Шесть символов

Кровь Тимур был повален на землю, как только оскверненный чёрный волк попытался атаковать его в четвёртый раз. Юноша уже думал, что обречён, он лежал на земле, из последних сил удерживая пасть нечисти руками, чтобы не позволить откусить себе голову. Смотрящие подняли гул, принялись то поддерживать парня, то обвинять его в слабости, мать с печалью качала головой, сестра закрыла лицо руками от страха, Эшли, Отто и Феликс с испугом наблюдали за происходящим и уже были готовы вмешаться, но стоило юноше встретиться взглядом с Брауном, как вся его неуверенность вмиг исчезла. Он не смотрел на него с осуждением, страхом или жалостью. Он уверенно вглядывался в лицо Тимура, сжимая кулаки. Юноша видел, что Браун тут же может кинуться ему на помощь, но он этого не делает, потому что верит в него, потому что доверяет ему. Потому что он знал, что Тимур справится. Весь мир в один миг для найтоула будто бы исчез. Он не слышал крики остальных северян, что наблюдали за ходом боя. Его будто бы не пытались только что поглотить мощные челюсти оскверненного животного, которого он едва удерживал. «Ты сможешь, детка,» — прошептал Чарли. И юноша его услышал. Внезапный прилив энергии заполнил тело Сталь. Он, оскалившись, посмотрел прямо в глаза нападающей на него нечисти. Волк издавал демонические рычащие звуки, темная его аура бушевала, а белые зрачки светились в темной мгле. Но Тимур больше не боялся. Больше не чувствовал себя слабым. Он чувствовал, что способен на все. Сталь силой отталкивает от себя нечисть, хватает за загривок и прижимает к земле. Алое пламя от тела Тимура резко вспыхивает в его руках. Оскверненное существо скулит, вырывается, пока вся скверна не испаряется из его тела. Теперь под юношей лежал обессиленный обычный волчонок, который тут же убежал прочь, как только Тимур его отпустил. Обряд очищения был проведен стихией огня. Народ заликовал. Мать и сестра Тимура одобрительно захлопали в ладоши, западники же с облегчением выдохнули. — Ты уже сделал выбор? — в удивлении подняла брови Кейден. — Да, мама, — кивает юноша. — Однако этот человек не из наших. Но кроме него, я никого не хочу. — Не важно, какого происхождения этот человек, — мягко улыбнулась женщина. — Никто тебя не осудит за твой выбор. Твоего деда здесь нет, так что я доверяю тебе. Если твоя душа этого хочет, я не буду препятствовать. Главное, чтобы это было обоюдное согласие. Я буду ждать тебя у алтаря. И после последнего ритуала твои крылья наконец-то раскроются. — Жду не дождусь узнать, кого ты выбрал, братик! — подмигнула Тимуру Шекер, что все это время обнимала брата за руку. Очевидно, она уже знала, кто это. Девушка чмокнула Тимура в щеку и удалилась вместе с матерью в сторону алтаря. Тимур нервничал, стоя перед Брауном, словно они были друг другу незнакомцы. Ещё никогда он так не волновался рядом с ним как сейчас. Он боялся отказа, но было бессмысленно бездействовать. Стоит рискнуть и спросить. Вокруг раздаются фольклорные песни найтоулов, некоторые пляшут у костра, другие с азартом поедают угощения на накрытом столе. Эта чаща леса была особенно наполнена жизнью, все найтоулы были выряжены в белые одеяния. Сам Тимур был в белой косоворотке с обшитыми красными узорами на ластовицах и поясе. Его товарищи с Запада, что пришли поддержать его в день обряда инициации, выглядели немного взволнованными и растерянными после увиденного, но они определённо веселились с членами семьи Тимура и его соплеменниками. — Это было невероятно, — шепчет Браун, вглядываясь в глаза юноши. Как и всегда Чарли намного смелее его, поэтому нарушил молчание между ними первым. — Я верил, что ты справишься, детка. Твои старания не прошли даром! Я горжусь тобой! — Без вас я бы не справился, — искренне отвечает младший Сталь и тянется рукой к ладони Брауна, беря её в свою. — Вы помогли мне поверить в себя, товарищ Браун, именно вы позволили моей душе насытиться и разбудить моё духовное пламя. Я не знаю, что бы со мной было, если б товарищ Хантер выбрал мне в наставники не вас, а