Брат за брата

— Чуя, ты меня до инфаркта доведёшь, — Дазай, держась на расстоянии от мальчика, косо поглядывал на пушистый комок в его руках. Он повертел головой, показывая мохнатую мордашку, улыбнулся и высунул язык, весело виляя хвостом. Накахара молчал, любуясь пёсиком. Недалеко отсюда, возле скамейки в парке, куда парни пошли сегодня гулять, сидел маленький щенок прекрасной медовой расцветки и радостно тявкал каждому прохожему. Парни и не заметили бы его, так как проходили в метрах двадцати и бурно обсуждали сюжет книги и экранизацию фильма, находя несостыковки, если бы не малолетняя шпана, решившая поиздеваться на пёсиком. Главарь недобанды ржал, как конь, подбадривая приспешников, пытавшиеся достать животное из-под скамьи. Бедный щенок скулил, зажавшись у железной ножки, пока чья-то грязная рука не схватила его за шкирку. Громкий смех привлёк внимание Дазая, поэтому парни решили подойти. Не успели они приблизиться к ним, как один мальчуган грубо пнул щенка так, что он отлетел прямо к ногам Чуи. Рыжеволосый молча поднял его, бережно оглаживая животик, и передал милиционеру, который пугливо и с какой-то брезгливостью взял его. Как результат, у мальчишек разбиты носы и подбородки, синяки виднеются из-за порванных штанов, а студент сейчас идёт и сюсюкается с найденышем. — Эм... Чуя, а что ты будешь с ним делать? — неуверенно ткнув пальцем в сторону пёсика, поинтересовался шатен. — Ну, если хозяин не найдется, то оставлю у себя, а что? — голубые глаза сияли и недоуменно смотрели в карие. — П-просто, я... Щенок затявкал, лапками упираясь в предплечье Накахары и вытягиваясь в сторону Дазая. — Ты боишься собак? — выгнул бровь рыжеволосый, успокаивающе чеша пушистика за ухом. — Ну, не то чтобы... Но да, я их недолюбливаю, — он скрестил руки на груди, отодвигаясь от мальчишки. — Хм... В любом случае...он будет у меня в квартире, поэтому можешь не переживать. — Ага, к тебе теперь я не пойду, — поджал губы кареглазый. — И ты теперь его не оставишь... — Эй, не надо ревновать меня к псу, — усмехнулся Чуя. — Я и не ревную, — отвернулся Дазай, как-то грубо понижая голос. — Ну да, оно и видно, — скептично выгибая бровь, цыкнул он, пока песик его обнюхивал. Милая мордашка медового корги будто бы взгрустнула, чувствуя вину за то, что шатен отдалился от студента на метр. Прижав большие ушки к голове, он притих, потупив взгляд. Накахара посмотрел сначала на песика, потом на возлюбленного, а после и вовсе, прижав к груди собаку, нахмурился. — Пошли домой, — он, не поднимая глаз на милиционера, развернулся на пятках и зашагал в противоположную сторону. — Так быстро? — Да, — коротко ответил рыжеволосый, ускоряясь. Дазай, ничего не говоря, последовал за ним. Напрягающая тишина давила на уши. Какой-то неприятный осадок от неудачного тона голоса и язвительно-саркастичной фразы осел в груди. Чую не очень то и обрадовала реакция на пса. Да, может, и стоило бы учесть тот факт, что Осаму не любит их, но если сам Накахара решил взять ответственность за щенка, то почему бы просто не смириться с этим? Ревновать, по его мнению, к животному — глупо. Ну не переспит же он с ним, верно? А если дело во времени, то можно немного потерпеть, не с другим же человеком он его проводит, хотя даже если и так, то любит Чуя только Осаму! Дойдя до этажа шатена, парни переглянулись и молча разошлись. Рыжеволосый поглядывал за спину, ожидая, не откроется ли дверь и не раскинет ли его любимый руки, приглашая обняться, но этого не произошло. Вздохнув, он, медленно перешагивая ступеньки, рассматривал спокойного пса, потихоньку проникаясь