричали наперебой, будь то клевета, или просто вопросы о кольце и статусе крови, но Малфой упрямо молчал, направляясь к аппарационным точкам. — Спасибо за доказательство того, что война не была напрасной, лорд Малфой. Драко даже обернулся, от этой реплики. Его шаг на секунду сбился и он успел разглядеть эту маленькую старушку, держащую пергамент и перо, когда ее колдокамера фотографировала сама по себе. Казалось, что ведьма была старой закалки, и на своем веку повидала много чистокровно-маглорожденного противостояния. Малфой неосознанно улыбнулся от мысли, что они с Грейнджер творят историю именно в этот день и именно в этот момент. — Благодарю вас, мадам, — громко произнес Драко и немного склонил голову, заставляя старушку по-доброму растянуть губы в морщинистой улыбке. Примечание к части