кого-то другого. Я рад, что мне выпала честь повстречать именно вас. — Ну что ты… — уголки губ шатена поднялись вверх, а щеки залились алым. Сам Тимур редко его касался, и сейчас приятная дрожь проходила по его телу от ощущения того, как тёплые руки юноши нежно держат его потную холодную ладонь. — Я-то как рад, что повстречал тебя! Ты не представляешь насколько. Я тебя лю-… полюбил, как брата, конечно же! — Чарли не хотел испортить момент своим признанием. Не здесь. Ведь вокруг его соплеменники. Северяне не признают однополые отношения. И Тимур, безусловно, не может к нему ничего такого чувствовать. Но сам Чарли чувствовал. Он обожал в этом парне все, начиная от его уставшего вида до звонкого смеха, который раздавался в редкие, но самые запоминающиеся моменты. Как же он желал сделать его своим… — Должен признаться вам, что за все то время, что я провел с вами, я понял, что вы для меня не просто друг и товарищ, — Тимур смущенно отвел взгляд, а сердце Чарли екнуло в этот момент. То есть… его чувства взаимны? — Мои чувства к вам в какой-то степени даже могут считаться порочными, ведь мы — представители разных видов, да еще и граждане государств, чья идеология кардинально отличается, — у Брауна перехватывало дыхание после каждого сказанного слова Тимуром. Отто, Эшли и Феликс заметили, что между этими двумя что-то происходит, они подошли и не могли поверить словам, которые были адресованы Брауну. — Но знаете, даже так это не помешало мне сблизиться с вами и понять, как вы мне дороги. Ведь, несмотря на различия в менталитете и мировоззрении, вы были добры ко мне, моим соотечественникам и семье. Вы проявили свою человечность как никто другой благодаря своему хорошему обращению. У вас доброе сердце, вам не чуждо сострадание и отзывчивость, вы толерантны и всегда стремитесь помогать людям вокруг вас, какого бы происхождения они не были. А это все именно то, что я больше всего ценю в людях, — сердце Чарли словно остановилось, когда Тимур встал перед ним на одно колено, все ещё не отпуская его правую ладонь. Товарищи Брауна разинули рты, наблюдая за всем этим. Феликс при этом грозно нахмурился. — Хоть вы и ребячитесь время от времени и порой ведете себя развязно и слишком опрометчиво, это не мешает мне испытывать к вам сильную симпатию как ни к кому другому. Идеальных людей не бывает, и я сам не без тараканов, так что… я решил, что вы — именно тот человек, которого я так сильно хочу защищать и которым хочу дорожить. Вы можете не заставлять себя… вы можете отказаться от моего предложения! — Тимур волновался и переводил дух. У Чарли же ничего не укладывалось в голове, он часто дышал, боясь пошевелиться, и не верил своим глазам и ушам. О подобном повороте событий Браун и мечтать не мог! Тимур признается ему в любви?! Он действительно решил наплевать на все ради него, чтобы быть вместе с ним?! — Однако если вы согласитесь, вы сделаете меня самым счастливым найтоулом на свете! — Тимур заглянул в глаза Чарли, искренне улыбнувшись. И Браун тут же понял, что уже не сможет отказать ему. Ни в чем. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Он на все готов ради этой улыбки. — Поэтому, пожалуйста, станьте моим побратимом! Чарли захлопал пару раз глазами в непонимании. Это было не совсем то, что он ожидал услышать… он даже не знал, что это означает! Западники в шоке уставились на этих двоих, а северяне также притихли, в удивлении разглядывая Тимура и Чарли. Между найтоулами послышался взволнованный шёпот. Похоже, все прекрасно понимали в чем дело, кроме Чарли! А спрашивать что это все-таки было как-то неловко. Зря он прогуливал лекции по этнографии. — Стать твоим… побратимом? — удивлённо произнёс Браун. Тимур утвердительно закивал. Юноша смотрел на него с такой надеждой, с такой мольбой… было видно, что Сталь очень этого хочет. И хоть Чарли даже не знал, что конкретно у него спрашивал Тимур, он был готов согласиться. — Я согласен, — с улыбкой сказал Чарли, и в этот момент лицо юноши радостно засияло. — Товарищ Браун! — в восторге зашептал