Освободить её

Фейт разглядывала в зеркале облегающее черное платье, приложив его к себе. Она нахмурилась. Слишком простое. Ей нужно было что-то более смелое. Более раскрепощенное. Она бросила его на кровать и снова принялась рыться в шкафу. Всего через несколько часов они с Евой снова окажутся в ‘Логове Лилит’. Наконец-то у них появится шанс открыто побыть вместе. Ева сказала Фейт, что в сообществе БДСМ существует неписаное правило, согласно которому выдавать чей-то секрет непростительно. Правила ‘Логова Лилит’ включали этот дополнительный пункт охраны личной жизни членов клуба. То, что происходило в ‘Логове Лилит’, оставалось там же. Фейт тоскливо вздохнула. Они возвращались в то место, где для нее все и началось. Место, которое пробудило в ней страсть ко всевозможным неожиданным удовольствиям. Место, где Фейт открыла для себя ту сторону своего босса, которую она никак не ожидала увидеть. Но это было не все, что делало сегодняшний вечер особенным. До сих пор все, что происходило между ней и Евой, было просто детскими забавами. До сих пор Фейт только окунала пальцы ног в мир подчинения.       Фейт хотела, чтобы сегодняшний вечер прошел идеально. А это означало, что и выглядеть она должна была идеально. Она провела пальцами по волосам. Чуть раньше, днем, она перекрасила их в темно-коричневый цвет, чтобы дополнить свой вечерний образ. Она почувствовала необходимость сделать что-то со своими волосами. Обычно она меняла что-то в своей прическе всякий раз, когда чувствовала беспокойство. И сегодня она, определенно, нервничала, но в хорошем смысле.       Она достала из шкафа короткую кожаную юбку и темно-красную блузку с глубоким вырезом. Вырез означал, что Фейт не могла надеть под нее бюстгальтер, но это не было недостатком. Она подержала вещь перед собой, рассматривая себя в зеркале. Да. Это было оно. С чулками в сеточку, парой туфель на каблуках и губной помадой ее любимого красного оттенка это был бы идеальный наряд. Один взгляд на нее, и Ева не смогла бы удержаться от того, чтобы не сделать все те грязные вещи, которые она все время грозилась сделать с Фейт.       Фейт повесила наряд на дверцу своего шкафа, затем села на кровать. У нее оставался час до того, как нужно будет собираться. Возможно, сейчас было самое время разобраться с проблемой, которая мучила ее вот уже несколько недель. У нее по-прежнему не было никаких новостей от сестры. Могло ли с ней что-то случиться? Узнала ли её семья о том, что они с Эбигейл переписываются? Было так много версий, каждая из которых была хуже предыдущей.       Как бы сильно она ни беспокоилась о своей сестре, за беспокойством Фейт скрывался эгоизм. Она не хотела терять единственную связь, которая все еще была у нее с прошлым. Несмотря на то, что она сказала Еве, Фейт не совсем рассталась со своей прежней жизнью. Ей было трудно признать это, но она тосковала по тому, что оставила позади, от чего отказалась. Цель. Семью. Любовь. В этом не было никакого смысла. Ее семья отвернулась от нее. Они показали ей, что их любовь условна. И все же Фейт все еще скучала по ним.       Она схватила телефон и набрала номер тёти. Тетя девушки, Ханна, приютила её после того, как она покинула родительский дом в шестнадцать лет. Ханна сочувствовала своей юной племяннице, поскольку сама когда-то поступила так же. Будучи на десять лет старше Фейт, Ханна была для нее кем-то вроде старшей сестры. В которой Фейт сильно нуждалась в то время. После её консервативного воспитания реальный мир шокировал ее. Без Ханны Фейт потерялась бы.       Ханна сняла трубку.       — Фейт! Так рада слышать твой голос. Давненько мы не виделись.       — Привет, Ханна. — Фейт почувствовала укол вины. С тех пор как она переехала в город, чтобы поступить в колледж, Фейт и Ханна виделись всего один или два раза в год. Раньше они разговаривали по телефону по крайней мере раз в неделю, но со временем Фейт стала лениться поддерживать связь.       — Извини, что так долго не звонила.       — Все в порядке. Как ты?       — Хорошо. Я нашла работу.       