Тепло твоих объятий

Огромная свалка раскинулась на окраине Сибуи, словно уродливый шрам на теле района. Горы мусора поднимались выше человеческого роста, ржавые остовы машин торчали из земли, будто кости давно умерших зверей. Запах гнили, бензина и сырости въедался в кожу, а воздух был тяжёлым, будто сам район не хотел дышать здесь полной грудью. Обычно это место принадлежало тем, кого город давно вычеркнул из своей жизни. Бомжи, одиночки, потерявшие всё, люди без имён и прошлого — они прятались между куч мусора, разводили костры из палок и старых шин, делили остатки еды и старались не привлекать лишнего внимания. Свалка была их убежищем и одновременно ловушкой. Но по документам эта территория имела совсем другое назначение. Официально свалка числилась собственностью «ремонтной организации Икебукуро», которая якобы занималась восстановлением машин, мотоциклов и любого транспорта, который ещё можно было вернуть к жизни. Бумаги были чистыми, отчёты — безупречными, а печати — настоящими. Однако каждый, кто хоть немного был знаком с теневой стороной города, знал правду: Икебукуро — это не мастерская. Это была преступная банда, одна из тех, что не светились в новостях, но держали район железной хваткой. И сегодня свалка была непривычно оживлённой. С самого утра сюда стекались люди. Машины подъезжали одна за другой, останавливались у импровизированного въезда, после чего из них выходили парни разного возраста. Кто-то был в куртках с символикой своей банды, кто-то — в простой уличной одежде, но их объединяло одно: напряжение в глазах. Они не смеялись, не шутили и почти не разговаривали. Каждый понимал, что этот день не закончится мирно. Сегодня решалась судьба двух банд. Горы мусора стали естественными границами импровизированной арены. Между ними расчистили широкое пространство — утоптанную землю, перемешанную с осколками стекла, металлическими обломками и грязью. Здесь должна была пролиться кровь. Здесь должен был определиться тот, кто получит власть над частью Сибуи. По краям площадки уже стояли наблюдатели. Члены Икебукуро расположились спокойно и уверенно. Они не вмешивались, не проявляли эмоций, словно всё происходящее было заранее решённым спектаклем. Некоторые сидели на капотах старых машин, другие стояли, скрестив руки на груди. Их взгляды скользили по толпе оценивающе, холодно, будто они выбирали товар, а не наблюдали за судьбами живых людей. Для Икебукуро этот бой был выгоден в любом случае. Кто бы ни победил, район ослабнет, а значит — станет легче управляемым. Чуть в стороне, на возвышении из спрессованного мусора, стоял ещё один человек. Он не принадлежал ни к одной из банд, которые должны были сегодня сойтись в драке. Его специально пригласили для наблюдения. Он не носил отличительных знаков, не выказывал своей позиции и не пытался привлекать внимание. Его поза была расслабленной, но взгляд — предельно сосредоточенным. Этот человек смотрел не просто на будущую драку. Он оценивал силу, характер, решимость. Он смотрел на то, как далеко люди готовы зайти ради власти над грязным клочком Сибуи. Для него этот бой был не развлечением и не ставкой — это был тест. Ветер прошёлся по свалке, поднимая мусор и обрывки бумаги. Где-то вдалеке залаяла собака, и на мгновение всё вокруг словно замерло. Одна из машин, стоявших у края свалки, резко дёрнулась, и дверца с глухим скрежетом распахнулась. Из салона вышел человек, которого невозможно было не заметить. Тёмные волосы были уложены в жёсткий ирокез, а сзади спадала туго заплетённая косичка. Широкие плечи, массивная грудная клетка, руки, покрытые шрамами и следами старых драк. Его габариты выбивались из общей картины — рядом с ним даже взрослые парни выглядели подростками. Хотя ему было всего восемнадцать, внешне он тянул минимум на тридцать: тяжёлый взгляд, грубые черты лица и та самая усталость в глазах, которую не получают без реального опыта. Это был Мочизоку Канджи. Глава банды Джугем, контролирующей Кавасаки. На сам бой ему было плевать. Власть над частью Сибуи, разборки между чужими бандами — всё это не интересовало его ни капли. Если бы не одна причина, он бы вообще не вышел из машины. Его окликнули. — Эй, Моччи! Голос донёсся сверху. На вершине огромной кучи мусора, которая напоминала импровизированные