Гарри Слизеринец и Тайная комната

      Следующая неделя началась со свежих новостей.       — «Молния! По итогам заседания полного состава Визенгамота Люциус Малфой признан виновным в неаккуратном обращении с магическими артефактами и незаконном хранении тёмных артефактов. Ему был назначен штраф в пятьсот галлеонов». Для него это как для слона дробина, — сказала Фарли, показывая Гарри свежий номер «Пророка». — Выкрутился всё-таки... Интересно, как он всё-таки отмазался от умышленного применения тёмного артефакта.       Школа гудела, как растревоженный улей. Гриффиндорцы злобно шипели и сыпали проклятиями. Малфой ходил очень довольный; Фарли почти силой заставила Гарри подойти к Драко и поздравить со счастливым завершением дела. Трейси выглядела откровенно расстроенной; Дафна была скорее удивлена.       — Мне мама писала, — сказала девочка. — Сторона мягкого обвинения набрала один голос перевеса... Маму очень удивила позиция мистера Роули, отца нашей старосты Конкордии. Он был одним из самых ярых сторонников обвинения, и тут вдруг неожиданно поменял позицию и поддержал тезис Амбридж о том, что мистер Малфой не знал о свойствах этого дневника, не собирался его никуда подкладывать и хранил у себя чисто как старинную реликвию. А его слова в озвученных на суде воспоминаниях списали на помешательство пропавшего домовика... Знаешь, Гарри, между нами, только Драко не говори — не верю я в версию мистера Малфоя. И моя мама не верит. Она голосовала за обвинение и в шоке. И не только Роули, ещё несколько колебавшихся членов суда поменяли мнение... Удивительно.       — Мы с Конкордией давно дружим, — сказала Джемма, когда Гарри передал ей разговор с Дафной. — Она мне по секрету рассказала, в чём тут дело. У неё родители — очень большие сторонники прав маглов, и её вырастили в том же духе, история с Наследником Слизерина им всем претит. Она очень сильно поругалась с папой из-за этого. Там такая штука... отец хочет её устроить в Министерство. Староста, ну ты понимаешь... В общем, Амбридж обещала взять её к себе в штат в обмен на правильную позицию на суде.       — Вот так вот открыто? — удивился Гарри.       — Да, эта жаба не сказать чтобы элегантна в своих методах давления на людей, — процедила Фарли. — Конкордия теперь слышать и видеть родителей не хочет. Сказала, на обещанную работу в Министерство не пойдёт, пусть подавятся. Только никому всё это не говори, это большой секрет. В конце концов, родители Конкордии хотели как лучше дочери...       — И продались ради этого, — мрачно сказал Гарри.       — Да. В любом случае сама Конкордия не виновата. Она очень хороший человек.       — В общем, мы проиграли, — развёл руками Гарри.       — Ну как сказать? — староста слабо улыбнулась. — Всё-таки Малфоя за его делишки щёлкнули по носу. Формально приговор обвинительный, пусть и за нетяжкий проступок, для такого авторитетного волшебника это скандал и урон репутации. Опять же, к Хогвартсу и попечительскому совету теперь его на расстояние заклинания не подпустят... Хорошие отношения с Малфоями мы с тобой сохранили, я не зря тебя первым делом заставила проявить дипломатию с Драко. Знаешь, он почти сразу после приговора прибежал ко мне делиться радостью, прикинь? — Джемма коварно ухмыльнулась. — В общем, о нашей маленькой интриге никто не знает. А это главное. Ну и теперь мы будем знать, что Амбридж — нечистая на руку жаба, работающая на Малфоя.       Братья Уизли, однако, были настроены не столь благодушно, как Фарли. Рон теперь начал прямо-таки преследовать Драко Малфоя, нападая на него в коридорах, не гнушаясь делать это даже исподтишка и со спины. Близнецы сдерживались, но по ним было видно, что у них тоже руки чешутся; даже обычно невозмутимый и объективный Перси, поймав Драко с Роном во время очередного поединка, не постеснялся выгородить брата и отправить Драко полировать серебро в Зале почёта.       Между тем приближались экзамены, а перед ними — и игра с пуффендуйцами. Флинт увеличил интенсивность тренировок, настраивая всех на крупную победу. Гарри не чувствовал рук и ног, приползая с поля; однако, хотя у него и уходила уйма времени на учёбу и тренировки, он не боялся ни игры, ни экзаменов, чувствуя намного больше уверенности, чем год назад и чем перед прошлыми играми.       — Погода шикарная! — громогласно вещал Маркус прямо в Большом зале во время завтрака. — Солнце, тепло, почти жарко... Выходите и наслаждайтесь! Порвём их!       — Удачи, Гарри! — крикнули Блейз, Дафна и Трейси, когда Гарри присоединился к команде, направляясь к стадиону.       — Удачи, Гарри, — Фарли и Хиггс потрепали его по голове.       Стадион бурлил. Слизеринцы ждали убедительной победы своих парней. Большинство других факультетов, как обычно, поддерживало их соперников; так, когтевранцы, преследовавшие Слизерин, были больше всего заинтересованы в успехе пуффендуйцев, да и гриффиндорцы ещё сохраняли теоретические шансы на чемпионство. Поэтому в канареечные цвета была окрашена большая часть стадиона. Впрочем, Гарри на всё это уже почти не обращал внимания, выходя с командой на поле.       — ...леди и джентльмены, добро пожаловать на квиддич! — надрывался Ли Джордан. — Заключительный матч сезона для слизеринцев и пуффендуйцев! И сегодня у змей есть шанс стать практически недосягаемыми! Итак, лидеры турнира — Слизерин! Блетчли! Дерек! Боул! Флинт! Монтегю! Уоррингтон! Иииии — Поттер! А теперь пуффендуйцы! Флит! Рикетт! О'Флаэрти! Макэвой! Прис! Уолкотт! Иииииии — Диггори!       Гарри окинул взглядом пуффендуйцев. Итак, его соперником был рослый четверокурсник Седрик Диггори. Обычно ловцами становились миниатюрные игроки, такие, как сам Гарри, но Седрик был исключением; впрочем, Гарри видел его прошлогоднюю игру против Слизерина и помнил, какие проблемы он доставил Хиггсу, поэтому знал, что недооценивать соперника нельзя.       — Капитаны, пожмите друг другу руки!       Семикурсник Гарри Уолкотт крепко сжал руку Флинта.       — ВВЕРХ!       Выглядящий интеллигентным и привлекательным на земле, в воздухе Седрик преобразился. Он сразу же стал летать рядом с Гарри в довольно-таки угрожающей манере, пользуясь своим крупным телосложением. Гарри быстро занервничал, раз за разом видя перед собой крупного противника.       — Да отвяжись ты! — не выдержал он, в очередной раз пытаясь оторваться от Седрика.       Диггори только весело ухмыльнулся и подмигнул ему, закладывая новый вираж.       — ...Слизерин ведёт уже двадцать-ноль, и Уоррингтон рвётся к кольцам... но что это? Кажется, Диггори увидел снитч?       Гарри вздрогнул. Наблюдая за пируэтами Диггори, он совсем потерялся и позабыл о своей главной цели. Да, вот он, Седрик, на своём «Чистомёте» мчится к сверкающему золотому мячику. Гарри ринулся следом, выжимая максимум из своего «Нимбуса». Эх, слишком поздно! Диггори с победным видом потянулся к снитчу...       БАМ!       Бладжер ударил Седрика по спине, и пуффендуйский ловец с большим трудом удержался на метле. Трибуны зашлись в аплодисментах Люциану Боулу. Гарри облетел сбившегося с курса Диггори, но снитч уже исчез.       — С... спасибо, — выдохнул Гарри.       — Не считай сов! — рявкнул Боул, пролетая мимо него.       — Виноват! Он крупный, мельтешит передо мной!       — Так прибавь скорость! У тебя метла лучше! Соберись! — заорал загонщик, отбивая очередной бладжер в сторону Хайди Макэвой.       Гарри поднялся выше и окинул взглядом поле. Как и в прошлом году, силы были неравны. Пуффендуйцы не стали сильнее, а вот слизеринцы на быстрых мётлах не оставляли шансов их охотникам и загонщикам. В скором времени счёт стал уже пятьдесят-ноль, но это не отменяло необходимости для Гарри поймать снитч.       Диггори, придя в себя после бладжера, вернулся к своей прежней тактике. Не раз и не два он подрезал дорогу Гарри, летел с ним рядом, почти прижимаясь, а порой изображал, что видит снитч, заставляя Гарри нервно срываться вслед за ним. Постепенно, однако, Гарри приспособился к этой тактике пуффендуйца: он, пользуясь своей лёгкостью, на любой контакт с Диггори отвечал быстрой сменой высоты, отрываясь от него и улетая в сторону. Конечно, при этом приходилось смотреть в оба, чтобы не упустить снитч; но спустя полчаса игры Гарри с удовлетворением стал замечать, что, в принципе, хотя Диггори и оказался самым неприятным из всех соперников, против него тоже вполне можно играть. Пару раз Гарри решил даже повторить свой фокус с Чжоу Чанг, резко срываясь в пикирование; к чести Седрика, тот моментально раскусил приём Гарри и даже не подумал следовать за ним.       