и его спокойствием. Не поссорились же они в конце концов, просто небольшие разногласия, вот и всё. Чуя искупал щенка с горем пополам, накормил, поиграл и дождался, пока тот уснет. Прошёл весь день, за окном уже высоко висит на небосводе луна, озаряя белым светом улицы спящего города. Незаметно пробравшись на крышу, мальчишка, оперевшись на заборчик, запрокинул голову назад, давая прохладному ветерку ворошить свои локоны, обдувать лицо и отрезвлять мысли. Послышался звук щелканья. Сзади глубоко затянулись и выдохнули густой дым. Некто встал впритык к мальчишке, по обе стороны от него расставляя руки на железных прутьях забора. — Замерзнешь ведь, — чарующий нежный голос сладко пел в самое ухо. — Сейчас тепло, — потирая плечи, ответил тихо студент. — Тц, — Дазай накинул на него куртку. — Я о тебе беспокоюсь, вот и всё. Накахара повернулся к нему лицом, изучая серьёзный вид собеседника: он неторопливо подносил к губам сигарету, медленно затягивался, глядя прямо в голубые глаза, что сейчас напоминали больше ночное небо над ними, чем берег Лазурного моря. На ключицах и шее виднелись следы вчерашнего вечера, немного смущая обоих. Чуя попытался прикрыться курткой, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Будешь? — предлагая закурить и мальчишке, протянул ему открытую коробочку шатен. Тот выхватил из рук тлеющую сигарету, от которой ничего и не осталось, отобрал пачку и притянул парня за воротник к себе, уверенно целуя в эти развратные губы. И снова для них нет ничего вокруг. Тела тесно прижимаются друг к другу, давая одному обхватить шею, а второму — тонкую талию. Все звуки отходят на десятый план, зато непередаваемые ощущения сейчас особенно приятны. — Почему ты снова поднялся сюда? — спустя пять секунд молчания решил спросить Дазай. — Нужно было проветриться, а ещё я надеялся встретить тебя здесь, — застенчиво улыбнулся рыжеволосый. — Хех, а ведь и не скажешь, что сегодня ты раскидал хулиганов, а вчера стонал на всю квартиру, — шатену зажали рот. Сдвинув брови к переносице, Чуя нервно ухмыльнулся. — Осаму, цыц! Я милый только с тобой! А вот грубым могу быть с кем угодно, поэтому не забывайся! — он гипнотизирующе выделял каждое слово, держа расстояние между их лицами минимальным. Игриво подмигнув, он опустил руку, позволяя нахальному менту забираться шаловливыми пальчиками под майку. — О, нет, дорогой~, это ты не забывайся. Ты не сможешь так со мной поступить, — ласково заправив мешающую прядь медных волос, улыбнулся Дазай. — Хах, поживём — увидим. — Как жестоко, дорогой! Вначале отношений говорить мне такое! — Хаха, не драматизируй. Мы оба знаем, что это всё чушь собачья, но уперто продолжаем выпендриваться, — Накахара добродушно засмеялся, не видя в произнесённом диалоге ничего предрассудительного. — Кстати, о собаках. Ты подружишься с ним, я уверен. Ладонь ободрительно заворошила шоколадные мягкие волосы. — Я надеюсь, — слабо улыбнулся одним краешком губ милиционер, невинно строя брови домиком. — Пошли, — крепко держа его за руку, мальчишка повёл его к себе. Как только дверь квартиры скрипнула, на парней налетел пёсик. Радостный от того, что к нему вернулись, он вилял хвостом, высунув язык и тявкая. Дазай сглотнул и хотел отступить, однако его ладонь доверительно сжали, и улыбнулись ему, кивая на питомца. Выдохнув, он присел на корточки и аккуратно вытянул руку вперёд, будто куда-то в неизвестность, очень опасливо. Щенок послушно подставил голову. Шатен почувствовал, как в груди быстро застучало, а гладкая и мягкая шерсть приятно согревала кожу. Немного осмелев, он провёл ладонью