Наши семейные будни

Маленькому Дазаю часто снились кошмары. Дазай чуть постарше тоже не был исключением. Была у парня привычка - смотреть всякую жуткую мерзость перед сном, а потом лунатить с места на место, чтобы просто избавиться от зрительных галлюцинаций собственного сумеречного зрения и перестать видеть в каждой тени жуткого монстра. Ритуал был так себе, больше тратил нервных клеток и времени на здоровый сон. Но когда его что-нибудь останавливало? Дазай, придя после школы, тут же начинает рыскать в рюкзаке. Одноклассник подбросил один "уж очень жуткий фильм, мамой клянусь" на DVD-диске. Родителей нет дома, скоро начнет темнеть. Неподходящая ли атмосфера? Закинув рюкзак подальше в угол и усевшись напротив телевизора, он включает фильм. Сначала парня пугает подозрительная "детскость" в фильме. Он ещё со времен начальной школы, когда старшие любили совать под нос телефон, знал, что самые страшные фильмы - это те, что внешне похожи на обычные мультики. Дазай сидит спокойно, сосредоточенно смотрит в экран, однако чувствует, как губа, зажатая между зубами, чуть подрагивает. Звучит электронный, роботизированный голос, такой пугающий, низкий, на грани восприятия человеком. Этот голос смеётся, совсем злобно. Дазай повторяет себе "Я не трус, но я боюсь" и старается выдержать скример, не отворачиваясь от экрана телевизора. Но вот приходится отвернуться, когда внезапно на экране появляется вполне реалистичный кусок человечины, где четко прослеживается позвоночник и покоцанная челюсть. Дазая потряхивает от вида человеческой плоти без всякой цензуры, он уже проклинает своего одноклассника. Обещал же без излишнего мяса, а тут вот… продукт мясной промышленности с человеческим обличием. Смотрит фильм дальше. Дальше идёт просто набор разных жутких изображений, быстро сменяющих друг друга. По-прежнему звучит электронный голос. Он уже не смеётся, но где-то грохочет за кадром. Позже вновь появляется милая детская картинка, портрет девочки. Кроха со светлыми волосами и большими карими глазами стискивает в руках плюшевого мишку, неотрывно смотря прямо на зрителя по ту сторону экрана. На ее голове милый ободок с большой розочкой. Какая прелесть, даже не подумать ничего плохого, да? А затем резкое нечто - кровавое месиво на весь экран с глазами, такими же карими, как у симпатичной девочки, которое ещё и дышит, будто живое. Следующий кадр. Огромный силуэт, совсем не похожий на человеческий, двигающийся подобно марионетке в замедленной съемке, движимой невидимыми руками кукловода. Грохот металла, хохот странного голоса и страшное лицо, с дырами на скулах, из которых вылезают черви с мерзкой зелёной слизью. Дазай не выдерживает и быстро выключает DVD-проигрыватель. Переводит дыхание, будто пробежал некоторое расстояние, понимает, что теперь, возможно, его ничего не испугает так же сильно в этой жизни. К моменту, когда родители вместе возвращаются с работы, Дазай собирается с мыслями. В его поведении не остаётся и намека на то, что он смотрел нечто страшное. Наоборот, его лицо сияет, на экране проигрываются ролики из Ютуба, и создаётся впечатление, что только это он и смотрел все время. Все семейство ужинает, желает друг другу хорошего сна и прощается на ночь. Дазай сначала спокойно засыпает, потому что дверь в его комнату открыта, недалеко же находится кабинет Анго. И хоть мужчина сейчас спит, разные приборы в комнате продолжают освещать помещение. Дазай искренне благодарен в данный момент и тем, кто создаёт обычно раздражающие девайсы, что ярко светят в темноте и долго не отключаются, и обычной забывчивости отца закрывать кабинет. Когда же он просыпается на подходе первого часа, он понимает, что из-за внезапно сковавшего его страха он ещё не скоро сможет заснуть. Свет уже не горит. Дом теперь погружен в темноту. В доме становится внезапно слишком тихо. Слишком! Дазай может легко услышать свое сердцебиение, такое быстрое. Свет фонарей с улицы создаёт отличные прямоугольники на противоположной стене, но силуэт фикуса кажется теперь таким жутким. А что там в двери находится? Это случайно не силуэт человека? Дазай сначала готов с головой накрыться одеялом, но понимает, что все равно не заснёт так. Осторожно приподнимается. На носочках, шустро озираясь подобно мелкому зверьку по сторонам, подходит к столу, чтобы найти фонарик. Встаёт некрепко, раздаётся скрип. И вместо того, чтобы подумать над причиной звука, дать логическое объяснение, Дазай уже со всех ног, едва сдерживая крик, несётся в комнату родителей. Он даже не обращает внимание, что в дверях ни на кого не наткнулся. Ода резко поднимается, спросонья ничего не понимая, когда на его ноги падает тушка Дазая. Тут же подрывается потревоженный шумом Анго. Ему приходится сначала надеть очки, чтобы разобрать, что вообще произошло. Когда надевает, видит сына, лежащего поверх их одеяла и сжимающего крепко его ноги и ноги Оды. Супруг сам смотрит с недоумением, в сонном состоянии не может сориентироваться, что делать. - Что случилось? - спрашивает Ода, нащупывая в темноте голову сына. - Там страшно. - Кто-то опять ужастики смотрел? - недовольно спрашивает Анго. - Да. - в его беспомощном положении уже нет смысла врать и отрицать и так очевидное. - Можно я с вами посплю? - Нет, иди разбирайся сам. - зевает Ода, но совсем быстро меняет слова. - Ложись конечно. Ода приподнимает одеяло, и Дазай быстро забирается под него, оказываясь между родителями. - Здесь с вами так уютно. - шепчет, сразу же впадая в сладкую дрёму, Дазай. Ода с Анго смотрят друг на друга, а потом синхронно на улыбающегося чему-то во сне сына. - Стоит ли нам установить какие-нибудь фильтры на телевизор, чтобы единственное, что мог смотреть Дазай, было семейными и музыкальными каналами? - Определенно.