Брат за брата

Шатен обернулся на голос и на мгновение застыл. Знакомая коробочка вызывала противоречивые эмоции. — Открой и узнаешь, — подойдя к мальчику, ответил он. Чуя откинул крышку и обомлел. Внутри лежали фотографии, а под ними что-то блестело. Решив рассмотреть по порядку, он достал стопочку бумаг, на которых были изображены какие-то люди: женщина и ребёнок. Последний сильно смахивал на Осаму. — Это ты? — Да, — взяв фото из рук рыжеволосого, парень перестал улыбаться. — Рядом мама. Другие фотографии ничем почти не отличались от этой. Те же женщина с ребёнком. Только на последней пожелтевшей карточке были изображены трое: присоединился высокий мужчина. Он держал свёрток в руках — новорождённого сына — и улыбался. — Это твой отец? — показывая Дазаю фото, спросил Накахара. — Да. Я не знал его, — на него уставилась пара красивых глаз. — Он умер, когда мне было четыре месяца. Мама поднимала меня одна и так и не вышла замуж снова, хотя я был и не против, видя, как ей тяжело. Он обратил внимание на блестяшки на дне. Это оказались обручальные кольца. Покрутив в руках гладкие золотые изделия, милиционер тяжело вздохнул. — Мама повесилась, когда мне было семнадцать. Оставила их мне. Она тогда, как мне показалось, странно себя вела и сказала, что когда я встречу своего человека, то обязательно отдам одно колечко ему, а отцовское надену сам. Шкатулка с воспоминаниями — единственное, что от неё осталось, — Осаму печально улыбнулся, убирая всё на место. — А... — Не будем о грустном, — перебил Чую он. — Надо успеть убраться здесь и пойти по делам. Сегодня уже вряд ли тут что-то обустроим. Вечером просто застелим кровать. Он вышел со шкатулкой в руках, относя в придачу грязную тряпку с веника. Накахара не знал, как реагировать на произошедшее. Решив просто дать ему побыть наедине с собой, он продолжил мыть пол. Спустя полчаса комната сияла от чистоты. Не желая тратить время впустую, Чуя выбил матрац, вымыл батарею и подоконник, вытравил пауков. Дазай всё это время гладил постельное бельё, завалявшееся на верхней полке шкафа. Как только оба закончили с делами, они направились в милицию. Шатен всю дорогу пытался шутить и поддерживать разговор как-то неестественно. Накахару это слегка напрягло, однако он старался делать вид, что не подозревает о его скверном состоянии. В офисе было прохладно. Стояло несколько столов. За одним сидел высокий блондин в очках, тот самый, который допрашивал мальчика. Куникида посмотрел на вошедших и немного расстроился. — По твоему лицу могу сказать, что моя теория оказалась верной? — Дазай широко улыбнулся, засовывая руки в карманы. — Тц, повезло тебе. Йосано сказала, что женщина умерла где-то на полчаса раньше мужчины от многочисленных побоев. Пара костей была даже сломана, с такой силой её били, — Доппо посмотрел на помрачневшего студента и вздохнул, прикрывая травянистого цвета глаза. — Мужчина уже сидел в тюрьме за убийство, поэтому не хотел возвращения туда и повесился. Перед этим он знатно напился, видимо, чтобы было не страшно. Вместо крови у него водка, это всё, что я могу сказать. — Понятно, — Чую затрясло. Стоять тяжело, снова темнеет в глазах. Глубоко вдохнув и выдохнув, он обратился к милиционеру. — Не могли бы Вы сказать, у моего отца не было никаких долгов? Блондин удивлённо приподнял брови и глянул на документы по этому делу. — Хм, нет, не было. А что? — Не хочу, чтобы потом я разгребал его проблемы, — Накахара надменно посмотрел на пол и поправил чёлку. — Нам теперь идти к нотариусу? Завещание у них? — Да, можете ступать, — тот сочувствующе проводил обоих взглядом, тихо соболезнуя, но не решаясь сказать об этом мальчику. — А! — Дазай вернулся обратно, показываясь в дверном проёме. — Что там насчёт моей премии?