Освободить её

      Фейт приоткрыла дверь комнаты Лии и заглянула в нее. Как и Итан, она уже крепко спала. Ева уложила их спать десятью минутами ранее, прежде чем удалиться в свой кабинет. Она попросила Фейт проверить их перед отъездом. Фейт тихонько прикрыла дверь и направилась вниз по лестнице. Она закончила на сегодня, но пока не хотела идти домой. Ей очень хотелось улучить минутку и побыть с Евой, хотя всё, что они могли себе позволить, это просто поговорить.       Девушка вздохнула. Вот как все было между ними сейчас. Когда они были в доме, они были хозяйкой и работницей. Они несколько раз останавливали поспешный поцелуй, или дразнящие прикосновения, или произнесенные шепотом слова. И каждый из этих моментов наполнял Фейт неутолимой жаждой.       Добравшись до подножия лестницы, она услышала грохот. Звук доносился из задней части дома. Фейт бросилась по коридору, выкрикивая имя Евы. Та ей не ответила. Но когда она подошла ближе, то услышала, как Ева ругается в своем кабинете. Фейт поспешила на звук.       Она обнаружила Еву стоящей перед своим столом. Фейт вздохнула с облегчением. Ева была цела. Однако все, что было на столе, было разбросано по полу, и лицо Евы было темным от гнева.       — Ева? — Фейт неуверенно вошла в комнату. Она никогда раньше не видела Еву такой. — Все в порядке? — спросил она с тревогой в голосе.       — Этот ублюдок, — выплюнула Ева. — Я не могу поверить, что он это делает. У него даже не хватило порядочности сказать мне об этом лично.       Фейт не нужно было спрашивать, о ком говорит Ева. Был только один человек, о котором она говорила с таким презрением.       — Что случилось? — спросил девушка.       — Мне только что позвонил мой адвокат. Адвокат Харрисона сообщил ей, что он решил ходатайствовать о единоличной опеке. Он пытается забрать у меня детей.       Желудок Фейт сжался.       — Ева, мне так жаль.       — Это все потому, что я вернулась на работу и наняла няню. Он утверждает, что делает это, потому что не хочет, чтобы детей растил чужой человек. — Мышцы на шее Евы напряглись. — Он сказал, что я наплевала на свои материнские обязанности.       — Но ведь это же чушь! — С того момента, как Фейт начала работать на Еву, было ясно, что женщина целиком посвятила себя воспитанию двойняшек. У нее была Фейт, которая заботилась о практических вещах, чтобы она могла позаботиться обо всем остальном. Возможно, на уроки музыки их водила Фейт, но Ева взяла за правило посещать все их концерты. В обязанности Фейт входило укладывать детей спать, но именно Ева каждый божий вечер читала им сказки на ночь. И с тех пор, как Ева и Фейт поговорили о Лии, ее внимание к нуждам детей только возросло. Ева выполнила свое обещание и перестала так сильно давить на Лию, их отношения стали гораздо лучше.       — Правда для него не имеет значения, — сказала Ева. — И если он получит опеку, то растить их будет не он. В конце концов их будет воспитывать прислуга. Или, что еще хуже, его мать, которая забьет их головы токсичными идеями.       — Вы ведь можете что-то с этим сделать, правда? — робко спросила Фейт.       — Думаю, да. Но это будет долгая и грязная битва. У него лучшие юристы, каких только можно купить за деньги. Я тоже могу, но мои средства не бесконечны. Большую часть своих денег я вложила в дело. Вся его семья поддерживает его, и я могу поспорить на что угодно, что они собираются ему помочь. — Челюсть Евы сжалась. — Я всегда была против них. И теперь они поставили перед собой задачу забрать у меня моих детей.       — Все будет хорошо, — сказала Фейт. — Вы справитесь с этим.       — Я не могу потерять их, — сказала Ева. — Они для меня все. Харрисон это знает. И он знает, что вычеркивать меня из их жизни — это не самое лучшее для них. Я знаю, зачем он это делает.       Фейт почувствовала укол сочувствия. Хотя всегда было ясно, что между Евой и Харрисоном не было какой-то любви, казалось, Ева не ожидала, что Харрисон совершит что-то настолько мерзкое.       — Он не всегда был таким, — в голосе Евы зазвучали горькие нотки. — Когда мы познакомились, еще в колледже, он был другим. Добрее. У меня не было причин сомневаться в нем. То же самое я могу сказать и о его семье. Когда я впервые встретила их, все они показались мне милыми, разве что немного старомодными и консервативными. Все состоятельные семьи таковы. Моя семья не исключение, хотя мои родители не такие снобы, как его. Они поддержали меня, когда я поступила в колледж и решила строить карьеру, даже если ожидали, что однажды я выйду замуж и нарожаю кучу детей. Я тоже хотела этого. Я всегда хотела быть матерью, и раньше я думала, что мне никогда не придется выбирать между рождением детей и карьерой.       Ева прислонилась спиной к своему столу и скрестила ноги.       — Но семья Харрисона считала иначе. Как только мы поженились, они начали давить на нас, чтобы мы завели детей. Тогда я еще не была готова. Я закончила колледж и продвигалась по служебной лестнице, и я не хотела просто так бросать все это. Поначалу он поддерживал меня. Но со временем его семья просто достала его, и он сам начал давить на меня. — Она покачала головой. — Это был знак, и я должна была увидеть его. Но постепенно все они начали изматывать меня. В конце концов, я согласилась создать семью с Харрисоном, при условии, что мне не придется отказываться от карьеры. Харрисон согласился. Он понимал меня. Или, по крайней мере, так я думала в то время.       Фейт вспомнила разговор между ними, который она подслушала. Харрисон совсем не походил на человека, способного поддержать.       — Правда выплыла наружу, когда я была беременна, — сказала Ева. — Я пролежала в больнице несколько месяцев с серьезными осложнениями. В какой-то момент я чуть не потеряла детей. — Ее голос дрогнул. — Именно тогда Харрисон предположил, что ради них мне нужно отказаться от своей карьеры и посвятить свою жизнь их воспитанию. Я была напугана из-за того, что чуть не потеряла моих крошек, так что согласилась. И я убедила себя, что мне этого будет достаточно. Что семья и дети — это всё что мне нужно. Но это было не так.       Она посмотрела на Фейт, и в ее глазах промелькнул намек на вину.       — Не пойми меня неправильно. Быть матерью — это здорово. Но мне нужно было что-то большее в моей жизни, чтобы чувствовать себя цельной. Поэтому, когда двойняшки подросли, я сказала Харрисону, что хочу вернуться к работе. Естественно, он сказал «нет». Я попыталась пойти на компромисс. Сказала, что буду работать неполный день, и мы могли бы попросить его мать присмотреть за детьми или нанять няню. Но он категорически был против. Это должно было открыть мне глаза на него, но из-за всего, через что мне пришлось пройти, я не видела того, что было прямо у меня перед носом.       Ева замолчала. Фейт услышала боль в ее словах. Было ли что-то еще? Что-то, о чем Ева не могла заставить себя рассказать?       — Прошло немало времени, но, в конце концов, я будто пришла в себя, — продолжила Ева. — Я временно рассталась с Харрисоном, и всего через несколько недель я поняла, что больше не могу оставаться с ним, поэтому я решила всё прекратить. Это было много лет назад, но развод затянулся, а эта борьба за опеку была еще более долгой. Я думала, что мы наконец-то смогли договориться, но, видимо, этот кошмар никогда не закончится.       — Ох, Ева. — Фейт взяла руки Евы в свои. — Мне так жаль, что вам пришлось пройти через все это. И мне жаль, что все по-прежнему так сложно.       — А мне не жаль. Потому что все же осталось кое-что хорошее. Лия и Итан. Я бы снова и снова прошла через это ради них. — Ее рука крепче сжала руку Фейт. — Я не позволю Харрисону забрать их. Его семья способна на ужасные вещи, но я не позволю им испортить жизнь моим детям. Если они думают, что я сдамся, то они сильно ошибаются. Я буду драться с ними.       — И я буду рядом, если понадоблюсь вам, — сказала Фейт. — Даже если вы просто захотите поговорить. Я буду рядом, что бы вам ни понадобилось.       — Спасибо. Я ценю это. — Ева приподнялась, чтобы сесть на крышку своего стола. — Все это напоминает дурной сон. Я не знаю, что бы я делала без детей. Так долго вся моя жизнь, вся моя индивидуальность заключалась в том, чтобы быть женой и матерью.       — Вы не потеряете их. И вы еще много чего умеете, помимо того, чтобы быть женой и матерью.       — Я пытаюсь, — вздохнула Ева. — Я уже слишком стара, чтобы продолжать искать себя.       — Я не думаю, что для поиска себя есть какие-то возрастные ограничения. — Фейт села на стол рядом с ней. — Разве не все мы делаем это всю свою жизнь?       — И ты тоже? — Спросила Ева.       — Разумеется.       Ева минуту изучала Фейт.       — Ты, не похожа на того, кто беспокоится о подобных вещах. О том, кто ты. Где твое место в этом мире. Какова твоя цель в жизни. Ты всегда казалась такой свободной. Такой беззаботной.       — На самом деле я много думаю об этом. И я не беззаботная. — Если бы только Ева знала, как сильно Фейт мучилась из-за их тайных отношений. — Моя личность — это то, с чем я боролась всю свою жизнь. Я воспитывалась в строгой, религиозной семье. Мои родители ожидали, что я буду набожной, добропорядочной женщиной, которая будет следовать всем правилам, начиная с одежды, и заканчивая тем, за кого я однажды выйду замуж. — Именно ‘за кого’, а не ‘если’. У Фейт никогда не было выбора в этом вопросе. — В конце концов, я просто не смогла быть тем человеком, которым они хотели меня видеть, поэтому я оставила их. Я оставила свою семью в прошлом. — Реальность была гораздо более драматичной, но Фейт не хотела вдаваться в подробности.       — Наверное, это было трудно, — предположила Ева.       — Так и было. Но я справилась с этим. И вот я здесь. — Фейт посмотрела на Еву. — Я знаю, каково это, когда от тебя ожидают, что ты будешь жить жизнью, которую выбрали за тебя, когда тебя запихивают в коробку, в которую ты не влезаешь. И я знаю, как трудно пытаться двигаться дальше, понять, кто ты, когда все, что ты знала, у тебя отняли. С тех пор прошло почти восемь лет, а я все еще пытаюсь разобраться в себе.       Ева мягко улыбнулась ей.       — У нас гораздо больше общего, чем я думала.       Некоторое время они сидели молча, плечом к плечу и держась за руки. Было приятно иметь возможность хоть немного поддержать Еву. Несмотря на все их извращенные игры и непристойные разговоры, Фейт действительно беспокоилась о Еве. И так как Фейт уже достаточно долго работала на Еву, она тоже очень хорошо узнала двойняшек. Было бы ужасно, если бы Ева потеряла детей, а они потеряли свою мать. Ей было больно думать о том смятении, в котором находилась женщина.       Ева опустила взгляд на пол, где было разбросано содержимое ее рабочего стола.       — Нужно здесь прибраться.       — Я помогу, — сказала Фейт.       — Нет. Я устроила этот бардак из-за своей истерики. Я сама уберу все это. Тебе следует вернуться домой. Ты здесь с самого утра.       — Ладно. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.       — Есть кое-что. — Сказала Ева. — То, что делает Харрисон, многое меняет. Теперь мне нужно быть еще более осторожной. Поэтому важно, чтобы все видели, что я веду себя наилучшим образом. Мы не можем допустить того, чтобы кто-нибудь узнал о нас сейчас. То, что мы делали в моем офисе, было слишком рискованно.       — Вы правы. — Фейт почувствовала, как в груди стало тесно. — Если то, что происходит между нами, создает вам проблемы, может быть, нам стоит остановиться.       Ева покачала головой.       — Это не то, что я имела в виду. Нам просто нужно быть крайне осторожными, чтобы сохранить наш секрет.       Фейт почувствовала волну облегчения.       — Ладно. — Хотя она была рада сделать шаг назад, если бы это облегчило жизнь Еве, но мысль о том, что придется отказаться от того, что было между ними, причиняла ей боль.       — К счастью, у нас все еще есть варианты, — сказала Ева. — Есть место, куда мы можем пойти, и где никто никогда не поймает нас.       — Что это за место? — удивилась Фейт.       Ева улыбнулась.       — Как ты отнесешься к предложению провести ночь в ‘Логове Лилит’?