Фейт рассказала Ханне о своей новой работе, умолчав о своих тайных отношениях с Евой. Хотя Ханна и близко не была такой твердолобой, как остальные члены их семьи, Фейт сомневалась, что она одобрила бы это, главным образом потому, что Ева была начальницей Фейт.       — Похоже, у тебя все замечательно, — сказала Ханна. — Ты ведь не влезаешь в неприятности?       Фейт закатила глаза.       — Мне уже не шестнадцать.       Тогда Фейт постоянно умудрялась куда-нибудь вляпаться. Ей было трудно привыкнуть к своей новообретенной свободе.       — Как у тебя дела? — спросила Фейт. — Дети как?       — Прекрасно. — Ханна рассказала Фейт о своей жизни. Хотя у нее никого не было, когда Фейт жила с ней, сейчас Ханна была замужем и у нее уже даже были дети. Фейт не собиралась становиться семейным человеком, но она завидовала семье, которую построила Ханна.       — Итак, — сказала Ханна. — Ты ведь позвонила не просто так? Я чувствую, что ты хочешь меня о чем-то попросить.       — Настолько очевидно, да? — смутилась Фейт.       — Я всегда знаю, когда тебя что-то тревожит.       — Ты права. Сестра. Я беспокоюсь о ней.       — Та, с которой ты все еще поддерживаешь связь? — спросила Ханна. — Эбигейл?       — Она. Она присылала мне письма каждые два месяца, без перебоев, но ее последнее письмо было уже очень давно. С тех пор я дважды писала ей, но ничего не получила в ответ.       — Думаешь, с ней что-то случилось?       — Да, — сказала Фейт. — Или они всё же узнали, что она мне писала. Что еще хуже. Что, если теперь у нее неприятности? И все из-за меня.       — Это не твоя вина, Фейт. Твоя сестра уже взрослая. Она сама решила общаться с тобой. Если у неё неприятности, то в этом нет ни твоей, ни ее вины.       — Наверное, ты права.       — Ладно, — сказала Ханна. — Я общаюсь с одним человеком оттуда. Учительница из средней школы. Она сочувствует таким людям, как мы с тобой. Я уверена, она была бы не прочь узнать, не случилось ли чего с твоей сестрой. Конечно, если ничего такого не случилось, ты не узнаешь, почему она больше не пишет, но, по крайней мере, ты будешь знать, что с ней все в порядке.       — Это было бы здорово, Ханна. Спасибо тебе огромное.       — Без проблем, — ответила Ханна. — Я всегда готова помочь тебе.       Они поговорили еще несколько минут, пока Ханне не пришлось закончить разговор. Фейт повесила трубку, ее внутренности скрутило от беспокойства. Существовало одно объяснение того, почему ее сестра перестала писать ей, которое Фейт до сих пор отказывалась даже рассматривать. Вполне возможно, что Эбигейл, как и все остальные в ее семье, начала верить в то, что грех Фейт, заключающийся в предательстве их религии, непростителен. Возможно, как и все остальные, Эбигейл решила, что Фейт умерла для нее.       Это бы ее не удивило. Письма ее сестры никогда не были особенно теплыми. Это было так, как если бы Эбигейл испытывала противоречивые чувства, когда писала их. Тон их был достаточно отстраненный, и письма редко содержали какие-либо вопросы о жизни Фейт. Большинство ее писем всего лишь передавали девушке поверхностные сведения об их семье. Ее двоюродный брат обручился. У ее старшего брата родился ребенок. У собак родились щенки. Это было немного, но Фейт этого было достаточно, чтобы знать, что её семья в порядке. И она все еще беспокоилась о них, несмотря ни на что. Несмотря на то, что они отвернулись от неё.       Фейт так и не смогла по-настоящему смириться с этим. Ей так отчаянно хотелось верить в людей и в то, что любовь и принятие реальны. Но было трудно поверить в это, когда самые важные люди в ее жизни, которые должны были любить ее безоговорочно, отвернулись от нее.       Она взяла себя в руки. Сейчас было не время зацикливаться на прошлом. Ей нужно было подготовиться к сегодняшнему вечеру.       