Брат за брата

Перешагнув порог квартиры, он стих и, ничего не говоря, ушёл в ванную. Милиционер протёр глаза, немного побаливающие, и включил телевизор, развалившись на кровати. Было лёгкое чувство возбуждения, которое тянулось от груди до паха, оставляя холодок где-то внутри, под кожей. Передача из ящика не особо интересовала. Опять рекламировали какую-то панацею, будто больше показывать нечего. Переключив канал, он ненароком наткнулся на постельную сцену в фильме и тут же выключил телек, устало закатывая глаза. Тем временем вернулся мальчишка. Коротко взглянуть на него не получилось. Накахара был в одном полотенце, повязанном на бедрах. Заводя волосы назад, он облегченно выдохнул, рукой плаво оглаживая сначала шею, потом грудь и пресс. Заметив на себе заинтересованный взгляд, он смутился, но подошёл ближе. Карие глаза святились и бесстыдно блуждали по миниатюрной фигуре. — Так и будешь на меня пялиться? — немного хрипло спросил мальчишка. Шатен хмыкнул. Он потянул его на себя, заключая в жаркие объятия. — А ты ждёшь чего-то большего?~ Лица находились на расстоянии в пару миллиметров. Дазай робко поддался вперёд, касаясь его нежных губ своими. — А ты нет? — Накахара не спешил отвечать, издеваясь, позволяя ему себя целовать. В какой-то момент шатен ухмыльнулся, заводя рыжие волосы назад. — Чуя, — шёпот вернул мальчишку в реальность, который утопал в нежности и совсем забыл отплатить тем же. Студент выдохнул и резко укусил его за губу, пока язык старшего проникал в чужой рот, гладил нëбо. Руки сомкнулись за шеей, а грудь прижалась к чужой груди. Шустрые пальцы милиционера медленно стягивали голубое полотенце, а после швырнули его на пол, оглаживая гладкую кожу. Отдышавшись, Накахара помог Дазаю снять одежду, стыдливо прикрываясь кусочком одеяла. Шатен, поняв его чувства, выключил свет и, как кошка, подкрался к мальчику, который вжался в кровать, нервно теребя простыни. Милиционер нежно провёл носом по красному ушку, томно выдыхая горячий воздух и прерывисто дыша. Чуя повёл плечиком, повернув голову в сторону и открывая шею хищнику. В кромешной тьме можно было только ощущать тепло чужого тела, мягкие касания подушечек пальцев к чувствительной коже на животе и бёдрах, ласку губ к изящной шее и ключицам. Он прогнулся в спине, издавая полустон, когда язык коснулся розовых торчащих бусинок. Прикрыв рот, он подогнул пальцы на ногах. Дазай теребил соски очень умело, то посасывая, то обводя по окружности. В любом случае это приносило мальчишке удовольствие. — Чуя, потрогай, — беря чужую ладонь в свою, шатен подставил к ней налившийся кровью орган. Сначала пугливо он лишь коснулся линией сердца, затем немного смелее обхватил полностью. — Ох, большой... — погладив гладкую головку, сглотнул студент. Милиционер покраснел, покусывая губы. Очень необычные ощущения именно от того, кто конкретно трогает; с другими не было настолько приятно. — Малыш, я так кончу очень быстро, а мне бы хотелось продлить наш вечер, — сдавленно сказал он, хватая Чую за запястье. — Пожалуйста, не увлекайся~. Тот ухмыльнулся и прекратил. Его ноги раздвинули в стороны, открывая любопытному ублюдку вид на самые сокровенные места. Плюнув себе на ладонь, он медленно ввёл в любовника палец, несильно надавливая на живот сверху второй рукой. Мальчишка дёрнулся, но промолчал, лишь недовольно жмурясь. — Скоро будет хорошо, — короткий поцелуй в ушко расслабил его, проводя по всему телу длинную нить, по которому электрический ток искрил щекотливыми импульсами. И вскоре действительно стало хорошо. Три пальца свободно помещались в податливом теле, задевая комочек нервов. Чуя изо всех сил старался не кричать, выдавая только слабые вздохи и мычания. Губы искусаны в кровь, их нежно целуют и зализывает алые капельки, призывая не сдерживаться, однако это получается только тогда, когда Дазай резко входит во всю длину и бьётся в простату. Накахара вскрикивает и хватается за плечи, обвивая ногами чужой торс. Пот по капельке стекает по соблазнительным изгибам