Тепло твоих объятий

Утро начиналось как обычно — тихо, почти лениво, без суеты, но и без особого тепла. На кухне стоял запах тёплого тоста и свежезаваренного кофе. За большим деревянным столом, который, казалось, уже пережил не одно поколение, сидела Сенджу, уткнувшись в тарелку с омлетом и тостами. Она быстро работала вилкой, стараясь закончить завтрак как можно скорее. Рядом, с противоположной стороны стола, Харучио медленно жевал свой завтрак. Он всегда ел спокойно, размеренно, как будто у него было всё время мира. На нём была простая серая толстовка, а волосы, как всегда, чуть торчали в разные стороны — видимо, он не удосужился их уложить после сна. С другой стороны сидел Такеоми — старший брат. Он был здесь телом, но не духом: локоть на столе, в руках смартфон, взгляд прикован к экрану. Иногда он что-то быстро печатал или прокручивал ленту, не поднимая глаз ни на кого. — Ты хоть есть собираешься? — мимоходом спросил Харучио, заметив, что Такеоми уже десять минут держит ложку с йогуртом, так и не донёс её до рта. — Ага… сейчас, — рассеянно ответил тот, продолжая листать экран. Сенджу закатила глаза. Завтракать с семьёй всегда так скучно… — подумала она, отрезая кусочек тоста. Всё происходило по одному и тому же сценарию: Такеоми отрешённый, Харучио молчаливый, а она — просто заполняет тишину звоном посуды. Отец? Он вообще как мифическое существо — все знают, что он существует, но никто не видел его толком. Последний раз Сенджу видела его, когда ей было семь. С тех пор график его работы изменили, и он стал приходить домой глубокой ночью, а утром уже уходил. Иногда казалось, что он живёт где-то параллельно, просто в том же доме. Мать… ну, её тоже не было за столом — как всегда. Сенджу опустила взгляд в тарелку. Такеоми всё равно на нас… Всегда куда-то уходит со своими друзьями или зависает в телефоне. Даже за одним столом мы будто в разных мирах. Харучио, напротив, всегда был рядом. Пусть и со своими странностями, но он умел слушать, умел помочь, а главное — умел заметить, если ей плохо. Единственный родной человек, которого она по-настоящему ценила. Она тихо вздохнула, допивая апельсиновый сок, и поставила стакан на стол. День обещал быть обычным. А это значило — скучным. Сенджу допила сок, вытерла губы салфеткой и отодвинула тарелку в сторону. Завтрак на сегодня был окончен, и она поднялась из-за стола. — Я вернусь в четыре, — лениво бросил Такеоми, даже не отрывая взгляда от телефона. Сенджу лишь усмехнулась про себя. Ага, как же… Ты хоть раз приходил тогда, когда обещал? Но вслух ничего не сказала. — Харучио, за главного, — добавил он, уже направляясь к выходу. — Присмотри за домом и сестрой. — Ладно, — коротко ответил Харучио, поднимаясь, чтобы убрать посуду со стола. Сенджу тем временем поднялась к себе в комнату. Потянула створку шкафа, достала школьную форму и аккуратно расправила её на кровати. Одежда была чистой, выглаженной — Харучио на это всегда обращал внимание, даже если она забывала. Она быстро переоделась, поправила волосы перед зеркалом и перекинула через плечо школьный рюкзак. После этого опустилась на колени возле стола, проверяя содержимое: учебники по математике, истории, японскому… тетради на месте, пенал в боковом кармане. Всё вроде собрано. Внизу послышался шум воды — Харучио мыл посуду. Сенджу спустилась по лестнице, и, накинув куртку, направилась к входной двери. — Подожди, — окликнул её Харучио, вытирая руки о полотенце. — Сейчас домою и отведу тебя. — Да я сама могу… — начала она, но он лишь покачал головой. — Всё равно по пути. Подожди пару минут. Сенджу вздохнула и прислонилась к дверному косяку, глядя, как брат быстро справляется с тарелками. Солнце уже пробивалось в окна, обещая тёплый и тихий день. Харучио быстро закончил с посудой — последняя тарелка со звоном опустилась в сушилку. Вытер руки, накинул школьный пиджак и закинул рюкзак за спину. В прихожей Сенджу уже стояла, слегка покачиваясь с пятки на носок и скучающе листая телефон. — На, — он протянул ей чёрный мотоциклетный шлем. — Твой вчера треснул, так что сегодня будешь в моём. Сенджу подняла брови: — А почему Майки или Дракен ездят без шлема, и ничего? Харучио прищурился и чуть повысил голос: — Потому что ты не Майки и не Дракен. И не спорь, это для твоей же безопасности. Она недовольно надула щёки, но спорить не стала. Он помог ей застегнуть ремешок, и вскоре они уже выехали из двора на своём байке. Утро было прохладным. Ветер тянулся навстречу, пахло хлебом из ближайшей пекарни, где уже стояла очередь. — Куда вы вчера с Мицуей ходили? — спросил он, не оборачиваясь, но слегка повернув голову, чтобы она его услышала. — На задание от Дракена, — беззаботно ответила Сенджу. — Надо было найти одного парня и пригласить его в банду. Харучио слегка сбавил газ. — Стоп… Такие вещи должны обсуждаться с остальными командирами. Даже если инициатор — замглавы. — Так в том-то и дело, — продолжила Сенджу. — Майки вроде вообще не знал. Значит, Дракен действовал сам. Дракен, действующий в обход Майки? — мысленно нахмурился Харучио. Это не укладывалось в привычную картину. Он бы не стал так просто делать что-то в тайне, особенно по поводу банды. Если это правда, то у него были свои личные причины. Он крепче сжал руль, чувствуя, как в голове уже выстраивается цепочка вопросов, на которые придётся искать ответы. Дорога до школы тянулась лениво. Утреннее солнце уже начинало пригревать, воздух был чуть прохладный, и слабый ветер трепал кончики волос Сенджу, выглядывающих из-под шлема. Харучио вёл байк уверенно, но его мысли были далеко не на дороге. Он редко задавал сестре лишние вопросы, но сегодня что-то внутри подталкивало расспросить её подробнее. — Слушай, — начал он почти будничным тоном, стараясь, чтобы это прозвучало как просто праздное любопытство, — а что ещё говорил Дракен? Ну… кроме того, что надо найти этого парня. Сенджу немного наклонилась вперёд, чтобы перекрыть шум ветра, и кивнула: — Говорил… что хочет с ним встретиться лично. Вечером. — Она задумалась, будто вспоминая