Ужин будет позже

Вскоре мы подъехали к точке маршрута. Всю дорогу воображение упорно рисовало мне трухлявую избушку, поросшую мхом, где-нибудь за городом на болоте, несмотря на то, что в адресе был указан номер квартиры. Я окинула взглядом дом. Со стороны и не скажешь, что в такой ничем не примечательной пятиэтажке может жить ведьма. Вроде вид обычного района должен был нас подуспокоить, но мы все равно какое-то время мялись у подъезда, прежде чем зайти. Нужная квартира находилась на первом этаже. Дверь нам открыла полная старая женщина с сальными волосами и недобрым взглядом. Зачем пришли? — бросила она, и не дожидаясь ответа, прошла вглубь квартиры, видимо, приглашая войти. Девчонки втолкнули меня внутрь и, прячась за моей спиной, засеменили следом. Комната, в которой мы сидели, была заставлена облупившейся кое-где советской мебелью. Пахло травами и чем-то неуловимо опасным. Мне было не по себе, воздух казался слишком густым. Ведьма внимательно выслушала мой рассказ, никак не меняясь в лице, только иногда кивая, когда я где-то запиналась — мол, продолжай. — Ну, положим, я знаю, что происходит, — в конце сказала она, очень недвусмысленно глядя на золотую цепочку у меня на шее. Я вздохнула, сняла ее и положила перед ведьмой на стол. Та быстро схватила «оплату» и спрятала в один из ящиков серванта. — Что ж, теперь слушай… Оказалось, что несколько дней назад моя мама таки наведалась к этой ведьме. Причем, с очень неожиданной просьбой. Для меня неожиданной. Она просила «извести разлучницу». Якобы муж, то есть мой отец, завел себе кого-то на стороне, и мама боялась, что он бросит семью. Простой приворот-отворот ее не устраивал, она просила «самый верный», по ее словам, способ — убить ту женщину. Я сидела с широко открытыми глазами. Я не могла поверить, что мама способна на такое. Как бы драться из-за парней, мы и сами дрались, но чтобы убивать! Одно дело отпугнуть вторую претендентку, так сказать, «на старте», и совсем другое — мстить любовнице. Любовнице-то что? Она никому ничего не обещала. Наказывать следовало бы отца в этой ситуации. Не убивать, конечно. Как-нибудь полегче. И тут я бы сама ее поддержала. Я начала думать, что может Лёха был не так уж и не прав насчет послеродовой депрессии. Но это было еще не все. Мама заключила договор с каким-то древним демоном, а ведьма выступала кем-то вроде нотариуса. Она даже показала нам этот договор: на желтоватой бумаге чернилами были выведены какие-то символы, возможно, иероглифы, но не египетские и не восточные. А внизу алели две засохшие капли крови. Как я поняла, первая принадлежала моей маме, а вторая — ведьме, так как она «скрепляла» сделку. По словам ведьмы, этот «стандартный» договор заключался в том, что демон выполняет желание человека, а человек должен будет отдать что-то очень ценное. — Охренеть у тебя мамка! — нервно посмотрела на меня Олька. — А попроще киллера не найти было? Я не обратила внимания. Теперь все встало на свои места. Демон, видимо, уже убил отцовскую любовницу и теперь хотел забрать обещанное, то есть Мишку. Хотелось думать, что мама вряд ли понимала, что́, а точнее, кто имелся в виду под «чем-то ценным». — А можно его как-нибудь расторгнуть? Или отменить? — спросила я. Ведьма покачала головой и развела руками: — Нет. Я и твою маму предупреждала, что отменить не получится. Она согласилась. Потом мы долго пытались уговорить ведьму отдать нам этот договор, чтобы мы могли его как-то изучить и, возможно, найти лазейку. Потом умоляли продать, даже сгребли все деньги и украшения, что были у нас. Но она наотрез отказалась. А потом вообще начала грубо выталкивать нас из квартиры — видите ли, мы ее утомили. Я вышла из подъезда подавленная и растерянная. Нам никто не мог помочь. Накатило чувство безысходности, не давало дышать. Выходило, что от демона нам не отделаться, пока он не получит то, что хочет. И ведь даже не понятно, что это за демон: ни имени его, ничего. Я села на поребрик и посмотрела на Полину: — Что же теперь делать? — Что, что? Валим отсюда! — крикнула подскочившая сбоку Олька и дернула меня поднимать. Она только что выбежала из подъезда с желтоватым свитком в руке. А я даже не заметила, что она там задержалась. Проследив за моим взглядом, она быстро бросила: — Не спрашивай! И мы побежали.