Брат за брата

Эта ночь казалась бесконечной. Накахара не мог поверить в увиденное. Всё происходящее после сцены с мёртвыми родителями было как в тумане. На фоне пролетали милиционеры, фельдшеры, чьи-то разговоры, пока к нему не подошёл высокий блондин в очках. Он присел на корточки перед студентом. — Чуя, я — Куникида Доппо, коллега Дазая, можешь ли ты ответить на несколько вопросов? — Не думаю, но постараюсь, — кинув короткий взгляд на шатена, который всё это время не отходил от него, но давал время прийти в себя, ответил рыжеволосый. — Если станет плохо, говори, — Куникида достал блокнот и приготовился писать. — Скажи, когда начались ссоры между родителями? — Это... Около пяти лет назад ужесточились стычки, и отец стал поднимать руку на меня и маму, — голова заболела, а сердце застучало в бешеном ритме. — Из-за чего? — Тогда он нашёл себе любовницу и начал сильно пить. Мама стала высказывать своё недовольство, но... Это только усугубило ситуацию... — Почему она не решалась развестись? Может, общее имущество или... — Без понятия. Квартира, наверное, на обоих оформлена. Мы относительно недавно сюда переехали. Простите, у меня голова болит, — Чуя закрыл глаза рукой. — Ладно, спасибо за помощь, — блондин отвёл в сторону коллегу. — Дазай, он был с тобой на момент происшествия, так? — шатен кивнул. — Ты живёшь под ними, неужели ничего не слышали? Ни криков, ни плача, ни звуки битого стекла? — Извини, но нет. Мы ещё выходили на крышу, — Куникида вопросительно посмотрел на шатена. — Они вновь поссорились и подрались, Чуе тоже попало, и он выбежал из дома на крышу, а я последовал за ним. — Погоди, откуда ты его вообще знаешь и с чего взял, что он будет там? — Мы были знакомы до сегодняшнего дня, — Осаму скрестил руки на груди и глянул на мальчика, который так же держал руку у лица. — Что касается драки между его родителями. Возможно ли, что... Его мама умерла раньше, чем мы предполагаем? — Что ты имеешь в виду? Блондин поправил очки. Время было уже за девять вечера, а его смена только началась. Всю ночь предстоит работать с кружкой кофе в руках. — Может ли быть так, что мужчина забил до смерти свою жену, а Чуя в этот момент ушел из квартиры? Может, она сдалась, медленно умирая... Бедная женщина... — шатен смотрел на замызганный кровью пол. В квартире были разбитые и целые бутылки из-под алкоголя, сломанная мебель, остатки закусок. Совершенно непригодное для жилья место, но в некоторых местах ещё сохранялась чистота, например, в гостиной. Вторая комната, скорее всего, принадлежала Чуе. Туда он ещё не заходил, но очень хотел заглянуть. — А когда мужчина понял, что натворил, повесился, избегая тюрьмы... Повезло мелкому. Высока вероятность, что и его за компанию убили бы, чтобы, не дай бог, не рассказал кому-нибудь. — Дазай, если твоя теория окажется правдой, я пойду к начальству и попрошу им дать тебе премию, — усмехнулся Доппо. Тем временем, тела уже увозили в морг для вскрытия. Патологоанатом скажет точно, что было причиной смерти, и кто умер с каким промежутком времени. — Я могу доверить его тебе? — кивнул он в сторону мальчишки. — Несмотря на то, что ему есть восемнадцать... Ну, точнее только восемнадцать... Я позабочусь о нём. Надо будет ещё разобраться с завещанием. Дазай тяжело вздохнул. Тянуло курить, но не в подъезде. Коллега кивнул ему, опечатывая квартиру. — У тебя больничный на сколько дней? — До тех пор, пока я не захочу на работу, — усмехнулся шатен. — Ты, поганец, опять врача охмурил? Она, естественно, под твою дудку пляшет, — злясь на него, рычал блондин. — Девушек мне жалко, которые клюнули на тебя. — Да ладно тебе, Куникида, я постараюсь выйти побыстрее, — похлопал по плечу парня милиционер. — Давайте, удачи. — Ага, бывай, — Доппо скрылся на лестнице, стремительно спускаясь вниз. Вскоре захлопнулась с грохотом входная дверь, и в подъезде остались только двое. — Чуя, — Осаму присел рядом со студентом, лицезрея, как он изо всех сил старается не заплакать. Слезы застыли в голубых глазах, смачивая длинные ресницы. — Пойдём? Тебе надо успокоиться. Голос в голове паренька мягким тембром взвывал пойти за Дазаем. Он убаюкивал, нежно хрипел и