Учитель Чу

Мо Жань сел за руль и завел машину. На дежурство ему отправляться только ночью, но внезапно из школы, где учился Мо Вэйюй, позвонил его классный руководитель и просил родителя срочно приехать. Что могло случится с его кровиночкой, он даже не хотел представлять — скорее, следует пожалеть его обидчика… Десять лет назад, когда Мо Жань только закончил полицейскую академию и поступил на службу, он встречался с милой омежкой Сун Цютун. Девушка была очень недурна собой, производила впечатление тихой милой скромницы, и молодой альфа, совсем недавно выпущенный на свободу, думал, что это любовь с первого взгляда и навсегда. Если бы в те годы проводились конкурсы на лучшего дебила, Мо Жань точно взял бы первое место. Повстречавшись ровно два месяца и переспав с ним, девушка исчезла из его жизни также внезапно, как и появилась, а спустя девять месяцев вновь притащилась на его порог с младенцем на руках. — Забирай своего выродка и исчезни из моей жизни, — зло прошипела она и насильно впихнула юноше ребенка, — Если еще раз вы вдвоем напомните мне о своем существовании — пеняйте на себя. С этими словами Сун Цютун просто захлопнула дверь квартиры Мо Жаня и сбежала. Молодой человек не знал, что ему делать. Как потом он выяснил, эта девица была в поиске и не хотела пропускать ни одного теоретически выгодного альфу. С Мо Жанем омежка встречалась только потому, что недавно рассталась со своим прежним кавалером, а он как раз вовремя под руку повернулся. Но стоило на горизонте замаячить новому богатенькому альфе, как эта охотница за удачей тут же бросила бедного, только что окончившего академию, парня. Но загвоздка случилась тогда, когда богатый, но умный альфа узнал о том, что его «любимая» беременна, а они еще даже не переспали. Быстренько сложив в уме два и два, он указал ей рукой на дверь и с тех пор не желал знать. Девушка рассвирипела, но делать аборт было слишком поздно, поэтому она приняла ответственное решение выносить ребенка и спихнуть папаше. Что, собственно, и сделала. В первое время с ребенком очень сильно помогала семья дяди, у которых Мо Жань воспитывался с четырнадцати лет — его родители оба были профессиональными альпинистами и погибли в горах при сходе лавины. Брат отца, Сюэ Чжэнъюн, забрал племянника к себе и воспитывал как родного сына, который, кстати, у него тоже был, и который невзлюбил двоюродного брата почти сразу же, как тот переступил порог их дома. Мо Жань отвечал ему взаимностью — его до жути бесил этот юный павлинчик, который считал, что ему в этой жизни можно абсолютно все. Сейчас, когда мальчики уже выросли, их взаимная неприязнь немного поутихла, но отношения все равно были натянутыми. Тетя, как только Мо Жань отважился позвонить ей (через три часа после визита бывшей пассии), ни о чем не спрашивая, тут же приехала и помогла покормить малыша и уложить спать, а после, выслушав довольно грустную историю, потащила новоиспеченного отца по магазинам, предварительно захватив с собой пока еще спящий сверток с младенцем. Как только Мо Жань закончил академию, он сразу же съехал от дяди с тетей — не хотел доставлять им еще больше неудобств, но после того, как у него обнаружился сын (да, у него родился замечательный мальчик), тетя потребовала, чтобы он вернулся в их дом. — Так мне будет проще присматривать за вами обоими, — сказала женщина. Сказать, что дядя офигел — не сказать ничего, когда в его дом ввалились его жена и его племянник, доверху нагруженные пакетами с детскими вещами и держа на руках вопящий во всю мочь куль, которому, по всей видимости, и должны были принадлежать все эти вещи. — Там, в багажнике, в машине, еще кроватка осталась. Дорогой, спустись вниз и принеси, — приказала госпожа Ван. Как бы это странно не звучало, в их семье всегда главной считалась именно она, хоть и по природе своей женщина была омегой, а потому мужчина даже не посмел ослушаться жену и покорно спустился в гараж. Как только все покупки оказались внутри, госпожа Ван отправила Мо Жаня домой за своими вещами, а пока он остутствовал — успела приготовить ему комнату, успокоить