Учитель Чу

Больше всего в этой жизни Чу Ваньнин ненавидел безответственных родителей. Он сам вырос под началом старого полусумасшедшего деда, оставшись сиротой в 5 лет. Его родители погибли во время научной экспедиции, из родных остался только отец отца, который и забрал мальчика к себе. И сразу же жизнь Чу Ваньнина превратилась в ад. Дед был полуглух, полуслеп, но не в меру строг и апатичен. Каждый успех мальчика он воспринимал равнодушным: «Хм», а за любую неудачу — драл, как сидорового козленка. И строго-настрого запрещал ему общаться со сверстниками. — Незачем тебе перенимать от них всякую дурь, — сказал дед однажды, когда в очередной раз утаскивал маленького Ваньнина с детской площадки, где тот играл с друзьями после школы, — Выучишься, получишь хорошую профессию, вот тогда и наиграешься вдоволь. В семь лет, когда мальчик пошел в первый класс, у него сразу же обнаружились проблемы в общении. Ваньнин был тих, нелюдим, сторонился учителей и одноклассников, за что другие прозвали его дикарем. А когда обнаружилось. что в свои семь мальчик умеет читать и писать, прозвали еще и заучкой. Учителя пытались как-то повлиять на обе стороны, но добились только еще большего отчуждения. И оставили это дело, за ненадобностью и другими делами. Единственными друзьями мальчика стали книги, а библиотека — вторым домом. Вместо того, чтобы после школы спешить домой, как все его сверстники, Ваньнин спешил в школьную библиотеку, где засиживался до тех пор, пока его оттуда не выгоняла библиотекарша. Дед только поощрял внука — он тоже не любил, когда тот слишком долго находился рядом с ним. Их взаимная неприязнь со временем могла перерасти во что-то более серьезное, если бы не один случай… Когда Ваньнин учился в третьем классе, к ним в школу пришла работать новый детский психолог. Это была женщина, которая очень серьезно относилась к своей работе, и не разглашала врачебной тайны, как делали ей подобные психологини в других школах. Очень скоро молодая женщина стала популярна среди старших учеников, и тут классная руководительница Ваньнина неожиданно вспомнила о своем странном подопечном. С мальчиком у нее тоже отношения не сложились, поэтому поговорить с ним на тему того, чтобы он сходил к школьному психологу она не могла. Зато могла попросить коллегу поработать с ним, что и сделала. Психолог тоже поначалу думала, как подобраться к мальчику, и, в конце концов, просто решила вызвать его к себе в кабинет на разговор. Ваньнин старался обходить кабинет школьного психолога стороной. Было в этом кабинете что-то такое, что заставляло его каждый раз шарахаться в сторону, когда он проходил рядом. Возможно, что воспоминания о прошлом докторе, который вместо того, чтобы разбираться в проблеме, только давил на него, наложилось и на класс, в котором проходила терапия. Но куда больше его пугал не сам кабинет, и не тот, кто там сидит. Больше всего Ваньнин страшился туда попасть и завести разговор. Снова. Он думал, что с ним что-то не так, и что врач это заметит. И скажет дедушке. Как прошлый доктор. А тот не оставит попыток выбить это что-то из мальчика. Даже ценой его жизни… И сейчас, стоя на пороге этого кабинета, Ваньнин изо всех сил тянул рукава школьной рубашки вниз, чтобы строгая женщина в синем ничего не заметила. Но психолог, конечно же, заметила: и синяки, и царапины, и красные глаза мальчика. В то время система органов опеки была не так хорошо развита, как сейчас, да и школа была бы против того, чтобы ребенка забрали из семьи в интернат, так что благородный порыв тут же позвонить инспектору по делам несовершеннолетних психолог подавила. Вместо этого она придвинулась ближе к рабочему столу и ласковым голосом позвала: — Ваньнин, проходи и садись. Мальчик вздрогнул, услышав свое имя, но страх разочаровать взрослого настолько в него въелся, что тот молча прошмыгнул и сел в кресло для пациентов напротив. — Нет-нет, не сюда, — улыбнулась женщина и указала на небольшой диван в стороне, — Вот туда. Ваньнин задрожал еще сильнее. Он все испортил! Быстренько поднявшись, он перебежал с кресла на диван и сел, сложив ручки на коленях, изучая собственные кулачки. Все это психолог видела, и ее сердце обливалось кровью. Она знала немногое, ведь учителям так и не удалось выпытать у него, что происходит в семье, но и по тому, что она уже успела заметить, обращаются с ним крайне плохо. Ей