шептал. Неосознанно Накахара поднялся с места. Шатен тут же обнял его за плечи и повёл к себе. Та же квартира, уже знакомая, но какая-то уютная, по-особенному тёплая. Мальчишка неуверенно шагает в зал, понимая, что деваться уже некуда, дома никто не ждёт, да и есть ли дом у него теперь вообще? — Чуя, может, поспишь? — расстилая постель для гостя, спросил милиционер. Он чувствовал и свою вину тоже. Мог ведь помочь раньше, мог бы предотвратить подобное, и ничего бы из сегодняшнего вечера не случилось бы. Единственное, что радует, это то, что он задержал студента, и Накахара остался жив. — Не знаю, не хочу, — крепко сжимая в руках майку, пробубнил рыжеволосый. — Можем мы... Подняться на крышу? Шатен немного подумал и согласился, накидывая на себя куртку. В голубых глазах и поджатых губах мальчика он видел огромнейшую скорбь от потери родного человека. Он не уверен, что Чуя тоскует по отцу, но точно знает — мать для него была всем. Милиционер представил, как маленький мальчик жмётся к округлой мягкой груди женщины, захлёбывается в слезах из-за разодранных на улице коленок, а она мягко гладит короткие рыжие волосы и тихо напевает что-то своим ласковым голосом, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Кроткая улыбка блаженно расцветает на алых губах, и мальчик успокаивается, крепче обнимая мать. Сейчас же Чуя в бессилии падает на доски и достаёт сигарету. Зажигает, затягивается, выдыхает, но держится, не позволяя слезам вырваться наружу. И Дазаю это кажется странным. — Станет легче, если ты выплеснешь эмоции, — эхо с мгновенной скоростью распространяется на всей крыше. Обдувает слабый ветерок, в котором чувствуется прохлада летней ночи. — Я... — ком застрял в горле, дамбу прорвало. И снова крупные капли падают на бетон под ногами. Шмыгая носом, паренёк старается дышать ровно, но ничего не выходит. Поток солёной воды обжигает горящие красным костром щеки, зубы кусают тонкие дрожащие уста. Дазай без лишних колебаний обнимает мальчика. Тот сжимает куртку и откровенно ревёт в чёрную футболку. Шатен поглаживает узкую спину и тушит уже тлеющую сигарету. Рыжие волосы на ощупь до одури мягкие; они гипнотизирующе струятся между длинными пальцами, дивной лозой падая с кончиков фаланг. Накахара отстранился. Осаму обхватил ладонями его щеки и стал стирать большими пальцами влажные струйки, улыбаясь и смущая при этом студента. Бездонное тёмное небо в глазах напротив поглощало парня. — Я всё, — прошептал рыжеволосый. — Домой? — Да, и... — Чуя на секунду отвёл взгляд. — Это... Руки уберите с моего лица, дядя, — вернулся старый задор, с каким он общался в прошлый раз с милиционером. — Пхах, хорошо, мелкий, — Дазай прыснул со смеху и убрал руки в карманы. — Пока всё не устаканится, поживешь у меня, — твёрдо произнёс он. — Эй, с чего бы тебе решать за меня?! — Ну, сам посмотри: квартира твоя опечатана, пойти не к кому, а учёбу бросать нельзя. А! Учебники с тетрадями у тебя в комнате, я прав? — Д-да, — от безвыходной ситуации заикнулся Накахара. — Но... — Родственников нет, — протянул последнее слово шатен. — Могу у друзей пожить! — Чуя, ты так со мной жить не хочешь или просто принимать помощь? — рыжеволосый заткнулся, обдумывая ответ. — Ты ведь сам просил о помощи, разве нет? Вот я тебе её и предлагаю. Да и тем более, что такого в твоём временном проживании у меня? — Ну... Выполнять свои обязанности — это одно, а впускать кого попало в свою квартиру — это другое! — они уже стояли у двери Дазая. — Но ты же не кто попало, — удивился парень. — Просто ты не хочешь быть обузой, так ведь? Мальчик стеснительно опустил голову, рассматривая разбитую плитку кораллового цвета под ногами. — У тебя наверняка есть кто-то, кого бы ты хотел привести к себе. Ну там... Девушка, не знаю... А тут как бы... Я. Голос был мягок, даже нежен. Сразу видно, студенту такие темы очень непривычны. — Чуя, не дури, — шатен дал ему щелбан. — Ты же сейчас не пойдёшь на улицу ночевать, да и жить в целом. А насчёт этого можешь не переживать. Вообще отбрось такие мысли, не надо забивать свою чудную головку подобными вопросами. И вновь квартира встретила их каким-то теплом. Накахара вздохнул, понимая, что