малыша и рассказать мужу об их с его отцом злоключениях. Тот выслушал жену с округлившимися глазами, но вопросов лишних задавать не стал, а пошел и собрал из груды деревяшек довольно симпатичную подвесную люльку. Мо Жань, хоть и не понимал, что такое дети и что с ними делают, настоял, чтобы его комната стала еще и детской. — Так мне будет проще, — ответил он на невысказанный вопрос. — Жань-эр, ты не доставляешь нам хлопот, правда, — сказала женщина, но юноша был непреклонен. — Это мой ребенок, и я сам должен научиться о нем заботиться. Я благодарен вам за то, что согласились помочь. Мо Жань не осознавал в полной мере, что стал отцом, но, когда он держал малыша на руках, то чувствовал какое-то необъяснимое тепло, разливающееся по груди, и точно знал, что оставлять малыша на попечение тети не нужно. Возможно, здесь играл роль собственнический инстинкт, заложенный в каждого альфу, но тем не менее — спорить с ним не стали… Первое время было очень сложно — молодой человек постоянно просыпался среди ночи от криков сына или возни тети в комнате. Хуже всего приходилось тогда, когда он возвращался с ночных дежурств — малыш ни в какую не хотел считаться с отцовским графиком работы, и вопил тогда, когда ему вздумается. Теперь Мо Жань отлично понимал тех омег, которые не хотели заводить детей — он никогда бы не подумал, что вот из этого орущего и стонущего существа вырастают взрослые, спокойные люди. Хотя, если посмотреть на тех, кого он нередко арестовывал в ночное время суток — не особо-то некоторые от себя в детстве и ушли. Мо Жань имел крепкий характер, и, несмотря на все трудности, стоически перенес и первые колики, и прорезывание зубиков, и первую простуду, и много чего еще «первое». Даже если молодой человек очень сильно уставал на работе, он старался находить время и на ребенка: сначала с помощью тети, а затем и сам кормил его, переодевал, купал и укладывал спать. Госпожа Ван научила племянника не только правильно заворачивать малыша в пеленки, но и готовить, записываться к педиатру, стирать и гладить мелкие распашонки, пришивать оторванные пуговицы и штопать мелкие дырки. Мо Жаня нельзя было назвать идеальным отцом — все-таки работа в полиции отнимала львиную долю сил и энергии, но и назвать его бесполезным и безответственным тоже было нельзя. Любую вещь, которую он делал, он старался делать во благо сына, чтобы тот никогда не чувствовал себя неполноценным… И нет, не надо думать, что Мо Жань поверил бывшей подружке на слово. Да, он чувствовал, что с этим ребенком его связывает нечто большее, чем просто умиление его нежным возрастом, но, по совету дяди, он все же сдал биоматериалы на ДНК-тест. Результат оказался положительным — малыш, которого любящий, но недальновидный юноша назвал Мо Вэйюем, действительно оказался его родным сыном. И если до того момента, как Мо Жань увидел результаты экспертизы, он все еще сомневался в своем внезапном родительстве, то теперь все сомнения отошли на второй план, оставив на первом только необходимость заботиться и защищать свою кровиночку… Мо Жань оставил машину на парковке недалеко от школы, а сам поднялся на второй этаж, где находился класс Вэйюя. Уже на подходе к кабинету он заметил стоящих в рекреации сына и его одноклассника, а также высокого мужчину в белом костюме. Сюдя по всему, это и был классный руководитель, о котором Вэйюй трещал без умолку все свободное время и которого боготворил наравне с Буддой. Однако отец, лишь один раз взглянув на мужчину, не разделил мнения своего ребенка. Да, этот довольно молодой для мужчины-учителя (на взгляд Мо Жаня) человек был красив. Сказочно красив. Словно небожитель, сошедший в этот мир для того, чтобы ослеплять всех своим божественным сиянием. Мужчина повернул голову в сторону Мо Жаня — в его чуть раскосых глазах феникса читалось явственное презрение ко всему миру и ко всем существам, его населяющим; настолько сильное, что Мо Жань внутри аж содрогнулся от увиденного. «И как он с детьми вообще работает?» — пронеслось у альфы в голове, прежде чем его, наконец, заметил сын. — Папа! — закричал Вэйюй