хотелось прижать этого ребенка к своей груди и увести подальше отсюда и от всего мира, с которым он так и не смог подружиться. Но профессиональный долг заставили девушку взять себя в руки и нацепить на лицо доброжелательную улыбку. — Меня зовут госпожа Ван, — начала она. Мальчик молчал. Зачем говорить, ведь доктор и так знала его имя. — И мне нужна твоя помощь. Немало удивившись, Ваньнин поднял голову и посмотрел напрямую в глаза психолога. Она его обманывает? Здесь не будут бить, ругать, или спрашивать его о чем-либо, как делал прошлый доктор? Не будут принуждать к разговору или пытаться вытянуть хоть слово, угрожая дедом? — Ч-чем я… ч-что я…должен делать? — спросил он, впервые за все время подав голос. «Тоненький. Запуганный или…» -подумала психолог, вслух же сказала: — У меня есть вот это. И достала из-под стола коробку с металлическим конструктором. На коробке был изображен самолет. — Но я уже вторую неделю не могу его собрать. Поможешь? Она говорила так, будто и вправду интересовалась моделью, и ей вправду было грустно оттого, что у нее ничего не вышло. Как бы там ни было, Ваньнин, впервые добравшийся до такой игрушки, был счастлив. Он очень аккуратно взял коробку из рук девушки, открыл и высыпал детали на журнальный столик, внимательно следя за тем, чтобы ни один винтик не укатился далеко. Следом из коробки выпала инструкция по сборке. — Мне нужно перебрать журналы, — сказала госпожа Ван, — Справишься без меня? Ваньнин кивнул, не отрывая глаз от инструкции. Внимательно все изучив, мальчик принялся собирать фюзеляж, приделывать крылья, шасси, и уже через полтора часа кропотливой работы на столике стоял, сверкая крылом, серебристого цвета лайнер. Госпожа Ван захлопала в ладоши: — Молодец, у тебя получилось! Ваньнин снова вздрогнул и пристально уставился в глаза психологине, словно ища подтверждение ее слов. И находил. В ее глазах светился неподдельный восторг. — Вы правда так думаете? — Ну конечно, а как же иначе? Мальчик улыбнулся. — Спасибо. Девушка улыбнулась в ответ. — Можешь поиграть с ним. Так Ваньнин получил свою первую игрушку… Уже поздно вечером, когда на улице вовсю горели фонари, госпожа Ван спросила: — Твои родители не будут тебя искать? И вмиг из улыбающегося ребенка Ваньнин вновь стал тем самым запуганным мальчиком, который несколько часов назад переступил порог ее кабинета. — У меня…нет родителей… Одинокая слезинка скатилась с его щеки, но упрямо поджатые губы выдавали в нем стойкий характер. «Показалось» — решила для себя женщина, вслух же произнесла. — Но твоя семья наверняка будет тебя искать, если ты пропадешь надолго. — Не будут, — упрямо ответил ребенок, — Дедушка совсем не волнуется обо мне. Итак, самое главное ей известно — мальчик живет с одним дедом, раз больше ни о каких родственниках не упомянул. — Ну ты же понимаешь, что не можешь остаться в школе на всю ночь? Ваньнин кивнул. — Тогда стоит пойти домой. Мальчик помотал головой. — Не хочу. Женщина задумалась. — Ты можешь приходить сюда когда захочешь, и играть всеми игрушками, что есть здесь, — наконец сказала она, — Но сейчас и мне пора домой, а на ночь кабинет я обычно запираю. Мальчик тяжело вздохнул, но кивнул в знак согласия, поставил модель самолета на стол и потянулся за своим портфелем. Вдев руки в лямки, он направился к выходу: — Подожди! — окликнула его женщина. Ваньнин в недоумении развернулся к ней. Женщина что-то лихорадочно искала в ящике своего стола, а когда нашла, то встала, подошла к нему и протянула…книгу? — Возьми, — сказала госпожа Ван, -Я знаю, ты любишь читать. Здесь все о самолетах. Можешь не возвращать. И приходи ко мне, когда захочешь. Так Ваньнин получил свой первый подарок…

***

С тех пор Ваньнин каждый день на протяжении пяти лет приходил к госпоже Ван после занятий и до самого вечера сидел в ее кабинете то читая, то собирая новые модели из металлического конструктора. Вскоре он даже начал помогать ей с документами, а с пятого класса начал играть с детьми, которых приводили на прием к госпоже Ван родители других детей, уже обучающихся в этой школе. За такие приемы женщина дополнительно брала оплату, но родители шли даже на это, ведь она считалась одним из лучших детских психологов. Когда родители спрашивали, что это за мальчик, госпожа Ван всегда отвечала, что это ее приемный сын, и за это Ваньнин полюбил ее еще сильнее. Для мальчика женщина-психолог