Брат за брата

Чуя усиленно готовился к сессии, запираясь у себя в комнате и не выглядывая оттуда часами. Порой Дазай переживал за студента, проверяя, жив он там или нет, и принося новые порции кофе ненасытному до знаний и энергии организму. Первый экзамен уже в понедельник — третьего числа. Шатен понимал стремление рыжеволосого; кому как не ему знать, что в этом мире только ты должен тянуть лямку тяжёлого бремени собственных амбиций и ожиданий. Упорство мальчика его и поражало, и восхищало одновременно. Лишь раз это дошло до абсурда — с субботы на воскресенье паренёк не спал, да ещё и забывал есть. Но вот настал день. Дазай всё утро ждал Накахару с хорошими новостями, наяривая круги по комнате. Он не заметил, как время перевалило за три часа. Раздался стук в дверь. Подбежав к ней, он распахнул преграду между ним и гостем и тут же чуть не полетел на пол. Чуя крепко обнял милиционера, широко улыбаясь. — Сдал! Крик на всю квартиру стоял около пяти минут. Мальчик в красках описывал все свои эмоции, не затыкаясь. Кареглазый поставил на стол тарелку с едой и теперь слушал, еле разбирая его слова. — А! Забыл сказать. Дазай, мы с пацанами хотели отпраздновать это событие и погулять. Я, наверное, дома буду поздно, — неуверенно сказал подросток. — Я, надеюсь, не на следующий день? — усмехнулся тот. — Нет уж! — Пхах, ладно, — шатен немного задумался и щелкнул пальцами. — Да и если я узнаю, что вы что-нибудь натворите, я не буду заступаться за тебя, учти! — Хорошо, спасибо, — Чуя быстренько доел, помыл посуду и ушёл из дома. Дазаю оставалось верить в то, что Накахара сдержит слово и не будет создавать проблем. Конечно, отпускать мальчишку, да ещё и сорванца, да ещё и в котором горит дух товарищества "один за всех и все за одного" и которого легко взять на слабо — рискованно, однако он заслужил. Шатену было эти дни как-то одиноко, несмотря на наличие паренька в квартире. Впервые за всю свою холостятскую жизнь, в которой он влюблялся от силы пару раз, а с друзьями мог поболтать лишь на работе, он почувствовал, что нуждается во внимании. Ему приходилось брать больничный, приходилось быть одному, но те дни казались ему раем, расчитанным на одного его. Сейчас же остаётся только ждать рыжеволосого язвительного студента, которого он считал уже братишкой и другом. На дворе стемнело около трёх часов назад. Чуя ещё не вернулся с гулянки, а Дазай сидел на нервах и не понимал причину такого беспокойства. Да, Накахара сказал, что будет поздно, но черт возьми! Шатен просто-напросто не может вдолбить в голову мысли о том, что всё в порядке. Уже закончился бутылек с валерьянкой; ей-богу, переживал как отец за сына. Он не собирался ругаться, когда тот придёт, ни в коем случае. Если только не нарушит обещание. Милиционер порывался позвонить ему, но он не хотел портить отдых человеку, с которым знаком неделю, но уже достаточно привязался к нему. Стук. Подорвавшись с места, кареглазый открыл дверь и увидел на пороге не самую приятную картину. Накаджима придерживал Накахару за плечи и переминался с ноги на ногу. — Здрасте, тут Ваш брат напился, — нервно хохотнул он. — Осаму! — Чуя чуть не упал, но был вовремя схвачен шатеном. — Напился? — изумлённо переспросил Дазай. — Да... Его быстро развязло. Это, — пепельноволосый почесал затылок, — он вёл себя сдержанно, не позволял другим буянить, сказал, что лично разобьёт хлебальники тем, кто будет мешать людям или как-то нарушать закон. Это не оправдание! Просто... Если родители будут допытывать, то можно использовать как аргумент. — Спасибо, что рассказал и привёл его, — кивнул шатен, слегка приподнимая уголок губ, всё так же придерживая пьяного подростка. — Я пойду. Спокойной ночи, — Ацуши скрылся в темноте подъезда, убирая руки в карманы. Дазай закрыл дверь и тут же почувствовал, как его ноги обнимают. — Эй, малыш, тебе бы поспать, — садясь на корточки перед мальчишкой, усмехнулся он. — Не хочу спать, — рассеянно смотря в карие глаза, ответил через силу Накахара. Косуха сползла с плеч на локти, открывая взору голые плечи и ключицы, не прикрытые чёрной майкой. Осаму