и со всех ног бросился к отцу. Тот поймал его на руки и прижал к себе. — Привет, боец. Соскучился? Ребенок счастливо закивал и обнял Мо Жаня за шею. Альфа гладил сына по голове, пока сбоку не раздалось аккуратное покашливание: — Я так понимаю, вы отец Мо Вэйюя? Мо Жань обернулся. Он и не заметил, как этот мужчина подошел к ним с другим ребенком почти вплотную. Несмотря на тон, с каким был задан этот вопрос, глаза мужчины излучали необычайное тепло, когда он смотрел на них с сыном. Очевидно, что с детьми он ладить умеет, и даже любит их. И ценит, когда родители проявляют к ним свою заботу. По крайней мере, так Мо Жаню показалось. Неловко кашлянув, он опустил Вэйюя на пол, и, держа за руку, ответил: — Да, я, а что собственно… — А-Сы! Сзади раздался женский вопль, и Мо Жань, вздрогнув, обернулся. К ним внезапно подскочила молодая женщина из рода яжмамок и, схватив второго мальчика за руку, стала осматривать со всех сторон: — Тебе больно? Где болит? А затем гневно взглянула на Мо Жаня и строго отчеканила: — Как вы воспитываете своего ребенка, если даже в десять лет он не знает, что бить других запрещено? Мо Жань охренел. Ему никто ничего не говорил о драке. Развернувшись к учителю Чу (он все-таки вспомнил, как зовут этого небожителя), Мо Жань спросил: — А разве произошла драка? Вы ничего мне не говорили. Учитель, чуть смутившись, ответил: — Давайте зайдем в класс и там все обсудим. С этими словами господин Чу подошел к двери в кабинет и открыл ее. Заведя всех в пустой класс и указав сесть, он встал позади учительского стола и начал свой рассказ. — Прошу меня извинить, что оторвал вас от ваших дел, но сегодня между вашими детьми случился конфликт, урегулировать который нужно сейчас и в присутствии взрослых, чтобы в дальнейшем подобных ситуаций не повторялось. Учитель выдержал паузу, чтобы в головах всех присутствующих уложилась эта весьма веская информация (ну, или кто-то помер от инфаркта, мысленно выругался Мо Жань). — Так вот. Инцидент произошел на уроке физкультуры, когда дети играли с мячами. Мяч Мо Вэйюя отскочил в сторону и ударил Наньгун Сы по голове… — Я извинился, — вклинился Вэйюй, но отец взглядом заставил сына замолчать. За годы совместной жизни мужчины — нынешний и будущий — стали не просто отцом и сыном, а настоящими друзьями, которые понимали друг друга с полуслова или с одного взгляда. Вот и сейчас, стоило Мо Жаню строго посмотреть на свою маленькую копию, как тот сразу же умолк, опасаясь, что вечером папа не станет с ним играть или еще хуже — не станет учить его новым боевым приемам. — Верно, — тем временем продолжил учитель, — Мо Вэйюй сразу же попросил прощения у А-Сы, но тот захотел отомстить и ударил Вэйюя в ответ. Произошла небольшая драка, в результате которой Наньгун С ы упал на спину и сильно ударился. Драка закончилась, когда учитель физкультуры подбежал и разнял мальчиков. Вот, собственно, и вся ситуация. Обычная история, я бы не стал вас тревожить, и тем не менее — это ваши дети. Подобное не должно повториться еще раз. Пожалуйста, поговорите с ними и между собой. Как только учитель замолк, женщина словно взорвалась и закричала: — Я возмущена! Чему вы учите своего сына? Яжмать смотрела на Мо Жаня так, словно это он был виноват в китайско-японской войне, руководил японской армией и лично убивал китайских солдат. Жуть, одним словом. Альфа спокойно выдержал ее взгляд и ответил: — Да, я научил его нескольким простым приёмам, чтобы мальчик мог себя защитить. Не вижу ничего плохого. Он сам меня об этом попросил. Тем более, насколько я понял со слов господина Чу, виноват в драке ваш сын. Так почему же вы сейчас стоите и кричите на меня? — Вы. Вы! Женщина не находила слов от гнева. Видимо, хотела сматериться, смачно так, со вкусом, но присутствие кого-то третьего при этом разговоре сильно ей мешало. Дети ее не капли не волновали. Таким только палец дай — отгрызут пол-руки. Выматерив Мо Жаня мысленно, она выдала самое очевидное: — Я буду на вас жаловаться! — Всегда пожалуйста, — спокойно парировал мужчина, — Только сначала пусть ваш сын извинится перед