Наши семейные будни

Когда Дазай уже начинал понимать в 13 лет, что его отцы относятся к сексуальному меньшинству и что к ним не сказать, что многие люди могут относиться благосклонно даже с их чудесным характером, добротой и отзывчивостью, стали появляться вопросы. Как могли встретить друг друга такие люди, которые не только не побоялись любить, невзирая на запреты общества, так ещё и завести вместе ребенка, что могло наложить огромное количество штампов на их семью и что естественно сопровождалось огромной ответственностью? Ведь каждый знает про самоотверженную и вечную любовь Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды, Орфея и Эвридики, Марии и Пьера Кюри. А могло ли существовать нечто подобное между людьми своего пола? Дазай часто пытался анализировать чужие отношения, находить какие-то зазубрины. Наивно, он ничего не находил. Его родители действительно любили друг друга, не ссорились, а при наличии разногласий спешили просто провести беседу. Значит, существует какая-то верная любовь и среди сексуального меньшинства. Так или иначе всегда была интересно узнать, как такие внешне разные люди познакомились и воспламенели к друг другу нежными чувствами. Поэтому однажды он подошёл к своему отцу и решил узнать то, что его интересовало несколько недель. - Пап, а как вы с отцом познакомились? Ода, до этого печатавший на компьютере текст, поворачивается к сыну. Он не скажет, что давно хотел услышать такой вопрос от ребёнка. Да и хотелось ему вновь словить воспоминания о тех счастливых днях его юности. На его лице появляется счастливая улыбка, и он жестом велит сыну следовать за ним в их с Анго спальню. Вот они, стоят в одной линейке через пять человек. Фото с выпускного класса, поэтому их черты лица особо не изменились с тех пор. Дазай внимательно рассматривает двух юношей в серых широких брюках и белых рубашках с коротким рукавом. Анго он сначала и не узнает. Мальчик, на которого указал Ода, был выше самого Сакуноске, на нем не было очков, темные, почти черные волосы были чуть длиннее и почти доходили до плеч. Его взгляд, даже не смотря на лёгкую улыбку на губах, не выражал абсолютно ничего: ни грусти, ни радости, ни разочарования, ни усталости - просто был. Анго будто не знал, как лучше встать, чтобы выглядеть лучше на фото. Чуть ниже плеча была повязана красная тряпочка. Анго был дежурным, это можно было понять. Он стоял прямо, будто в строю солдат, но руки спокойно лежали вдоль туловища. В этом Дазай узнает отца: быть чрезвычайно серьезным даже в какой-нибудь безобидной ситуации. Ода же выглядел почти полной его противоположностью. Его волосы были яркими, темно-малинового оттенка с рыжим отсветом. Парень широко улыбался. Выглядел так, будто, если бы им не запретили кривляться, обязательно сделал бы какой-нибудь жест рукой. Он стоял ровно, но было видно, что давалось ему это с трудом. С виду мягкая светлая кожа, будто бы не знавшая щетины совсем, почти сияла на солнце. Было понятно, что школьник был активным. - Ну вот, мы учились в одном классе. Наши родители были друзьями, поэтому хочешь-не хочешь, а виделись часто. Нам с Анго было сначала тяжело общаться. Мне было тяжело усидеться на месте, гулял постоянно с утра до вечера, не любил читать школьную литературу, а предпочитал другие книги. А Анго наоборот не особо любил гулять, был спокойным, зато четко: что в школе давали - то и читал. Наши родители конечно же хотели, чтобы вот, подружились, чтобы в школе вместе, в студенчестве, а потом уже и семьями бы дружили. На секунду Осаму даже стало смешно. Родители явно хотели, чтобы мальчики дружили, сами подталкивали сначала почти насильно к общению, лелеяли мечту о том, чтобы и семьями они потом дружили, а получилось как-то иначе. Вместо двух разных семей случилась одна нетрадиционная семья. Где-то их старания повернули дело не в ту сторону. - Мы не хотели общаться, но быть в одной компании часто приходилось. Наверное, так и привыкли друг к другу. Через общих друзей, через родителей что-то случайно слышали, поэтому могли уже знать хорошо об увлечениях друг