детали. — Не уточнил, где именно, но сказал, что встреча важная. Харучио едва заметно сжал руль. Лично? Значит, дело и правда серьёзное. Дракен не из тех, кто тратит время на пустые разговоры. Он хотел уточнить ещё, но сделал паузу, давая ей возможность продолжить самой. — И всё? — наконец спросил он. — Вроде да… — ответила она, но голос у неё был какой-то неуверенный. Харучио перевёл взгляд на дорогу. Внутри у него зашевелилось неприятное чувство. Он знал Дракена не первый год, и если уж тот решает что-то провернуть, то либо делает это открыто, либо с согласия Майки. А тут… всё выглядело как-то в обход. — А почему ты вдруг начал всё это выяснять? — внезапно спросила Сенджу, и в её голосе промелькнула лёгкая настороженность. Харучио не сразу ответил. Он всегда умел подбирать слова, чтобы не выдать своих истинных мыслей. — Просто… необычно это. — Он сказал спокойно, но каждое слово звучало обдуманно. — Обычно Дракен согласовывает подобные вещи с остальными. Особенно с Майки. Сенджу резко повернула голову, посмотрев на него поверх плеча. — Дракен никогда не стал бы делать что-то против банды! — в её голосе была почти обида. — И тем более против Майки. Она замолчала на секунду, но потом, уже мягче, добавила: — И вообще, парень, с которым он договаривался… он хороший. Не смей ему вредить. Её слова прозвучали так горячо, что Харучио даже чуть замедлил ход. — Я и не собирался, — спокойно сказал он, но внутри отметил: Слишком бурная реакция… Пару минут они ехали молча. Только ветер и шум мотора заполняли пространство между ними. Но Харучио уже чувствовал — ему нужно знать больше. — А ты… вообще знаешь этого парня? — наконец спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало без нажима. — Ну, до того, как пошли его искать. Сенджу отвела взгляд, её плечи чуть напряглись. — Немного… — наконец произнесла она. — Но это не важно. Харучио тихо хмыкнул, но не стал спорить. Как раз наоборот, это очень важно. Он уже видел, как эти кусочки начинают складываться в картину, но пока ещё не знал, что именно на ней будет изображено. Когда они подъехали к школе, Харучио уже твёрдо решил: сегодня после уроков он займётся этим сам. И начнёт он, пожалуй, не с Дракена, а с самого «хорошего парня», за которого Сенджу так пылко вступилась. Шумная толпа школьников заполняла коридоры. Кто-то смеялся, кто-то громко переговаривался, хлопали дверцы шкафчиков, доносился звонкий топот по линолеуму. Всё было как всегда: утро в школе начиналось одинаково суетно. Сенджу шла неспешно, держа в руках сумку. Её глаза слегка блуждали — после разговора с Харучио мысли всё ещё не отпустили. Она чувствовала, что брат явно что-то заподозрил, но старательно старалась убедить себя, что всё в порядке. Добравшись до своего шкафчика, Сенджу достала ключ и повернула его в замке. Дверца с лёгким скрипом открылась, и внутри её ждали аккуратно сложенные школьные туфли. Она опустилась на корточки и начала переобуваться, снимая мягкие кроссовки и надевая туфли, которые слегка жали, но были частью формы. Именно в этот момент рядом появилась знакомая фигура. Подруга — Кана, её одноклассница и одна из немногих, с кем Сенджу могла по-настоящему быть собой. — О, доброе утро, Сенджу, — сказала она вполголоса, слегка улыбнувшись. — Утро, — отозвалась Сенджу, занятая тем, что заталкивала шнурки в кроссовки. Кана помялась пару секунд, потом наклонилась ближе, понизив голос до почти заговорщицкого шёпота: — Слушай… а что у тебя с кавалером? Сенджу резко замерла. Туфля, которую она пыталась застегнуть, так и осталась недозакрытой. Она медленно подняла глаза на подругу. — С чем? — переспросила она, будто не расслышала. — С кавалером, — уверенно повторила Кана. В её голосе слышалась насмешливая нотка. — Не прикидывайся, я всё видела. Сенджу моргнула пару раз, не понимая, откуда вообще взялся этот разговор. Кавалер? У меня? Она быстро оглядела себя — школьная форма, сумка, волосы немного растрёпаны. Ничего особенного. Но то, что сказала подруга, сбило её с толку. — Подожди, — наконец пробормотала Сенджу. — Во-первых, у меня нет никакого парня. — Ну да, конечно, — протянула Кана с явной долей скепсиса, закатывая глаза. — Ты так говоришь, будто я не видела, как ты шлялась с одним парнем на ярмарке. У Сенджу перехватило дыхание. В памяти тут же всплыл тот вечер: огни ярмарки, толпы людей, сахарная вата, рядом — Такемичи. Она вдруг вспомнила, как он шёл рядом, как случайно задевал её локоть, и как всё это выглядело со стороны. — Что?.. — она почти шёпотом произнесла, слегка покраснев. — Ты была на ярмарке? — Ну а где же ещё, — усмехнулась Кана. — Мы там с девчонками гуляли. И тут — бац! — вижу тебя. Не одна, конечно, а с каким-то… ну… явно не случайным парнем. Сенджу почувствовала, как сердце предательски заколотилось. Ей стало жарко, даже несмотря на прохладный утренний воздух, что всё ещё чувствовался из открытых окон в коридоре. — Это не так! — быстро выпалила она, поднимаясь с корточек. — У меня нет никакого… кавалера! Кана прищурилась и хитро улыбнулась. — Значит, у тебя никого нет? Совсем? — Совсем, — твёрдо сказала Сенджу, хотя внутри чувствовала, что звучит слишком резко. Подруга склонила голову на бок, будто оценивая её реакцию. — Тогда почему ты так вспыхнула, а? — голос её звучал мягко, но цепко. — Я же просто спросила. Сенджу отвернулась к шкафчику, делая вид, что ищет в сумке что-то важное, лишь бы не встречаться взглядом. Почему она вообще это спросила? И как именно она видела нас? Мы ведь… просто гуляли. Просто разговаривали. — Ты ошибаешься, — тихо сказала она, но чувствовала, что звучит неубедительно. Кана чуть приблизилась, её шёпот стал почти неразличимым в шуме школьного коридора: — Может, и ошибаюсь. Но если честно… тебе не обязательно скрывать. Просто сознайся, и не усложняй ситуацию. Сенджу резко захлопнула дверцу шкафчика, повесив замок. — Говорю же, у меня никого нет, — почти крикнула она, но тут же опомнилась и оглянулась на шумную толпу вокруг. Никто, кажется, не обратил внимания. Кана подняла руки в притворной