стала отдушиной: с ней он по-настоящему раскрывался, забывал о престарелом дедушке, который за все эти годы ни одного доброго слова ему не сказал, научился мало-мальски общаться со сверстниками и, самое главное, нашел свою цель в жизни. Когда госпожа Ван спрашивала, кем он хочет стать в будущем, поначалу Ваньнин молчал, а потом стал говорить: — Инженером! Женщина улыбалась. И обязательно хвалила мальчика, всякий раз… Его мечта едва не разбилась вдребезги в 14 лет, когда вместо гона у Ваньнина началась течка. С госпожой Ван он разговаривал о видовых различиях, знал, кто такие альфы и омеги и чем они друг от друга отличаются. И когда уже не мальчик, но еще и не юноша понял, кем он является на самом деле, его мир просто рухнул. Как…? Как такое могло случиться с ним? Ваньнин знал: скажи он об этом деду — тот его пришибет на месте. Только один человек мог ему помочь. И ее срочно нужно найти… С трудом выбравшись из квартиры, Ваньнин побежал в школу. Госпожа Ван примерно в это время приезжала на работу, а значит, он сможет застать ее на улице. Передвигаясь огородами, стараясь избегать большого скопления людей, он добрался до школы и заметил ее голубое пальто, мелкнувшее за воротами. Из последних сил Ваньнин крикнул: — Госпожа Ван! И, слава всем богам, она его услышала. Заметив подростка, едва державшегося на ногах, она быстро развернулась и пошла ему на встречу, уже издалека чувствуя удушающий омежий запах. «Я была права» — вспомнила тогда свои опасения женщина. Запах омеги кружил голову всем альфам, особенно, если течка первая. Следовало как можно скорее увести Ваньнина подальше от главных школьных ворот, и дать лекарство, но… Он уже был не в состоянии стоять. Как только госпожа Ван подошла ближе, Ваньнин буквально рухнул в ее объятия. Та едва успела его подхватить. В его возрасте подростки обычно были высокими и жилистыми, и Ваньнин к тому же еще был очень худым. Это позволило госпоже Ван поднять его на руки и буквально внести в здание школы через черный вход. Заведение постепенно заполнялось учениками и учителями. Далеко не у каждого был развит жесткий самоконтроль. Госпожа Ван очень спешила. И, зайдя в свой кабинет, сразу же повесила на дверь табличку: "Санитарный день". Ваньнин лежал на диванчике. Его всего трясло. Лихорадка не желала покидать его тело, желание засунуть в себя что-то становилось просто невыносимым. Госпожа Ван, не теряя времени, протянула ему разбавленную водой микстуру в стакане. — Пей. И подросток послушно сделал глоток, едва не выплюнув обратно в стакан. — Выпей все до последней капли, — велела женщина, — Иначе легче не станет. Ваньнин честно старался проглотить содержимое стакана. Превознемогая дикое отвращение, он выпил всю жидкость и зашелся в приступе удушающего кашля — жижа была просто отвратительной. Госпож а Ван помогла ему выровнять дыхание и сунула в рот сладкую конфетку. — Через некоторое время полегчает, — пообещала она. Затем подошла к окну и распахнула створки, включив вентилятор на полную мощность. Весенний зной это позволял. Ваньнин глотнул свежего воздуха, и уже через несколько минут понял, что его состояние улучшается… Через час подросток сидел на диванчике, обхватив ноги руками и уткнувшись в головой в коленки и плакал. — Я урод… Госпожа Ван молча гладила его по спине. — За что меня так наказали? Я же ничего плохого никому не делал! И дед… Что он скажет? Он меня убьет! — Не убьет, — твердо отмела женщина. — Вы его совсем не знаете! — выкрикнул Ваньнин, — Он жестокий! Он не потерпит мое присутствие в своем доме после такого ! Госпожа Ван продолжала гладить его спине, и постепенно рыдания и всхлипы сходили на нет. Осталось лишь тихие: — Как мне теперь жить?.. — Также, как и раньше, — наконец сказала женщина. Ваньнин поднял на нее свои заплаканные глаза: — Но я…не смогу… — Ты сможешь. Госпожа Ван обняла подростка за плечи и развернула лицом к себе: — Ты такой же, как и другие. Не позволяй никому считать иначе. И никогда сам не сомневайся в себе. Ты сможешь, у тебя все получится. Ваньнин смотрел в ее глаза и видел подтверждение каждому сказанному ей слову. Госпожа Ван верила в него. И он не мог ее подвести… Подросток бросился в ее объятия и порывисто прижался всем телом. — Спасибо. Спасибо за все…