друга. Я уже знал, какие фильмы любит смотреть Анго, какие любимые у него исполнители. Ну и Анго начал про меня много узнавать. Но друзьями тогда нас все равно тяжело было назвать. Перешли в среднюю школу. Тогда уже Анго начал меняться. Анго стал как-то общительнее казаться, а я, наоборот, чуть умерил пыл. Стали хорошо, так сказать, подходить другу другу. Но даже тогда сначала не могли ещё нормально подружиться. А потом начался сезон школьных спектаклей. Мы с Анго состояли в школьном культмассовом секторе, поэтому приходилось оставаться, помогать актерам, рисовать декорации. Приходилось иногда оставаться допоздна. Вдвоем иногда оставались, там и начали общаться. Сначала от скуки, а потом уже как-то начали дружить, вместе из школы ходить. Ты бы знал, как были рады наши родители. Ну, после выпуска из школы поступили в один университет. Вот так как-то. - Пап! - Дазай даже расстроился. Не прозвучало ни одного "понравился", "влюблен". Дазай хотел услышать и эту часть биографии родителей. - А как встречаться-то начали? Ода смущённо улыбнулся: - Ну, это уже на первом курсе началось. Сначала просто заинтересованность внешностью. Даже не знаю, как это сказать. Вот просто в один момент понимаешь, как хорошо и комфортно тебе с определенным человеком. Ты уже знаешь многие его привычки, тебя уже начинают привлекать его интересы. Но даже это ещё не всё. Вот проводишь время с человеком и понимаешь, что в принципе какие-то тебе отношения не нужны, потому что у тебя уже есть этот человек. Я считал Анго симпатичным всегда, но когда он перестал носить эту дурацкую школьную форму, он стал выглядеть ещё краше. На него, конечно, начали заглядываться. А я начал ревновать. Сначала мне казалось, что дружеской ревностью, как то, что, возможно, появится человек, который заберёт твоего друга, что он будет проводить больше времени с ним и делиться какими-то вещами лишь с ним. А когда я подумал о том, что я вообще бы тоже хотел просыпаться с Анго вместе по утрам и ходить на всякие свиданки, понял, что уж точно что-то не так. Но не бойся, это было ещё не окончательным диагнозом. На первом курсе после сессии решили устроить вечеринку. Отметить начало каникул, так сказать. Ну и мы с Анго были там. Ода дальше погружается в воспоминания. Внезапно из тумана перед ним возникает сцена 10-летней давности. Большой дом за городом. Куча народа с алкоголем. Анго, который работал на экзаменах почти за весь свой поток, и то пил. Причем в этот раз значительно больше того количества, чем раньше. Он был в одной белой рубашке с коротким рукавом и джинсах. На запястье висел почти целый обруч браслетов - подарок одной спасенной на экзамене. Обычно он не шумел так, не старался быть в центре толпы. Хотя бы из-за элементарной опасности сломать очки. Но видимо алкоголь на него сильно повлиял, развязал ему язык. Он, раскрасневшийся, танцевал под громкие биты попсы в центре кутящей толпы. И сидящему на диване Оде впервые стало тревожно за поведение друга. Обычно, все было наоборот, и именно Анго старался увести его из толпы, если что-то шло не так. Но видно, в этот раз такая роль досталась Оде. Когда один из студентов поднял вверх бумажный стаканчик с коктейлем, Ода едва успел чуть отодвинуть от него Анго, иначе бы рука вполне могла ударить по лицу. Глаза Сакагучи блестели, и он тут же кинулся с благодарностью на Оду. Тогда Одасаку и узнал, что хорошо выпивший Анго - тактильный Анго. Ему с трудом удалось усадить друга на диван и уже там спокойно посидеть и поговорить о разных событиях минувшего дня. - Потом кто-то предложил сыграть в "Правду или действие". Начали крутить бутылочку, и другой мой друг попал горлышком на Анго. Он был единственным, кто знал о моей недосимпатии, и решил воспользоваться этим. Не знаю, благодарить его теперь за это или презирать. Анго выбрал действие, а тот сразу потребовал, чтобы Анго поцеловал меня. Ну, тот и поцеловал. И вновь воспоминания. Стоило кругу игроков узнать о действии, как тут же прокатилась волна ликования. Неважно, кто бы был вторым парнем, с кем поцеловался бы Анго. Сам факт чего-то