Ужин будет позже

Мы остановились в соседнем с ведьминым дворе, когда у Полинки снова зазвонил телефон. — Я вам верю! — кричал в трубку Лёха. — Я его слышу! Он говорит со мной! Леха переключился на видео. Он находился в гостиной и навел камеру на коридор. Кто-то ломился к нему, а точнее к Полинке, в дверь. Мы с девчонками отчетливо слышали сильные глухие удары. Входная дверь как будто выгибалась, дребезжала и грозилась сойти с петель. Что-то било по ней, не останавливаясь. — Что мне делать? — Лёхин голос срывался. — Соль! — закричала Полинка. — На кухне, в ящике над микроволновкой! Посыпь солью порог! А потом все подоконники! Лёха рванул на кухню. Часть пути рядом с дверью он, казалось, перелетел одним прыжком. — Верни-и еду-у… — рычало в спину. Лёха недолго шуршал упаковками, а потом вернулся в коридор. — Больше сыпь! Чтоб прям с горкой! — подгоняла его Полина. — Молодец! А теперь подоконники! — Ты откуда это все знаешь? — я удивленно посмотрела на подругу, когда Лёха побежал по комнатам. — Из кинохи какой-то. Не помню. — Думаешь, здесь сработает? — А есть еще варианты? И тут мы услышали из телефона громкий звон. — Это, что, колокола? — Ага. Церковные, — нервно произнес Лёха. — С ноута включил. Он осторожно поднес ноутбук к входной двери, положил на пол и так же осторожно вернулся в гостиную. Демон ломиться не перестал. — Кажется, не работает. Надеюсь, хоть с солью вы не ошиблись! — Мишка не проснулся? — спросила я. — Нет, все так же, — ответил Лёха. — А у вас что? — Это демон. Мы достали договор, скрепленный кровью! — Олька показала в камеру свиток. — Только мы не знаем, что с ним делать! — Это, что, шумерский? Неважно! Так… Демон… Договор… Скрепленный… — казалось, я слышала, как у Лёхи скрипят мозги. — Сожгите его к чертовой матери! Нету ручек — нет конфетки! Олька уже подносила зажженную зажигалку к бумаге, но я ее остановила. — Подожди! Дай сфоткаю! Вдруг сожжение не поможет? А так хоть будет возможность разобраться, что там написано! — я быстро щелкнула договор на телефон. — Все! Давай! Бумага разгоралась быстро. Алые язычки пламени жадно облизывали древние символы, рассыпая их в пепел. Когда огонь подобрался к каплям крови, мы услышали оглушительный грохот и звон стекла. — Что это было? — спросил Лёха. — На взрыв похоже! — Кажется, это в ведьмином дворе. Мы с девчонками рванули туда посмотреть. Замерли у соседнего дома. Горела квартира ведьмы. Вокруг земля была покрыта осколками окон. Саму ведьму не было видно, но из пламени слышался протяжный дикий вой, переходящий в визг. Я зажала рот руками. Я не знала, что именно взорвалась, но взрыв был явно сильным. Каким-то образом она не умерла сразу, и теперь горела заживо. Смотреть на это было страшно. А слышать — особенно. Но это был какой-то другой страх, прежняя тревога уходила, как будто освобождая тело из тисков. — Он больше не ломится ко мне! — воскликнул Лёха. — Я его больше не слышу! Я посмотрела на Полинкин телефон. И правда, больше никто не бил по двери! Почти во весь экран светилась Лёхина радостная улыбка. Вдруг откуда-то из-за его плеча, на заднем плане раздался громкий детский плач. Мишка проснулся…