снял её окончательно, приобнимая за спину студента и кладя на стульчик. Чуя ухмыльнулся и повалился на милиционера, сжимая его футболку в районе лопаток. — От тебя пахнет валерьянкой и кофе, — Дазай мог ощутить, как подползший к шее подросток обнюхивал его. — А от тебя пивом, — вставая, ответил он. — Ты злишься? Еле держась на ногах, рыжеволосый вцепился в дверной косяк, чтобы не упасть, при этом виновато состроив брови домиком. — Не злюсь. — Ругаться не будешь даже? — хрипловатым шёпотом спросил он, подбираясь чуть ближе к хозяину квартиры, чтобы выискать в его глазах правду. — Нет, не вижу смысла, — шатен завёл рыжую прядку за ухо. — Идём ка освежим тебя. — Нет, не хочу! Рыжеволосый топал ногами и кричал, поэтому его пришлось насильно заткнуть и увести в ванную. Там Дазай включил душ и поливал холодной водой мальчишку, который вроде как пришёл в себя. — Извини, малыш, но лучше ложиться спать трезвым. Да и утром ты меня поблагодаришь, — глядя на мокрого и недовольного Чую, сказал милиционер. Он протянул ему полотенце и принёс майку с шортами. — Интересно, почему, — недовольно вытирая волосы, переоделся студент и пошёл нетвердой походкой на кухню. Всё ещё плыло перед глазами. — Спать будешь как младенец. На вот, выпей, — Дазай поставил перед ним стакан с водой и таблетку аспирина. Мальчишке ничего не оставалось делать, кроме как выполнить просьбу. Распластавшись на столе, Чуя краем глаза наблюдал за присевшим рядом сожителем. — Че пялишься? — Хорошо погуляли? — усмехнулся тот. — Ты сам всё слышал, — он отвернулся; стыд взял своё. Пареньку вообще не хотелось быть похожим на отца, поэтому к алкоголю не прикасался. Однако сегодня он поддался моменту и позволил себе отдых. Ситуация усугублялась тем, что на днях Дазай был в нетрезвом состоянии, и Накахара тихо обижался на это, а сейчас сам такой же, как и он тогда. — Ты молодец, — шатен, улыбаясь, потрепал его по влажным локонам. — Почему? — искренне негодовал Чуя. — Ты не давал другим причинять кому-то вред и сдержал обещание. Студент похлопал глазами и засмеялся. Для него было дико и забавно, что его пьяного хвалит мент, который сидит рядышком и просто улыбается, глядя на него. — Я даже не буду спрашивать, — Дазай лёг на стол, подставляя голову под тонкие руки подростка. Тот быстро всё понял и принялся "благодарить" старшего. — Это выглядит странно... — смущённо прохрипел он. Шелковистые пряди струились между пальцами и полностью расслабляли. — Может, ты и прав, — парень рассматривал сосредоточенное лицо мальчишки: красивые голубые глаза следили за движениями руки; тонкие губы были сжаты, но не в напряжении, а в ожидании чего-то такого, норовя раскрыться в любой момент и растянуться в юношеской улыбке, обнажив ровный ряд белых зубов и оставить на щёчках румянец и детские ямочки; брови словно в удивлении застыли тонкими тёмными лентами над длинными подрагивающими ресницами; аккуратный носик с аккуратным подбородком плавными линиями делали реальным его лицо, до которого хотелось касаться, нежно гладить, вызывать различные эмоции и любоваться им. — Чуя, ты на меня надышал походу, — неосознанно сказал милиционер. — Что? — Ничего, — поняв, что ляпнул, он поспешил заткнуться и вновь погрузиться в свои мысли, наслаждаясь приятными прикосновениями. — Ты так и не договорил. Залип на что-то и промолчал, — Накахара убрал руку, поднимаясь с места. Потянувшись, он глянул на часы и поправил мокрый хвостик, опуская голову. — Эм, ну... А что ты вообще имел в виду? — следуя примеру мальчика, встал он из-за стола. Сверху он выглядел беззащитным, милым. — В смысле... Почему это выглядит странно? Получив кивок, рыжеволосый замялся. Он ляпнул это нечаянно, просто мысли вслух, не больше! — Я... Это... В общем, — почесывая затылок, подбирал слова он. — Я не знаю, забыл. Я спать хочу. Накахара попытался уйти, но ему перегородили путь объятиями. — У тебя в комнате холоднее, поспи сегодня у меня, — предложение казалось заманчивым. — Тем более ты после душа, да и одеяло у тебя тонкое. — Х-хорошо. Но тебе придётся спать на диване, — остепенился