капитуляции, сделав шаг назад. — Ладно-ладно, не заводись. Но знай, я тебя насквозь вижу. Сенджу сжала сумку в руках и пошла по коридору, стараясь не оглядываться. Щёки её горели, а в голове звучала только одна мысль: Если даже Кана что-то заподозрила… что будет дальше? После разговора с Каной Сенджу так и не смогла успокоиться. Слова подруги крутились в голове, будто назойливый комар, и чем сильнее она пыталась их прогнать, тем настойчивее они возвращались. Она вошла в класс и заняла своё место у окна. Шум одноклассников, звонкий смех и возня вокруг будто не доходили до неё. Она уставилась в парту, крепко сцепив пальцы, и только сейчас заметила, как дрожит её нога под столом. Зачем она вообще это сказала? — сердито думала Сенджу. — Кавалер… парни… Это же всё глупости. Я ведь сказала ей прямо, что у меня никого нет. Но… выглядело ли это убедительно? Она украдкой взглянула на Кану, которая сидела впереди. Та беззаботно болтала с соседкой, будто и не было этого разговора у шкафчика. Но стоило Сенджу чуть приглядеться, как она заметила — Кана то и дело бросает короткие взгляды назад, словно проверяет её реакцию. На первый урок пришёл строгий учитель математики. Он что-то бодро писал мелом на доске, а класс лениво открывал тетради. Сенджу, обычно внимательная и способная, сегодня никак не могла сосредоточиться. Она то и дело ловила себя на том, что вместо формул перед глазами встаёт лицо Такемичи. Она вспомнила, как он выглядел на ярмарке: волосы слегка растрёпаны, улыбка неуверенная, но теплая, взгляд прямой. Потом перед глазами встала совсем другая картинка — тот момент, когда его майка прилипла к телу из-за пота, и сквозь неё отчётливо проступал пресс. Сердце мгновенно забилось быстрее, а щеки снова начали гореть. — Сенджу, пример номер три у доски, — вдруг резко прозвучал голос учителя. Она вздрогнула и замерла. Класс повернулся в её сторону, кто-то прыснул со смеху. Ей показалось, что все они прекрасно знают, о чём она только что думала. — Я… эм… сейчас, — пробормотала она и встала, взяв тетрадь. Ноги были будто ватные. У доски она долго пыталась сосредоточиться на задаче, но числа прыгали перед глазами. Только с третьей попытки ей удалось написать хоть что-то внятное, и то решение оказалось не до конца правильным. Учитель строго нахмурился, но отпустил её обратно на место. Вернувшись, Сенджу спрятала лицо в ладонях. Боже, что со мной творится? На перемене Кана снова подошла к ней. — Что-то ты сегодня сама не своя, — заметила она, склонившись к столу Сенджу. — Неужели всё из-за того парня? Сенджу мгновенно подскочила. — Да перестань ты уже! Сколько можно? У меня нет никакого парня! — выкрикнула она чуть громче, чем следовало. Несколько учеников рядом удивлённо обернулись. Сенджу почувствовала, как внутри всё сжимается. Она отвернулась к окну, делая вид, что её не волнует чужое внимание. — Ну-ну, — протянула Кана, усмехнувшись. — Но спорить ты сегодня любишь подозрительно много. Оставшуюся часть дня Сенджу провела как в тумане. На уроках она машинально писала что-то в тетради, даже не осознавая, что именно. Иногда выводила буквы «Т» и «С» на полях, и, замечая это, торопливо зачеркивала. В голове постоянно возвращался образ Такемичи: его голос, как он неловко почесывает затылок, его взгляд, когда он сказал, что помог ради неё. Почему именно он? — мучила себя мыслями она. — Я даже не знаю его толком. И всё равно… сердце само реагирует. Протяжный звонок известил конец первого урока. Класс ожил: кто-то громко засмеялся, кто-то шумно захлопнул тетрадь и выбежал в коридор, а стулья заскрипели так, будто готовились к бегству вместе с учениками. Сенджу осталась на месте. Она привычным движением достала из сумки тетрадь и учебник по истории, пытаясь заранее подготовиться к следующему уроку. Бумага хрустнула под её пальцами, но мыслей о предстоящем параграфе не было и близко — в голове всё ещё крутились обрывки разговора с подругой утром. Из коридора донёсся шум — слишком громкий, будто там собралось больше людей, чем обычно. Голоса то усиливались, то стихали, и Сенджу нахмурилась. В этот момент дверь в класс резко распахнулась, и внутрь ворвалась группа девчонок. Среди них была Кана. Она выглядела возбуждённой, глаза сияли, дыхание сбивалось от бега. — Сенджу! — выпалила она с порога. — Это правда, что у тебя уже второй ухажёр? Сенджу ошеломлённо уставилась на неё. — Ты с ума сошла? — в голосе проскользнула досада. — Какой ещё второй, если у меня вообще никого нет?! Но Кана лишь хитро усмехнулась, будто знала что-то, чего не знала сама Сенджу. — Тогда объясни сама, почему он пришёл именно сюда, — сказала она и указала глазами на дверь. Сенджу машинально обернулась. И в тот же миг сердце у неё болезненно сжалось. На пороге стоял он. Фигура, которую она никак не ожидала увидеть в своём классе, — та самая, что пробуждала в ней не тепло или смущение, а холодный, липкий страх. Шум в коридоре стих, ученики, оставшиеся в классе, тоже замолчали. Тишина повисла тяжёлым грузом. Даже свет из окна показался каким-то тусклым. Сенджу похолодела. Её пальцы невольно сжали край стола так сильно, что костяшки побелели. В груди было ощущение, будто она задыхалась. Зачем он здесь? Почему именно сюда? Каждый его шаг отдавался в её голове гулким эхом. Она чувствовала, что не хочет этой встречи, не готова к ней, но отвести взгляд не могла. Кана, не замечая перемены в лице подруги, возбуждённо толкнула её в плечо: — Ну вот! Видишь сама. Второй кавалер! Но для Сенджу это было совсем не так. В её глазах это не было поводом для шуток. Для неё его появление означало одно — неприятности, от которых уже не отвертишься. Его появление было словно удар холодного ветра, прорывающегося в уютное пространство класса. Высокий, опрятный, будто сошедший с обложки журнала — он слишком выделялся среди обычных школьников. Взгляд притягивал к себе: мягкая улыбка, спокойное лицо, будто ничего ужасного за ним не стояло. Но Сенджу знала правду. Она почувствовала, как кровь стынет в жилах. Перед ней стоял человек, который