трибуны, сидел парень с двумя косами. Он устроился так, словно пришёл не на кровавую разборку, а посмотреть уличное шоу. Рядом с ним находился ещё один — молчаливый, с таким же лицом, но более холодным взглядом. Хайтани. Заметив их, Мочизоку мгновенно изменился. Напряжение в плечах исчезло, лицо стало мягче, почти по-домашнему. Он даже не стал закрывать дверцу машины — просто рванул вперёд, перепрыгивая через мусор, будто тот ничего не весил. — Давно мы так не собирались, — хрипло усмехнулся Моччи, поднимаясь наверх и с силой обнимая Рана. Ран Хайтани лишь довольно рассмеялся, не сопротивляясь, даже наоборот — похлопал его по спине, словно старого друга, которого не видел целую вечность. Риндо, младший из братьев, стоял чуть поодаль. Он тоже улыбнулся, но сдержанно, почти незаметно. Его взгляд был внимательным, цепким — он не упускал ни одной детали происходящего вокруг. — Давненько, — коротко сказал он. Мочизоку отстранился, оглядел обоих, словно проверяя, не изменились ли они за это время, а затем нахмурился и посмотрел по сторонам. — А где Мики? — спросил он, медленно вращая головой и пытаясь найти взглядом знакомую фигуру. — Что-то не вижу малого. Ран уже хотел что-то сказать, но вместо него ответил Мадераме, стоявший неподалёку. Он молча вытянул руку и указал пальцем в сторону очищенной площадки. Мочизоку проследил за направлением взгляда. Рядом с Хансеном стоял парень. Невысокий, на фоне остальных почти теряющийся, но при этом его присутствие ощущалось странно отчётливо. Он держался спокойно, без суеты, будто вся эта толпа, напряжение и ожидание не имели к нему никакого отношения. — Он там, — сказал Мадераме. — И не подходи. Моччи прищурился. — С чего бы это? — Он сказал, чтобы ему не мешали, — спокойно продолжил Мадераме. — Сегодня он рефери. Эти слова повисли в воздухе. Мочизоку коротко хмыкнул, скрестив руки на груди. Теперь его взгляд стал серьёзнее. Он снова посмотрел на парня рядом с Хансеном, оценивающе, будто пытался понять, что именно делает его достаточно важным, чтобы поставить между двумя бандами. — Рефери, значит… — протянул он. — Ну, тогда понятно. Свалка тем временем продолжала наполняться шумом. Крики, шаги, металлический лязг — всё смешивалось в один гул. Но в центре этого хаоса уже вырисовывалась чёткая структура: бой вот-вот начнётся, правила обозначены, наблюдатели заняли свои места. И внезапно тишину района разорвал рёв моторов. Глухой, тяжёлый звук прокатился по свалке, отражаясь от гор мусора и ржавого металла. Он был настолько резким, что даже бомжи, прятавшиеся по углам, инстинктивно пригнулись. Разговоры стихли, смех оборвался, воздух будто сжался. Хансен медленно повернул голову. Его взгляд скользнул к парню рядом с ним — к Такемичи. — Так, пацан, — произнёс он с усмешкой, — смотри и учись. Ты хоть и парень сильный, но ораторские способности… — он слегка усмехнулся, — мне не занимать. Такемичи ничего не ответил. Он лишь внимательно смотрел, запоминая каждое движение, каждую интонацию. Он понимал: сейчас Хансен будет не просто говорить — он будет задавать ритм всему происходящему. Хансен шагнул вперёд. Он спустился с возвышения, тяжело ступая по утоптанной земле, и направился прямо к центру свалки. Каждый его шаг сопровождался скрипом мусора под ногами. Когда он остановился, вокруг него образовалось пустое пространство, словно сама толпа инстинктивно отступала. Он поднял руку. — С левой стороны, — начал он громко, растягивая слова, чтобы каждый услышал, — банда, что держала юг Сибуи в тишине и гармонии… Он сделал паузу. Намеренно. Дал словам осесть. — ТОКИЙСКАЯ СВАСТИКА! Его голос прорезал воздух. В ту же секунду слева раздался лязг металла. Огромные железные врата свалки медленно начали открываться, скрипя так, будто сопротивлялись самой идее происходящего. Из-за них хлынул поток людей. Члены Тосвы входили уверенно, стройно, будто это было не поле боя, а их собственная территория. Впереди шёл он. Непобедимый Майки. Невысокий, спокойный, с пустым взглядом, в котором не было ни злости, ни страха. Он шёл легко, почти лениво, руки в карманах, словно всё вокруг не имело для него никакого значения. Но каждый, кто хоть раз видел его в деле, знал — за этой расслабленностью скрывается абсолютная жестокость. За ним следовала