он, вспоминая о том, что в прошлый раз Дазаю было вообще не в кайф там ночевать, а особенно его спине. — И? Вопрос был резкий и одновременно непонятный. Чуе было невдомёк, почему милиционер жертвует своим удобством, нервами и своей территорией ради него, однако спрашивать бесполезно. Скорее всего, он отмахнется, мол, "мне тебя жаль" или "ты плакал, вот я и решил тебя приютить на время". Такое услышать от него он не хотел, ибо мерзко, лицемерно и очень давит на совесть. — Ничего... Парни уже лежали на своих местах при выключенном свете и вслушивались в звуки из открытого окна. Спать не хотелось никому. Накахара уже пожалел о том, что соврал, ведь мог сейчас просто болтать с шатеном. Тот в свою очередь думал о вопросе студента, подбирая разные варианты ответа. "Выглядит странно... Что именно? Наше сожительство? Поведение? Дружба? Его "благодарность"? Или всё вместе? Хотя... Да, наверное, это странно. Если кто-то узнаёт об этом, то покрутят у виска, ибо " С чего это мент содержит мальчишку? ". Скучно. Интересно, он спит? Я переборщил, когда окатил его холодной водой. Надо будет извиниться потом... " Мысли хаотично сменяли друг друга. Осаму не успевал следить за бурным потоком. Забив на это, он поворочался на диване и в итоге сел, обняв подушку. Глянув на Накахару, он увидел, что тот не спит, а просто лежит с открытыми глазами и пялится в окно, откуда в комнату заползает бледный лунный свет прекрасной прозрачной завесой. — Неудобно? Может, я туда лягу? — Чуя приподнялся на локтях, откидывая одеяло по пояс. — Это лишнее, лежи спокойно. Просто не спится, — шатен оперся на спинку дивана, продолжая держать подушку на коленях и прикрыв глаза. — Из-за чего? — Да не из-за чего... Из-за ерунды. — Если ерунда мешает тебе спать, то это не ерунда. Рыжеволосый распустил хвостик и аккуратно, словно кошка, ступил на пол. Стройная фигурка приближалась к парню совершенно неслышно. Уже дойдя до милиционера, он хотел напугать его резким прикосновением, как вдруг его самого схватили и опрокинули на диван. — Ай-яй-яй, малыш~, как не стыдно, — усмехнулся кареглазый, наблюдая, как мальчишка садится рядом, недовольно фыркая. — Не стыдно, — гордо отвернувшись от него, буркнул Накахара. — Лучше скажи, что за ерунда мешает тебе спать. — Не, — издевательски кинув ответ, растягивал улыбку Дазай. — Тц, ну сам смотри, я предлагал облегчить твои страдания, — пафосно поправив волосы, закатил глаза он. — Ой, ты мне одолжение делаешь, а, мелочь? — шатен ткнул локтем по худым бокам, смеясь. — Что ты! Я из хороших побуждений! — наигранно восклицая, прикрыл рот рукой Чуя. — Тебе в театральный надо было идти. — А тебе клоуном в цирке работать, — Накахара обнял свои колени, кладя на них подбородок и чувствуя, как широкая ладонь нежно гладит рыжие волосы. — Тоже балдеешь от этого? — усмехнулся Осаму, обнажая участки шеи и еле касаясь их пальцами. Неосознанно студент только сильнее уткнулся лицом в ноги, открывая шаловливым перстам уязвимое место. — Это приятно, — шёпотом произнёс он. — Солидарен, — завороженно продолжил ворошить полюбившиеся локоны. — Так что тебя беспокоит? — Вопрос твой. Сижу и думаю, что странно выглядит? Чуя сразу напрягся, он не хотел портить с ним отношения, но и чувствовать неловкость тоже. — Пообещай не ругаться. Дазай выгнул бровь и заинтересованно промычал. — Обещаю. Так что? — Ляг лучше, я не смогу начать разговор с "глазу на глаз"... Осаму хмыкнул и послушно лег, только голову положил студенту на колени. Тот вздрогнул, вцепляясь ногтями в обивку мебели. Шатен уткнулся лицом ему в живот. — Ну как бы... Очень странно выглядят наши беседы и поведение... — рыжеволосый прикусил губу. — Знаешь, все эти диалоги на тему отношений с первого дня знакомства, поглаживания по голове, объятия... Это неплохо! Просто... Это... Как будто мы петухи! — выпалил он, боясь, что сейчас за такие слова ему влетит. Однако вместо ожидаемого Дазай недоуменно посмотрел на Чую, проморгался и издал тихий смешок, обратно утыкаясь ему в живот. — Эй, ты че ржешь?! Я тут переживаю, а ты?! Накахара несильно дал щелбан милиционеру и