божественный приговор

Гром прокатывается над всей Грецией. На горе Олимп было не спокойно. Тучи сгущались, закрывая своими пушистыми боками самую верхушку, пытаясь скрыть от смертных творящийся там хаос. Бог пропал. Просто пропал! И никто не знал, что и подумать. Его не было ни в своих покоях, ни на земле. Его не было нигде. Но давайте перенесемся на какое-то время назад. - Как думаешь, ему понравится? – мужчина в красивом бордовом хитоне, из легкой струящейся ткани буквально летал по комнате, периодически останавливаясь у Зеркала чтобы поправить распущенные волосы цвета спелого винограда, что будто жили своей жизнью, но неизменно струились по красивым загорелым плечам. Один из муз, что сейчас сидел на краю диванчика, оглядывает бога, даже не сомневаясь, что ему будет все равно. Но какой смысл был об этом говорить если его друг и покровитель был слишком опьянен любовью, что даже не видел очевидного? Розовые очки должны были разбиться естественным путем. Рейн не будет никак этому содействовать. - ты выглядишь просто прекрасно, как и всегда. – с легкой улыбкой говорит парень, перебирая руками струны лиры, что покоилась у него в руках и путешествовала с ним почти всегда. Не зря же его называли музой музыки и лирической поэзии? Красивая мелодия слетает из-под искусных пальцев и обволакивает комнату. Опьяненный бог тихонько подпевает знакомой мелодии, красуясь перед зеркалом и вплетая в волосы каким-то магическим образом, веточку виноградной лозы, которая придавала его образу утонченности. - ахаха, благодарю. А твои мелодии как всегда прозаичны. – разливается мелодичный голос. Он точно прибывал в хорошем настроении. Ведь совсем недавно Аладор назначил ему встречу в его спальне. А тут и подтекста не надо, итак, все понятно. Рейн невольно поджимает губы. Он предполагал, чем все закончится. В конце концов Аладор верностью к партнерам никогда не славился. Чего стоили его вылазки к людям, после которых у него обязательно появлялись дети? А Одалия? Порой Рейн совсем не понимал надежд его друга на взаимность. Но Рейн кажется слишком ответственно подходил к своей работе, предпочитая наблюдать за всем со стороны, не особо вмешиваясь. Дариус же тем временем заканчивает последние приготовления, слегка подводя глаза для более игривого взгляда и улыбнувшись машет Рейну на прощание. - Ну все, я побежал! И я уверен, что сегодня он скажет мне это. «Я просто чувствую!» —воодушевленно говорит он, выпархивая из комнаты, прикрывая за собой огромную белоснежную дверь покоев. Рейну же оставалось лишь вздохнуть. Мелодия обрывается, а муза пропадает в легкой белой дымке. Долг все же зовет, нужно было вдохновить парочку людей, что сейчас в нем так же сильно нуждались. Ну а за друга он мог разве что попросить у богини любви благословления. Хотя она скорее всего лишь фыркнет на такое, будучи полностью на стороне богини мудрости, Одалии. Бог пересекает длинный коридор, что соединял собой покои всех богов и вел к самым главным. К покоям верховных богов. Самых почитаемых. Их покои так же отличались от покоев обычных божков излишней роскошью и несколькими дополнительными комнатами. Дариус в целом не очень любил покидать свой маленький мирок, ведь за его пределами было тихо и пусто. Боги, пусть их и было много, были всегда либо заняты собой, либо заняты людьми. И не всегда в хорошем смысле этого слова. Им редко было дело друг до друга, даже при том, что многие боги были в очень тесных отношениях. Этого бог красоты и вина никогда не понимал. Если они все семья и единственное важное что есть друг у друга, почему бы не проводить время вместе? Ну или в романтическом плане…Аладор редко звал его к себе. Он постоянно был занят, все же не зря он был вроде как главным богом. Богом молний и грома. А еще отцом огромного семейства. Слегка тряхнув головой, он толкает огромную резную дверь так, будто она и вовсе ничего не весила. Сразу же на него сваливается гора ощущений. Все же личная комната бога всегда пропитывалась им с потолка и до пола. К примеру, в покоях Дариуса стоял легкий запах свежего винограда и новых духов. У Одалии всегда пахло лесом и книгами. А у Аладора..у него в комнате всегда витал запах свежести после дождя. И если тот злился, атмосфера тут же менялась на предгрозовую. Это было его особенностью. - ты меня звал? – он не может сдержать улыбки. Серьезным быть просто не выходит от сочащейся изнутри радости и предвкушения. Он был рад просто лицезреть знакомое, пусть и уставшее лицо, которое кажется таким контрастным. Взгляд, как и всегда холоден, но руки его разводятся, приглашая в объятия. К такой двойственности Деамонн давно привык, списывая это на постоянную усталость от работы главным богом. - да, звал. – коротко отвечает он, оплетая руками чужую талию, проходясь ногтями по бедру и проникая под тунику. Кожа под руками разгоряченная, нежная. Будто и не божественная вовсе. У многих богов она будто и вовсе фарфоровая. Белая, холодная. Но только это и держало его здесь. Только поэтому этой встрече суждено было быть. Одалия была похожа на статую. Без особых интересов на первый взгляд, с холодными голубыми глазами и нежными изгибами и чертами лица. Слишком идеальна, это не то. Люди же ему тоже были противны. Слишком беспечны, слишком наивны, слабы и скучны. Блайт проникает под кожу, въедаясь и замирая, наслаждаясь мгновением и стонами где-то у уха. Они, как и всегда не поговорят. Ведь ему это было не нужно. Для разговоров у него есть он сам и тысячи людей. А вот тело…такое манящее было лишь одно. Он делает чересчур резкое движение, не заботясь ни о чем, витая в своих мыслях, пока бог под ним извивался и просил о чем-то. Блайт никогда не слышал, а Дариус потом об этом вроде, как и не вспоминал. И это был еще один его плюс, он не действовал ему на нервы как Одалия, он был покладистый и легкий на подъем. Вздох срывается с губ бога молний, и он грациозно валится на кровать, на несколько минут прикрывая глаза чтобы привести мысли в порядок, пока Деамонн под боком шуршит одеялом, что то, даже говоря, но быстро затихая от усталости. А может и из-за подсознательного понимания что ему все равно не ответят. Возможно, Аладору и было бы его жаль, только вот он бог. Его эмоции искажены силой и властью, и порой ему казалось, что их он и вовсе не испытывал, просто плывя по течению. По его мнению, другие боги, особенно те, что были сотворены по его подобию, испытывали что-то похожее. А значит Дариус придет и в следующий раз. И в после следующий тоже. А его жена, даже если и узнает (в чем он очень сомневался) просто стерпит. Ей в конце концов не впервой, а Алу уже и оправдания придумывать не хочется. Пусть думает, что хочет, она все равно будет рядом с ним, ведь у нее просто нет другого выбора. Он тут правит всем, он тут главный и именно вокруг него все будет крутится. Ведь иначе и быть не может.