моим. Лицо, с позволения сказать, мадам, сильно вздулось и покраснело. «Словно рыба-фугу» — почему-то подумал Мо Жань. — За что мой ребёнок должен извиняться?! — За своё поведение, — ответил альфа, — Пусть он и пострадал, драка произошла по его вине. Вэйюй извинился, почему же ваш А-Сы решил продолжить конфликт? Женщина не могла ни опровергнуть, ни согласиться со словами Мо Жаня. Присутствие учителя ей очень, оченьоченьоченьочень сильно мешало. но, видимо, в этой крошечной головке еще осталась капля мозга. В панике она повернулась к учителю: — Это переходит всё границы! Господин Чу, объясните этому невежественному нахалу, в чем он не прав! — Извините, госпожа Сун, в данной ситуации я на стороне господина Мо. «Сун?» — пронеслось в голове Мо Жаня, — «Неужели.» — Ваш сын стал инициатором этой драки. Голос учителя был подобен Антарктиде — столько льда там было! Таким количеством вполне можно устраивать геноцид. — Но ведь если бы не этот мальчишка. — снова начала несколько стушевавшаяся яжмамка. Сун… — Дайте мне закончить, не перебивайте, — перебил мужчина, и Мо Жань невольно поразился. Ну не может голос нормального человека понижать градус своей холодности!!! — Ваш сын действительно повел себя неправильно, в результате чего и пострадал. Однако я также не умаляю вины и Мо Вэйюя в этой истории. С этими словами учитель развернулся и строго посмотрел на Мо Жаня и его сына. Первый охренел еще сильнее и, чтобы скрыть свое состояние, взглянул на свое чадо. Мальчик под взглядом отца тоже стушевался, и, опустив голову, чуть слышно промямлил: — Я могу извиниться еще раз. Учитель Чу кивнул и повернулся к госпоже Сун (тьфу). — Мой сын не будет извиняться, и не мечтайте! — зло выкрикнула женщина. Схватив своего ребенка за руку, она выдернула его из-за парты и потащила к выходу, на ходу бросив: — И ваши извинения нам тоже не нужны! Чокнутая семейка буквально вылетела из класса, так что дверь с треском захлопнулась, вызвав легкую дрожь у всех оставшихся в кабинете. Учитель Чу устало выдохнул: — Надо же, какими безответственными бывают родители. Мо Жань был с ним полностью согласен. Однако неясное чувство, что завладело им после того, как он услышал фамилию яжмамки, так никуда и не делось. Долго размышлять над этим не хотелось, и мужчина просто выбросил этот случай из головы. — Я так понимаю, инцидент исчерпан? — спросил он у классного руководителя. Мужчина слегка кивнул. — Да, вы правы, господин Мо. Можете идти. Отец и сын одновременно встали из-за парты. — Идем. Старший альфа протянул ладонь младшему, когда тот уже просунул руки в лямки рюкзака, и схватился за отцовскую ладонь. — Однако я все же настоятельно рекомендую вам провести с А-Юем воспитательную беседу, — продолжил учитель Чу, — Чтобы в будущем таких ситуаций не повторялось. Он очень строго посмотрел на мальчика. Тот покраснел и промямлил тихое: — Извините, учитель Чу. Мужчина с самым серьезным видом кивнул, а затем, видимо, не сдержавшись, слегка погладил ребенка по голове. Этот простой на вид жест вызвал живой отклик в сердце Мо Жаня. Неожиданно для себя, он захотел получше узнать этого небожителя. Хотелось поговорить с ним, познакомиться поближе… В конце концов, не каждый день видишь молодых красавчиков, работающих учителями… «Так, стоп!» — одернул себя Мо Жань, — «Он — учитель твоего сына, хватит пускать слюни!» Мужчина поднял голову и прямо взглянул на Мо Жаня. Тот, одурманенный собственными мыслями, слегка смутился и отвел взгляд. — Вэйюй, нам пора, — поторопил он сына. Мальчик словно нехотя отстранился от учительской руки и двинулся вслед за отцом. — Всего доброго, — раздалось за их спинами. — До свидания, учитель! Мо Жань просто кивнул. *** Уже на улице, стоя рядом с собственной машиной, Мо Жань услышал позади себя голос, который надеялся больше никогда слышать: — Стоило мне чуть-чуть наладить собственную жизнь, как ты снова в нее лезешь. И как он не узнал ее раньше? Только железная выдержка полицейского-отца-одиночки не позволила молодому альфе вздрогнуть. — Вэйюй, садись в машину. Мальчик не стал спорить и послушно опустился на