и отказываться от предложения глупо, и принимать помощь неловко. Плюхнувшись на кровать, он прикрыл глаза, слыша, как на кухне ставят чайник, шуршат пакетами и гремят чашками. Через пару секунд звучит вопрос. — Чуя~, тебе чай или кофе? — Кофе, — отвечает паренек, легко улыбаясь. Горький осадок от смерти родителей прошёл быстро, к его огромному удивлению. Но привыкать к одиночеству придётся долго. А пока он тихо благодарит Дазая за то, что пригласил к себе, не позволяя бомжевать. А друзья? Да кто его пустит в это время? Почти все живут в общежитии, а вахтерша там похожа на гидру из древнегреческих мифов, которая не отращивает голову при отрубе, а повышает голос и удваивает оскорбления в адрес пришедшего. — Держи, — шатен протянул кружку Накахаре и сам отпил из другой. — Спасибо, — улыбнулся мальчик. — Да ладно! — он округлил карие глаза, которые прямо таки просияли то ли от изумления, то ли от счастья. — Ты улыбнулся мне?! — Тц, кретин, — буркнул рыжеволосый, наслаждаясь ароматным напитком. — Искренне и беззаботно?! Вау! — восклицал шатен, а в конце выдохнул. — Улыбайся чаще, тебе идёт. — Пф, — студент поперхнулся и засмеялся одновременно, — ты бы знал, как это выглядит со стороны. — Как? — прикидываясь дурачком, спросил милиционер, стоя напротив парня и изгибая бровь, и ухмыльнулся. Прищурившись, он изучал мимику собеседника, который слегка смутился и отвёл взгляд. — Никак... Эм, знаешь, мне завтра в универ, — решил перевести тему он, — а тетрадей с собой нет, и учебников. — Может, отмазать тебя? У тебя такая ситуация, уверен, что готов приступить к учёбе? — Дазай сочувствующе положил руку на плечо мальчика. Тот снова поник, опуская кружку на колени. — У меня много прогулов, а скоро сессия. — А прогуливал зачем? Парень допил кофе, присаживаясь рядом с Накахарой. — Ну... Там... С пацанами тусовался в общем я! — выпалил рыжеволосый. — Хах, ну да, друзья в приоритете, конечно. — Как будто сам так не делал! — дулся на старшего Чуя. — Я ничего не говорю, сам этим иногда злоупотреблял, — лег на кровать шатен. — Не надо хмуриться, малыш~. — Эй, язык укороти, — оскалился студент. — Так пойдёшь ты завтра в университет? — Пойду, — твёрдо сказал Накахара. — Ты, кстати, на кого учишься? — невзначай поинтересовался Дазай, потягиваясь и зевая. Кофе вообще не бодрил, а только действовал в качестве снотворного. — На инженера. — Охохо, скоро сессия? — растянул лыбу Осаму. — Угадал. Мне эти дни надо усиленно готовиться и желательно промаячить несколько раз перед профессорами, чтобы хотя бы автомат был. Ещё и курсовую сдавать, — выдохнул Накахара. — Ладно, я спать хочу. Где мне?.. — Ну уж не на полу, — закатил глаза милиционер. — Ложись прямо здесь, на кровати. А я на диване расположусь. — Ну хорошо. А одежда... — Секунду, — шатен подошёл к шкафу. Одежды у него самого не так много, но нашлась подходящая для гостя. Кинув мальчишке майку с шортами, он вышел на кухню, чтобы не смущать его. Дазай переживал за эмоциональное состояние Чуи и очень не хотел, чтобы тот завтра шёл на учёбу. Однако после следовали выходные, поэтому вряд ли что-то серьёзное произойдёт. Дабы как-то ещё помочь ему, он решил забрать утром некоторые вещи из его квартиры. Послышалось сопение за стенкой. Пора бы и самому спать идти. И почему он не предложил ночевать мальчику в другой комнате? Наверное, потому что там грязно и нет мебели, только старая пружинистая кровать, состоящая из металлического скрипучего каркаса и пыльного толстого матраца. Хотя, есть и другая причина. Пережив почти то же самое, что и Чуя, Дазай просто не хотел оставлять мальчика одного. Даже если он этого не поймёт, даже если не знает причины такого поведения милиционера, даже если он и не задавался этим вопросом и даже если, черт возьми, он этого не будет чувствовать во сне, парень бы всё равно не хотел того же, что пережил однажды сам, а именно полного отсутствия какой-либо поддержки. Единственное, что тогда заставило жить шатена и оставаться на плаву — обещание, данное матери, что он обязательно будет помогать людям. И сейчас он это обещание выполняет, почти уже потеряв надежду на людскую святость и встретив рыжего