брюнет, подскочив на ноги и уже прижимая обе ладони голубоглазого к своей груди. От этого Чарли больше покраснел, но заулыбался ещё шире. Северяне озадаченно захлопали в ладоши, все были поражены выбором внука вождя. — Товарищ Браун, вы не представляете, как я этому рад! Я так счастлив, что вы будете для меня первым! Эта фраза также прозвучала для Чарли двусмысленно. Как же он хотел, чтобы эти слова имели именно то значение, о котором он думал… — Извини нас, деточка, но нам нужно увести Чарли на пару слов, — мило улыбнувшись, пролепетал Эшли, забирая Брауна с остальными парнями подальше от Тимура. Сталь послушно стоял в сторонке, все еще счастливо улыбаясь. — Дорогуша, ты уверен? — поинтересовался у крестного Эшли. Все-таки по лицу шатена товарищи начали догадываться, что тот не совсем понимает на что соглашается. — Чарли, ты хоть знаешь, что он только что тебе сказал? — уточнил Отто. На это Чарли нервно улыбнулся и пожал плечами. — Конечно же эта бестолочь ничего не знает! — пробурчал Феликс, с осуждением смотря на Брауна. — Побратимство — обычай закрепления уз приравниваемых к братским отношениям у северян. Ты должен будешь дать вечную клятву верности Тимуру и его семье и скрепить эту клятву собственной кровью! — И что в этом такого? — спросил Чарли. — Ты должен будешь выпить его крови, — настороженно сказал Отто. — Она довольно специфична, в зависимости от отношения найтоула к тому, кто её пьёт, она меняет вкус. Если у Тимура есть хоть капля скрытой к тебе ненависти, его кровь может обернуться для тебя смертельным ядом! — Стал ли бы он просить меня быть его побратимом, если б ненавидел меня? — Чарли свел брови к переносице. — Это же абсурд! — Мы знаем, что ты влюблён в него, родной, в твоих чувствах мы никак не сомневаемся, верно, Феликс? — строго нахмурившись, пихнул Феликса в бок Эшли. Старший Рихтер на это лишь скептически фыркнул. — Но дело в том, что клыки найтоулов очень опасны. Ты — простой смертный, поэтому оцепенеешь от укуса. Если Тимур потеряет контроль, то ты не сможешь сопротивляться, будешь испытывать невыносимую боль и умрешь! — Давай-ка просто уйдем отсюда по-тихому, пока не поздно, — сказал Феликс, беря Брауна за плечи, пытаясь увести его с места проведения обрядов. — Прости, Тимур, но Чарли не может принять твоё предложение, без обид! — крикнул через плечо Рихтер юноше. — Что? Почему? — тут же взволнованно спросил Тимур. Его брови выстроились домиком, Чарли увидел, как внезапно счастье на лице паренька сменилось печалью и тоской. От этого сердце Брауна словно сжали в тиски. Он выкрутился из объятий Феликса, грубо его оттолкнув от себя. — С каких это пор ты принимаешь за меня решения?! — возмутился шатен, прожигая альбиноса взглядом. — Чарли, успокойся, пожалуйста, и не наводи панику, — попытался тихо сказать Феликс, не привлекая к себе лишнего внимания. — Тимур слишком неопытный, он не сможет вовремя остановиться, уж я-то знаю. — Ты ничего о нем не знаешь, — прошипел Чарли. Феликс неодобрительно оскалился на поведение кузена. — Ты не был с ним столько, сколько был с ним я. Поэтому ты даже понятия не имеешь, что творится на душе этого парня… и почему я так сильно люблю его. — Товарищ Браун… — брови Тимура в ошеломлении поднялись вверх. Он был искренне тронут словами своего наставника, настолько что в груди разлилось приятное тепло. Сейчас ему очень хотелось коснуться этого голубоглазого человека. И Чарли, словно прочитав его мысли, нежно взял его за руку и ласково улыбнулся. — Я доверяю Тимуру как никому другому. Мне все равно, что я почувствую во время проведения ритуала, — Чарли провел тыльной стороной ладони по щеке юноши, и по телу Сталь прошлась волна мурашек. — Если это делаешь ты, детка, то я не против. — Правильно! Пусть ритуал будет совершён! — послышалось из толпы. — Если их сердца чисты — никто не пострадает! Поднялся одобрительный гул. Феликс хотел было снова запротестовать, но Эшли и Отто остановили его. — Он сделал выбор, Феликс, — Отто преградил альбиносу дорогу рукой. — Но-! — Оставь их, брат. Мы