два года назад своими руками лишил жизни Шиничиро-сана. Человек, от которого веяло безумием и скрытой угрозой, как от натянутой струны, готовой в любой момент лопнуть. Казутора стоял у дверей всего несколько секунд, но для Сенджу эти секунды растянулись в вечность. Его глаза, будто пустые и в то же время живые, неотрывно смотрели именно на неё. Ни на кого другого — только на неё. — …Сенджу, — его голос прозвучал неожиданно тепло. Слишком тепло, чтобы в нём можно было поверить. Он медленно подошёл ближе. Одноклассники переглядывались, кто-то шептался, а Кана, стоявшая рядом с Сенджу, буквально светилась от интереса. Для неё это выглядело как сцена из романтической манги: таинственный красавчик, внезапно появившийся после долгих лет разлуки. Казутора не остановился ни на шаге, пока не оказался рядом с Сенджу. И вдруг — обнял её. — Я скучал, — сказал он тихо, почти шепотом, прижимая её к себе. — Два года без тебя… такие долгие два года. Сенджу оцепенела. Её тело будто окаменело в его руках. Она не могла пошевелиться, даже вдохнуть нормально не получалось. Внутри всё кричало, что нужно оттолкнуть его, вырваться, но мышцы будто отказались слушаться. Нет… нет, отпусти… В её голове вспыхнули образы: кровь, пустой взгляд, имя Шиничиро, застывшее на холодных губах. Но внешне Казутора выглядел так, словно они действительно были близкими людьми, которые давно не виделись. Он даже улыбался — мягко, по-дружески, будто не было никакой крови, никакой тюрьмы, никакого безумия. — …К-какой романтик, — пробормотала Кана, пряча смущённую улыбку и подталкивая подругу локтем. — Я даже не знала, что у тебя есть такой парень. Ты скрытница! Она радовалась, как будто стала свидетельницей настоящей драмы любви. А для Сенджу эти секунды в его объятиях были адом. Сердце билось в висках, дыхание сбивалось, а по спине пробегал холодный пот. Это не романтика. Это кошмар. Он — кошмар, вернувшийся в мою жизнь. Сенджу с трудом заставила себя сделать хоть какое-то движение. Её руки дрожали, но она всё же упёрлась ладонями в грудь Казуторы и попыталась оттолкнуть его. — П… прекрати, — голос звучал тише, чем она хотела, словно застревал в горле. Казутора неожиданно послушался. Он действительно отступил на шаг, но улыбка с его лица не исчезла. Даже наоборот — стала мягче, будто он ждал именно этой реакции. — Всё хорошо, — сказал он, глядя на неё так, как будто они были близкими людьми. — Нам нужно поговорить. Срочно. Он протянул руку и крепко схватил её пальцы. Хватка была сильной, словно железной. Он не тянул грубо, но из этой хватки нельзя было просто выскользнуть. — Пойдём. Сенджу резко дёрнула рукой, но пальцы Казуторы даже не дрогнули. — У меня урок, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Ты не имеешь права вот так врываться в школу. Это безумие! — Ошибаешься, — мягко прервал он. — Я тоже учусь здесь. С сегодняшнего дня. Эти слова ударили по ней сильнее, чем его руки. Она почувствовала, как внутри что-то холодное и тяжёлое опустилось прямо в живот. В одной школе? С ним? Каждый день? Сенджу знала — у этого человека нет ни границ, ни морали. Он мог сделать всё что угодно, где угодно. Даже если бы это был коридор школы, наполненный людьми, — его это не остановило бы. Даже в женском туалете… даже там он мог бы напасть. Он безумен. Она едва удержалась, чтобы не начать кричать. Казутора наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но от этого слова прозвучали ещё страшнее: — Если Чифую тебе дорог… ты пойдёшь со мной. В этот момент сердце Сенджу пропустило удар. В её голове всё смешалось: образ Чифую, его упрямый взгляд, его язвительные слова, его забота, скрытая за показной грубостью. И теперь он — под угрозой. Она знала, что Казутора способен на всё. Его «если» звучало как приговор. Сенджу чувствовала, как внутри всё холодеет. Каждая клеточка её тела кричала, что идти с ним — ошибка, но голос Казуторы с его спокойной, почти ласковой угрозой всё ещё звучал в ушах: «Если Чифую тебе дорог…». Она сжала зубы, будто делала выбор не для себя, а ради кого-то другого. — Ладно… я пойду, — выдавила она тихо. Казутора довольно кивнул и слегка ослабил хватку, хотя пальцы всё равно держали её так, будто это были стальные цепи. — Вот и правильно. В этот момент рядом с ними оказалась Кана. Она смотрела то на Сенджу, то на Казутору — и в её глазах сверкали искры любопытства, перемешанные с восторгом. — Эй, а куда это вы? — спросила она с лёгкой улыбкой. Сенджу, с трудом сохраняя ровный голос, ответила: — Я скоро вернусь. Кана, конечно, услышала только то, что хотела услышать. Она округлила глаза, прикрыла рот ладонью и сдавленно пискнула: — А-а-а… понятно… значит, у вас романтика! Её воображение уже рисовало сцены, достойные романтических манг: долгожданная встреча, объятия, тайные чувства. Она, кажется, даже чуть подмигнула Сенджу, словно поддерживая её «первый шаг» в отношениях. Сенджу лишь сжала губы, не в силах ответить. Всё внутри кричало: «Это не романтика. Это ад». Казутора же выглядел абсолютно спокойным. Его не смутило присутствие любопытной школьницы, наоборот — он даже слегка улыбнулся, будто специально подыгрывал её заблуждению. Они вышли из класса. За дверью уже ждали двое. Первый стоял, облокотившись на стену, с рукой в гипсе. Второй хромал, опираясь на костыль. И всё равно от обоих шёл агрессивный, неприятный настрой. Стоило им увидеть Сенджу, как их лица перекосились в ухмылках. — О, да это ж сама Сенджу-тян, — протянул тот, что с костылём. — Какая встреча. — Ну что, не забыла нас? — добавил второй, хрустнув шеей. Сенджу мгновенно похолодела. В их взгляде не было ничего хорошего — только желание унизить и напугать. Она уже приготовилась к худшему, но тут Казутора шагнул вперёд. Его улыбка оставалась той же, спокойной и даже чуть мягкой, но голос резал, как нож: — Хватит. Парни сразу напряглись. Казутора чуть наклонил голову и продолжил, глядя прямо им в глаза: — Мы ведь вежливые, верно? Девушек трогать не будем. В его словах не было ни намёка на вопрос. Это был приказ, завуалированный