Осколки твоего сердца

POV Чон Чонгук       Я медленно добрёл до дивана, устало опустился на него, уткнулся лицом в ладони, бесполезно пытаясь утешить себя. Но на душе было до гулкости пусто, будто внутри прекрасного полуразрушенного храма, пронизанного лучами заходящего солнца… Или нет, там было, как в пещере с осклизлыми от сырости стенами, где в центре пола зияла бездонная расщелина, ведущая в никуда. Да, во мне сейчас также темно и пустынно.       Навсегда…       Только прошлое делало меня всё ещё живым.       Моё сердце разрывалось от жалости к себе, вызванной обидой на возлюбленного. Бывшего. Как же больно звучит это слово…       Я понял, что до сих пор считаю Тэхёна своим другом, даже после предательства. Он просто запутался. Мне его жаль. Как себя.       Я тяжело вздохнул и отнял от лица мокрые от слёз ладони.       «Пойди, Чон, и водички холодной попей — вот увидишь — полегчает», — шепнул заботливый внутренний голосок.       Я бездумно поднялся и побрёл, как робот, на кухню. Придя, налил себе из графина воды в синий бокал, и не испытывая жажды, заставил себя выпить. Прохладная жидкость приятно холодила горло. Я поставил на стол пустой бокал. Внутри меня было так же.       Воспоминание снова поглотило меня, утаскивая в отблески на стекле стакана.       …Я громко поставил на стол пустой стакан, с удовольствием замечая, как весело в прозрачных гранях отражается солнце. Довольно отёр предплечьем мокрые губы.       Вот вскочить бы сейчас на коня и скакать по прерии к виднеющимся вдалеке горам, скрытых голубой дымкой! Чтобы обязательно на моих плечах развевался длинный плащ, голову прикрывала ковбойская шляпа, а на поясе красовалась пара тяжёлых револьверов на ремне. Пусть ещё будет ружьё в чехле, притороченном к седлу. Самое главное, чтобы Тэхён скакал рядом на белоснежном жеребце. Обязательно на белом, а я бы на чёрном. Волосы возлюбленного обворожительно трепал бы ветер…       «Чон, — оторвал меня от мечтаний друг, что-то помешивающий на плите. — Всю игру про ковбоев и индейцев прошёл?»       «Нет, — признался я, — Если не считать, что эту игру я прохожу второй раз»       «В общем, ты весело провёл время на Диком Западе», — чуть обиженно усмехнулся Ким.       «Я тебе тоже предлагал поиграть со мной на приставке», — оправдался я.       «Просто мне не очень вестерны нравятся. Жестокости там через край. Да и сготовить что-нибудь нужно. Ты уже, наверное, с голоду умираешь»       «Не совсем, но, когда ты готовишь — я всегда есть хочу, — улыбнулся озорно я. — А насчёт вестернов — тебе просто себя ковбоем представить нужно. Вот мне бы пошли широкополая шляпа и кожаный костюмчик с бахромой, плюс ружьё за плечами?»       Ким оглянулся и окинул меня критическим взглядом:       «Пошли бы, наверное. Но я тебя в таком наряде плохо представляю — уж больно ты миниатюрный, да стройный для здоровых и небритых ковбоев»       Я рассмеялся, услышав в голосе Тэхёна нотки его матери.       «Ким, про последние — это мнение твоей мамы?»       «Ну, может быть. Она не любит американскую культуру»       «А ты опять о своём мнении забываешь»       «Если на эту эпоху посмотреть, как делаешь это ты — представляя всё в розовом свете — то очень, даже ничего получиться, а так…»       Тэхён махнул рукой.       «А кто же тебя, Ким, по-другому смотреть заставляет? Ты же такой же романтик, как и я. Помнишь, у тебя в школе по истории одни отличные оценки были. А тебя рыцари, драконы и прекрасные дамы из европейской истории привлекали? Хоть это и одни из самых тёмных страниц истории, одна инквизиция чего стоила».       «А я живи бы тогда в Европе обязательно сделался рыцарем…» — мечтательно произнёс друг.       