должны уважать решение Чарли. Тимур нам не чужой человек. Они справятся, — попытался успокоить его Эшли. И Феликсу ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, как Чарли и Тимур становятся у алтаря. — Значит, это все-таки вы, — холодно произнесла Кейден, пройдясь взглядом по Брауну. Она как и Феликс не особо была в восторге от выбора сына. Шекер же в предвкушении захлопала в ладоши. — Что ж, видимо, такова судьба. Посмотрим, насколько же крепка ваша связь. — Найтоулы столпились вокруг алтаря, затаив дыхание. Кейден Сталь вытащила из ножен на своем ремне кинжал. Его лезвие сверкнуло в свете праздничных факелов. По спине Брауна пробежал неприятный холодок, лишь добродушная улыбка Тимура успокивала его. — Протяните свои запястья, из которых прольётся ваша кровь, чтобы слиться в братскую, — Тимур закатал рукав косоворотки, протягивая свое правое запястье, Чарли повторил то же. — От лица Тимура Сталь и Чарли Брауна я — Кейден Сталь, дочь вождя Северных краев Виктора Сталь, рада приветствовать всех вас и благодарю за то, что вы собрались здесь разделить с нами этот счастливый момент! Сегодня в день Зимнего затмения мы собрались в этом тихом, величественном лесу вдали от суеты и шума больших городов, чтобы соединить клятвой верности души двух товарищей, решивших идти рука об руку, по нескончаемой дороге жизни. Из миллиардов людей на планете, мой сын выбрал себе в попечители этого человека, человека из страны нам чуждой, но при этом отважного, не раз доказавшего свою готовность в любой момент протянуть руку помощи моему сыну и членам нашей семьи, и теперь, когда вы стоите рядом и смотрите друг другу в глаза, я хочу спросить вас: Тимур, сын мой, согласен ли ты, заботиться об этом человеке и быть под защитой этого человека, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, не слыша шума медных труб, через огонь и воду, до конца времен, взять в побратимы Чарли Брауна? — Да, — без доли сомнения отвечает Тимур, не отрывая взгляда от Чарли. — Я согласен. Я клянусь. Подобные обещания до безобразия походили на супружескую клятву. И от этого внутри у Брауна все переворачивалось с ног на голову. Но он был готов. Пусть это не совсем то, пусть это не те отношения, к которым он стремился изначально, пусть Тимур чувствует к нему не совсем то же, что и он, но Тимур явно хотел, чтобы они были ближе. И Чарли этого тоже безоговорочно хотел. Он хотел быть рядом с Тимуром, несмотря ни на что. — Согласны ли вы, Чарли Браун, — обратилась уже женщина к шатену, — заботиться, хранить и оберегать, защищать и поддерживать во всем моего сына, быть ему надежной опорой и непробиваемой стеной от злого умысла, взять в свои побратимы Тимура Сталь? — Клянусь, — кивает западник. Ему кажется, что он никогда ещё не видел, чтобы глаза юноши так ярко сияли, излучали подобное тепло и счастье, обращенное именно в ЕГО сторону. — Народ Севера, горы, леса и реки — свидетели клятвы от любого ненастья, Чарли Браун и Тимур Сталь впредь навеки вечные братья! — лезвие кинжала одним ловким движением руки Кейден проходит по тонкой коже на запястьях юношей. Чарли даже вскрикнуть не успел, как алая кровь закапала на влажную землю. В этот момент Феликс хотел было вырваться из хватки Эшли и Отто, но те удержали его. — Властью, данной мне вами, объявляю вас побратимами! В знак объединения прошу скрепить Ваш союз, испив крови друг друга. Тимур протянул свое окровавленное запястье, с которого также капала кровь. — Не бойтесь, товарищ Браун, — юноша успокаивающе погладил растерянного западника по плечу. — Просто пейте, — парень поднес окрашенную в алый руку прямо к губам шатена. И Брауну ничего не остаётся, кроме как прильнуть к свежей ране. Язык чувствует сильный привкус железа. Чарли жмурится, но не отстраняется и делает первый глоток. Браун пересиливает себя и продолжает пить. Он боится, что рвотный рефлекс все же возьмёт свое, но затем к нему внезапно приходит осознание… кровь юноши не так уж и плоха… она даже чем-то… напоминает… яблочный сок? Брови западника в удивлении