Тосва. Их присутствие давило. Даже мусор под ногами будто замолчал. Хансен не дал толпе опомниться. Он развернулся в другую сторону. — А с правой стороны, — его голос стал ниже, мрачнее, — банда, что появилась совсем недавно… но уже успела собрать такую мощь и влияние, что её имя шепчут даже те, кто не верит в страх… Он вдохнул. — ВАЛЬХАЛЛА! Правая сторона ответила тем же. Железные врата с грохотом распахнулись, ударяясь о ограничители. Из тени вышли фигуры, будто сами сотканные из хаоса. Их шаги были тяжёлыми, беспорядочными, но в этом беспорядке чувствовалась дикая сила. Во главе шёл он. Бог Смерти — Ханма. Высокий, с безумной ухмылкой, будто этот день был для него праздником. Его глаза горели азартом, а тело двигалось так, словно он уже находился в бою. Он смотрел прямо на Майки — не с ненавистью, не с вызовом, а с откровенным интересом. Толпа взорвалась. Крики, рёв, смех, удары кулаков по металлу — свалка перестала быть просто местом. Она стала ареной. Мочизоку, Хайтани, члены Икебукуро — все смотрели, не отрывая глаз. Даже те, кому было «всё равно», сейчас чувствовали, как по коже пробегает напряжение. Такемичи стоял неподвижно. Его взгляд метался между двумя главарями. Он чувствовал это почти физически — столкновение неизбежно. Не просто драка, не просто разборка. Это было столкновение идей, характеров, судеб. Хансен медленно опустил руку. — Сегодня, — сказал он уже тише, но так, что его всё равно слышали, — решится, кто имеет право дышать этим районом. Майки остановился. Ханма тоже. Между ними оставалось всего несколько метров. Хансен сделал несколько шагов назад, намеренно освобождая центр площадки. Его роль на этот момент была сыграна. Теперь очередь была за другим человеком. Он повернул голову к Такемичи и коротко кивнул. Такемичи вышел вперёд. Шаги его были спокойными, но внутри всё было куда сложнее. Десятки, сотни взглядов мгновенно сошлись на нём. Для большинства он был неизвестным лицом. Для некоторых — призраком из прошлого. Дракен, стоявший рядом с Майки, слегка прищурился. А он всё-таки сдержал слово… — мелькнула мысль. Он смотрел на Такемичи внимательно, будто пытался убедиться, что это действительно он, а не игра света или очередной слух. Его присутствие здесь означало больше, чем просто роль надзирателя. Чуть поодаль Сенджу замерла. На мгновение мир вокруг будто перестал существовать. Шум толпы ушёл на второй план, дыхание сбилось. Что он тут делает?.. Её взгляд не отрывался от Такемичи. В голове проносились вопросы, но ни на один из них сейчас не было ответа. Такемичи остановился в самом центре свалки. — Меня зовут Такемичи Ханагаки, — произнёс он чётко и достаточно громко, чтобы его услышали все. — И я буду одним из надзирателей боя. В толпе прошёлся шёпот. Имя не было пустым звуком. Кто-то узнал его сразу, кто-то — лишь смутно, но интонация, с которой он говорил, не оставляла сомнений: он здесь не ради показухи. Такемичи сделал короткую паузу. — Правила боя, — продолжил он. Его голос не дрожал. — Никто не должен убивать своего противника, даже если очень сильно хочется. Некоторые усмехнулись. Другие нахмурились. — Запрещено использовать любое огнестрельное оружие. Толпа стала тише. — Запрещено использовать холодное и острое оружие. Члены обеих банд переглянулись. Это означало только одно — чистая сила, чистые кулаки. — Запрещено атаковать зрителей или надзирателей. Такемичи медленно обвёл взглядом арену, задержавшись на ключевых фигурах. — Я сам буду за всем этим следить, — спокойно добавил он. В этих словах не было угрозы. Но именно это и делало их пугающими. Он опустил руку. — Если вы ознакомились с правилами, — сказал Такемичи, — прошу выйти по одному представителю. Наступила короткая пауза. Со стороны Тосвы вперёд шагнул высокий силуэт. Длинные волосы, собранные сзади, серьёзный взгляд, уверенная походка. Дракен. Он остановился, даже не глядя в сторону Вальхаллы, словно заранее знал, кто выйдет против него. И он не ошибся. Со стороны Вальхаллы вперёд вышел Казутора. Его шаги были резкими, в глазах горел безумный огонь. Он сжал кулаки, хрустнув костяшками, и ухмыльнулся, глядя прямо на Дракена. Два бойца остановились друг напротив друга. Такемичи сделал шаг вперёд, встав ровно между двумя представителями. Его взгляд был