Ужин будет позже

Я завалилась домой и по привычке бросила рюкзак в коридоре. На кухне шумела вода, и мама должно быть не слышала, как я вошла. — Я пришла, — буркнула я, заходя на кухню и готовясь к очередным претензиям. — Еще не все готово, детка, — немного заторможено ответила та. Она стояла ко мне спиной у разделочного стола и что-то нарезала. «Детка? Что за приступ невиданной нежности?», подумала я, но тут пиликнул мой телефон, и я отвлеклась. В чате шло бурное обсуждение завтрашнего вечера. — А где Мишка? Спит? — спросила я, не отрываясь от телефона. — Ужин будет позже, — медленно и как-то напевно проговорила мама. — Я только-только поставила горячее. — Чего? — я подняла глаза от экрана, еще не до конца понимая, о чем она говорит. А потом я наклонилась и заглянула в духовку… От увиденного у меня внутри все похолодело — за стеклянной дверцей на противне, обложенный со всех сторон овощами, лежал мой маленький брат. Голенький, розовый, он подергивал ножкой. Казалось, он спал. «Только-только поставила…» Я медленно подняла глаза на маму. Она начала поворачиваться ко мне, держа в руке нож. Она улыбалась. Кривой, неестественно широкой улыбкой. Ее глаза — блеклые и полностью открытые, без прищура, который бывает, когда человек улыбается — смотрели сквозь меня. У меня перехватило дыхание, а все тело занемело. Я пару секунд не могла двинуться с места, быстро переводя взгляд с мамы на духовку, и обратно. — Иди в свою комнату, я позову, когда все будет готово, — протянула она. — Т-там же Мишка, — запинаясь, выдавила я, указывая на духовку. — Там еда, — не отрываясь от меня, еще шире растянулась в улыбке мама. — Иди в комнату. Мысли скакали с одной на другую. Того, что я видела, просто не могло быть! Но не проверить я не могла. Я потянулась открыть духовку. Как только я дотронулась до ручки, мама резко махнула ножом, целясь мне по руке. — Не трожь! — зашипела она. Я почти успела отдернуть руку, лезвие только немного царапнуло предплечье. Не помня себя от ужаса, я схватила первое, что попало под руку — сковородку с плиты — и ударила с размаху в ответ. Мама, точнее то, что выглядело как моя мама, отлетело в угол кухни и там осело на пол. Я быстро открыла духовку, — слава богу, она была еще холодная! — вытащила спящего Мишку и рванула в коридор. Там я схватила слинг с вешалки, прыгнула в кроссовки и выскочила из квартиры. Я пролетела три этажа, наверное, секунд за десять, перескакивая по нескольку ступеней. По улице я бежала, не разбирая дороги. Лишь бы подальше! Оглядываться назад не хватало духу. Я остановилась в каком-то из соседних дворов, когда поняла, что дальше бежать с Мишкой на руках не хватит сил. Положила брата на скамейку и начала разворачивать слинг, попутно пытаясь отдышаться. Руки подрагивали от перенапряжения и не слушались, да еще этот чертов «шарф» не хотел распутываться, поэтому надевала я его, как мне показалось, раза в три дольше обычного. Я торопилась и постоянно озиралась по сторонам. Надо было быстро решать, что делать дальше! Кое-как уложив спящего Мишку в слинг, я достала телефон из заднего кармана. Не помню, как он там оказался — видимо, пихнула на автомате. Несколько раз набрала номер отца. Но абонент был «не абонент». Ничего другого не оставалось, как обломать Полинке ее романтик с Лехой. Я решила не звонить, а просто написала, что большие проблемы, и что бегу к ней. Ответ пришел сразу же: «Ольке сообщу. Ждем тебя.» Время еще было не позднее, и темнотой как укрытием я воспользоваться не могла, поэтому к дому Полины я кралась в обход и в основном палисадниками, стараясь быстрее перебежать из одного в другой и скрыться в листве. Я боялась нарваться на «маму».