~ — Уф, иди к полковнику, — от прежней атмосферы не осталось ни следа. Куникида раздраженно махнул рукой и отошёл к своему столу под хихиканье коллеги. — Кхм... Так как Вы являетесь прямым наследником, то можете въезжать хоть сейчас. Дело закрыто, поэтому Вам ничего не мешает, — девушка разбирала документы, подписывая какие-то бумаги. Накахара коротко кивнул, будто в трансе дошёл до дома. Осаму был сам себе на уме: получив свои деньги, он думал о чем-то, пугающе холодно смотря вперёд. — Дазай, — Чуя остановил парня, придерживая его за рукав голубой рубашки. — Можно я... Ещё поживу у тебя? Шатен повернулся к мальчику, удивлённо рассматривая его — тревожного, с просящими большими глазами и поджатыми губами. — Эй, можно, конечно, я не выгоняю! Тем более вдвоём веселее, — милиционер потрепал рыжую макушку, пропуская вперёд Накахару. — Тебе будет тяжело там находиться какое-то время, я понимаю. Квартиру распечатали ещё днём, там только убраться надо будет... У меня идея! Давай, пока ты не закроешь сессию, ты будешь готовиться и жить у меня, а там посмотрим, успокоишься ты или нет! — Да, я согласен, — слабо улыбнулся студент, потирая плечо. — Спасибо большое. Он поспешил скрыться на кухне. — Да ладно, не смущайся так, я же добрый, — крикнул вдогонку ему шатен. — В магазин сходи, добрый. В холодильнике мышь повесилась, — хлопая дверцей, сказал Чуя. — Ладно, — закатил глаза тот. Сразу послышались шаги и звук, предзнаменовавший полное одиночество рыжеволосого в течение часа. Вздохнув, он переоделся и пошёл в комнату, чтобы застелить кровать и наконец приступить к подготовке к сессии, что должна была начаться первого числа. Эта неделя будет напряжённой. Дазай вернулся быстро. Всучив полный пакет продуктов подростку, он сказал, что тот может его не ждать вечером, вернётся очень поздно. Недоуменный Чуя коротко кивнул и пообещал сварганить ужин. Милиционер устало улыбнулся и потрепал его по голове. Накахару насторожило состояние шатена. Пока он начищал картошку, думал, неужели на парня так повлияла шкатулка. С одной стороны, он прекрасно его понимал, а с другой... Прошло пять лет, и за эти годы он не нашёл способа заглушить боль? Или не было человека, который мог бы помочь с этим? Тогда как он до сегодняшнего дня справлялся? Твёрдо решив для себя, что поможет Осаму забыть о потери, рыжеволосый воодушевленно продолжил готовить. — Не думаю, что ночью он будет есть, — глядя на кастрюлю с пюре и сковороду с котлетами, чьи ароматные запахи распространились по всей квартире, в пустоту сказал он. На часах уже девять вечера. Осталось повторить тему, записанную сегодня на паре, и на хорошей ноте лечь спать в новую комнату. Убрав еду в холодильник, нужные тетради в сумку и заранее умывшись, он с энтузиазмом залетел туда, довольный чистотой. Ночью раздался звук открывающейся двери. Сквозь сон Чуя уловил тихие голоса, один из которых принадлежал девушке. Хихиканье и шёпот прекрасно слышались из-за закрытой двери. Дальше последовало затишье и чмокающие звуки вперемешку с довольными мычаниями. Накахара перевернулся на другой бок — к стене — и попытался погрузиться глубже в сон, однако так все чувства только обострились. Помимо топота шагов и хриплых голосов он слышал собственное сердцебиение. Оно быстрыми и сильными ударами врезалось в уши и лишь на короткие мгновения успокаивалось. Спустя время раздались еле уловимые стоны и вздохи. Кровать Дазая скрипела, постельное бельё шуршало под телами. Странно, но никаких эмоций Чуя не испытывал. Он не смущался, не злился, не возбуждался, просто слышал на фоне разноцветных колец в кромешной тьме перед глазами. Вскоре всё стихло. Накахара даже не заметил, как наступил рассвет. Солнце не билось в окна, как в той комнате. Проморгавшись, он глянул на время. Очень рано. Пять утра. До пробуждения ещё два часа, но сна не было ни в одном глазу. Аккуратно встав с кровати, стараясь не скрипеть, он застелил постель, переоделся во вчерашнюю одежду и распустил хвостик, за ночь превратившийся из симпатичной медной лозы в гнездо, ветки которого торчат во всё стороны. Причесавшись, он