по всему телу, а потом снова и снова, пока он окончательно не расслабился. — Вижу, всё идёт хорошо, — Чуя улыбнулся, — может, не будем сидеть в коридоре и пройдём в зал? Милиционер согласно кивнул, бережно взял щенка и направился за студентом. Пёсик уже заснул снова, поэтому приняли решение оставить его в комнате Накахары. Как только закрылась дверь, Дазай прижал мальчишку к стене, вдыхая аромат его геля для душа. — Эй, вообще-то мы не одни, — полушепотом сказал рыжеволосый, задерживая парня, прикоснувшись к его груди. — Вообще-то это не ребёнок, чтобы так говорить, — пальцы проникали под майку, а горячий воздух опалял скулу. — И всё же, — голубые глаза серьёзно посмотрели в карие. Минута молчания сильно сблизила их лица, настолько, что губы почти что соприкоснулись, а жгучее дыхание оставляло румянец на щеках. И вот Осаму неловко и мимолётно проводит языком по нижней губе возлюбленного, слегка обхватывая её своими губами, и снова смотрит в полуприкрытые глаза. Рыжеволосый хмыкает, обнимает его и целует. Шатен с удовольствием отвечает, разводя его ноги в стороны и вставляя между ними своё колено. Уже чувствует бугорок, который влажнеет с каждой секундой. — Ах, не издевайся надо мной! — вцепившись в футболку старшего, промычал Чуя, еле сдерживая звуки. — Ты сам над собой издеваешься, задерживая наш вечер~, — коротко чмокнув его, прошептал шатен в ушко. Накахара посмотрел на него так, будто бы на чем-то поймал любовника, при этом улыбнувшись и дернув бровью. — Хах, а может я не хочу? — резко прекратив все ласки и отодвинувшись в сторону, рыжеволосый скрестил руки. — Тогда это другой разговор, — спрятав ладони в карманах, Дазай подошёл к мальчишке близко, глядя сверху вниз. Но эти непослушные локоны, прикрывающие лоб, один глаз и щеку, манили прикоснуться. И он не стал сопротивляться своему желанию, в очередной раз заведя прядь за ухо. Чуя по привычке приластился к нежной руке, стеснительно пряча взгляд в пол. — Но ты хочешь. — Осаму, я... — потерев шею, слегка наклонив голову, Накахара поджал губы и рассматривал узор линолиума. — Малыш, — опустившись на одно колено, шатен взял юношеские ладони в свои и расцеловал каждую выпирающую венку, — ты всё ещё меня стесняешься? Студент цыкнул, слегка краснея. — Значит, да. Он усмехнулся, обхватил его ноги, и в одно мгновение тот оказался на чужом плече. — Эй! С дуба рухнул?! Я тяжёлый, отпусти! Дазай! Твою ж... — рыжеволосый попытался брыкаться и колотить парня по спине, однако шлепок по заднице поумерил его пыл. — Тише, солнце, сам же говорил: "Мы не одни"~, — бережно опуская его на диван, полушепотом сказал милиционер. — Даже если и так, какого хера ты творишь?! — лёжа бревнышком смирно, мальчишка скрестил руки на груди, серьёзно смотря в карие глаза, полные энергии и желания. — Тебе нужно расслабиться и избавиться от этого, — горячая ладонь легла на возбужденную плоть, отчего Чуя прикусил губу и замычал, жмурясь и сводя ноги вместе. — Я могу и сам справиться с этим, благодетель хренов, — зарычал он, но позволил руке гладить то место. — Ах, Чуя, мне нравится, когда ты строишь из себя недоступного, — пальцы проникли под одежду, продолжая ласкать член. — Тц, мх~, — Накахара вцепился в футболку, неосознанно двигая бёдрами. — А ещё мне нравится, когда ты такой послушный и ласковый~, — надавив на уздечку, он прикусил его мочку уха. Рыжеволосый запрокинул голову назад, шумно выдохнув и притянув к себе любовника, который тут же принялся оставлять метки поверх свежих укусов. Никогда прежде он так не желал сделать человека своим. И это не пугает. Это