под добрую просьбу. Оба замерли, обменялись быстрыми взглядами и почти одновременно кивнули. — Да… да, конечно… — поспешно пробормотал тот, что с костылём. — Мы ж джентльмены, — добавил второй, но в его голосе слышался страх. Казутора чуть приподнял уголки губ и снова повернулся к Сенджу, словно ничего не случилось. — Пойдём. И они пошли. Сенджу ощущала, как сердце колотится в груди, словно вот-вот разорвётся. Внутри нарастало тяжёлое чувство: она шаг за шагом углублялась в ловушку, из которой уже может не быть выхода. Они шли бок о бок, но Сенджу всё время чувствовала, будто между ними пропасть. Каждый его шаг отдавался у неё в груди гулким эхом тревоги. Казутора, казалось, даже наслаждался этим молчанием. Он держался уверенно, не спеша, будто прогулка в середине учебного дня была для него чем-то совершенно естественным. И только когда они свернули на пустырь, он неожиданно заговорил: — Так что, Сенджу, как у тебя с учёбой? Её слегка передёрнуло. Вопрос был слишком… обыденным. Словно они были обычными одноклассниками, которые возвращаются после школы. Она замешкалась, а потом тихо ответила: — Нормально. — «Нормально», — повторил он с какой-то иронией. — Это так у тебя всегда называется? Ты же вроде отличница была… или я путаю? Сенджу опустила взгляд. Говорить с ним о таких вещах казалось неправильным, будто он вторгался в её самую обычную жизнь грязными руками. Но он не остановился. — Ладно, школа школой, — продолжил Казутора, слегка повернув голову в её сторону. — Как там твои братья? Такеоми… не спился? Его голос был мягким, но каждое слово звучало так, будто в нём прятался яд. Сенджу вздрогнула. Она не ожидала, что он будет интересоваться её семьёй. — …Нет, — тихо сказала она. — Он… всё такой же. — Всё такой же, — усмехнулся Казутора. — Ясно. А Харучие? Жив? Эти слова прозвучали особенно мерзко. Будто он говорил о человеке, который мог в любой момент исчезнуть. Сенджу сжала кулаки и выдавила: — Жив. — Ну, хорошо-хорошо, — хмыкнул он, и на мгновение его лицо стало почти весёлым. — Знаешь, мне правда любопытно, как у вас всё там… дома. Она ничего не ответила. Слишком страшно было открывать рот и поддерживать разговор. Казутора явно хотел вытянуть из неё что-то большее, но сам при этом вёл себя так, будто они просто беседуют после долгой разлуки. Через несколько минут они подошли к зданию — старый склад, покрытый ржавчиной и трещинами. Стены серые, окна выбиты. Здесь уже давно никто не работал. Казутора легко толкнул скрипучую дверь, и внутри Сенджу сразу же обдало густым, едким запахом. Смесь кальяна и дешёвых сигарет резала нос, а глаза защипало от дыма. Казалось, будто помещение превратилось в гигантский котёл, наполненный чадом. Она инстинктивно прикрыла рот рукой, но это мало помогало. В глубине слышались голоса, смех, громкие разговоры. Свет пробивался сквозь плотные клубы дыма, и постепенно стали различимы силуэты. Перед ними действительно собралось много людей. Все они носили одинаковые чёрные куртки с эмблемой Вальгаллы. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то на старых ящиках, кто-то курил, растянувшись на матрасах. Зрелище напоминало не собрание банды, а какой-то притон. Казутора сделал несколько шагов вперёд, не оглядываясь. Он явно чувствовал себя здесь хозяином. А Сенджу, стараясь держаться чуть позади, чувствовала, как сердце всё сильнее сжимается от страха. Её словно вели прямо в пасть зверю. Казутора уверенно вёл Сенджу через толпу. Члены Вальгаллы расступались перед ним, кто-то кивал, кто-то усмехался, переглядывался — и все они цепляли её взглядами, словно рассматривали редкую добычу. Сенджу хотелось спрятаться, раствориться в воздухе, но Казутора не отпускал её руки, сжимая слишком крепко. — Ну что, познакомлю тебя с моими ребятами, — сказал он почти весело. — Это важно. Они подошли к троице парней, которые сразу выделялись среди остальных. У каждого была особая уверенность в позе, в выражении лица, и даже в том, как на них смотрели окружающие. — Это Чонба, — Казутора кивнул на худощавого парня с кривой ухмылкой. У того волосы были хаотично зачёсаны назад, и от него исходил запах алкоголя. Он лениво помахал рукой, даже не вставая с ящика. — Это Чоме, — продолжил Казутора, показывая на высокого, жилистого парня с татуировкой, спускавшейся от шеи к ключице. Его глаза были холодными, и он почти не мигал. Взгляд его явно задержался на Сенджу дольше, чем ей хотелось. — И Чоджи, — закончил он, обратив внимание на самого массивного из троицы. Тот сидел, скрестив руки, и казался больше похожим на каменную глыбу, чем на человека. Его лицо было суровым, и, в отличие от первых двоих, он не улыбался и не пытался произвести впечатление. — Все трое — командиры Вальгаллы, приближённые Ханмы, — сказал Казутора так, будто гордился ими. Сенджу, собравшись с духом, тихо спросила: — А ты… какое место занимаешь здесь? Казутора усмехнулся и почти с вызовом вскинул голову: — Я — номер три. Она замерла. Номер три? Значит, выше него есть ещё двое. Казутора явно заметил её реакцию. С ухмылкой он вдруг ткнул пальцем вглубь склада, туда, где дым стоял особенно густой, и силуэты едва угадывались. — А вот там сидит Ханма, номер два. Сенджу непроизвольно проследила за его жестом. В дальнем конце склада, на возвышении из старых поддонов, матрасов и кусков мусора, действительно сидел Ханма Шууджи. Его невозможно было не узнать: хищная улыбка, длинные светлые волосы, поза расслабленная, но в каждом движении — угроза. Он словно наслаждался этим местом, словно сам дым и шум питали его энергию. Сенджу в груди похолодело. Она всегда считала Ханму главой Вальгаллы. Так было известно всем. Но теперь… если он «номер два»… значит, есть кто-то ещё. Кто-то сильнее. «Кто же тогда номер один?..» — эта мысль пронзила её, и тревога внутри только усилилась. Ханма тем временем разговаривал с кем-то, кто сидел рядом, но из-за дыма и шума разобрать было невозможно, кто это. Лишь смутный силуэт — высокий, чуть наклонённый вперёд. Сенджу прищурилась, напрягаясь, пытаясь