сорванца, который своими слезящимися голубыми глазами просил о помощи и искренне благодарил. Ради таких моментов и стоит жить. Утро началось с мерзкого трезвона над ухом. Тело затекло из-за неудобного положения. Диван как будто продавился за восемь часов и специально создал все необходимые условия для болей в спине на весь день. Недовольно промычав, Дазай вырубил будильник и, поморщившись, еле встал на ноги. Двадцать два года ощущаются утром как все шестьдесят пять. Глянув на кровать, он резко проснулся окончательно. Накахара, свернувшись клубочком, плакал во сне, что-то шепча. Майка задралась, оголяя талию и хорошо видные несколько рёбер, шорты не прикрывали стройные ноги. Он точно замёрз, ибо одеяло было нещадно забито к ковру на стене. Подойдя к нему, шатен заботливо укрыл мальчика и вытер прозрачные слезы едва уловимым, приятным касанием. До начала пары ещё есть время, а пока надо забрать учебные принадлежности из опечатанной квартиры. Предупредив Куникиду о своём решении и выслушав порцию ругательств, он поднялся на этаж и начал открывать дверь ключами, на время одолженными у чуиной косухи. Как только замок щелкнул, и повеяло трупным холодом, из соседней квартиры вышла женщина лет сорока. — Молодой человек, а Вы разве не знаете, что вчера здесь произошло убийство? — она явно собиралась на работу, но, видимо, сунуть нос не в своё дело было для неё в приоритете. — Да и вообще, зачем Вам туда проникать? Мне милицию вызвать? — Да? И много Вам известно о вчерашнем вечере? — выпрямился Осаму, легко ухмыляясь. Женщина фыркнула. Пухлые губы, отвратительно измазанные в красной помаде, растянулись в пренебрежительном оскале, а глаза посмотрели недоверчиво. — Да что там знать-то? Это было ожидаемо, — она сложила руки на пышном бюсте, поправляя сумочку. — Ой, они всегда ругались и дрались. Весь двор знал, какие драмы разыгрывались у них дома, а ведь они относительно недавно сюда переехали. Уже успели зазвездиться... И сын их тоже. Яблоко от яблони. И в милицию недавно попал, говорят. Подрался с кем-то. Да и вообще, тот ещё прогульщик, тоже наверняка станет таким же убийцей и кабелëм, как его папаша. Вон, пропал, никто его и не видел. Шатен помрачнел. Нелестно отзываются больше о Чуе, чем о его родителях. И чем, интересно, он так насолил соседям? — А чего его так не любят? — специально задал этот вопрос милиционер. Женщина, если начнёт болтать, ни за что не закроется, пока не выскажет все, что думает и знает. — Да говорю же! Прогульщик и хулиган. Девочки наши с ним начнут встречаться, он поматросит и бросит, — на этом моменте Дазай старался не засмеяться. — Около месяца назад его курящим видели возле подъезда, потом ещё раньше он по стеклянным бутылкам стрелял из оружия. Уж не знаю, где и как его нашёл. Матерится стоит, даже не поздоровается! — Ладно, я не буду Вас задерживать. Спасибо за информацию, Вы очень помогли следствию, — прервал её Осаму. — Так Вы из милиции что-ли? — Да, вчера не успели осмотреть все, пришлось пораньше прийти на место преступления и проверить, где может находиться мальчик. — А, ну тогда не за что. Вы обращайтесь, если что, я помогу, до свидания, — понимающе кивала соседка, а после скрылась с поля зрения. Выдохнув, кареглазый зашёл в квартиру Накахары. Ничего не поменялось со вчерашнего вечера. Только засохли капли крови на полу. Аккуратно перешагивая через лужу, шатен подошёл к комнате мальчика. Дверь была избита, вся в царапинах, местами треснула деревянная фанера, даже след от кулака остался где-то на уровне глаз милиционера. В самой комнате было чистенько. Все нужные вещи компактной стопочкой уместились в ящике старой тумбы. Учебники и тетради лежали на рабочем столе. Портфель был спрятан под идеально застеленную кровать. Походив немного и поизучав помещение, Дазай пришёл к выводу, что, скорее всего, Накахара с матерью запирались иногда в комнате от разъяренного отца. Иначе бы папаша не стал бы просто так барабанить в дверь, да и ещё и с такой силой. Взяв его немногочисленную одежду, портфель, в который запихнул все учебники, тетради и свёртки бумаг, шатен так же, не оставляя следов, вышел из квартиры и направился в свою.