Я усмехнулся и добавил:       «А я бы стал твоим оруженосцем. Хоть тебя лучше в ковбойском наряде представляю, чем в железных доспехах»       Друг осуждающе головой покачал, посыпая солью готовящееся блюдо:       «Вот любишь ты иностранную культуру. Мне в целом родная ближе»       «А что до того, что в вестернах нет симпатичных мужчин, — начал я, пропустив его реплику мимо ушей, так всецело разделял идеи глобализации и слияния культур. — То могу показать тебе в этой игре одного привлекательного юношу. Его Билли зовут. Если бы вместо бандита там был я, то гонялся бы за парнем, отнюдь не затем, чтобы убить»       На что Тэхён весело рассмеялся, повернувшись ко мне, спросил:       «Чон, а бывают моменты, когда ты об этом не думаешь?»       «Хороший вопрос, — в задумчивости я почесал голову и рассмеялся. — Как не буду о сексе размышлять, так Ким обязательно тебе скажу»       «Чувствую я этого не дождусь, — усмехнулся Тэхён. — Что это ты там про симпатичного мальчика говорил, а Чон? Хочешь, чтобы я в приставку весь вечер играл?» — шутливо пригрозил любовник.       «Нет, что ты, Ким! Ты в десять раз того Билли красивее! Так что весь вечер будешь играть только со мной. Обещаешь?»       Я встал со стула и почти вплотную приблизился к Тэхёну, ощущая, как его тело вновь начинает меня притягивать.       «Я так и знал, что ты это скажешь, — чуть смущенно заулыбался парень. — Разве, может быть по-другому. Конечно, обещаю!»       Я посмотрел на чёрную сковородку, прикрытую крышкой за его спиной на плите и, чувствуя аппетитный аромат, спросил:       «Ким, а что у нас сегодня на обед?»       Друг хотел уже ответить, но я, спохватившись, с нежностью приложил к его губам палец, призывая к молчанию.       «Пусть, мой хороший, это будет мне сюрприз. Сначала я попробую твоё кулинарное совершенство, а затем тебя самого…»       Я с нежностью накрыл губы друга своими, чувствуя, как его ласковые ладони коснулись моей спины…       Вернувшись в реальность, я с грустью посмотрел на пустую плиту и понял, что никогда Тэхён не сготовит мне ничего вкусненького. Придётся либо продолжать питаться всякой дрянью, либо самому научиться готовить. Но, как Ким я ни за что не научусь, у него же кулинарить с душой выходило. А моя душа только в песни и музыку вкладывается.       Я глубоко вздохнул. Подумал с искренним раскаянием, что не упросил парня научить меня так замечательно готовить. А теперь я сам готов стать поваром и кормить его, хоть с ложки, но Тэхёна рядом больше нет. И не будет?..       Я с горечью посмотрел через окно на широкий балкон с кадкой с карликовой пальмой, замечая лишь то, что вновь услужливо открыла мне память.       …Мы с Кимом, тогда для меня ещё просто другом — стояли на балконе летним вечером и любовались, как заходящее солнце восхитительно окрашивает небоскребы в рыжий цвет и золотыми бликами отражается в окнах.       «Как сейчас тихо, — прошептал Тэхён, облокачиваясь на серебристые перила и, глядя на улицу далеко внизу с редкими прохожими. — Здесь так редко можно послушать тишину, в отличие от загородной местности, что мне даже непривычно».       «Мне тоже, — согласился я. — Такие вечера нужно ценить»       Из меня само собой вырвалось:       «И обязательно вдвоём».       Я почему-то смутился, а друг, не глядя на меня, задумчиво улыбнулся:       «Да. Иначе некому будет поведать о такой красоте».       Тут только переведя на Тэхёна взгляд, я заметил, как на его улыбающемся лице, озорно отражаются блики закатного света, как счастливо и немного загадочно блестят его глаза и как ласково перебирает его рыжеватые от отсветов солнца волосы тёплый ветер.       На меня неожиданно накатила волна нежности к милому другу, счастливым комком подкатила к горлу. В мгновение, я ощутил понимание и молчаливую поддержку товарища, теплоту и заботу, верность и преданность мне. Я вспомнил, что Ким всегда выслушивал меня и утешал, если я был расстроен, и помогал мне, иногда даже себе в убыток. Тэхён был готов примчаться ко мне в любое время дня и ночи по моей просьбе, хоть и жил далеко. Он на пару лет старше меня и, порой, я ощущал его старшим братом, которого у меня никогда не было. Да Ким и есть мой брат. Мы даже с ним серьёзно и не ссорились никогда, может быть пару раз за все время, а потом, раскаявшись, просили друг у друга прощение.       