***

А потом она исчезла. Испарилась, словно ее никогда не существовало. Вечером в день начала течки Ваньнин вернулся домой и закрылся от деда в своей комнате, предварительно рассказав о своей особенности. На этот раз дед отреагировал весьма спокойно, лишь вновь обругав непутевого внука, но разрешил на все то время, что у него течка, остаться дома и не ходить в школу, как и велела госпожа Ван. Но подросток все равно предпочел укрыться, — мало ли, что взбредёт этому полоумному в голову… А через четыре дня, когда Ваньнин вернулся в школу и по обыкновению пришел в кабинет школьного психолога, там уже сидел другой мужчина, сообщив, что госпожа Ван покинула свой пост по семейным обстоятельствам… У Ваньнина в этот миг мир снова рухнул. Как теперь жить? Но в голове все еще звучали ее слова: «Ты со всем справишься. Я в тебя верю.». И поэтому он не имел права опускать руки… Никогда… В память о ней Ваньнин решил стать школьным учителем. Модели из металлического конструктора он по-прежнему собирал, но это стало просто хобби, и перестало иметь для него такую уж важную цель. Он решил обучать детей, чтобы хоть как-то выплатить долг своей благодетельнице, хоть со временем и забыл ее образ. Смерть деда и еще одна, куда более страшная история, произошедшая с ним в юности — все это психика, увы, перенести не смогла, а потому закрыла от юноши часть воспоминаний в мозгу, в том числе и образ его школьной психологини. Как ни старался Ваньнин вспомнить — у него так и не вышло. Но он помнил ее слова и поступки, которые она для него делала, помнил о ней как о самом лучшем времени в своей жизни… Спустя много лет он случайно узнал, что госпожа Ван покинула работу в тот год, когда у нее умерла сестра с мужем, оставив ей на воспитание своего сына. У самой госпожи Ван тоже был ребенок, но он был на год младше Чу Ваньнина, а вот о возрасте племянника ему узнать ничего не удалось. Но в тот момент молодой человек стал уважать свою благодетельницу еще сильнее, подсознательно ища в родителях своих учеников такую же любовь к своей семье, какую однажды ему показали. Но находил только такую, какая была у него самого. *** Уроки закончились, и учитель Чу, заперев пустой класс, вышел на школьное крыльцо. И буквально в следующую секунду увидел обоих родителей, только что переругивающихся в классе, а теперь стоящих на парковке, находящейся недалеко от школы. Какая сила заставила Чу Ваньнина укрыться за колонной — он и сам не знал. Но был уверен, что так — правильно. Машина Мо Жаня уже давно скрылась за воротами школы, а Чу Ваньнин все еще стоял на крыльце, укрывшись за одной из колонн. Случайно став свидетелем не самой приятной сцены, мужчина не знал, как реагировать. С одной стороны, произошедшее вообще никак его не касалось, а с другой… Боль и обида за ни в чем не повинных детей задела его за живое. Как можно было оставить своего ребенка? Пусть многое из этой истории ему было неясно, чего-то он вообще не знал, однако суть мужчина уловил. Та, кто сегодня так рьяно отстаивала права одного своего ребенка, когда-то в прошлом бросила другого, и самое страшное, ничуть не жалеет об этом! Даже гордится этим. Как так можно? Будь у Чу Ваньнин выбор, он бы никогда… Впрочем, что толку об этом вспоминать? Прошлого не вернуть… А молодой господин Мо поступил как настоящий альфа — не бросил своего ребенка, вырастил и воспитал. Мальчик души не чаял в отце — это учитель Чу сегодня очень ярко увидел. Да и сам господин Мо показался мужчине…интересным? Дети всегда были слабостью Чу Ваньнина, и когда он видел, как родители проявляют к ним заботу, его сердце таяло, а на лицо выбегали его настоящие эмоции. Наблюдая за общением между господином Мо и его сыном, мужчина испытывал что-то сродни…зависти? Хотелось самому стать их частью, стать ближе этой удивительной семье. Самое интересное, что Чу Ваньнин сегодня впервые увидел, как выглядит мужчина, о котором Мо Вэйюй много раз упоминал в своих рассказах. Даже в первый класс мальчика сопровождала женщина, назвавшаяся впоследствии его бабушкой. В дальнейшем именно она посещала все родительские собрания и мероприятия с детьми, поэтому Чу Ваньнин в глубине души считал отца Вэйюя безответственным человеком, совсем не интересующимся собственным сыном. И как же сейчас он был рад, что ошибся! А может, это все просто игра его воображения? Ну не может человек (даже если он — альфа) понравиться с первого взгляда. Это просто бред его воспаленной фантазии. Все-таки стоит снова попробовать…