разглядеть, и вдруг этот силуэт сам двинулся. Шаги тяжёлые, но уверенные. Голоса в толпе будто стихли, когда он приблизился, и дым слегка рассеялся, открывая его лицо. Сердце Сенджу ухнуло куда-то вниз. Этого человека она точно не ожидала здесь увидеть. Силуэт медленно приближался. С каждым шагом Сенджу чувствовала, как по спине пробегает холодок, а сердце будто сжималось в груди. Весь зал стих — никто не смел перебить тишину, наполненную лишь эхом шагов. Наконец, дым слегка рассеялся, и лицо стало видно. Сенджу похолодела. Это был Муто. Тот самый Муто, с которым всего несколько дней назад она видела Такемичи. Они вместе гуляли в парке, смеялись, разговаривали — и тогда он показался ей обычным человеком, даже доброжелательным. И вот теперь он стоял перед ней, уверенный, спокойный, с какой-то почти царской осанкой. «Неужели… он и есть номер один Вальгаллы?..» — мысль обожгла её сознание. Сенджу замерла, не веря глазам. Муто тоже заметил её реакцию. Его лицо слегка дрогнуло — в глазах мелькнуло удивление. Но уже в следующую секунду он снова надел привычную маску спокойствия. — Что она здесь делает? — голос Муто был ровным, но с лёгкой ноткой недовольства. Он смотрел прямо на Казутору. Казутора, не теряя своей улыбки, пожал плечами: — Она нужна. Как свидетель. Сенджу не до конца понимала, о чём он говорил, но её тревога только усиливалась. В этот момент со своего «трона» поднялся Ханма. Его шаги были ленивыми, но в каждом движении читалась опасность. Он приблизился к Сенджу и, не скрывая ухмылки, нагнулся ближе. Длинные пальцы грубо подняли её подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза. — Ну-ка, ну-ка… — протянул он. — Я ведь видел тебя раньше. У храма. Да-да… когда вы пытались защитить Дракена. — Его улыбка стала шире, почти звериной. — Вы тогда здорово испортили нам планы. Сердце Сенджу бешено заколотилось. Она попыталась отстраниться, но Ханма держал её слишком крепко. В его взгляде было и насмешка, и угроза, и что-то, от чего ей хотелось просто исчезнуть. Но внезапно чья-то рука легла на запястье Ханмы. — Хватит, — тихо, но жёстко сказал Муто. Ханма поднял глаза, и их взгляды встретились. В комнате повисло напряжение. На миг показалось, что они вот-вот сцепятся прямо здесь, но Муто не отпустил его руку. — Отойди от неё, — повторил он твёрже. Ханма усмехнулся, но отпустил подбородок Сенджу и сделал шаг назад. — Ну-ну… Муто сказал, значит, так и будет, — его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз мелькнула искра недовольства. Сенджу сделала крошечный шаг вперёд. Её взгляд был прикован к Муто. В его присутствии она впервые за всё это время ощутила что-то похожее на защиту. Хоть и слабо, но рядом с ним не было такого дикого страха, как рядом с Ханмой или Казуторой. Она сама не заметила, как маленькими, нерешительными шагами приблизилась ближе к Муто, будто инстинктивно ища у него защиты. Муто мельком посмотрел на неё, и в его взгляде появилось что-то… странное. Он не ожидал этого — но и не отстранил её. Сенджу несколько секунд просто стояла рядом с Муто, пытаясь собраться с мыслями. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его услышит весь зал. Она подняла взгляд и наконец решилась заговорить: — Муто… Скажи, это правда?.. Ты — номер один в Вальгалле?.. Вопрос прозвучал тише, чем она хотела, почти как шёпот. Но Муто услышал. Он посмотрел на неё и неожиданно усмехнулся. Не язвительно, не зло, а скорее мягко, с какой-то усталой иронией. — Номер один? — он качнул головой. — Забавно слышать это. Нет, Сенджу… Я терпеть не могу Вальгаллу. Думаешь, я бы стал всерьёз к ним примыкать? Эти слова словно камень сняли с её груди. Сенджу едва заметно выдохнула, впервые за долгое время почувствовав облегчение. Значит, Муто не их настоящий лидер. Но тогда… что он здесь делает? Зачем стоит среди командиров, разговаривает с Ханмой так, будто они равны? Она уже хотела спросить, но в этот момент Ханма бросил на Муто холодный взгляд, в котором проскользнула тень раздражения. — Ну что, — протянул он лениво. — Ты согласен на наше предложение? В зале снова повисла тишина. Все ждали ответа. Муто задумчиво провёл рукой по подбородку и произнёс спокойно: — Я подумаю. Ответ явно не понравился Ханме. Его губы искривила тонкая усмешка, но он ничего не сказал. Лишь глаза блеснули — так, что Сенджу стало не по себе. И прежде чем она успела осознать происходящее, Казутора снова схватил её за запястье. Его хватка была холодной, почти болезненной. — Пойдём, — коротко сказал он, не оставляя места возражениям. — Куда?.. — успела выдохнуть Сенджу, но её уже тянули к собравшейся толпе. Они протискивались сквозь людей в белых куртках с безглавым ангелом. Никто не пытался их остановить, все были слишком увлечены зрелищем, происходящим в центре. И чем ближе Сенджу подходила, тем тяжелее становилось дышать. Люди гудели, переговаривались, кто-то даже подбадривал криками. И вот картина открылась полностью. В центре, окружённый кольцом зрителей, стоял Баджи. Его лицо было искажено яростью, а кулаки — в крови. Перед ним, уже почти без сознания, валялся избитый до неузнаваемости Чифую. Сенджу резко остановилась, глаза расширились от ужаса. — Чи… Чифую?.. — её голос дрогнул, сорвался. Баджи нанёс ещё один удар, и тело Чифую безвольно повалилось на пол, как тряпичная кукла. Толпа загудела, кто-то захлопал. А у Сенджу всё внутри оборвалось. Сенджу не могла больше смотреть. Каждый удар Баджи по измождённому телу Чифую отзывался у неё в груди словно собственной болью. И когда Чифую, пошатнувшись, повалился на грязный бетонный пол, она, забыв обо всём, рванулась вперёд. — Хватит! — голос сорвался на крик, почти отчаянный. Но в тот же миг чья-то рука резко схватила её за плечо и дёрнула назад. Это был Казутора. Его пальцы вцепились слишком крепко, почти до боли, и он прошипел ей на ухо: — Не вмешивайся. Она обернулась и встретилась с его глазами. В них горел странный огонь — смесь восторга и фанатичного обожания происходящего. Он смотрел на бой не как на трагедию, а как на праздник. Это