Здесь я вспомнил, что все последние годы мы вообще не ругались. Спорили — да, но никогда до ссоры. Ким, как никто другой понимал меня, и готов был мне уступить, даже, если иногда и не согласен со мной. Тэхён, ведь никогда не причинял мне боль, и я уверен у него и в мыслях подобного нет. Мы крепко дружили. Очень крепко и очень давно. Тут я почувствовал, что не нахожу слов, чтобы описать самому себе чувства к парню. Высокие дружеские, нет больше — братские, родственные. Мы, как братья — да. Но в глубине души я чувствовал, что это близко, но не точно. Больше, чем братья? Но, что может быть выше? Я подыскивал слова, но их не находил, только сильное чувство благодарности и нежности к Киму, что сейчас стоит рядом. А еще преданности и заботы, теплоты, и понимания. И… чего-то, что это всё объединяет. Моё сердце невольно забилось чаще. Я не мог спокойно смотреть на самого дорогого для меня человека, который был, даже важнее меня. Я должен был сказать Тэхёну об этой мучительно приятной бури в душе. Просто обязан сказать что-то…       «Ким, мне так с тобой хорошо», — прошептал я, чувствуя, что скажи я это вслух и голос дрогнет от переполняющих меня нежных чувств, а на глазах выступят слезы. Но какой же сухой и скомканной получилась фраза, не передавшей и тени того, что я испытывал. Я обычно всегда уверенный в себе сейчас был готов запинаться, как первый раз на сцене. Робость была чем-то необычным и мне почему-то понравилась. Момент.       Тэхён медленно повернулся, и очень внимательно глядя в мои глаза, как никогда в жизни, тепло улыбнулся и дружелюбно сказал:       «Мне тоже, Чон с тобой хорошо, — и, вдруг, через секунду добавил: — Как ни с кем».       Ким отчего-то, чуть виновато опустил взгляд, а потом вновь поднял его, но уже на закатное небо.       Его такой же, как у меня сухой ответ дополнил выразительный взгляд. Когда друг посмотрел на меня — в глубине его бездонных глаз на мгновение мелькнула обжигающая меня нежность. Я почувствовал себя счастливым. По-настоящему счастливым, как никогда в жизни. Даже глаза отчего-то сделались влажными. Я несколько раз моргнул, суша их и боясь, что Тэхён это увидит. Чтобы мне не пришлось ему ничего объяснять. Оттого, что сейчас я и сам не понимал, что со мной происходит.       Всё вроде было по-прежнему, как раньше. Но в тоже время совсем по-другому. Не хуже, а лучше, словно наша дружба сделалась крепче. Я это только сегодня почувствовал. Вот сейчас, стоя на балконе с Тэхёном и глядя вдаль.       Я заметил, что и на Кима смотрю по-другому. Раньше он всегда был моим дополнением, как отражение в зеркале, и я воспринимал его почти как самого себя: с теплотой и нейтрально, а сейчас, друг, словно отдалился от меня. Нет — сделался ближе и ярче. Словно враз и, вроде бы ни с того ни с сего, вырос в моих глазах до незримых высот. Я зауважал его, но не как раньше, а по-новому — до восхищения. До обожания.       Что со мной?       Я только сейчас заметил, как Ким безупречно красив. Обычно я считал себя самым неотразимым в группе, но именно теперь увидел, что Тэхён очень привлекателен. Я с искренним восхищением принялся любоваться его симпатичным лицом в лучах заката и завораживающими линиями тела, скрытого под белой футболкой и чёрными тонкими облегающими бедра штанами. Мне захотелось коснуться тёплой спины и обнажённых рук Тэхёна, ласково провести пальцами по его шелковистым волосам, чтобы прикосновениями выразить ему свою нежность и понимание, доброту и восхищение, оттого что не мог подобрать слов, чтобы их описать. Захотелось страстно прижать дорогого друга к груди, но я не двигался с места. Меня что-то удерживало.       Страх? Или вопрос: почему? Неизвестность, оттого что подобное к Тэхёну я испытал впервые. Или впервые так ярко.       Я вспомнил с удивлением и тихим ужасом, что уже смотрел на других парней схожим образом — рассматривал незнакомцев, только без подобного смятения чувств. Я осторожно любовался их телами и сравнивал со своим, но не с презрительным и самолюбивым: «Я — лучше!», а внимательно и сосредоточенно, ища в них тоже нечто красивое, пусть даже одну деталь, самую мелочь, но такую, которая заставила бы меня смущённо улыбнуться, испытав удовольствие и те самые «бабочки в животе».       