заднее сидение. Отец закрыл за ним дверь. Только убедившись, что ребенок ничего не слышит, Мо Жань, наконец, развернулся к бывшей пассии. — И тебе всего доброго, Цютун. Девушка была все такой же, какой он ее запомнил. Злой, расчетливой и ненавидящей весь мир. Она смотрела на бывшего любовника с такой злобой, будто хотела убить его на месте. — Я ведь предупреждала тебя — если ты снова напомнишь мне о своем существовании, у тебя будут большие проблемы. Мо Жань усмехнулся. Всего за несколько лет из привлекательной молодой девушки ты превратилась в стремную яжмамку — и еще что-то из себя строишь? — Сейчас ты не в том положении, чтобы угрожать мне, дорогая. И с чего ты решила, что интересна мне, после стольких-то лет? Сун Цютун молчала. Видимо, крыть было нечем. — Я не преследую тебя, — продолжал Мо Жань, — Я даже не знал, что твой сын учится с моим в одном классе. Кстати, а когда ты успела-то? Или сразу, после того, как спихнула мне своего первого ребенка? — Не твое дело, — огрызнулась она. Мо Жань молчал. Хотя внутри очень сильно хотел заржать в голос. Его бывшая не умела держать рот на замке дольше пяти секунд, так что ему оставалось только начать обратный отсчет: пять…четыре…три… — Но если хочешь знать, — не выдержала женщина, — То я встретила достойного человека и подарила ему ребенка. Наньгун Сы всего на год младше твоего выродка, но очень способный, поэтому мой муж решил отдать его в школу на год раньше. Фамилия, на которую Мо Жань поначалу даже внимания не обратил, сейчас зацепила его слух. — Наньгун? — эхом переспросил он, — Ты вышла замуж за… — Наньгун Лю, все верно, — лучась самодовольством, ответила девушка. Всем своим видом эта ДЛП пыталась показать — мол, смотри, он лучше, во всем лучше тебя! Сиди и мучайся своей неполноценностью. Она была уверена, что очень сильно унизила своего бывшего. Мо Жань же просто охренел. Семья Наньгун с детства поддерживала хорошие отношения с его приемными родителями, а Наньгун Лю и Сюэ Чжэнъюн были практически одного возраста и одного мировоззрения. Молодой мужчина в детстве часто пересекался с ним и его братом, Наньгун Сюем, и считал их хорошими людьми. Однако, десять лет назад, Сюэ Чжэнъюн внезапно разорвал все контакты с младшим Наньгуном, без объяснения причин, и с тех пор Мо Жань ничего про него не слышал. Дядя всегда был против неравного брака, а тут еще и такая большая разница в возрасте — 21 год! Видимо, это и стало основной причиной… Сун Цютун взглянула в окно автомобиля. — Приятно осознавать, что злое семя, которое я породила, как две капли воды похоже на тебя, и ничего не переняло из моих черт. Девушка улыбнулась и помахала Мо Вэйюю. Мальчик оторопело взглянул на нее, но тень отца тут же закрыла ему обзор. Мо Жань грубо схватил бывшую возлюбленную за руку. Его глаза полыхали, как пожарище на сухой траве. Эта…сучка…как она смеет?! — Запомни хорошенько — это мой ребенок, — едва не рыча, тихо произнес Мо Жань ей на ухо, — Не стоит давать ему никаких прозвищ. Это раз. Два — теперь ты исчезни из нашей жизни. Можешь перевести своего ребенка в другую школу, уехать из страны или вообще на другой континент — мне плевать, но если я увижу тебя еще раз рядом с моим сыном — проблемы уже будут у тебя. Поняла? Девушка кое-как вырвалась из цепких рук, и, потирая запястье, зло прошипела: — Да пошел ты! — И тебе того же желаю, — откликнулся Мо Жань. Мужчина открыл машину и сел на водительское место, крепко вцепившись в руль. Бывшая возлюбленная, видимо, исчерпав запасы своего яда, отправилась в другую сторону парковки, все еще потирая запястье. «И как она могла мне когда-то нравиться?» — подумал про себя мужчина. Сейчас, вспоминая то время, он чувствовал только стыд за свою глупость. Голос с заднего сидения вырвал его из мрачных мыслей: — Пап, а пап, а когда мы уже поедем? Мальчик и вправду переживал. Там бабушка наверняка уже торт испекла и ждет его, а папа задерживается, да еще и такой злой… Мо Жань опустил голову и выдохнул, а затем уже со спокойным лицом развернулся к сыну: — Прямо сейчас. И, повернув ключ в замке зажигания, завел мотор…