нежно заводил прядь за прядью на левое плечо, зафиксировав в конце резинкой солнечного цвета. Незаметно для спящих Накахара вышел из комнаты и умылся. В зал он не стал заглядывать. Ему было вообще неприятно смотреть на любовников, даже никакого "гормонального" интереса попросту нет, поэтому он прошёл на кухню, прихватив с собой тетрадь, и заварил себе кофе. Час прошёл в раздумьях не о предстоящей сессии, а о поведении Дазая. Вопросы лезли в голову, не давая покоя и места для знаний. Кружка опустела ещё в первые минуты, а есть что-то не хотелось. Он попытался сосредоточиться на чертежах, вклеенных в толстую тетрадь, но вошёл сонный и потрёпанный шатен. — Доброе утро, малыш, — зевнул он, наливая себе воду из чайника. — Привет, — коротко ответил Чуя, замечая тёмные круги под карими глазами, которые буквально просияли при виде студента, а до этого были мертвецки тусклые. — Повторяешь? — сел к нему ближе Осаму. — Ага. Ты вчера хорошо погулял, — принюхиваясь к нему, утвердил мальчишка. — От тебя разит алкоголем и женскими духами, — смешно поморщился под хихиканье Дазая. — Извини, малыш, — он прижался к нему, кладя голову на худое плечо. — Она уйдёт скоро. Её время уже давно вышло. — Погодь, ты проститутку в дом привёл?! — рыжеволосому дали щелбан. — Не кричи, — прикладывая указательный палец к губам, шёпотом произнёс милиционер. — Голова болит. Извини, — он уткнулся носом в его ключицу, вдыхая приятный запах тела. — Ты не обязан извиняться. Это все-таки твоя квартира, — виновато прошептал Чуя. Дазай пристально посмотрел в голубые глаза, ища в них подвох или шутку. Лица были настолько близки, что можно было почувствовать горячее дыхание на щеках. Накахара, состроив брови домиком, просто утопал в шоколадных водопадах, а потом гулял в подсолнечных полях, куда падал яркий свет. Отблески можно было сравнить ещё с янтарём, до которых добраться можно, только узнав человека получше, приняв его. — Ты в праве дать мне леща, но продолжаешь твердить о том, что это моя квартира, — отозвался шатен. — Но ведь это правда. Зачем мне тебя бить? Это твоя территория, ты делаешь здесь, что хочешь. Ну, в плане разумного, — отводя взгляд в сторону окна, сказал Накахара. — А я поступил неразумно, приведя домой "ночную бабочку", когда в квартире был маленький стеснительный мальчик, — усмехнулся он. — Эй, ты вчера был в подавленном состоянии. Если бы я был против твоей выходки, то просто бы прервал вас. Однако, во-первых, я спал, а во-вторых, тебе нужно было расслабиться. Конечно, если бы ты ввалился бухущий в хлам, разбудил бы меня, наорал, избил — я бы ответил. Но сейчас к тебе у меня нет претензий, — паренёк врал. Его разбудили, ему было неприятно утром проходить мимо зала, он терпит сейчас ужасный запах похмелья и не знает, как встретиться лицом к лицу с проституткой. Дазай понял и без слов, что поступил откровенно подло и нанёс какой-никакой ущерб гостю. — Ладно, я знаю, что ты ищешь оправдания моему поведению. Не надо. Я действительно херово поступил, поэтому не заслуживаю защиты, особенно от тебя. И прошу прощения, — он без привычной улыбки посмотрел на Чую. — Знаешь, ты... Уже много раз извинялся. — Согласен. — Предлагаю просто перетереть за жизнь и отпустить то, что тебя волнует, — неожиданно выпалил студент. — Это альтернатива моих обычных способов расслабления? — Именно, дядя, — улыбнулся он, закрывая тетрадь. — Не знаю, сработает эта хрень или нет, но попытаться стоит. — А если не сработает? — Осаму подпер рукой подбородок, ухмыляясь. — Проституток будешь водить, когда меня дома нет, и пить тоже, — сдался Накахара. — И всё же ты не спал и всё слышал~. — Как ты?.. — Предположил. А сейчас и вовсе убедился, — поправив рыжий хвостик, промурлыкал шатен. — И как? Понравилось?