Обидно

Глаза болели, самочувствие было, откровенно, паршивым, да и все семь экстрасенсов в готическом зале не вызывали особой симпатии со своей стороны. Олега грело одно — рядом стоящий Дима. Матвеев был не сильно ниже Шепса, однако сам Олег воспринимал своего молодого человека как маленького милого котёнка, который в сравнении с ним казался худым, миниатюрным. Во время съёмок Дима то и дело оборачивался на Шепса и тот едва сдерживал улыбку — Олег был уверен, что его молодой человек думает, что поглядывает на него «втихую», в то время как на самом деле делал это открыто, с поворотом головы в 90 градусов и с щенячьим, изучающим лицом, глазами с детским блеском и заинтересованностью. Олег чувствовал, как Матвеев считывает каждую эмоцию даже несмотря на то, что Шепс был в очках. Особенно часто Дима начал оборачиваться после оглашения оценок зрительского голосования, судя по всему, начал улавливать расстройство, подавленность состояния Олега. Стало невыносимым стоять на съёмках — неудовлетворённость собственным результатом и полученными оценками подкреплялись ухудшающимся самочувствием. Шепса так и тянуло всех бросить, уйти из этого токсичного места и закурить, через пару минут, возможно, подпустить к себе Диму, однако и этот вариант казался сомнительным, ведь старший бросил вредную привычку. Олег чувствовал собственную шаткость, незащищённость, но в то же время ощущал внутренний стержень, который, кажется, держал Матвеев. Шепс мог буквально прикоснуться к поддержке, любви, исходящей от Димы. И всё это было направлено только на Олега. Шепс пытался вступать в диалоги, концентрировался на чём-то некасающемся его больного места, уже думал установить незаметный тактильный контакт со своим молодым человеком — едва заметно переплести их мизинчики, как это обычно делают в романах, но тут объявили перерыв. Олег сразу двинулся в многочисленные петляющие коридоры с гримёрками, не оборачиваясь, игнорируя всех присутствующих, даже не обращая внимания на своего Матвеева, зная, что тот придёт к нему и так, и без всяких просьб, просто поймёт. Так и случилось. Прямо перед тем как Шепс дёрнул дверную ручку, его легонько поймали за локоть. В одном этом жесте Олег почувствовал весь трепет и переживание за него, внутренне улыбаясь такой эмпатии со стороны своего молодого человека. — Олеж? — глаза Димы были широко распахнутыми, чуть шире, чем на съёмках. Из-за плохого освещения в чёрных омутах отражались маленькие блики. — Да, Дим? Матвеев коротко перевёл взгляд с Олега на дверь, которую тот собирался открывать, и снова смотрел на Шепса, едва приподняв голову. Он, всё-таки, был миниатюрным. — Хочешь побыть один? Или я могу… ? — Конечно, можешь, Дим, — Шепс резко открыл эту пустую гримёрку, затянул туда Диму и прямо около самой двери прильнул к нему в объятия, несильно прижимая к стене. — Ну чего ты так расстраиваешься, Олеж? Это ведь только в этот раз, не навсегда. Тем более ты и сам мне говорил тоже самое неделю назад, забыл? Я тоже считаю тебя самым хорошим, ты не упал в моих глазах. Из-за низких оценок я не думаю, что ты слабак. И плевать, чьи именно это оценки — зрителей или экстрасенсов. Хорошо? — Матвеев, обхватив пояс своего молодого человека, мягко поглаживал его спину, будто убаюкивая. — Дим, — мучительно простонал Олег, в свою очередь обнимая Диму за плечи и уткнувшись ему в шею. — М? — в тон ему откликнулся Матвеев. — Не хочу туда идти. Не хочу отпускать тебя. Мне тяжело с ними, хочу только с тобой. — Только со мной, Олеж. Только со мной. Ещё чуть-чуть и поедем домой. В магазин заедем, что ты там хотел? — пытаясь отойти от темы, завёл разговор в другом русле Матвеев. Шепс усмехнулся: — Шоколадки, — он выдержал небольшую паузу. — Ты сам как? Расстроился из-за своих баллов? — Олег немного отстранился, чтобы заглянуть Диме в глаза, тем самым сломав план Матвеева отвлекать его другими разговорами. Дима чуть прищурил глаза: — Может, чуть-чуть? — Димочка… — Шепсу хватило информации о настроении своего молодого человека и он, нежно прикоснувшись к лицу Матвеева, начал оставлять россыпь поцелуев, а потом поглаживать волосы, пропуская между пальцев шелковистые пряди. — Ой, парни, закрываться надо! — во время очередного поцелуя установившуюся гармонию нарушил Саша, который внезапно заглянул в гримёрку, но тут же прикрыл глаза ладонью, будто Олег и Дима занимались чем-то непривычным для него. — Ой, Саш, отвянь! — проворчав точно так же, как и старший брат, Шепс снова повернул голову к своему молодому человеку. — А если бы кто-то другой зашёл, а не я? А… — хотел продолжить спор Саша, но его перебил немного смущённый Дима. — Блин, да, Олег, надо было закрыться. Да и вообще, пошли уже отсюда? — отстранившись, сказал Матвеев, хотя поймал ладонь Олега, обхватывая её своей. Из-за Димы Олег всё же согласился и они вышли в свет, в многолюдное место съёмки, но уже успокоившись, зная, что через несколько часов снова окажутся вместе — в одной квартире, на одной кровати под размеренное дыхание друг друга.