К тому времени, когда Фейт прибыла в ‘Логово Лилит’, она была в полном смятении от нервного возбуждения. Она вошла в вестибюль, где Ева обещала ее подождать, и оглядела комнату. Снова был вечер «только для девочек», и вокруг слонялось несколько женщин, но Еву Фейт не видела. Ее взгляд остановился на женщине в корсете, с прямыми светлыми волосами и темными дымчатыми глазами. Ева. Корсет, который она надела, отличался от того, что был в прошлый раз. Он был сшит из темно-фиолетового шелка, отделанного черным кружевом с цветочным рисунком. Он сочетался с короткой черной юбкой, темными чулками и теми самыми шпильками с красной подошвой, которые Фейт уже давно заметила в её шкафу. У Фейт перехватило дыхание. Впервые ей показалось, что она видит Еву четко, как никогда. Сначала она думала о Еве и женщине в корсете как о двух разных людях. По мере того как они с Евой становились ближе, и женщина больше раскрывала себя, Фейт начала видеть Еву и женщину в корсете как две стороны одной медали. В конце концов, даже сама Ева сказала, что думает о себе как о двух разных людях.       Но это тоже было неправильно. Ева и женщина в корсете были единым целым. Они были одной и той же доминирующей, могущественной, пленительной женщиной, которая заставляла Фейт жаждать того, чего она и представить не могла, что захочет. И Фейт не могла поверить, что эта женщина хотела ее так сильно, что была готова рискнуть всем.       Ева заметила девушку, и её темные глаза загорелись. Она поманила Фейт к себе. Ноги Фейт сами понесли ее к Еве.       Женщина скользнула глазами по телу Фейт, ее взгляд был полон вожделения.       — Ты выглядишь божественно. — Она погладила Фейт по щеке ладонью. — Сегодня вечером я с удовольствием продемонстрирую тебя остальным. Покажу, что ты — моя.       Пульс Фейт участился. Мысль о том, что ею может обладать кто-то другой, выбила бы ее из колеи. Но мысль о том, что это будет Ева, наполняла ее неоспоримым жаром.       — У меня есть кое-что для тебя, — сказала женщина. — Эта вещичка убедит каждого человека в этом клубе, что ты принадлежишь мне.       Ева полезла в сумочку и достала плоскую квадратную коробочку. Она открыла её и протянула Фейт, демонстрируя содержимое. Внутри лежало широкое колье в стиле ошейника, состоящее из множества рядов сверкающих бриллиантов.       Фейт ахнула.       — Они настоящие?       — Разумеется, — ответила Ева.       Фейт опустила руку и провела пальцами по ожерелью. Она никогда не прикасалась ни к чему столь драгоценному. Но ошейник был не единственной вещью в коробке. Рядом с ожерельем была свернута цепочка толщиной с палец.       — Цепочка платиновая, — сказала Ева. — Мощная, но красивая. Всё самое лучшее для моего питомца.       Все это сложилось воедино в сознании Фейт. Ожерелье и было ошейником. Цепь была поводком.       Кожу Фейт начало покалывать.       — Я надену это на тебя. — Ева достала колье из коробки. Отведя волосы Фейт в сторону, Ева застегнула ошейник на шее Фейт. Он прилегал довольно плотно. Серебро на ощупь было прохладным.       Ева отступила назад, разглядывая ее.       — На тебе он смотрится просто прекрасно. Осталось сделать только одно.       Ева взяла цепочку и пристегнула её к маленькому кольцу спереди ошейника. Она дернула ее на пробу. Изящная на вид цепочка оказалась на удивление прочной.       — Не волнуйся, я не заставлю тебя ползать или что-то такое. — Ева скользнула рукой по поводку к основанию ошейника, притягивая Фейт ближе. — По крайней мере, не в этот раз.       Рот Фейт открылся, затем снова закрылся.       Ева ведь пошутила, не так ли?       Женщина тихо рассмеялась.       — Да ладно тебе. Давай зайдем внутрь.       Фейт последовала за ней к двери. У нее не было особого выбора, поскольку другой конец поводка держала Ева. К счастью, поводок был достаточно длинным, чтобы они могли идти на расстоянии друг от друга.       Они вошли внутрь. Точно так же, как и в прошлый раз, когда Фейт посещала ‘Логово Лилит’, там было полно самых разных женщин, все богато одетые, будь то кожа, кружева или костюмы.       — Давай поищем, где присесть, — предложила Ева. — Выпьем чего-нибудь. Чтобы расслабиться. Только мы вдвоем.       — Да. — Девушка огляделась по сторонам. Никто не удостоил Фейт и Еву взглядом. Для этого места было абсолютно нормальным, когда женщину водят на поводке. Фейт это нравилось. И ей нравилось иметь этот осязаемый символ отношений между ней и Евой. Девушка принадлежала Еве. Она была любимым питомцем Евы. В этом не было никаких сомнений.       Ева потянула Фейт за поводок, оттаскивая ее в другой конец комнаты. Фейт была так отвлечена всем, что их окружало, что чуть не упала, спеша последовать за женщиной. Она все еще пребывала в том же благоговейном страхе перед очарованием и роскошью этого места, как и в ту первую ночь. Но на этот раз она не чувствовала никакого противоречия или беспокойства.       На этот раз это взволновало ее.       Они сели в тускло освещенном углу. Подошел официант, чтобы принять у них заказы на напитки. Ева обняла Фейт за плечи, позволив поводку свободно свисать с ее запястья. Они потерялись в словах друг друга, в прикосновениях и в темном, извращенном мире ‘Логова Лилит’.       — Похоже, там что-то происходит, — сказала Ева. — Давай подойдем поближе. Я хочу, чтобы ты это увидела.       Используя поводок, Ева подняла Фейт и повела ее к сцене. Они проталкивались сквозь толпу, пока не достигли места, откуда им обеим было все хорошо видно.       На сцене были две женщины. Одной из них завязали глаза и связали ноги, лодыжки были связаны вместе, руки вытянуты над головой и привязаны к крюку, свисавшему с потолка. Она стояла на цыпочках, одетая только в лифчик и трусики.       Другая женщина стояла позади нее, одетая в кожу с головы до ног, с коротким хлыстом с десятками хвостиков в руке. Фейт видела точно такой же в ящике кровати Евы. Рядом с ней стоял стол, на котором лежало несколько предметов. Перышко. Зажженная свеча. Еще несколько кнутов.       Стоя у нее за спиной, Ева обхватила Фейт руками, притягивая ее ближе.       — Следи за ней, — прошептала Ева. — Посмотри, как ее доминант смешивает различные ощущения, боль и удовольствие.       На сцене женщина нежно поцеловала своего сабмиссива в шею, проводя кончиками хлыста по обнаженной спине другой женщины. Она прошептала той что-то на ухо, затем отступила назад и ударила хлыстом по бедрам, затем ещё раз, и ещё.       Связанная женщина дергалась и дрожала, ее мышцы были напряжены. Но постепенно ее тело ослабло в оковах, а на лице появилось выражение эйфории. Это было похоже на то, как будто она находилась под воздействием какого-то невероятного наркотика. И каждый раз, когда доминирующая женщина наносила ей удар, она издавала радостный крик, который был слышен даже сквозь музыку в клубе. Фейт почувствовала, как глубоко внутри нее разгорается огонь.       — Скажи мне. — Дыхание Евы ласкало ухо Фейт. — О чём ты думаешь, когда смотришь на нее? На сабмиссива.       — Как это, должно быть, удивительно, — сказала Фейт. — Как сильно я хочу почувствовать то, что чувствует она.       На сцене женщина отложила хлыст и поцеловала связанного сабмиссива с неожиданной нежностью. Та задрожала от ее прикосновения. Была ли это та самая сладкая капитуляция, о которой Фейт так много слышала? Было ли это тем, чего она жаждала?       — Ева? — Голос Фейт дрогнул. — Ты можешь мне показать? Покажи мне, на что это похоже?       — Я могу, — тихо сказала Ева. — Я могу показать тебе это здесь и сейчас, если хочешь.       Здесь и сейчас? Фейт огляделась. Клуб был оборудован всевозможными приспособлениями и удерживающими устройствами. Никто не стеснялся использовать все это, но Фейт до этого и в голову не приходило опробовать что-либо из этого.       — Да, — сказала она. — Я хочу.       — Даже если все будут смотреть?       Фейт в задумчивости прикусила губу. Было что-то волнующее в этой идее, в том, что Ева будет играть с ней, пока другие будут наблюдать. Фейт никогда раньше не делала ничего подобного. Все это было для нее в новинку. И она хотела попробовать все это.       Она повернулась лицом к Еве.       — Да. Даже если все увидят это.       Губы Евы изогнулись в улыбке.       — С того самого дня, как мы встретились, я знала, что ты необузданная. Но я и не думала, что настолько. — Она намотала поводок на руку и дернула за него, притягивая Фейт к себе. — Идём со мной.