На третий раз Гарри рванул вниз снова — но уже потому что действительно увидел снитч. Седрик снова не растерялся и полетел за спиной Гарри, повторяя тактику Чанг. Гарри чуть вильнул в сторону; это было явной ошибкой, крупный Седрик не сбился с пути и спокойно продолжил лететь за снитчем, теперь уже вырвавшись вперёд. Гарри поднажал, и теперь они летели вровень, время от времени слегка касаясь друг друга; сейчас Гарри в полной мере оценил пользу от пробежек и приседаний, на которых настаивал Флинт, чувствуя, что вполне сносно может выдерживать довольно жёсткую борьбу с крупным противником. Снитч был всё ближе, Гарри и Седрик оба протянули руки, почти касаясь его... Но в этот момент перед ними вырос бладжер. Оба ловца вынуждены были вильнуть в сторону, и снитч исчез.       — А ты неплох, Поттер! — Диггори показал ему большой палец. — Хорошо полетали!       — Можем повторить! — азартно крикнул Гарри, заражаясь смесью дружелюбия и заряженности на борьбу, исходившей от противника.       На два гола Флинта пуффендуйцы ответили точным попаданием Макэвой; тем временем снитч появился снова, прямо за спиной Блетчли, и Гарри с Седриком увидели его одновременно.       — Аааа! — в ужасе завопил слизеринский вратарь, когда увидел, что на него летят сразу два ловца.       — С ДОРОГИ! — заорал Гарри, видя, что Блетчли перекрывает ему путь. Седрик летел чуть правее и спокойно продолжал погоню; Блетчли среагировал было на команду, но в этот момент в него врезался бладжер, и Майлз завис на месте, пытаясь не сорваться с метлы.       — Молодца, О'Флаэрти! — крикнул Уолкотт, вихрем влетая в пространство перед кольцами и забрасывая квоффл.       — Вы с ума сошли? Какого... — слова застряли у Гарри в глотке от злости и обиды на товарищей по команде: путь к снитчу был перекрыт беспомощно болтавшимся Майлзом и пуффендуйским капитаном, и Диггори в погоне за золотым мячиком сильно вырвался вперёд.       ХРЯСЬ!       Маркус Флинт, оценив ситуацию, ринулся наперерез Диггори и врезался в пуффендуйского ловца.       — Пенальти! — яростно крикнула мадам Трюк.       — Извините, мисс, не успел затормозить, — развёл руками Флинт, едва сдерживая улыбку.       — Уф, спасибо, — выдохнул Гарри.       — Дерек облажался, пропустил бладжер, он должен был тебе помочь или хотя бы остановить Уолкотта, — быстро сказал Флинт, пока Прис забросил квоффл в правое кольцо. — Бывает. Давай не дрейфь, мы тебе поможем, один не останешься.       Гарри кивнул и полетел к центру поля, старательно выглядывая золотой мячик. И в конце концов он его увидел — на половине поля пуффендуйцев.       Седрик увидел снитч одновременно с Гарри и тоже ринулся за ним. Очень быстро они снова полетели рядом, пытаясь друг друга чуть отпихнуть в сторону и протягивая руки к снитчу. Посланные кем-то бладжеры просвистели рядом, не остановив ни Гарри, ни Седрика; Гарри отчаянно вытянулся в струнку и буквально втиснулся между рук Диггори, пытаясь поймать мячик...       — ЕСТЬ!!!       Гарри подумал, что сейчас оглохнет от рёва трибун. Шесть зелёных пятен летели к нему с радостными воплями; он приземлился и скатился на землю, чувствуя, что вот-вот упадёт в обморок от усталости. Борьба с Седриком Диггори оказалась невероятно тяжёлой. Комментатор объявил, что Слизерин победил со счётом двести тридцать — сорок, и теперь шансы Когтеврана и тем более Гриффиндора догнать их становились чисто математическими.       — Спасибо за игру, — Седрик подошёл к Гарри и крепко пожал ему руку. — Ты молодец, не стушевался. Хотя я бы выиграл, если бы ваш капитан играл честно, — в голосе Диггори появилось лёгкое раздражение.       Гарри примиряюще развёл руками, но Седрик, похоже, вовсе не собирался злиться.       — Я специально готовился играть против тебя, — дружелюбно сказал он. — Смотрел твою игру, подмечал твои слабые стороны, но ты выдержал. Ничего, в следующем году повторим, — с этими словами он слегка улыбнулся и пошёл к своим товарищам по команде.       Когда Флинт и остальные ребята прямо на поле стали качать Гарри, подбрасывая его вверх, крича что-то нечленораздельное и празднуя практически уже выигранный кубок, Гарри подумал, что никогда ещё не был так счастлив.              