Пункт назначения: Ты

      Тыквенный суп с орехами томился на плите, пока Рамон, как обычно, дремал после обеда. Тейлор закрыла свой ноутбук после того, как отправила скрипт своему боссу для ознакомления. Она получила оплачиваемый отпуск, и её начальник не торопил её с возвращением на работу, но у нее оставалось много свободного времени, пока Рамон спал. Поэтому она решила работать неполный день.       Сейчас у неё осталось не так много времени до возвращения Ракель, чтобы она могла начать новый проект, поэтому девушка стала изучать массивные книжные полки, окружающие камин.       На самом верху она заметила альбомы в знакомом кожаном переплете. Четыре штуки, поставленные в хронологическом порядке. Темно-синие с золотым тиснением на корешке. Она потянулась вверх, чтобы достать тот, на котором был указан 1993 год, предположительно год выпуска Ракель.       За исключением выпускного, альбомы Тейлор были идентичны тем, что стояли на полке Ракель. Та же строгая обложка с изображением католической средней школы на лицевой стороне.       Тейлор взяла альбом и плюхнулась на диван. Первая фотография, которую она увидела, была той, где Ракель-подросток играла в волейбол. В неприлично коротких для католической школы черных шортах Ракель была увековечена в моменте откровенного атлетизма. Находясь по меньшей мере в футе над сеткой, она выглядела как амазонка, когда отправляла белый мяч команде соперниц.       Любовь раздулась, как шар, в груди девушки; сияя, лучась и расширяясь вдоль ребер, в области сердца. Она ширилась до тех пор, пока не стала слишком большой, чтобы поместиться внутри неё.       Тейлор провела взглядом по мускулистым бедрам Ракель, её икрам, обнаженным бицепсам. Она рассмеялась над подписью. Ракель Мигель не щадит врага.       Это имя действительно ужасное, подумала девушка с усмешкой. Ракель Лопес звучит намного лучше, чем Мигель или Алонсо.       Просматривая фотографии девушек с завитыми локонами и растрепанными челками, она нашла Ракель.       На более поздней фотографии каштановые волосы Ракель были длинными и волнистыми. На черно-белом снимке выражение её лица казалось более суровым, чем было на самом деле, как будто она вызывала человека по ту сторону камеры на дуэль.       Тейлор повалилась на бок, как срубленное дерево. Прижимая альбом к груди, она попыталась представить, как бы оно было, если бы они вместе ходили в школу. Если бы они знали друг друга с детства.       Она представила себя с волосами, собранными в хвост тремя разноцветными резинками для волос. Воспроизводя в памяти коридоры школы, она представила себя в клетчатой юбке и белой оксфордской рубашке, ожидающей, когда у Ракель закончится тренировка по волейболу. Может быть, они бы тусовались с группой друзей, или вместе делали домашнюю работу, или целовались бы на заднем сиденье чьего-нибудь «Мустанга».       Низ её живота затрепетал, а кожа загорелась при мысли о женщине. Находиться в её доме, в её жизни, видеть её каждый день… Тейлор не представляла, как она снова сможет жить в разлуке с ней.       Она влюбилась так сильно и так быстро, что сама не поняла, как. Однажды она просто проснулась с легкостью на душе и неспособностью думать ни о чем, кроме Ракель.       Воспоминания прошлой ночи вторглись в её мысли. Она не хотела, сбрасывать на Ракель бомбу в виде признания в любви. Секс был настолько потрясающим, что он просто протаранил врата и позволил правде вырваться наружу.       Тейлор ни капельки не сожалела о том, что сказала, но она беспокоилась, что Ракель сочла это слишком поспешным. Хотя, учитывая то, что женщина никак не отреагировала, она даже не была уверена, что та её услышала.       Свернувшись калачиком на диване, Тейлор позволила себе забыться. Предаться мыслям о Ракель. Позволила себе притвориться, что день, когда они попрощаются, не преследовал их, как голодный тигр из джунглей.       Когда Ракель вернулась домой незадолго до захода солнца, Тейлор почти закончила готовить крабовое мясо, которое она собиралась выложить поверх супа, как было показано на картинке, прикрепленной к онлайн-рецепту. Рамон сидел за кухонным столом и щелкал горошек для завтрашнего ужина.       Как только Ракель вошла, лицо Рамона просветлело.       — Ракелита. — Он протянул к ней руки.       Ракель и Тейлор застыли. Обычно он знал, кто она такая, но не всегда называл её по имени. Особенно по вечерам. Насколько могла судить Тейлор, в его представлении Ракель была не старше подростка, а иногда и намного младше.       — Как дела в колледже? — спросил он по-испански.       В медовых глазах Ракель закружил вихрь эмоций. Она наклонилась и обняла своего отца, нежно поглаживая по щеке. То, как она смотрела на него, было обожанием в чистом виде. Абсолютная преданность.       — Всё хорошо, папуля. Как прошел твой день?       — О, просто здорово. Ты ведь знаешь мою подругу? Я показываю ей, как нужно готовить. У нас был длинный день. Поездка в Санта-Клару всегда доставляет столько хлопот.       — Правда? — Внимание Ракель переключилось на Тейлор, которая мыла руки.       — Мы с Рамоном провели некоторое время, обсуждая мою поездку на Кубу, — объяснила она, хотя и опустила ту часть, где она поняла, что показывать ему сделанные ею фотографии было ошибкой. Когда Рамон говорил о Кубе, он представлял себе место, которого не существовало уже больше нескольких десятков лет. Ей следовало бы сообразить, что не стоит путать его фотографиями. Она расскажет Ракель об этом позже, но сейчас не было причин рушить зарождающуюся радость.       