поднимается вверх, пока он делает ещё несколько продолжительных глотков. И Браун чувствует ту самую нежную ладонь парня, которая заботливо поглаживает его по плечу. Это действительно успокаивало, и Чарли на мгновение показалось, что кроме него и Тимура здесь никого нет. Алая жидкость северянина прошлась тёплым ручьём в его желудке, которая оставила после себя приятное сладковатое послевкусие. Наконец-то Чарли отстранился от раны юноши, тяжело дыша. На глазах у шатена она тут же затянулась. Браун кинул беглый взгляд на своих обеспокоенных товарищей, дав им понять, что все в порядке. — Благодарю. Теперь… — тихо говорит Тимур, закатывая подальше рукав куртки шатена. От его уверенных движений у Чарли защекотало в животе, и рот растянулся в глупой улыбке, — настала моя очередь, — в нетерпении шёпотом проговорил брюнет, облизнув пересохшие губы. От этого жеста у Чарли зазудело в паху. И не успел голубоглазый опомниться, как клыки юноши из его приоткрытого рта увеличились вдвое и затем вонзились прямо в его запястье. Несколько алых капель разбрызгалось на белый снег. Руку прошибла сильная боль, но она была настолько неожиданной и резкой, что Чарли даже не смог вскрикнуть. Браун простонал и сжал до скрежета зубы. Он уже не чувствовал руки. Её свело судорогой, и пальцы на ней скрючились от напряжения. Сердце пропустило удар, когда Тимур сделал сильный глоток. Правая часть тела шатена онемела и больше не слушалась его. Правое колено начало сгинаться по неволе своего обладателя. Браун упёрся ладонью в плечо юноши, в попытке оттолкнуть, но оцепенение перешло уже и на левую сторону, из-за этого он не смог сделать даже маленький толчок в парня. Браун слышит в забытьи, что Эшли, Отто и Феликс пытаются прийти к нему на выручку. Но их удерживают уже сами северяне, не желающие прерывать ритуал. Ещё один глоток, ещё один, и ещё. Это был первый раз, когда Сталь пил чью-то кровь. Это была кровь человека, никак не связанного с ним родственными узами, и она была… восхитительна! Глаза Сталь распахнулись, а зрачки расширились от ощущения теплого железа на языке. Что это? Почему его кровь так приятна на вкус? Пока юноша глотал алую жидкость, он не удержался и поднял взгляд на Брауна. Чарли болезненно щурил свои глаза, его губы были сжаты в тонкую линию, он тяжело дышал. Плечи западника слегка подрагивали как и брови, непонятный тремор проходил ударами по телу. Кончики пальцев его протянутой руки то и дело пытались сжаться в кулак, но он терпел. Почему-то от выражения лица Брауна, от сладкого вкуса его крови у Тимура бабочки запорхали в животе. Лишь мысль о том, что Чарли впервые даёт кому-то испить своей крови и что этим «кем-то» оказался Сталь, приводили юношу в неописуемый восторг. Он глотал алую жидкость снова и снова, наслаждаясь каждой выпитой каплей. Ещё никогда он не испытывал такого удовольствия. Никогда не испытывал. Чёрные как смоль крылья по два метра резко раскрылись за спиной брюнета, на макушке появилась пара черных кошачьих ушей, а на скулах, шее и предплечьях — перья. Все присутсвующие найтоулы подняли шум, восславляя день Зимнего затмения, расправляя свои крылья и взмывая в воздух. Чарли никак не ожидал подобного поворота событий и дернулся от испуга, в итоге совсем потеряв равновесие и упав спиной на снег. На мгновение Тимур отрывается от запястья западника, упав вместе с ним на землю, оседлав его бедра. Желтые глаза с ромбовидными зрачками жадно всматриваются в очарованные голубые напротив. Чарли не мог двигаться, но даже если б и мог, он бы не посмел шолохнуться. Он никогда ещё не видел найтоулов в их истинном обличии. Свет от факелов переливался в волосах и перьях юноши. Тимур выглядел величественно, просто волшебно. И его одеяния, и страстный взгляд, и перья на щеках, руках, и его милые пушистые опущенные ушки, и черные крылья дополняли мистический образ. Он был прекрасен. И Чарли до этого никак не подозревал, что он чёртов ксенофил. — Детка… — хрипит через силу будто не своим голосом Браун. Он не понимает, откуда у него взялись