заставило Сенджу похолодеть изнутри. Муто стоял чуть в стороне, облокотившись о ржавую металлическую балку. Его лицо оставалось бесстрастным, будто происходящее его вовсе не касалось. Ни удивления, ни возмущения, ни радости — только ледяное безразличие. Это отстранённое спокойствие пугало Сенджу даже сильнее, чем ярость Баджи или безумная улыбка Казуторы. Толпа загудела громче, когда к центру вышел Ханма. Его походка была ленивой, но каждая деталь — как у актёра, выступающего на сцене. Он остановился рядом с Баджи и, небрежным движением, словно вручая награду, кинул ему на плечи чёрную куртку с символикой Вальгаллы. — С этого момента, — протянул Ханма, его голос разнёсся по залу, — ты полноценный член Вальгаллы. Толпа загудела одобрительно. Кто-то захлопал, кто-то свистнул. Казутора улыбнулся широко, как ребёнок, которому подарили игрушку. Сенджу же застыла на месте. Слова Ханмы прозвучали для неё как приговор. Баджи, тот самый Баджи, которого она знала… теперь часть этой безумной, опасной банды. Казутора наконец ослабил хватку и оттолкнул её вперёд. — Иди, — сказал он, почти весело. Сенджу бросилась к Чифую. Он лежал неподвижно, дыхание сбивчивое, лицо в кровоподтёках. Она осторожно коснулась его плеча, боясь причинить ещё боль. — Чифую… — шёпотом позвала она, голос дрожал. Баджи заметил её и впервые за всё время на его лице появилась не ярость, а удивление. — Сенджу?.. Что она здесь делает? Он перевёл взгляд на Казутору, ожидая ответа. Казутора подошёл ближе, улыбаясь своей привычной, чуть безумной улыбкой. — Она здесь как свидетель, — сказал он. — Её задача — передать всей Токийской Свастике, что Баджи теперь часть Вальгаллы. Его слова разрезали воздух, словно нож. Сенджу сжала зубы, чувствуя, как холодный страх и гнев переплетаются внутри неё. Теперь она понимала, зачем её сюда притащили. Не как друга, не как союзника — а как инструмент, как послание для всей её банды. А Баджи продолжал смотреть на неё, всё ещё не понимая, зачем именно её пр несли как свидетеля. Муто оторвался от стены и наконец приблизился к Чифую. Его шаги были размеренными, спокойными, будто он просто идёт по пустому коридору, а не по залу, где только что жестоко избивали человека. Сев рядом, он молча осмотрел пострадавшего. Его пальцы были уверенными и точными, будто у врача. Он осторожно нащупал ребра, плечи, шею, и наконец сказал, почти равнодушно: — Ничего критичного. Кости целы, кроме носа. Тот сломан, но заживёт. Сенджу невольно выдохнула — сама не заметила, что всё это время задерживала дыхание. Казалось, хоть какая-то хорошая новость среди всего этого кошмара. Муто легко, словно Чифую весил не больше школьного рюкзака, поднял его на спину. — Я помогу ему залатать раны, — спокойно произнёс он. Эти слова прозвучали так буднично, будто он говорил о какой-то мелкой обязанности. Но именно в этой обыденности была сила: Сенджу впервые за весь вечер почувствовала, что рядом есть кто-то, кому можно довериться. Пусть и частично. — Спасибо… — вырвалось у неё тихо. Муто не ответил, только кивнул и направился к выходу. Сенджу быстро пошла за ним, стараясь не оборачиваться, хотя чувствовала на себе взгляды всей толпы Вальгаллы. И вдруг позади раздался громкий голос Ханмы, раскатившийся по складу как хлёсткий удар: — Передай Майки! — крикнул он. — Передай, что Баджи теперь наш! Он больше не вернётся! Толпа взорвалась смехом, возгласами и свистом. Казутора радостно махал им вслед, словно провожал старых друзей. Сенджу сжала кулаки. Каждое слово Ханмы жгло, как огонь. Она понимала: теперь на её плечах лежит тяжёлая обязанность. Рассказать правду Майки и всем остальным. Рассказать, что Баджи сделал свой выбор. Муто шагал уверенно вперёд, Чифую безжизненно покоился у него за спиной. Они вышли из душного, пропахшего табаком склада, и прохладный воздух улицы ударил в лицо. Сенджу на мгновение прикрыла глаза, вдыхая свежесть, словно смывая с себя тягучий кошмар, что только что пережила. Муто шагал впереди, Чифую всё ещё висел у него за плечами, как будто не весил совсем ничего. Его движения оставались спокойными и уверенными. Только краем глаза он посмотрел на Сенджу и тихо спросил: — Ты в порядке? Они… ничего плохого с тобой не сделали? Сенджу вздрогнула от этого вопроса. Она вспомнила объятие Казуторы, его безумный взгляд, слова Ханмы… Но быстро замотала головой, стараясь казаться собранной. — Всё хорошо, — ответила она. — Никаких драк. Просто… разговоры. Муто на секунду задержал взгляд на ней, будто проверял, не врёт ли она, но ничего больше не сказал. Они шли по тихим улицам, пока вдалеке не показалась вывеска круглосуточной аптеки. И всё же молчание начинало давить на Сенджу, и она решилась спросить: — Муто… а что ты вообще делал там? С ними? Он хмыкнул, словно её вопрос был ожидаемым. — Нас с Такемичи позвали в Вальгаллу, — сказал Муто спокойно. — Но ни он, ни я связываться с этой хуйнёй не хотим. Слово прозвучало грубо и резко, но Сенджу даже стало от этого чуть легче — в голосе Муто не было колебаний, только твёрдое отторжение. Он продолжил, не оборачиваясь: — Нам постоянно такие предложения сыпятся. И от Вальгаллы, и от других. Но Такемичи всегда против. Он… и так на нервах последнее время. Сенджу настороженно посмотрела на него сбоку. — Из-за чего? Муто пожал плечами, словно не хотел вдаваться в подробности. — У него свои причины. Но поверь… он держится из последних сил. Сенджу прикусила губу. В груди стало тяжело. Она вспомнила Такемичи — его настойчивость, его странное сочетание слабости и внутренней силы. И поняла, что Муто говорил правду: он действительно боролся, даже если никто этого не замечал. Они дошли до аптеки. Муто поставил Чифую на лавочку у входа и сказал: — Подожди здесь. Я быстро. Сенджу осталась рядом с полубессознательным Чифую, чувствуя, что её мысли крутятся теперь не вокруг страха от встречи с Вальгаллой, а вокруг Такемичи и того, сколько он на себя взял. Муто зашёл в аптеку, дверь звякнула маленьким колокольчиком, и Сенджу осталась на улице рядом с Чифую. Он лежал на