Обидно

Только что закончившиеся съёмки последней сцены готического зала для испытания Димы, Олега и Влада закончились, однако многословности между Шепсом и Матвеевым так и не прибавилось. Старший сразу покинул место съёмки, даже не замечая, что делает это под жалостливый взгляд своего молодого человека. Глядя на то, как Матвеев шустро собирается в гримёрке, Олег вызвал такси и сам начал быстрее готовиться к возвращению домой. За всё время, что молодые люди провели в здании готического зала, они заговорили лишь два раза: Шепс сообщил, что вызвал такси, а через время, что оно приехало, и в первый, и во второй раз получив в ответ кивки. Олег кусал губы, хмурил брови, обдумывая то, как начать извиняющийся, сглаживающий ситуацию разговор дома. Он то и дело поглядывал на Диму, который отчаянно пытался казаться отрешённым и безразличным. С первого взгляда у него это отлично получалось — Матвеев не выказывал ни единой эмоции — однако только Шепс мог заметить слезинки, скопившиеся в уголках глаз молодого человека, глядя на него, сидящего в телефоне на заднем сиденье такси. В таком же молчании молодые экстрасенсы прошли в свою квартиру. Предварительно Олег открыл дверь, пропуская Диму вперёд — Шепс счёл этот галантный жест подходящим для начального контакта, однако планы провалились, когда Матвеев с тем же безразличным видом прошёл в глубь квартиры. Походив немного по одиночке, Олег понял, что не сможет до вечера в бессилии скитаться по квартире, и решился на разговор, предварительно включив фильм для дальнейшего развития событий. Диму он нашёл в ванной, умывающего лицо. Шепс тихо подошёл к молодому человеку, мягко обвивая его пояс руками. Матвеев, с закрытыми глазами и мокрым лицом, вздрогнул. — Блять, Олег, — прошипел Дима, вытирая лицо. — Диман, — проскулил Олег. — Чё? — Ну чего ты дуешься? — Я не дуюсь. — Чего расстраиваешься? Немного помолчав, Матвеев буркнул: — Чё спрашиваешь? — и едва слышно добавил: — Сам же знаешь. — Знаю, — тяжело вздохнул Шепс, своими губами прижимаясь к щеке Димы. Матвеев с грустным видом наблюдал за этим в зеркале. — Кот, пошли в зал. Надо поговорить. Закрыться в себе — это не выход, понимаешь? Немного помолчав, Матвеев кивнул. Олег отстранился, взяв за руку молодого человека. Они прошли в тёмную комнату, где единственным освещением был ноутбук. Шепс плюхнулся на диван, усаживая на себя Диму — он подогнул коленки, сел на бёдра своего молодого человека лицом к нему. Олег не стал затягивать Матвеева в мягкий поцелуй, обнимать, понимая, что, наверно, сейчас он этого не хочет. — Дим. В ответ Дима вопросительно промычал. — Расскажи, что тебя беспокоит, — спокойно попросил Шепс, но опомнившись, спешно добавил: — И не говори, что я знаю. Матвеев испытывающе долго смотрел своему молодому человеку в глаза выразительным взглядом, однако в миг сдался, смягчившись. Он аккуратно, как бы проверяя на взаимность, потянулся к Олегу за объятиями, а получив ответное скольжение по телу, обвил руками плечи Шепса, положив подбородок на его плечо. — Я сильно расстроился из-за прохождения испытания, плохих оценок от зрителей, остальных экстрасенсов. Если бы мы не были в одной тройке, и ты бы оценил меня так же низко, я бы не выдержал и всё-таки заплакал там. — тихо поделился Матвеев, сильнее прижимаясь к молодому человеку. На глазах Димы медленно наворачивались слёзы. Олег в это время сцепил руки на поясе Матвеева, выслушивая его. Собственно, всё как он и предполагал. — Я не виню тебя в том, что ты так хорош и всем нравишься, просто обидно снова оказаться в тени, — всхлипнув, немного нервным голосом продолжил Дима и едва слышно добавил: — Хотя, может я не слишком хотел быть в свете. — Хэй, кот, ну ты чего? Для меня ты самый лучший, и всегда им будешь! Я не затмеваю тебя, мы вместе справились на отлично, а мнение остальных — это их мнение и нас оно не касается. Понимаешь, Дим? Веришь мне? — Шепс успокаивающе поглаживал спину Матвеева, предварительно чмокнув в висок. Дима снова всхлипнул. — Верю. Тебе верю. Я всегда тебе верю. — Вот и молодчина. Поплачь немного, выплесни обиду, эмоции — ты слишком долго их скрывал. Молодые люди просидели так какое-то время, Олег терпеливо ждал, пока Матвеев успокоится, иногда подбадривая его словами поддержки. — Ну всё, Диман, успокаивайся. Слишком много плакать тоже вредно. Успокаивайся, всё хорошо, я рядом, успокаивайся… — будто колыбель запел Шепс, покачиваясь из стороны в сторону. Дима коротко закивал. — Да, прости, Олеж, — Матвеев начал вытирать глаза тыльной стороной ладони, а потом и подушечками пальцев, отстранившись от Олега. — Всё нормально, Дим, ты же знаешь. — с нежностью посмотрел Шепс на молодого человека. — Люблю тебя. Дима последний раз шмыгнул носом. — И я тебя. Впервые за этот день Олег втянул Матвеева в долгий, протяжный поцелуй, наконец решив все проблемы и недоговорённости между собой. Было легко и трепетно, внутри теплилась нежность. Руками парни гладили спины, бёдра, проходились по шеям и волосам друг друга, однако сексуального напряжения не возникало. Не было искр, головокружения, было простое умиротворение. Матвеев первый отстранился, оставив последний короткий поцелуйчик. — Ты, вроде, что-то про фильм говорил? — Дима вплотную смотрел на Олега своими красными, припухшими глазами. Матвеев казался до безумия невинным и беззащитным, таким, что хотелось его защитить, снова спрятать в своих объятиях. Олег не смог сдержать лёгкой улыбки. — Да, думал ты отдохнёшь во время просмотра, отвлечёшься. Смотрим? — Смотрим. Матвеев слез со своего молодого человека, устраиваясь по его левую руку. Шепс в это время укрывал их пледом, ставил ноутбук на коленки. Дима снова приластился к Олегу, залезая под его руку. Они выбрали лёгкий фильм, к двадцатой минуте которого Матвеев уже спал, эмоционально истощившись за день. Заметив это, Шепс отбросил ноутбук, перенёс молодого человека на кровать, как ребёнка, заботливо укрыл одеялом. И сам лёг рядом, в миг засыпая рядом с таким любимым, успокаивающим своим размеренным дыханием Димой.