возбуждает, пробуждает безумный азарт, с головой погружает в удовольствие. — Осаму, п-пожалуйст-та, — горячий шёпот и сбивчивое дыхание у уха заставили его стиснуть зубы. В трениках уже неудобно. — Малыш, помоги и мне, — взял его руку и приложил к своей плоти шатен. Тот густо покраснел и проник под тугую резинку, чувствуя, что его возлюбленный уже не может терпеть. Рука скользила по стволу, сжимая выпирающие венки. Дазай на время даже забыл, что дружок Накахары тоже требует внимания. Через силу он продолжил дрочить Чуе. — Малыш, может, приступим к главному?~ Студент сквозь туман в голове согласно кивнул. Отрывками он понимал, что вот сейчас с него стягивают одежду, а в следующую секунду он лежит полностью голый под диким взглядом хищника, что сейчас брутально стягивает футболку, не сводя глаз с желанного тела. Головку подставили к входу и резко вошли без особых усилий. Рыжеволосый громко застонал. — Чертовски приятно... — еле уловимый хрип вырвался из полуоткрытых губ. — Я рад это слышать, солнышко~, — разводя его ноги шире, прикусил внутреннюю сторону щеки Дазай. Внутри очень мягко и горячо; просто крышесносное удовольствие! Капли пота выступили на лбу, медленно стекая по горящим щекам. Оскал на лице у милиционера и прищуренные карие глаза, где бушевал пожар страсти, заворожил пассива. Невыносимо трудно дышать. Все эти мокрые поцелуи в губы, укусы и метки... Они перекрывали кислород. А нежные толчки заставляли забыть обо всём. Над измятыми простынями, на которые кончили парни не известно, в который раз, спрятав в подушке лицо и вцепившись в неё ногтями, мычал студент, пока его бёдра, приподнятые вверх, сжимали до синяков, и нещадно входили внутрь. Дазай пыхтел, у него кружилась голова, но остановиться было выше его сил. Накахару всего трясло от перевозбуждения, он то и дело постоянно опускал таз, за что получал несильный шлепок и волну наслаждения от попадания в заветную точку. — Х-хватит, Осаму, хв-ватит-т, я с-сейчас умру... — стоны приглушали мольбы остановиться, что только сильнее раззадорило шатена. Он ускорился, делая грубые и глубокие толчки, выбивая из голубых глаз крупные капли слез, что мочили тёмную наволочку с красивыми лилиями. В последний раз Дазай выходит из мальчишки и изливается на узкую спину. Свалившись на диван, он обессиленно провёл рукой по рыжим волосам. Накахара молчал. Он не подавал даже признаков жизни. Сначала одна нога медленно выпрямилась, потом вторая, чуть отодвигаясь поодаль. — Солнышко? Ты в порядке? — не на шутку испугался милиционер, легонько тряся его за плечо. Лишь после он услышал сопение, убрал мешающую чёлку с милого личика и залюбовался приподнятыми бровками и дрожащими ресницами. Облегченно выдохнул, парень кое-как поменял постельное бельё, найдя более светлое в шкафу за дверью, вымыл любовника и себя. Подумав о том, что ему завтра крышка, он мысленно поблагодарил Чую за этот прекрасный вечер и попытался заснуть. Ключевое слово — попытался. Щенок начал скулить и активно царапать и так покареженную дверь. Глаза слипались, а за окном разгорался рассвет. Пёс на мгновение затих, чтобы с новой силой выдать сопранное соло на десять минут! Не выдержав насилия для своих ушей, Дазай впустил его в кровать и устало, совершенно убито наблюдал за тем, как он обнюхал обоих парней и, оставшись довольным, мирно улёгся между ними. "Он недосягаемый... Его даже не обнять сейчас... " — грустные мысли посетили его. Поджав губы и виновато разглядывая замученный, однако чистый, ангельский лик возлюбленного, он блаженно улыбнулся и, наконец, провалился в сонное царство.