силы, чтобы поднять свою руку с уже запекшейся кровью и коснуться ладонью пушистой щеки Тимура, — ты… такой красивый, — со всей нежностью на которую способен, говорит он. Странный огонек начинает плясать в жёлтых глазах. И вдруг шершавый язык брюнета проходит по запястью западника, после чего рана тут же затягивается. А потом… клыки Тимура уже с жадностью вонзаются в шею Чарли. — Ах! — не может подавить громкий стон, чуть ли не крик, Браун. Глоток. — А-ах! — тело Чарли начинает потряхивать, его бросает в жар, сладостная дрожь пробегает по его нутру. Это не было больно. Это совсем не было больно. Это было ужасно приятно. Тимур делает еще глоток, и еще, и еще. Браун попытался сжать ноги, но даже если б у него получилось, это ничтожное движение не смогло бы утихомирить его возбуждение. — Д-Детка! Хах! Ах! — ему кажется, или стоит не только у него? Чарли слышит сбившееся дыхание юноши, то как Тимур громко и жадно глотает, притягивая западника ближе за грудки. Ему кажется, или Тимур стонет после каждого глотка? Поясница Чарли вздрагивает и выгинается сама собой от прошибающих все тело судорог удовольствия. Чарли готов поклясться, что сейчас потеряет сознание. — Д-Детка… я! Я-! — Он не может пошевелиться, части тела его окоченели, но если б он мог, он бы оторвал Тимура от своей шеи и поцеловал. Тело Брауна бьется словно в конвульсиях под юношей, и в последний момент Феликс силой отталкивает Тимура от Чарли. Браун больше ничего не понимает. Он чувствует, как тёплая влага стекает по его ключицам, как Феликс что-то кричит, как Эшли суетиться рядом и говорит Отто помочь. И как Тимур недовольно рычит, пытаясь вновь схватить Брауна в капкан своих рук, но ему уже не позволяет Кейден, которая преграждает путь к шатену собой и которая холодно, но уверенно что-то отвечает на колкости Феликса. После Чарли окунается во тьму. *** — Товарищ Браун! Товарищ Браун, проснитесь! — Тимур коснулся плеча президента. — Товарищ Браун! Браун резко подскакивает на кровати, начинает громко вдыхать и выдыхать воздух, зарываться пальцами в свои локоны, больно оттягивать их. — Я не вижу… Я ничего не вижу! — он искал что-то, водя руками по сторонам. Зрачки Тимура сузились от подобной картины. — Товарищ Браун, — хриплый голос северянина раздался над ухом шатена. — Вы ведь слепой… После этих слов Браун издаёт удивлённый вздох. Он не шевелится. — Товарищ Браун, — пытался как можно спокойнее начать юноша. Он потянулся к коробочке с медикаментами и достал маленькую упаковку с таблетками, — мне сказали дать вам лекарство на случай, если вы проснётесь, — Браун никак на это не отреагировал. Его слепые глаза смотрели в пустоту. Сталь на мгновение показалось, что перед ним мёртвый человек. Холодок пробежал по спине. Тимур налил в стакан воды из графина и взял необходимое количество лекарства, чтобы потом протянуть Чарли. — Пожалуйста, выпейте… — Мне это не нужно, — хрипит слепой. — Товарищ Браун, вы не в себе, — пересиливает себя северянин. — Вам нужно принять лекарство! Иначе вам станет хуже! — А, может, я хочу, чтобы мне стало хуже… — понизил тон Браун. — Что это значит, черт вас дери?! — в ответ зарычал Тимур. — Почему?! Почему вы стали таким?! Что с вами случилось?! — Сталь ставит стакан на тумбочку и приближается к слепому. — Сколько можно продолжать этот цирк?! Довольно уже! Я сыт по горло вашими выходками! Сначала вы устраиваете балаган в Мятном доме, потом вы резко перевоплощаешься в ветерана войны с посттравматическим синдромом, а теперь корчите из себя непослушного ребёнка, отказываясь принимать лекарства! Определитесь уже наконец! Кто вы, мать вашу, такой?! Что произошло?! Слепой нащупывает свою тумбочку и достаёт из первого шкафчика запасные тёмные очки. Их было там штук двадцать. — Это не твоё дело, — Чарли надевает аксессуар, и на губах его появляется та самая… беззаботная улыбка. Это просто уже невыносимо. Черноволосый толкает Брауна настолько сильно, что тот отлетает обратно к кровати и падает на неё. — Тимур! — воскликнул Чарли, чувствуя, как тот сжимает