спокойным, но внимательным — он следил за каждым движением, каждым напряжённым вздохом. — Определимся с форматом, — сказал он. — Как вы будете драться? По пять человек с каждой стороны… или толпа на толпу? Несколько секунд висела тишина. Дракен первым подал голос. Он даже не посмотрел на Казутору — его взгляд был направлен чуть в сторону, будто он уже знал ответ. — Пусть Вальхалла выбирает, — холодно сказал он. — Это они затеяли нам войну. Он сделал паузу, после чего добавил, уже жёстче: — Но у нас есть условие. Казутора прищурился. — Если Токийская Свастика побеждает, — продолжил Дракен, — Баджи возвращается в наши ряды. Эти слова будто ударили по воздуху. Со стороны Вальхаллы тут же послышался шум, недовольные выкрики. Казутора резко подался вперёд, глаза вспыхнули яростью. — Ты охренел?! — сорвался он. — Баджи сам выбрал сторону Вальхаллы! Он почти кричал. — Для вас он предатель, — продолжал Казутора, сжимая кулаки. — Так зачем ему возвращаться в Тосву?! Дракен наконец посмотрел на него. Его взгляд был ледяным. — После нашей победы, — медленно произнёс он, — Баджи вернётся. И точка. В этих словах не было ни просьбы, ни сомнений. Казутора зарычал, шагнув ещё ближе. — Да ты… — Эй, эй, — раздался голос сбоку. Хансен вмешался, встав между ними, подняв руки в примиряющем жесте. — Спокойнее, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Вы и так сегодня друг другу морды набьёте. Просто потерпите до начала боя. Казалось, ситуация начала остывать. Но Казутора резко развернулся. Он подошёл к Хансену вплотную — слишком близко. И без предупреждения ударил его в живот. Глухой звук разнёсся по свалке. Хансен согнулся, выдохнув воздух, но Казутора не собирался останавливаться. Его плечо дёрнулось — он замахнулся для второго удара, чтобы наверняка. В этот момент его руку перехватили. Крепко. Пальцы сжались на запястье так, что Казутора невольно дёрнулся. Он повернул голову. Перед ним стоял Такемичи. Лицо спокойное. Взгляд тяжёлый. Он держал руку Казуторы одной ладонью, словно тот был не разъярённым бойцом, а просто мешающим фактором. — Правила, — тихо сказал Такемичи. Казутора зарычал, словно загнанный зверь. Он дёрнул руку, вырываясь из захвата, и тут же рванулся вперёд, замахнувшись на Такемичи. Удар был резким, злым, но слишком прямолинейным. Такемичи увернулся. Он сместился в сторону почти незаметно, и в тот же момент резко поднял колено. Удар пришёлся точно в живот. Воздух вылетел из лёгких Казуторы. Его тело согнулось, ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо перед Такемичи, судорожно хватая ртом воздух. Глаза были широко раскрыты — от боли и от унижения. Свалка взорвалась шумом. Такемичи посмотрел на него сверху вниз всего секунду, затем отвернулся. Он развернулся к толпе. — Деритесь по правилам, — громко сказал он, чтобы слышали все. — Если кто-то решит их нарушить — бой закончится. Хансен, всё ещё держась за живот, выпрямился и добавил уже с раздражением: — А если мне драка не понравится, — он усмехнулся криво, — я разгоню всех к чертям. Эти слова подействовали лучше любых угроз. Майки сделал шаг вперёд. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в глазах мелькнула тень уважения. — Спасибо, — сказал он, глядя сначала на Хансена, затем на Такемичи. — За то, что будете следить за боем. Такемичи лишь коротко кивнул в ответ. Ни слова лишнего. Он развернулся и вместе с Хансеном направился обратно — к верхушке импровизированных трибун, туда, откуда было видно всю арену целиком. Позади них Казутора медленно поднялся. Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднял взгляд. Его глаза прожигали спину Такемичи. В этом взгляде не было боли — только обида и злоба, которые он явно запомнит надолго. Наверху Такемичи остановился. Он вдохнул и резко крикнул: — Начинайте бой! Ответ не заставил себя ждать. Казутора шагнул вперёд, ухмыльнувшись криво, почти безумно. — Формат будет толпа на толпу, — процедил он. — И давайте узнаем… кто из нас сдохнет первым. В следующую секунду Вальхалла рванула вперёд. Крики, удары, топот десятков ног — люди Вальхаллы лавиной понеслись на Тосву, не оставляя ни секунды на раздумья. Тосва ответила тем же. Две волны столкнулись в центре свалки с глухим, яростным грохотом. Так началась долгожданная драка.