~ — Ну точно извращенец, — покраснел тот. — Не понравилось. Просто услышал сквозь сон... — Ещё раз извини. Даже если не сработает, я точно так больше делать не буду, — выдохнул он. — Ладно, верю. Еда в холодильнике, — кивнул в сторону Чуя. Дазай, увидев полную кастрюлю и сковороду еды, упал на колени перед ним и крепко обнял его за талию. — Спаситель мой, Чуенька, не дал с голоду помереть, — не переставая, тараторил он, чуть ли ни плача. — А, отцепись, скумбрия! В этот момент на кухню зашла девушка с пышными светлыми кудрями, в боевом раскрасе и одном нижнем белье. — Что здесь?.. Ой, здравствуй, — улыбнулась она, глядя на Чую. — Какой красивый мальчик! Прямо заглядение! Дазай, почему сразу не показал такое чудо? Она подошла к офигевшему Накахаре и наклонилась к нему. — Это ещё что! Он еду приготовил! Боженька! — продолжая обнимать его, восторгался шатен. — Какой умничка, — блондинка потискала с щеку студента. Её тут же окликнули. — Деньги на стульчике возле вешалки, — недвусмысленно намекнул ей Осаму. — Тц, ладно, — она закатила глаза и ушла переодеваться. — Эм, почему тебе просто её не арестовать? И платить не придётся, — шёпотом сказал Накахара. — Она — одна из подопечных крупного криминального авторитета, с которым я поддерживаю связь и обращаюсь в случае чего. Если я обижу его девочек, он мне бошку открутит, — так же шёпотом ответил Дазай. — Чао, моя прелесть! — девушка помахала рукой обоим и, прихватив сумочку и деньги, хлопнула дверью. — Это она кому, интересно? — неосознанно ляпнул Чуя. — Мне, — ухмыльнулся шатен. — Я ей больше понравился, — показал язык он. — Или ты её ревнуешь? — Её? Скорее тебя я заревную к ней и вообще к кому-нибудь, чем её, — засмеялся милиционер. — Что? — удивился рыжеволосый. — Ничего, пф, моя прелесть, — сдерживая смех, еле выговорил Дазай. — Идиот... Накахара надул губы, глядя на довольное и счастливое лицо шатена. Сейчас он был похож на пёсика, не хватало только виляющего хвоста и ушек, мило прижатых к голове. Мальчишка неосознанно погладил тёмные волосы. Они мягкие, гладкие и пушистые, прямо как шерсть у шпица или хаски. Осаму покорно подставил макушку, слегка наклоняя голову вперёд и прикрывая глаза с блаженной улыбкой на лице. — Не холодно на полу сидеть? — ласково спросил Чуя, продолжая ворошить тёмно-каштановые локоны. — Нет, ради этого я готов хоть час быть в таком положении, — милиционер положил голову на колени мальчика, опираясь на них выбритым подбородком. — Что, вчера не хватило? — усмехнулся он. — Ревнуешь?~ — Завались, — без злобы в голосе сказал студент. — Ты не ответил~. — Н-нет, не ревную... — невольно отвёл взгляд он. — А что за тон? М?~ — А что с ним не так? — рука остановилась возле уха милиционера. — Неуверенный, лживый, — Дазай приоткрыл один глаз и хитро уставился на паренька. — Не придумывай... — студент закрыл глаза, облокачиваясь на стену. Поняв, что такой ответ не удовлетворяет его, он выдохнул. — Не ревную, просто ты таешь под моими ладонями. Специально решил задать такой вопрос, чтобы поиздеваться. — Хм, — промычал Осаму. — Тогда и я отвечу честно. Мне просто приятно, когда ты это делаешь. — Глажу тебя как псину? — усмехнулся рыжеволосый. — Ты больше на собаку похож. На чихуахуа, — заржал он, получая несильный пинок в живот. — Ладно-ладно, успокойся... Вообще от девушек не дождёшься ничего подобного, а от проституток тем более. — А, так я компенсирую твой недотрах поглаживаниями по голове? — Накахара резко открыл глаза и посмотрел на откровенно пялящегося на него шатена. — Ну, это не недотрах, — Дазай взял руку Чуи в свою ладонь, пальцами проводя по линиям нежных вен. — И не компенсация. Это... — он задумался, подбирая слово. — Это как успокоение или похвала? Вообще считай, что ты просто благодаришь меня. — Хорошо, — тихо ответил студент, возобновляя поглаживания. — Значит ли это, что я теперь буду получать свою благодарность каждый день? — Осаму широко улыбнулся. — Посмотрим на твоё поведение, — надменно произнёс Накахара, обдумывая предложение. — Хех, ну посмотри, посмотри... Выходные начались именно так.