тела и падает на простыни. Сбивчивое дыхание становится совсем не ритмичным, когда парни сливаются в страстном поцелуе. Осаму начинает двигаться плавно. Чуя чувствует себя странно. Трение внутри разжигает пожар, который так и норовит вырваться наружу, но вновь и вновь оказывается внизу живота, незаметно переходя к щекам, окрашивая их в яркий румянец. Это приносит крышесносное удовольствие. Ему хочется быть ближе к и так обнимающему его милиционеру. Он стискивает зубы, шипит и резко срывается на бешеный ритм, выбивая из рыжеволосого громкие, протяжные стоны. Кажется, что если их поймают, будет даже азартнее. Стыд пропал совсем. Студент обхватывает красивое лицо ладонями и тянется за ещё одним поцелуем, отрывисто дыша через приоткрытый рот. Шатен ухмыляется и развязно проводит языком по нижней губе мальчишки, будто пробуя на вкус уже исследованные им уста. Близится разрядка. Чуя вскрикивает, откидывает назад голову, давая зубам кусать его шею, и кончает. Однако Дазай не останавливается. Он мягкими, короткими поцелуями проходится от ключицы до мочки уха, шепча что-то до безумия пошлое и приятное. Накахара падает на кровать, позволяя хищнику делать всё, что тот пожелает. Он облизывается, закидывает стройную ножку себе на плечо и вдалбливается в миниатюрное тельце, еле слышно рыча. — Ты просто зверь, — наглая усмешка растягивает вишнёвые губы студента, откуда вырываются постанывания. — Этот зверь хочет полностью завладеть своей жертвой, — в той же игривой манере отвечает шатен, интенсивнее двигая бёдрами и соединяя брови на переносице. Сильные руки, где бледные полосы обвили предплечья, сжимали упругие ягодицы, несильно царапая. Рыжеволосый нещадно мял подушку над головой. Перед глазами перевёрнутая картина изголовья кровати мутнела и тряслась. Острый кадык поднимался и опускался каждые пять секунд; слюни стекали по подбородку и щеке, не успевая глотаться. Шатен оперся ладонями на простыню, сделал последние толчки и излился на чужой живот, тяжело дыша. Юношеская ладонь непринуждённо убрала прилипшие к лицу пряди тёмно-каштановых волос, а тёплая улыбка подарила тахикардию, с каждым ударом сердца становилось райски хорошо. — Ничего не скажешь? — шёпот опалил горячим воздухом висок, где застыла в волосах капелька пота. — А что бы ты хотел услышать? Мне кажется, моих стонов было достаточно, — пальчики студента пощекотали лёгкими прикосновениями голую грудь мужчины. — Ты прав, но похвалы в духе "Я бы не отказался от второго захода" было бы просто превосходно... — недоговорившего шатена ударили подушкой по лицу. — Я устал, — Накахара повернулся на бок, прячась в собственных руках. — А так бы ты был не против?~ — Ой, всё! Ничего не хочу слышать, — он взял салфетки со столика, агрессивно вытер свой живот, скомкал мусор и кинул в руки Дазаю, который, поджав губы, послушно выбросил в ведро на кухне, гордо прошагав голым по квартире и дико смущая при этом любовника, натягивавшего трусы и треники. Милиционер лёг на бок рядом с ним, подпирая подбородок рукой. Рыжие волосы, только что заплетенные в хвостик, растрепались и открывали вид на нетронутые лопатки и спинку, которые так и хотелось расцеловать. Но вместо этого, он скромно вычерчивал узоры на коже, щекоча и привлекая внимание сонного мальчишки. — Что-то надо? — он обернулся через плечо, натыкаясь на красивое лицо, освещённое уличными фонарями, фарами проезжающих мимо машин и светом бледной луны, что так близко находилось к нему. — Надо. — И что же? — уже полностью перевернувшись на спину, заинтересовался студент. — Поцелуй на ночь, — по-детски потупив взгляд в простыню, шатен водил пальчиком по подушке, ещё и выпятив нижнюю губу. Накахара молчал несколько секунд и, решив, что сон ему сейчас важнее вечерних разговоров и игривых отмазок, коротко чмокнул парня в губы. Тот улыбнулся, довольно забрался под одеяло, обняв рыжеволосого, и, наконец, закрыл глаза. — Как ребёнок, — улыбнулся он, поглаживая скулу парня, а после, уткнувшись лицом в грудь, провалился в небытие.