ворот его футболки, беря за грудки. — Прекрати! Я позову охрану! — Я и есть ваша охрана, товарищ Браун! — Тимур кипел от обиды, от злости. Больше всего он терпеть не мог лицемерия, однако никак не думал, что Браун станет одним из тех, кто им злоупотребляет. — Вы, видимо, сейчас не в состоянии рационально мыслить. Именно поэтому я и просил вас ранее принять лекарство! — Я ничего не буду принимать, детка. Можешь даже не пытаться, — Браун тихо засмеялся. — Если только ты не решишься сделать это силой. Рот в рот, например? — Чарли почувствовал, как Тимур вздрогнул. От этого его улыбка стала ещё шире. — Что такое? Это слишком для тебя, малыш? Я ведь говорю, что раз у них не получилось заставить меня, то у тебя пода-! Чарли не сумел договорить. Пару секунд слепой не понимал, что происходит. Не понимал, почему он чувствует чужое дыхание и запах корицы с яблоками настолько близко. Не понимал, почему губы Тимура настолько сухие и тёплые. «Почему?» — крутился вопрос у него в голове. Браун отчётливо ощущал тепло другого человека. Даже будучи с другими мужчинами во время своих кутежей, он не позволял им целовать себя. Однако сейчас у Чарли внезапно исчезли какие-либо силы сопротивляться этому напору. Чарли чувствует, как Тимур нагло проталкивает своим языком инородное тело прямо ему в рот. «Чертов мальчишка!» — в отчаянии зажмурился шатен, инстинктивно проглотив таблетку. Браун резко отстраняется, начинает кашлять, задыхаясь, понимая, что не смог полностью принять лекарство. Но не успевает он выкашляться, как его губы снова накрывают чужие, язык юноши снова проталкивается в его рот, и слепому приходится уже принимать воду. Капли жидкости потекли по подбородку на футболку и брюки, но слепой все же послушно глотает её. Браун делает последние возмущенные глотки, и оба отстраняются друг от друга, тяжело дыша, но юноша все так же крепко сжимает ворот президента. — Если понадобится… — слышит Чарли его сиплый голос. — Я буду заставлять вас принимать их так каждый день… — Какой же ты грязный мальчишка, — выдавливая из себя улыбку, шепчет Браун не в силах как-то оттолкнуть от себя юношу. Он почувствовал, как его щеки горят, как жар мигом проносится по всему телу. — Я с самого начала понял, что тебя тянет ко мне. Ты мог бы просто сказать, и мы бы с тобой… — Вы стали раздолбаем и эгоистом! — Браун вздрагивает от этих слов и от того, как кулаки Тимура сильнее сжали его футболку, да так, что нитки затрещали. Чарли хочет было что-то сказать, но Сталь его перебивает. — Как вы можете вести себя так?! Какой пример вы подаете своим товарищам?! Вы — самовлюбленный, лицемерный паршивец! Мой товарищ Браун… мой побратим бы никогда такого себе не позволил! — Тимур… — брови западника в ошеломлении поднимаются вверх. — Тимур, я… — Я не понимаю… я просто не понимаю, — все не унимался тот, скрепя зубами, жмурясь от негодования. — Мы бок о бок воевали с вами на фронте… Мы вместе пережили войну, мы дали друг другу обещание, что никогда не сдадимся и будем двигаться вперёд, несмотря ни на что, — он приподнял слепого, заставив того сесть, начал вглядываться в его спрятанные за стёклами тёмных очков бегающие от растерянности из стороны в сторону слепые глаза. — Но вы сдаетесь! Почему?! Вы ведь обещали! Вы свято клялись мне, что не умрёте! Вы клялись, что не предадите меня! И что же теперь?! — Отпусти! — Чарли упёрся ладонями в плечи юноши, пытаясь его оттолкнуть, но Тимур даже не пошатнулся. — Но что ещё страннее, так это то, как вы пытаетесь себя довести до предсмертного состояния! — зарычал черноволосый. — Другие солдаты уходили тихо. Заряжали револьвер, и дело с концом! Но вы… вы предпочитаете морально и физически насиловать свой организм всякой дрянью! На глазах у всех! Какого черта вы делаете это?! — Неужели тебе есть дело до меня? — Браун улыбался, и Тимура это злило. — Честно говоря, я не надеялся на сочувствие с твоей стороны. Я думал, что подобные чувства ко мне, жителю гнилого Запада, в тебе давно убила твоя мать и действующая идеология Севера. — О чем вы