Порой, идя в толпе, мне начало сильно льстить, когда на меня бросали взгляды мужчины. Раньше такое бывало, да, но чтобы настолько сильно начало нравиться внимание своего пола, что я это заметил и осознал — впервые. Хотя стоит признаться себе: мужчинам я симпатизирую уже давненько, если брать в расчёт мои предпочтения среди певцов, актеров и выдуманных персонажей.       Со мной что-то происходит. Странное и почему-то приятное.       А сейчас я смотрю на друга, как ни на кого и никогда в жизни и абсолютно не знаю, что делать. Смеяться или плакать? Хотя больше хочется смеяться, правда, я чувствую, что буду при этом плакать. Кажется, я с ума схожу.       Вдруг я увидел в Тэхёне себя — такого же парня, только чуть отличного внешне. Я перевёл взгляд на свои красивые изящные руки, которые так вдохновенно играют на музыкальных инструментах. Руки, которые иногда вечерами наедине с собой я страстно целовал и лизал, которыми ласкал свою плоть и доставлял наслаждение. Свои прекрасные руки, которые сейчас хотел подарить другу, чтобы доставить ему, тоже удовольствие, что и себе. Ведь он же, совсем как я. Точно лучше других парней.       Вдруг я ужаснулся своего желания, от понимания, что не могу воплотить его в жизнь. Не смогу, потому что между собой и Кимом я нащупал страшную преграду: невидимый тонкий барьер недопонимания, который, оказывается, всегда был между нами и его слой со своей стороны я только что убрал, а вот друг — нет. Я заметил эту прозрачную стену, лишь осознав, что мы ещё с Тэхёном никогда не были по-настоящему близки. Никогда не были, а я очень хочу с ним полного единения, не только духовной близости.       Я по-новому смотрел на Кима, а он — на небоскребы в отсветах заката и верхушки деревьев, но не на меня.       Я удивлялся, как раньше не замечал этого. Вроде секунду назад мы были рядом и в единодушном понимании вместе любовались закатом, а теперь что-то разделило нас. Я, словно взмыл в небеса, а Ким так и остался на земле. Что-то вокруг него и с его стороны отделило от меня друга плотным прозрачным барьером, давая ощутить, что я с ним всё равно одинок. Особенно ощутимо, когда нахожусь близко к нему, я невыразимо и односторонне одинок — больше телом, чем душой. Новое чувство показалось очень мучительным. Я почувствовал, что должен разрушить между нами этот барьер. Обязан преграду уничтожить, чтобы нам стало легче, и чтобы мы стали действительно счастливы. Счастливее, чем теперь. Я добьюсь этого. Не знаю, как, но добьюсь. Пусть интуитивно, а не осознанно.       К надежде на большую близость невольно проник страх: а если я не найду решимости? Я испугался, понимая, что тогда стану сильно страдать.       Я, внимательно присмотревшись к Киму, надеялся обнаружить в нём, хоть тень ответного чувства. Я с опаской заметил его спокойную расслабленную позу и глаза с отрешенным любопытством устремлённые на сонную улицу. Я с ужасом осознал, что друг не испытывает подобного состояния, для него совершенно не существует барьера, который только что почувствовал я. Тэхён его просто не замечает, а значит, не сможет понять меня и разбить стеклянную стену со своей стороны, ответив взаимностью. В моей душе вспыхнула паника.       Я должен ему всё объяснить!       Должен.       Я уже открыл, было, рот, чтобы начать… Но вдруг понял, что я не знаю, как начать разговор и покачал головой. Я ведь толком не понимаю, что со мной происходит, так как же я это собираюсь кому-то объяснить?! Пусть и лучшему другу. Совершенно единственному в такой духовной близости. Мне очень захотелось отблагодарить Кима за это, сделать что-нибудь приятное. Да хоть, даже сказать… Сказать, чтобы помочь ему разбить эту непривычную стену. Но я совсем не представлял, какие для этого нужны слова и, лишь догадывался, что они точно есть. Значит, мне ещё только предстоит найти их.       «Я очень рад, что познакомился с тобой», — искренне признался я, надеясь подобрать нужные слова, как ключ к сложному замку, но почувствовал, что ошибся.       «А разве нашей встречи могло бы не быть?» — усмехнулся Тэхён, но, почувствовав мою серьёзность, повернулся ко мне и с вопросительным непониманием посмотрел в глаза. Он верно почувствовал, что я жду от него не шутки, а чего-то другого, чего-то важного и большего. Но Ким не в силах догадаться, чего именно я хотел от него, поэтому произнёс:       «Я тоже счастлив, что мы дружим»       Вдруг эта фраза резанула меня, как острая бритва. Я не поверил ей, потому что она показалась мне пустой и холодной. Ведь я только что понял, что между нами нечто большее. Я отношусь к нему лучше, чем к брату, а Тэхён говорит, что мы просто друзья. Обида скользнула в моём взгляде на такую холодность, вряд ли незамеченная Кимом. Друг с лёгким испугом, словно о чём-то догадываясь, посмотрел на меня. Я почувствовал, что ещё немного и Ким рассмотрит этот барьер, вернее, что с моей стороны преграды больше нет.       Я испугался этого. Испугался реакции друга и его возможной обиды из-за непонимания. Ведь мы с ним просто друзья. Друзья. Разве может быть иначе?       Я, запрятав поглубже непонятную и, наверное, беспричинную обиду на Тэхёна, чуть виновато улыбнулся ему и произнёс:       «Какой сегодня великолепный закат».       Пусть отвлечётся и не гадает над неразрешимой загадкой в моём поведении.       Я тихо печально вздохнул.       «Ты прав, Чон. Очень красиво», — романтично прошептал друг, тут же позабыв о поиске во мне чего-то непривычно-нового и непонятного. Мы снова стали душевно едины, хоть хрустальный барьер недоступности с его стороны так никуда и не делся, просто перестал давить на меня. Я бы сейчас отдал душу без сожаления, чтобы убрать его. Точнее, чтобы Ким захотел этого. Но, даже если бы и кому-то понадобилась моя грешная душа, я уверен, разрушать этот барьер придётся мне самому. Даже не разрушать — это слишком грубое слово, а истончать его до исчезновения.       Вдруг я ужаснулся тому, что может произойти, когда невидимой стены между нами не станет. Мои мысли текущие в этом русле, не позволяя мне осознать дальнейшее из страха, мгновенно пересохли.       Я просто стоял на балконе с другом и наслаждался тёплым вечером. А больше тем, что Тэхён рядом.       «Знаешь, Чон, — начал друг, и я невольно обратился в слух, смутно надеясь на взаимность с его стороны, почувствовал, как громко о рёбра стукнуло сердце. — Мне всегда были милее загородные просторы, но вот сейчас я почувствовал себя в городе, как дома. Потому что ты рядом».       Я хотел услышать от него что-то более проникновенное, но сказанное сумело обрадовать меня. Робкая надежда всколыхнулась в душе. Я же как-то предлагал другу переехать ко мне, пусть не единожды, но Ким всё время отказывался, а я не настаивал.       Если мне снова попытаться настоять? Безумие. Тэхён не поедет.       Что-то подсказало мне, что направление я выбрал верное для нашего сближения. Если я стану тактичен и терпелив, то у меня есть шанс. Если Тэхён переберется ко мне, то я стану самым счастливым человеком на свете.       «Так это ведь и твой дом тоже», — осторожно подсказал я Киму.       «Тогда у меня есть ещё один, в который мне уже пора собираться, — мне показалось чуть с сожалением, вздохнул Тэхён. — А то на метро опоздаю».       А я так не хотел, чтобы он уезжал от меня.       «Ким, да не переживай ты, — с мольбой улыбнулся я. — Я тебя на машине отвезу, только останься подольше».       «Спасибо за предложение, Чон, но я лучше своим ходом. Прогуляться хочу».       Друг словно бежал от меня.       Вдруг это из-за того, что Тэхён почувствовал моё странно-возвышенное настроение?       Ким, последний раз взглянув на залитую улицу прощальным светом уходящего дня, направился с балкона к двери в квартиру.       «Подожди, — остановил я его и с часто бьющимся сердцем робко продолжил: — Ким, может, на ночь останешься, а? Я тебе на диванчике постелю», — зачем-то добавил я, если друг, оставаясь у меня, всегда укладывался на диване. Здесь я догадался о фальши в своих словах, пугаясь истинности намерений. Ведь на самом деле я очень хотел, чтобы Тэхён лёг спать со мной на кровати. У меня и второе одеяло для него есть. Я просто очень хотел уснуть сегодня, слыша рядом его убаюкивающее дыхание.       Я очень застеснялся своих мыслей, даже почувствовал, как горят уши. Спасибо, хоть особенности моего организма: я никогда не краснел, как бы мне не было стыдно. А сейчас я просто потупил глаза. Я, испугавшись скрытого за своим предложением тайного желания, пожалел, что предложил парню остаться. А вдруг Тэхён согласится? Что, если я не удержусь, и предложу ему спать в моей постели, а он откажется? Именно отказа друга я ужасно боялся. Это разобьет мне сердце. Поэтому спать по-отдельности нам будет спокойнее. Мне станет спокойнее.       Я лишь тяжело вздохнул, борясь внутри с бурей чувств.       «Чон, — слишком ласково произнёс друг, словно я был ребёнком. — Ну что ты сразу убиваться начинаешь, когда я говорю, что мне пора уходить. Завтра увидимся. Нет — послезавтра. Мне родне помочь надо будет по одному вопросу. А ты извини меня и не расстраивайся так, что я ночевать не смогу остаться. Меня дома семья ждёт, я же сказал маме, что приеду».       В моей душе, вдруг, жгуче вспыхнула ревность к его родным. А я ему, что, чужой?!       «Да, ладно, — как можно бодрее улыбнулся я. — Раз обещал — нужно ехать… Только можно я к тебе завтра в гости приеду?».       Я поднял на Тэхёна умоляющий взгляд, чувствуя, что после сегодняшнего озарения, не выдержу без него так долго.       «Приезжай, конечно, — беззаботно улыбнулся друг. — Я буду рад тебя видеть». Я вздохнул, сожалея, что не живу до сих пор с ним. Я с радостью почувствовал, что больше всего на свете хочу, чтобы наступило завтра.       «Ну, пойдём, — я заставил себя улыбнуться, не подавая вида, что грущу. — Я тебя до метро провожу. Только учти, я завтра рано приеду, как проснусь, так сразу к тебе».       «Чон, ты хочешь сказать, что до обеда встанешь?» — пошутил Тэхён.       Я, озорно улыбнувшись на его подколку, пусть справедливую, мстительно и несильно стукнул друга в плечо. Но, коснувшись его кожи, из моего кулака вмиг исчезла вся сила, я просто провёл им по его правой руке до локтя, ощущая, что мне это очень приятно. Получилось, я Кима не ударил, а наоборот, ласково погладил, словно заигрывая. Я, окончательно смутившись и запутавшись в своём состоянии, буркнул другу:       «Пора на метро».       Я решил, что кроме прощального рукопожатия до Кима сегодня не дотронусь, опасаясь своей странной реакции.       Тэхён в ответ, как назло, от души хлопнул меня по плечу, заставив вздрогнуть, от волны непонятных и приятных ощущений, нахлынувших поверх дружеских.       Я горестно вздохнул и побрёл за ним.       Именно тем вечером я впервые почувствовал, что люблю Кима, хоть далеко не сразу сумел это осознать. Расставшись с ним у входа в метро, я долго смотрел ему вслед. А перед сном, сам тогда не понимая своих чувств, заплакал, но нисколько из-за того, что ночую один, а, сколько из-за нахлынувшего ощущения счастья. Но по-настоящему я осознал свою любовь к другу, когда мы вместе переодевались в гримерке на выступление, смешно суетились и смеялись, красили друг друга и помогали одеться. А, может, по дороге туда, когда мы ехали в одном лимузине. Или ещё раньше, когда впервые увидел его — красивого парня — на репетиции… Я ощутил тогда неудержимое влечение к Тэхёну, но не осознал своих чувств. Уже после этого я принял свою любовь к Киму и признался в чувствах без увиливаний самому себе. А Тэхён до сих пор не может себе открыться, что жить без меня спокойно не в состоянии. Так ведь он, глупенький, не столько от меня бегает, сколько от самого себя…       В свое время я как-то само собой принял, что гей. Смирился с этим. Ну и что, из того, что мне юноши нравятся? Разве любовь к своему полу — это так страшно? Я же не преступник, в конце концов. Поняв, что опять виновато оправдываюсь, заставил себя перестать. А вот Ким не смог. Потому и бросил меня.