надулся. — Прости-прости! Ой, всё, отпустило вроде, — смахивая слезу, отдышался Осаму. — Фух... Петухи, говоришь? Хех, знаешь, я тебя воспринимаю как младшего брата и друга, поэтому объятия естественны. Темы отношений, ну, это же все подростки обсуждают, не так ли? А я уже объяснял, почему интересуюсь этим, поэтому это тоже само собой разумеющееся. — Эй, а то, что ты привёл в дом проститутку, а утром полез ко мне? Шатен задумался и отвернулся. Ему с похмелья Чуя казался ангелом, от которого хочется получить благословение и что-то приятное. Хотя... Не только с похмелья. Однако тогда алкоголь сыграл свою роль катализатора к продвижению отношений между ними. — Чего молчишь? — Это... Я же тогда выпил и... — запинался кареглазый, отводя взгляд. Накахара поправил выбившуюся прядку тёмно-каштановых волос, щекотно касаясь виска парня. Тот покраснел и крепко обнял его за торс. — Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке, — неосознанно зарываясь пятерней в шевелюру Дазая, шепнул Чуя. — Ты сам то сейчас не особо трезвый, — усмехнулся он, приподнимаясь, так же держа его в объятиях, и прижимая ещё ближе к себе. Лёжа на диване, парни не отрывали взгляды друг от друга. Лица были очень близко. Казалось, тонкие нотки спирта, исходящие от мальчишки, опьянили милиционера. — О чем думаешь? — невзначай спросил рыжеволосый, чувствуя, как руки легко поглаживают его узкую спину под майкой. — Ты красивый. Голубые глаза сверкнули в темноте, румянец загорелся на щеках. Да, ему не первый раз говорят подобный комплимент, но сейчас он звучал по-особенному: очень нежно и трепетно. — Осаму, ты вообще-то тоже... — пряча лицо в его широкой груди, ласково отозвался Чуя. — Ты назвал меня по имени, — улыбнулся Дазай. — Тц, не обольщайся, — он чувствовал, как его руки мягко легли на волосы и с особой бережностью принялись облюбливать каждую прядку. Накахара вновь посмотрел на парня; в его карих глазах можно было утонуть и ночью, когда ничего не видно, и погулять в подсолнечных полях, даже если они не сияют в лучах горящей звезды. Шатен приятно огладил щеку мальчишки, который неосознанно сам приластился к ладони, соединяя её со своей и доверительно сжимая, и счастливо улыбнулся. — Чуя, ты точно парень? — К чему этот глупый вопрос? — Ты похож на ангела, — Дазай шептал соблазнительно тихо. Накахара ничего не ответил, лишь смутился и обнял его за шею, переплетая их ноги вместе. — Какие нежности~, — Осаму продолжал нашептывать в ушко мальчику, исследуя каждый сантиметр его спины. — Извращенец и педик, — буркнул Накахара, всё ещё обнимая его. — Кто бы говорил. — Ты не отмахиваешься от моих слов?! — серьёзно посмотрел на него он. — Чуя, Чуя... Ты ведь сам сейчас ко мне лезешь. Ты же себя так не называешь, — улыбался Дазай. — Ну... Это другое! Я просто отвечаю тебе тем же! — возмущался студент. — Если ты меня обзываешь, я тебя обзываю, обнимаешь — обнимаю. — А если поцелую? Он выпал. В шоковом состоянии он пробыл минуту, после чего резко отпрянул от парня, сев ему на торс, смущённо заправил за ухо прядь, кусая губы и не решаясь взглянуть ему в глаза. — Ладно, Чуя, мы с тобой не в своём уме, пора на боковую, — Дазай устало вздохнул, но не показывал того, что сам чувствовал себя неловко и... разочарованно? — Ага. Ты прав, — Накахара слез с него и так же бесшумно ушёл к себе на кровать, желая спокойной ночи. Осаму вслушивался в быстрое сердцебиение, никак не получалось успокоиться. Те сверкающие глаза в ночи, томный шёпот, притягательные тонкие губы, растягивающиеся в слогах и лёгкой улыбке, мягкие прикосновения, гладкие изгибы спины и талии, шелковистые волосы... Шатен просто потерял голову, вдыхая аромат тела и шампуня, вслушиваясь в нежный голос и чувствуя тепло. Он так хотел снова ощутить всё это, снова хотел обезуметь и говорить то, что действительно думает о мальчике, но не договаривать всего, держа тем самым Чую близко к себе и не отпугивая. Уже почти дремля, он услышал скрип кровати, а потом сполна насладился невинным, детским поцелуем в щеку. Улыбнулся. Его накрыла нега от призрака влюблённой надежды.