такого запретного будоражил студентов. Тем более, когда один из действующих лиц - примерный студент и староста группы. Но Анго, казалось бы, нисколько не смутился. Он спокойно кивнул, отодвинул подальше бутылку и оказался на коленях перед Одой. Тогда Сакуноске ещё ни о чем подумать не успел, когда Анго за затылок резко дёрнул его на себя, буквально впечатав его губы в свои. Вместо того, чтобы отстраниться сразу через секунду, он начал двигать своими пухлыми губами. Он не отпускал его затылок. Но Ода и не был против. Куда тогда делась вся стеснительность Анго? Очевидно, и ее забрал плохой алкоголь. Анго чуть на колени к нему не забрался, желая прижаться ещё ближе. Пытался протиснуть свой язык в чужой рот и, когда ему это удалось, одобрительно промычал. Но крики студентов заставили оторваться. Улыбка на губах Анго была такой нежной, взгляд вполне осознанный, что Одасаку показалось, что его друг прекрасно понимал, что именно происходит. Алкоголь был для него лишь тем, на кого, если что, можно было бы свалить вину. Ну, а видя, что Одасаку не был против этого поцелуя, он расцвел. И после этого казался значительно тише. Спустя два часа, видя, что многих начало клонить в сон, Анго позвал его на улицу. Якобы "серьезно поговорить". - Ну, после он и признался мне в симпатии. Я не стал отпираться, мол, не люблю. Ну вообще, все было несколько иначе. Анго вырвало на цветочную клумбу, как только он почувствовал поток свежего воздуха, ударившего его в грудь. Он не мог прийти в себя минут пять. Ода был рядом и тем не менее просил перенести разговор, когда он точно будет в ясном сознании, но Анго ни в какую не хотел, сказав, что алкоголь - его друг и именно он поможет сегодня ему сделать то, что он давно хотел. Конечно, только при пересказе такое звучало пафосно, в реальности же Анго проглатывал слова, пытаясь отдышаться, некоторые из них произносил, стиснув зубы. Но что поделать с горе-студентом. Видимо, действительно хотелось выговориться. Отойдя, он только и смог, как громко воскликнуть: "Ты, идиот, мне нравишься, а даже сейчас не можешь убрать куда подальше свою заботу и внимательно выслушать меня". Могло это значить в принципе много. Можно было бы прицепиться к значению "нравишься", но Одасаку все хорошо понял и с мягким смехом прижал к себе разгоряченного друга и сказал, что это взаимно. Когда на следующий день протрезвели, вновь повторили сказанное и решили начать отношения. Дазай, конечно, этого всего не узнает. Пока неловко рассказывать это подростку да и родительский авторитет хочется сохранить в глазах. Наверное, для него эта история не звучит как что-то романтичное, необычное, но что поделать - не все истории любви должны начинаться грандиозно. - Интересно все таки. - сказал Дазай. Все же он был удовлетворен таким не совсем подробным рассказом. Сам же понимал, скорее всего, что родитель мог намеренно опустить некоторые подробности. - Вот бывает же так. И пошел к себе в комнату вполне довольный и спокойный. Вечером же Ода радостно делился с мужем тем, что рассказал сыну об их отношениях. И получил саркастичный комментарий от любимого человека: -Я вообще удивлен, что ты помнишь, где произошел наш первый поцелуй. С твоей-то памятью. И Ода сразу решил отомстить за насмешку, выдвинув коронную в прошлом фразу: - Да, а ещё я помню, как ты на той вечеринке, после того, как признался мне в любви, чуть не залился слезами, доказывая всем, что Свинка Пеппа - лучший сериал этого столетия, что твоя жизнь похожа на жизнь мисс Кролик и что в этом сериале больше философии заложено, чем во все, цитирую, "те ужасные мультфильмы, которые идут обычно в кинотеатрах сейчас". Анго вмиг покрылся краской: - Ты, засранец!!! Я даже успел об этом позабыть! Ты мне теперь до смерти моей иногда об этом напоминать будешь? Ода вновь смеётся, поднимая руки в знак поражения и прижимаясь губами к виску мужа. - Милый, это просто приятные воспоминания. Вот поживем дальше, и это забудется. Хотя бы то, что точно не нужно забывать, рассказал Дазаю. - Да. Главное, чтобы и Дазай ценное для их семьи не позабыл.