Ужин был полон восхитительных бесед о старых временах, и Тейлор жалела, что ей самой не довелось пережить их. Большую часть времени болтала Ракель, но Рамон, очевидно, наслаждался воспоминаниями. Он так сильно смеялся, что чуть не подавился супом.       Каждая секунда наполняла Тейлор чувством сопричастности, которого она никогда раньше не знала… никогда не подозревала, что хочет познать. Это было похоже на то, как будто напряженная мышца в ее груди впервые расслабилась. Она не хотела быть нигде, кроме этого места. Не хотела видеть ничего, кроме Ракель, заставляющей своего отца смеяться. Не хотела ощущать ничего, кроме счастья от их присутствия.       После десерта, состоящего из семян чиа и кокосового пудинга, который в теории был намного вкуснее, чем на практике, Рамон обнял Тейлор и удалился в свою комнату вместе с Ракель.       Когда на кухне было чисто, а ланч Ракель на следующий день был готов, Тейлор открыла бутылку красного вина, которую они потихоньку пили всю неделю. Она налила два бокала и направилась в гостиную.       Прежде чем она добралась до дивана, Ракель вышла из комнаты Рамона.       — Как раз вовремя. — Тейлор протянула Ракель один из бокалов.       Женщина приняла бокал и обвила рукой талию Тейлор. Ее поцелуй был мягким и теплым и окутал все существо Тейлор нежностью. Они никогда не обсуждали, стоит ли демонстрировать чувства в присутствии Рамона, но обе инстинктивно избегали чего-либо большего, чем поцелуй в щеку или объятие.       — Что он здесь делает? — Ракель устремила взгляд на альбом, лежащий на краю дивана и села на другой конец.       Тейлор прижалась к ней. Ей как будто становилась легче дышать в непосредственной близости от Ракель.       — Я немного полистала его. — Тейлор сделала глоток вина и поставила бокал на кофейный столик. — Я не могу поверить, что сестра Глория не менялась на протяжении десятков лет. Как думаешь, она уже родилась восьмидесятилетней и всегда внушала ужас? Например, можешь представить её маленькой девочкой? Она, наверняка, вытаскивала чеку из гранаты зубами во время франко-прусской войны.       Когда Ракель перестала смеяться, Тейлор повернулась к ней лицом.       — Что не так? Что-то на работе?       Что-то мелькало в мягких карих глазах Ракель, словно невидимое чудовище, скрывающееся под темными волнами, угрожающее всплыть на поверхность и сомкнуть челюсти на шее своей добычи.       В животе Тейлор разверзлась ледяная яма. Слышала ли женщина её признание прошлой ночью? Неужели она провела весь день, размышляя об этом? Практиковалась ли она в том, как помягче её отшить?       Тейлор подавила подступающую тошноту, ожидая, пока Ракель подберёт слова. Слова, которые разобьют ее хрупкое сердце.       — Прости. — Ракель отвела взгляд, прежде чем заставить себя снова посмотреть на Тейлор. — Всё это время… ты была такой классной. — Она поставила бокал на бедро и провела большим пальцем по ножке. — Прости за то, что прошло почти три недели, а ты не видела ничего, кроме этого дома. Для тебя, наверное, невыносимо находиться взаперти. Ты, должно быть, совсем отчаялась, если рыщешь по книжным полкам в поисках развлечений.       — О, Боже милостивый. — Тейлор схватилась за грудь и рухнула на колени Ракель, пытаясь унять всплеск адреналина. — Ты напугала меня до чёртиков.       — Почему?       Тейлор вскочила, её тело все еще гудело от предчувствия того, что её сердце вот-вот распадётся на осколки.       — Потому что это прозвучало так, как будто ты хочешь прекратить всё это, Ракель! — Ее нервозность проявилась в слегка нелепом смехе.       Ракель нахмурила брови.       — С чего бы мне с тобой расставаться?       — Я не знаю. — Тейлор потянулась за своим вином вместо того, чтобы высказать предположение.       — Почему бы тебе не сходить куда-нибудь? Может быть, завтра вечером ты могла бы съездить в город, поесть вкусную еду, осмотреть достопримечательности. Или, если хочешь, можешь совершить однодневную поездку в эти выходные. Решай сама. Я могу…       — Ракель. — Тейлор обхватила ладонями ее лицо, чтобы остановить. — Я объездила почти весь мир. Я побывала в самых невероятных местах. — Она улыбнулась, проведя большим пальцем по щеке Ракель. — Нигде я не хотела быть так же сильно, как здесь. С тобой. С твоим отцом.       — Тебе это надоест рано или поздно. — Голос Ракель был тихим, а рука, которую она положила на руку Тейлор, мягкой. — Может, это не так и плохо, если не сталкиваться с этим постоянно. — Ее глаза заблестели от волнения. — Но это моя жизнь. Так проходит каждый мой день. Каждый месяц. Каждый год. Это никогда не станет чем-то вроде африканских песчаных дюн, парасейлинга над побережьем или пешего туризма в Денали.       Тейлор поставила оба бокала на кофейный столик и сосредоточила всё своё внимание на женщине. На её дрожащих губах и блестящих глазах.       — Я знаю, что делаю, Ракель. Я всю свою жизнь делала только то, что хотела. Была там, где хотела. Жила по своим собственным правилам. — Эмоции бурлили в груди девушки. — И это вряд ли изменится в ближайшее время. Я хочу быть здесь. Я хочу быть с тобой, и я выбираю тебя с полным пониманием происходящего. Всё, что связано с тобой.       Глаза Ракель расширились, ее щеки залил румянец, который пополз вниз по её шее. Она приоткрыла губы, но вместо того, чтобы заговорить, наклонилась и запечатлела на губах Тейлор глубокий, продолжительный поцелуй.