Как Гарри и предполагал, экзамены оказались не так уж и страшны. Да, астрономия и история магии дались ему паршиво, он уже чувствовал, что к этим предметам душа у него не лежит. Ночные астрономические бдения под руководством строгой профессора Синистры ему не очень нравились, а что до истории магии, кажется, профессор-привидение Бинс был способен сделать скучным что угодно, даже захватывающие события войн с гоблинами. Немного волновала травология, но профессор Стебль на экзамене была просто в превосходном настроении по случаю того, что урожай мандрагор наконец-то созрел и со дня на день ожидалось оживление Филча и миссис Норрис, а посему на ошибки студентов смотрела добродушно и всем в группе поставила не ниже, чем «Выше ожидаемого» — повезло даже Крэббу с Гойлом (или, как заподозрила Трейси, им подсказали Малфой с Паркинсон, а профессор Стебль предпочла не ругать студентов за подсказки). На «Выше ожидаемого» Гарри сдал и трансфигурацию и зелья — профессор Снегг сдержанно похвалил его зелье, отметил ряд недостатков, которые не позволяли получить высший балл, и с загадочным выражением лица сказал Гарри, что он доволен прогрессом, но у него есть очень серьёзные причины ждать намного большего и он рассчитывает на дальнейшее усердие. Что же до заваленного экзамена по Защите от Тёмных искусств, кажется, кроме Трейси и Дафны, в их группе с этим испытанием не справился никто; вопросы наподобие тех, которые были заданы в начале учебного года, посвящённые несравненной личности профессора Локонса, вызывали у студентов с трудом сдерживаемый смех даже прямо на экзамене.       По расписанию после всех экзаменов ещё предстояла игра Гриффиндора с Когтевраном. Гарри не ходил на игры других факультетов, сытый по горло своей командой, но слова Диггори о том, что можно следить за игрой противников, показались ему интересными, и он решил на следующий день всё-таки сходить, тем более, у когтевранцев оставались теоретические шансы на кубок в случае очень крупной победы, и Гарри мог с чистой совестью поболеть за Гриффиндор, во всяком случае, за ставших ему добрыми приятелями близнецов Уизли. С этими мыслями, натянув на себя одеяло, он погрузился в сон.       — Приди... приди... время пришло...       Чёрная труба разинула зев, и Гарри почувствовал, что проваливается в неё и летит куда-то... нет, он уже полз. Он был змеёй, и он чувствовал бремя веков, старые знания, он помнил волшебников, которые жили задолго до его рождения...       — Я жду тебя... ты знаешь, где меня искать...       На него уставились два громадных, как тарелки, жёлтых глаза. И он умер.       Гарри проснулся в холодном поту. Из всех снов о василиске этот был самым жутким. Засыпать больше не хотелось. Гарри приподнялся на кровати и огляделся. Малфой, Забини, Нотт, Крэбб и Гойл тихо сопели во сне. Гарри пошарил руками, и неожиданно в них скользнула мантия-невидимка.       — Это какой-то бред, — пробормотал он шёпотом, натягивая мантию и слезая с кровати.       Он сам не мог понять, насколько самостоятелен в своих действиях; во всяком случае, его словно кто-то подталкивал к этому. С другой стороны, Гарри не верил, что он одержим. Он всё-таки отдавал себе отчёт, он знал, что не собирается никому причинять вреда. Он просто пойдёт ко входу в Тайную комнату. Он прикоснётся к тайне Слизерина. Это очень важно. Важно для него, змееуста. Важно для факультета.       Джемма сегодня не дежурила, да и в целом Хогвартс вымер. Без Филча ходить по ночным коридорам было намного безопаснее; Гарри без труда добрался до туалета Плаксы Миртл и скользнул туда.       — Кто здесь? — произнесла Миртл.       Гарри не спешил показываться. Он осмотрелся. Туалет был унылым и обшарпанным; на полу была разлита вода — очевидно, Миртл снова устроила концерт с плачем и небольшим потопом. Под длинным грязным зеркалом тянулись треснутые умывальники; двери кабинок были обшарпаны, некоторые двери и вовсе держались на одной петле.       — Почему ты мне не отвечаешь, невидимка? — сердито сказала Миртл. — Ты думаешь, если я умерла, меня можно не замечать? Да? На Миртл и при жизни было всем плевать! А после смерти...       — Миртл, стой, — Гарри скинул мантию-невидимку, не дожидаясь, пока привидение расплачется. — Это я.       — Ты? — Миртл уставилась на Гарри через толстые линзы очков. — Я тебя помню. Ты был на юбилее смерти Ника.       — Эмм... да, — кивнул Гарри. — А теперь я у тебя.       — Зачем пришёл? — подозрительно сощурилась Миртл. — Это туалет для девочек. А ты не девочка.       — Тебя убили в этом туалете, — Гарри не спрашивал, а утверждал.       — М... меня... откуда ты знаешь? — Миртл была до того удивлена, что даже позабыла о своём намерении плакать и возмущаться.       — Здесь открыли Тайную комнату, — продолжал Гарри. — Тебя убило чудовище оттуда...       — Я помню только два огромных глаза, — сказала Миртл. — Я сидела и плакала, когда Оливия Хорнби в очередной раз посмеялась над моими очками. А потом сюда зашёл мальчик... я не видела, но слышала. И говорил он странно, как будто на иностранном языке. Я вышла из кабинки и сказала ему, чтобы он убирался...       — Змеиный язык... всё верно, — задумчиво сказал Гарри. — Миртл, помнишь, ты рассказывала нам, как после вечеринки у Ника ты слышала, что в туалет кто-то заходил?       — Н... ну да, — кивнула Миртл.       — Кошмар повторился. Тайную комнату снова открыли, — сказал Гарри. — И теперь я хочу попасть туда.       — Ты хочешь сделать что-то плохое? Кого-то убить? — спросила Миртл.       — Миртл, там осталось страшное чудовище. Василиск. Он может в любой момент выползти и кого-нибудь растерзать. Я должен выяснить, что это за василиск, и, возможно, как-то остановить его. Мне почему-то кажется, что я смогу это сделать. Что я должен это сделать.       Миртл недоверчиво наклонила голову.       — Ну давай, попробуй. Только не натравливай никого на меня.       Гарри подошёл к умывальникам. Неожиданно он увидел, что на одном из кранов нацарапана змейка.       — Этот кран никогда не работал, — сказала Миртл.       Гарри уставился на змейку. Разгадка была где-то рядом.       — Откройся, — шепнул он.       Ничего не произошло.       — Не думаю, что это так просто. Тот мальчик говорил не по-английски, — сказала Миртл.       — Да уж, — пробормотал Гарри. — Так странно... я когда говорил на змеином, сам не понимал этого.       Он стал вглядываться в змейку. Возможно, надо поверить в то, что ты говоришь с настоящей змеёй? По крану стекла капелька воды, и показалось, что змейка шевельнулась.       — Откройся!       На этот раз Миртл не разобрала слов и в ужасе отплыла к кабинкам. Кран вспыхнул опаловым светом и стал вращаться, умывальник ушёл вниз, открывая зев огромной трубы — сон сбывался!       — Г... Гарри... ты правда пойдёшь туда? — прошептала Миртл.       Гарри подумал, что, наверное, с ним что-то не то. Прыгать туда — форменное безумие, но ему почему-то было совсем не страшно. Это отсутствие страха, какая-то дикая уверенность в собственной безопасности — это было совершенно ненормально, и Гарри должен был бы остеречься и остановиться. Но он чувствовал непреодолимое желание узнать, что находится внизу.       — Я пошёл, — сказал он.       И прыгнул в трубу.       Труба была мокрой и склизкой, а спуск оказался длинным, но достаточно пологим; несмотря на то, что Гарри не ушибся и не поцарапался, он не удержался от крика — по счастью, слышать его тут не мог уже никто. Наконец, с чавкающим звуком Гарри вылетел на пол в какой-то комнате.       — Люмос, — прошептал он, зажигая свет на конце волшебной палочки и поднимаясь на ноги.       Гарри помнил, что взгляд василиска смертельно опасен, и был готов немедленно зажмуриться в случае малейшего движения. Но царила тишина. Только вода мерно капала со сводчатого потолка; Гарри посмотрел под ноги — пол был усеян костями мелких животных, таких, как крысы. Очевидно, чудовище находило здесь пропитание.       За углом Гарри увидел какие-то кольца. Он хотел было зажмуриться, но никакого движения не последовало, и очень медленно, крадучись, Гарри вышел в коридор.       Это была исполинская, ярдов в двадцать длиной, ядовито-зелёная змеиная шкура. Гарри осторожно тронул её — она промялась под его руками.       — Ничего себе, — прошептал он.       Перебравшись через шкуру, Гарри возобновил путь. Коридор ещё несколько раз поворачивал; каждый раз Гарри ждал малейшего шороха и готовился зажмуриться, но единственным движением была пляска его тени от света его же палочки, а единственными звуками было капание воды и хруст крысиных костей под ногами. Наконец, Гарри вышел к огромной двери, которую украшали две переплетённые змеи.       На сей раз ему даже не пришлось подключать воображение: в головах у змей горели живым блеском огромные изумруды.       — Откройтесь! — прошипел Гарри.       И створки двери раздвинулись, впуская мальчика в Тайную комнату Салазара Слизерина.              Это была огромная комната с тусклым освещением. Стены были увиты каменными змеями, поднимавшимися вверх, к терявшемуся в полумраке потолку. Гарри вздрагивал, слушая хлюпанье собственных шагов по мокрому каменному полу. И было не по-летнему холодно.       Медленно дрожа не столько от страха, сколько от волнения, Гарри пошёл вдоль комнаты. Казалось, змеи следят за ними своими каменными глазницами. Впереди виднелась огромная статуя. Подойдя поближе, Гарри в восхищении стал разглядывать её. Его взгляд поднялся с подошв и наверх, до бородатой лысой головы, принадлежавшей древнему старцу.       — Здравствуй, Салазар Слизерин, — прошептал Гарри с благоговением.       Вот он был каким, основатель его факультета. Салазар Слизерин. Великий волшебник, один из основателей Хогвартса. Тот, кто призывал стремиться к славе, процветанию, могуществу, величию.       И тот, кто создал это место.       — Зачем? — прошептал Гарри. — Зачем ты сделал это?       Мог ли создатель Тайной комнаты быть добром? Наверное, нет. Не зря факультет Слизерин славился чёрными магами. Гарри растерянно молчал. Он бы мог ожидать от факультета Слизерин чего-то такого после рассказа Хагрида. Но, с другой стороны, на ум пришёл разговор с Фарли. Да и сама Джемма. Да, опасная, сильная, порой даже коварная и жёсткая. Но она хороший человек, он для себя это знал точно. А может, она просто заблуждалась? Когда она узнала о Тайной комнате, её потрясение и отвращение было таким искренним... Ладно, есть Малфои. Но Драко при всех своих отрицательных качествах никому не причинял зла. А неприятных людей хватает везде, верно же? А Трейси? А Дафна? Разве они могут быть плохими? Да и он сам? А великий Мерлин?       Они все — начиная от Мерлина и заканчивая Джеммой Фарли — были достойными людьми. Но вели себя очень по-слизерински.       Одно дело — уметь добиваться своих целей, знать, чего ты хочешь, быть безжалостным к врагам, хитрым и умным.       Другое — причинять вред невинным людям.       — Кто ты, Салазар Слизерин? — произнёс Гарри. — Чего ты хотел на самом деле?       Салазар безмолвно смотрел на него. Откуда-то Гарри знал, что надо делать. Он напряжённо вгляделся в глаза древнего волшебника. И почувствовал, что сам не понимает, с кем говорит — с великим змееустом старых времён или с королём змей, который, верно, притаился где-то за статуей. Слова пришли на ум, словно по подсказке.       — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки!       Рот статуи пришёл в движение. Гарри замер, закрыв глаза. Раздался жуткий грохот, скрежет и шуршание огромного тела. Гарри не видел, но точно знал, что изо рта статуи Слизерина что-то выползает, и догадывался, кто это.       — Кто посмел тревожить меня? — леденящий голос василиска оглушал, впивался в голову, заставлял сердце сжиматься в безумном страхе, но Гарри знал, что нельзя подавать вида, что он боится.       Исполинская змея с грохотом опустилась на пол, приближаясь к Гарри. Тот представил себе василиска из своих снов и вспомнил ужасные жёлтые глаза.       — Здравствуй, Король Змей, — прошипел Гарри.       Василиск подполз ближе. Гарри слышал свистящее хриплое дыхание змея. Достаточно открыть глаза, чтобы умереть... Или же подождать ещё немного, сейчас в его тело, наверное, вопьются смертоносные клыки.       — Я тебя не знаю, — пророкотал василиск. — Кто ты такой?       — Я пришёл к тебе, — сказал Гарри. — Ты звал меня, Король Змей. Ты хотел нашей встречи.       Громадная пасть застыла в паре дюймов от лица Гарри, его обдало холодным дыханием. Змей оценивающе смотрел на закрывшего глаза мальчика.       — В прошлый раз ко мне приходил другой, — прошипел василиск. — Наследник Создателя.       — В прошлый раз к тебе приходила девочка, — возразил Гарри. — Она не наследница.       — Люди видят только внешность, — в жутком голосе василиска появились презрительные нотки. — Мы, змеи, чувствуем истинную суть. Устами девочки говорил Наследник. Я знал его.       — Я не он, — сказал Гарри. — Но я говорю с тобой сам. По своему желанию. Никто мне не приказывает.       Змей зашуршал, окружая Гарри гигантскими кольцами.       — Ты не Наследник, — повторил он. — Её устами говорил он. Твоими — нет. Ты не можешь мной повелевать. Что мне помешает растерзать тебя?       «Только не паникуй! Не показывай ему слабость!» — билась мысль на задворках сознания Гарри.       Салазар Слизерин учил величию.       Его любимый питомец не простит слабости тому, кто дерзнул прийти сюда.       — Если бы ты хотел растерзать меня, ты бы уже давно это сделал, — сказал Гарри, уняв дрожь. — Но ты не хочешь этого.       — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — злобно прошипел змей.       — Знаю. Иначе бы меня здесь не было, — пожал плечами Гарри. — Ты звал меня для разговора. Не для приказов. Я здесь. Расскажи мне о себе, Король Змей. Расскажи о твоём создателе.       Василиск погрузился в молчание. Так прошло несколько минут. Затем он медленно потянул воздух ноздрями.       — Ты не Наследник Создателя, — повторил змей. — Но ты Наследник. Я в тебе его чувствую.       — Я не знаю своей родословной, Король Змей, — честно сказал Гарри. — Но я знаю, что ты звал меня сюда с этой весны.       — Что-то изменилось, — голос василиска стал задумчивым. — Что-то уже никогда не станет прежним.       — Дневник, — пробормотал Гарри.       Василиск снова поднёс к Гарри свою громадную голову.       — Этой весной был уничтожен дневник. Частица души Наследника Слизерина, — сказал Гарри.       Змей шумно вздохнул.       — Кто это сделал?       Гарри задумался только на короткое время. Он знал, какой должен быть правильный ответ. И знал, что змей это оценит.       — Я.       Василиск угрожающе зашипел. Раздвоенный язык скользнул по лицу Гарри.       — За твоё святотатство ты заслуживаешь смерти, человек, — прошипел он. — Но я не могу убить тебя. В тебе нет его крови. Я бы почуял. Но в тебе есть его частица.       — Ч... что? — изумлённо спросил Гарри.       — Я чувствую в тебе частицу Наследника Слизерина. Значит, именно поэтому ты ко мне пришёл. Та частица, которая вела девочку, была уничтожена. Но у Создателя всегда должен быть Наследник. Теперь этот Наследник — ты.       Гарри потрясённо молчал.       — О... откуда во мне может быть его частица? — произнёс он. — Я знать не знал Тома Реддла.       — Я об этом знаю точно не больше, чем ты, — прошелестел змей. — Разбирайся со своим прошлым и своей душой сам. А мне ты можешь приказывать, Наследник. Я выполню твою просьбу. Чего ты желаешь?       У Гарри пересохло в горле. Кажется, сон был вещим — чудовище ждало встречи с ним и не собиралось его убивать. У мальчика захватило дух от осознания того, что он сейчас говорит с созданием, которое живёт уже тысячу лет. Какие тайны ведомы этому змею?       — Расскажи мне о Создателе, — сказал Гарри. — Как и когда он создал тебя и это место? Что он говорил? Чего он от тебя ждал? Зачем?       Змей зашуршал вокруг Гарри, мерно шипя.       — Создатель вырастил меня из яйца. Только великий маг может сделать такое. Нас, королей змей, было очень мало, — в голосе василиска появилась грусть. — Наверное, я последний.       Змей задумался на короткое время, а затем продолжил.       — Создатель создал это место, чтобы мне было где жить и питаться. Он говорил, что, подобно тому как он — величайший из всех людей, я — величайший из всех змей. Он часто приходил ко мне беседовать.       — О чём же вы беседовали?       — О предназначении, — ответил василиск.       — И какое же твоё предназначение, Король Змей? — осторожно спросил Гарри. — Убивать врагов Слизерина?       — Нет, Создатель никогда не говорил об убийстве каких-то врагов, — сказал василиск. — Но он сказал, что волшебникам может угрожать большая опасность. И он сказал, что когда-нибудь им может понадобиться моя защита. Он завещал мне слушаться его Наследника. Он верил, что Наследник сумеет распорядиться его даром надлежащим образом. Он сказал, что однажды мне выпадет судьба покончить с великим, ужасным злом.       — Значит, всё-таки он мечтал об убийстве маглорождённых! — с раздражением прошипел Гарри.       — Я так не думаю, Наследник, — пророкотал змей.       — Почему это?       — Ты правда думаешь, что Создатель вырастил Короля Змей, чтобы убить несколько человеческих детёнышей? Это можно было сделать куда проще, — зашипел василиск, и в его голосе почувствовалась насмешка. — Я могу убить любого, это правда. Но это далеко не всё, на что я способен.       — Что же ты ещё умеешь? — недоверчиво спросил Гарри.       — Ты узнаешь, когда придёт время, — сказал василиск. — Я вижу в тебе интерес, которого не было у предыдущего Наследника. Тот просто приказывал... убил человеческую девочку... и сам испугался содеянного, приказал мне убраться и больше не выпускал. Ему была неинтересна воля Создателя. Он не говорил со мной, просто приказывал. Ты не такой, как он.       Гарри растерянно молчал. Он настолько был ошеломлён, что забылся и открыл глаза.       Громадный змей свернулся вокруг него несколькими кольцами. Его голова была спрятана между кольцами, и жуткие глаза не были видны.       — Лучше закрой глаза, человек, — прошипел василиск. — Если бы я не убрал голову в сторону, ты бы погиб. Никому из вашего рода не дано смотреть мне в глаза.       — П... прости, Король Змей, — пробормотал Гарри, закрывая глаза. — Но я всё-таки хотел бы знать...       — Сожалею, но я не могу тебе сказать больше. Я и сам толком не знаю, — произнёс василиск почти извиняющимся голосом. — Пока время не пришло. Я знаю — зло уже есть в этом мире. Я чувствую — Создатель дал мне свой дар предвидения... Но я не знаю больше. Могу только сказать тебе, Наследник: если ты встретишь нечто по-настоящему злое, такое, что вызовет у тебя наибольшее отвращение — приноси это сюда. Я уничтожу. Обещаю.       — То есть... это зло, которое надо уничтожить... это не человек?       — И да и нет... — задумчиво сказал змей. — Но раз уж ты решил со мной говорить как с равным, прошу, не унижай меня просьбами убивать людей или кошек. Это мелко и недостойно меня. Я найду чем прокормиться. Моё предназначение — победить великое зло... но ведь всё зло в этом мире создано вами, людьми, — выдохнул змей с нотками горечи и презрения.       — А ты? Ты не зло? — Гарри не успел поймать себя за язык.       — Во-первых, я был создан Создателем, — в голосе василиска послышалась злоба. — А во-вторых, зло я сотворил по приказу человека. Если ты не собираешься мне велеть сделать что-то подобное, я и не буду злом. Подумай об этом на досуге, человек. То, что всё зло может исходить только от вашего рода — это не мои слова. Это говорил Создатель.       — Прости, что оскорбил тебя, — Гарри поёжился, чувствуя, что это чудовище мудрее многих людей. — В таком случае я хотел бы попросить тебя никогда не нападать на людей.       — Я с радостью исполню эту твою просьбу, — ответил василиск. — Но ты всегда можешь приходить ко мне, если захочешь поговорить. И запомни слова насчёт зла. Я жду, что ты мне дашь исполнить моё предназначение.       Гарри потрясённо молчал. После всего этого безумного разговора у него не было причин не верить василиску. Он точно знал: монстр больше никого и никогда не убьёт.       — Твои наследники не унаследуют тебе, — произнёс змей. — Потому что ты Наследник не по крови, а только по душе... Если ты прав, после тебя у меня не останется никого.       — Значит, ты станешь свободным, — сказал Гарри. — И это место станет твоим владением по праву. Быть может, это награда, которую Салазар Слизерин приготовил для тебя за исполнение предназначения?       — Кто может знать? — задумчиво сказал василиск. — Что ж, я был рад знакомству с тобой, Наследник. Спасибо, что пришёл ко мне.       — Я тоже... — Гарри вспомнил, что он глубоко под землёй, и метлы у него нет. — Как мне выбраться отсюда?       — Не открывай глаз и залезай на меня, — прошипел змей, подставляя ему свою голову. — Я вынесу тебя наверх и останусь ждать тебя здесь.              Огромный змей, как оказалось, умел ползать по трубам со стремительной скоростью, и Гарри уже через какие-то пятнадцать минут вылезал из трубы, по-прежнему закрыв глаза.       — До встречи, Наследник, — жуткий голос донёсся до него из трубы, стремительно удаляясь.       — До встречи, Король Змей, — Гарри осмелился открыть глаза только когда раковина с гулом встала на своё место.       — Ну и ну! — к нему подплыла перепуганная Миртл. — Это было по-настоящему жутко!       — Он больше никого не убьёт, — сказал Гарри. — Он мне обещал. Он и тебя не хотел. Его заставил тот мальчик.       С этими словами Гарри поднял мантию-невидимку и пошёл в сторону своей спальни, оставив за спиной ошарашенную Миртл.