Портрет Сяньлэ

Смерть — не противоположность жизни, а её часть. (Норвежский лес) Тонкие холодные пальцы касаются белого шарфа. В этом здание всё белое: люди в траурных костюмах с лентами на руках, цветы в вазах со скучным орнаментом, стеклянный гроб и рамки. Портреты находятся сзади, лилии лежат у ног покойников. В самом конце зала Се Лянь стягивает холодную ткань шарфа вокруг шеи, перекрывая доступ к кислороду. Безликие родственники плачут, но в их слезах не чувствуется боли утраты. Они не могут понять, насколько тяжело приходится Се Ляню. Дело не в похоронах. Дело в самой смерти. Утрата — это то, что никогда не вернётся к тебе, она исчезнет как сладкий сон, оставив при себе малые отголоски воспоминаний. Когда-нибудь мы все потеряем важные для нас чувства. Родители хранили его, дарили тепло и заботу, и несмотря на все ссоры, в семье царили спокойствие и уют. Приходит осознание, что всё это было лишь мгновением. А мгновение нужно было беречь, ведь в любой момент всё могло рухнуть. Что и случилось. Остаёшься один — и нет успокоения и тепла в сердце. Пустота охватывает Се Ляня с ног до головы. Цвет этому белый — прозрачный. Люди растворяются в белизне зала, туман благовоний глушит плач, и Его Высочество плачет тише всех. Холодно. Пусто. Больно. И шарф затягивает до предела. Вдох, веки опускаются. Се Лянь открывает глаза. Родственники столпились вокруг Се Ляня, но их не видно из-за пелены слёз. Он не может смотреть — не хочет. Сейчас перед ним его родители, от которых всё ещё исходит жар крематория. Прах не успел остыть. В одном мешке покоятся двое близких ему людей, и Се Лянь пытается заплакать громко — показать, что ему не безразлична смерть. Он прямо перед ней. Но голоса безликие всё твердят, смеются, обзываются. Нет. Нет. Нет. Нет. Мешок пуст. Се Лянь снова открывает глаза. По раскрасневшимся горячим щекам текут слёзы. Он даже не пытается вытереть их рукавом белой кофты, а только кидает бумажные деньги в костёр. Небо голубое и чистое, лишь изредка по нему плывут облака. Оно безмолвно как сегодняшний день. Деревья качаются, а птицы словно щебечут молитвы. Один, совсем один. Дорожка усыпана свежим прахом, многолюдно на кладбище для похоронного времени. Се Лянь держит урну с прахом. Им нужен покой, нужна другая жизнь. Возле них никого. Цзюнь У стоит рядом, и за всё время Се Лянь даже не взглянул на его траурное лицо. Рядом с ними чужие люди — безликие люди. Сейчас конец дня, а ветер только усиливается. Закат алый, словно обливающая сердце кровь. Цзюнь У накидывает на его плечи холодную куртку. — Саньлэ, давай покончим с этим побыстрее. — Я хочу к ним прямо сейчас, — Се Лянь прижимает урну к груди, боясь, что сейчас его учитель и близкий друг родителей отнимет самое дорогое, что у него осталось. — Саньлэ, отдай урну, и мы наконец завершим похороны, — голос Цзюнь У мягок, но настойчив. Се Лянь почему-то не чувствует в нём сочувствия. Цзюнь У тянет руку к урне. — Есть ли другой способ? Облака плывут медленно, беззвучно. Вдохи и выдохи слишком частые для спокойного дня. Он готов разреветься снова. — Есть. Се Лянь хлопает ресницами, теперь они уже дома. Дома у Цзюнь У. Теперь Се Лянь снова заживёт роскошной жизнью, как и до падения бизнеса отца. Жаль, этого не произошло раньше. Нищета сгубила их семью. В светлой квартире пахнет ладаном, но тепло в ней такое холодное, что немеет всё тело. Се Ляню думает, что ему суждено остаться здесь навсегда. Цзюнь У садится на колени перед лицом принца — так прозвали Се Ляня родители за красоту и за статус, которыми он обладал с детства. Кулон янтарного цвета касается груди, а цепочка тепло висит на шее. — Теперь родители всегда с тобой. Я отдал весь прах, и теперь в твоей шкатулке полно украшений. — Спасибо вам. За окном темно, пустое небо полностью заволокли тучи, а ветер воет, раскачивая занавески. В комнате только один источник света — ночник, который подарила мама перед смертью. Шарф все ещё висит на шее. Белая ткань закидывается на люстру. Се Лянь уверен, что сейчас родители рядом вместе с ним. Босыми ногами он встаёт на стул, закидывает шарф на шею, и последнее, что выдаёт, это тяжёлый вздох.