говорите?! — возмутился юноша, оскалив клыки. — При чем здесь наша идеология! Вы мне не чужой человек! После всего, что между нами было, вам не совестно говорить мне такое?! — Разве ты не первый вёл себя отстраненно? — спокойно продолжал слепой. Сталь ослабил хватку. — Я понимаю, что с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись, много воды утекло, но все же я искренне надеялся, что дорогой моему сердцу парень… — Чарли коснулся груди Тимура, чувствуя за тканью свитера бинты, — что мой любимый все ещё там… — Вы уходите от темы, — в душе у младшего Сталь бушевала буря. — Вы не должны себя так вести. Это не вы. — Неужели? — усмехается Чарли. — Разве ты только что не утверждал обратное, заявляя, что я — эгоист и раздолбай, а ещё самовлюбленный, лицемерный паршивец? — Вы не такой, — он отвечает растерянно, будто жалея, что сказал эти слова ранее. — Откуда ты знаешь? — снова грустно смеётся тот. Тимур молчит некоторое время, не двигаясь, прислушиваясь к ощущениям. Он не заметил, как Браун аккуратно продолжил невесомо проводить кончиками пальцев по обмотанной ране сквозь свитер. — Мне вот кажется, что первые утверждения были явью. — Почему вы делаете это с собой? — разочарованно шепчет найтоул, понимания, что его начинает накрывать отчаяние… от своей неспособности помочь. — Потому что я заслужил это, — ответил внезапно Чарли. — Я не достоин ни любви, ни признания, ни даже жалости с чьей-то стороны. И я ни в коем случае не достоин тебя. — Это не так! — Тимур резко хватает Чарли за запястье. — Я больше… не позволю вам-! — тут юноша осёкся, чувствуя, как резко у него заболела грудная клетка. На бинтах появилось алое пятно. Чарли встрепенулся, коснувшись плеч юноши. Брови слепого выстроились домиком. — Только посмотри на это, Тимур, — с горькой улыбкой произносит Чарли. — Даже сейчас из-за меня ты испытываешь боль… — Это не ваша вина, — шипит северянин. — Отчасти моя… — тяжело вздохнув, отвечает Чарли и снова грустно улыбается. Он касается подбородка черноволосого, заставляя его посмотреть на себя. — Детка… ты… хочешь моей крови? — Тимур удивлённо вглядывается в его лицо. — Пусть это будет моей расплатой за боль, что я причинил тебе, — Браун чуть приспустил рукав футболки, отклоняя голову в сторону, предоставляя парню место для укусов. Что-то щёлкнуло в голове у Тимура в этот момент. Запах цитруса словно целиком в одно мгновение наполнил комнату, из-за чего зрачки найтоула расширились, а во рту накопилась слюна. Сталь тут же опрокинул слепого обратно на кровать и с жадностью впился клыками в его шею. — А-а-ах! — Чарли задрожал под ним, вцепившись своими тонкими пальцами в его плечи до побеления в костяшках. Он сжал зубы, болезненно мыча и жмурясь. Тимур почувствовал тот самый сладкий привкус крови. Да, ему не показалось тогда. Неимоверно тёплая, сладкая жидкость сейчас стекала по его горлу, согревая внутренности. И от этого все тело медленно начало наполняться энергией, что приводила желтоглазого в восторг. Тимур уже чувствовал приятное покалывание в груди, что говорило о начале регенерации. Боль от ранения постепенно утихала. Кровь этого человека… и правда восхитительна. Чарли дрожащими руками обнял юношу за плечи. — Я и правда не такой хороший, как ты думаешь, детка, — тяжело дыша, шептал слепой. — Я — очень плохой человек… но даже так, я очень счастлив… что ты здесь… со мной… — Тимур теперь укусил его за плечо. Чарли блаженно простонал. — И что ты все ещё… веришь в меня… Все это нечестно. Несправедливо. Он не может так говорить. Он вовсе не заслужил такой участи. Это то, что он хотел сказать. Но Тимур никак не может в нужный момент подобрать слова. Все начинало плыть и медленно погружаться во тьму. Хотелось скрыться от всех неприятных мыслей. Куда-то далеко. Там, где бы проблемы не достали ни его, ни Брауна. Хотелось вновь ощутить ту самую легкость и приятную рутинность проходящих дней. Хотелось снова быть в моменте, не волноваться о будущем, радоваться каждой минутой прожитой жизни… Как это когда-то было в их армейские годы…