лавочке, тихо дыша, лицо всё ещё оставалось в синяках и ссадинах. Она с тревогой всматривалась в его черты, будто проверяя каждую секунду, дышит ли он. И вдруг Чифую слегка пошевелился. Его веки дрогнули, и через пару секунд он с усилием приоткрыл глаза. — …где я?.. — прохрипел он, непонимающе оглядываясь. Сенджу резко наклонилась к нему, в её глазах заискрились слёзы. Не выдержав, она крепко прижала его к себе, обнимая так, словно боялась снова потерять. — Чифую! — её голос дрогнул. — Ты очнулся… я так переживала! Я не думала, что Баджи… что он… опустится до такого. Она говорила быстро, сбивчиво, почти задыхаясь. Щёки Чифую в тот момент покрылись густым румянцем — её грудь прижалась к нему так близко, что сердце заколотилось вдвое быстрее. Он едва мог дышать от смущения, но всё же собрался и прохрипел: — Н-не говори так про него… Сенджу отстранилась на секунду, удивлённо глядя ему в глаза. — Чифую… ты ведь видел сам… он чуть не убил тебя! Но Чифую с трудом выдавил через боль, но твёрдо: — Баджи это делал ради Тосвы. Я уверен. Он никого не предавал. Даже если он мне ничего не объяснил… у него есть план. План, чтобы разобраться с Вальгаллой. Его голос дрожал, но в нём звучала такая вера, что Сенджу сама растерялась. Она замолчала, опустив взгляд. На секунду ей стало стыдно за то, что поспешила обвинить Баджи. Но в глубине души тревога не отпускала: если у Баджи и правда есть план, почему же он довёл дело до такой жестокости?.. В этот момент дверь аптеки снова звякнула, и Муто вышел с пакетом лекарств. Он бросил короткий взгляд на них, но ничего не сказал, только протянул Сенджу бинты и антисептик. Они втроём вышли с оживлённой улицы и свернули в переулок, подальше от людских глаз. Муто шагал чуть впереди, неся в руках пакет с лекарствами, а Сенджу осторожно поддерживала Чифую, помогая ему идти. Его шаги были тяжёлыми, но он упрямо держался на ногах, стараясь не показывать слабости. Через несколько минут они добрались до старого детского парка. Качели давно заржавели, горка была перекошена, но здесь было тихо и безлюдно. Муто указал на лавку под деревом: — Садись здесь. Чифую с облегчением опустился, тяжело выдыхая. Муто аккуратно достал бинты и антисептик, присел рядом и начал обрабатывать раны. Его движения были чёткими и уверенными, без лишних слов. Сенджу села рядом, наблюдая. Она сжала кулаки, а потом не выдержала: — Чифую… ты всё ещё веришь Баджи после того, что он сделал? Он избил тебя до полусмерти! Чифую поморщился от жжения, когда Муто коснулся раны, но ответил твёрдо: — Да. Верю. — Но почему?! — почти выкрикнула Сенджу. — Я видела всё своими глазами. В его глазах не было ни капли жалости. Он бил тебя, словно врага! Чифую поднял взгляд и посмотрел прямо на неё. Его лицо было упрямым, несмотря на кровь и усталость. — Потому что это Баджи. Он никогда бы не предал Тосву. Никогда. Если он пошёл во Вальгаллу — значит, у него есть причина. Пусть даже я её не знаю. Сенджу замерла, прикусив губу. Её сердце сжалось от этих слов. Вера Чифую в Баджи была такой сильной, что даже боль и унижение не могли её поколебать. Муто между тем молча перевязывал его руку, будто и не слушал разговор. Но в какой-то момент тихо добавил: — Иногда, чтобы разрушить врага, приходится войти к нему внутрь. Но это всегда игра со смертью. Сенджу перевела взгляд на Муту, и внутри неё зашевелилось смутное сомнение. А вдруг Чифую прав? А вдруг Баджи и вправду играет свою игру? Но воспоминание о том, как он с яростным безумием бил Чифую, вновь встало перед глазами. Она опустила голову, не зная, во что верить. После перевязки Муто поднялся с лавки, стряхнув с рук остатки бинтов. Он посмотрел на Чифую, который упрямо пытался встать сам, но всё ещё шатался от слабости. — Ладно, — сказал Муто. — Надо возвращаться в школу. — Я… я тоже могу проводить Сенджу, — неожиданно вставил Чифую, опираясь на спинку лавки. Его голос был твёрдым, но в нём слышалась усталость. Сенджу обернулась к нему с тревогой: — Чифую, тебе нужно домой… Ты еле стоишь. Муто хмыкнул, складывая руки на груди: — Вот именно. Если ты сейчас попрёшься в школу, то свалишься прямо по дороге. Не геройствуй. Чифую нахмурился, но возразить не смог. Он лишь отвернулся, тихо пробормотав: — Ладно. Но… будь осторожна. В его голосе слышалась забота, от которой у Сенджу сжалось сердце. Она кивнула и посмотрела на Муту. — Тогда… пойдём. Они двинулись вдвоём по улице, оставив Чифую в парке — он должен был идти домой и отлежаться. Дорога до школы была тихой, только шум машин и далёкие голоса прохожих наполняли воздух. Некоторое время они шли молча. Сенджу всё ещё переваривала увиденное — и Чифую, избитого до полусмерти, и Баджи в форме Вальгаллы, и холодный взгляд Ханмы. Сенджу решилась нарушить молчание: — Муто… можно спросить? Он повернул голову, его взгляд был спокойным и слегка ленивым. — Ну? — Ты ведь хорошо знаешь Такемичи. Где он живёт? Вопрос прозвучал так, будто она сама удивилась, что осмелилась его задать. Муто не стал долго думать. Просто произнёс: — Хонмати, Шибуя. Улица Нисихара, дом 12. Сенджу моргнула, поражённая тем, с какой лёгкостью он выдал точный адрес. Обычно такие вещи не разбрасывают направо и налево. — Так вот где он… — тихо повторила она, будто для себя. Муто пожал плечами, будто это не имело никакого значения. — Если сильно надо — найдёшь его там. Хотя не думаю, что он будет рад неожиданным визитам. Сенджу чуть опустила голову. — Поняла… Спасибо. Они снова замолчали, и до самой школы слышались только их шаги. Но теперь в голове Сенджу отчётливо засело название улицы и номер дома. Когда они вошли в школу, звонок на перемену уже прозвенел, и коридоры наполнились шумом, смехом и хлопаньем дверей. Сенджу собиралась тихо проскользнуть к своему шкафчику, но удача, как назло, отвернулась от неё. — Сенджууу! — раздался громкий, слишком радостный голос. Перед ней, перегородив дорогу, стояла Кана. Подруга прищурилась так, будто поймала её с поличным. — Ну что, рассказывай! Кто этот красавчик? — она многозначительно покосилась на Муто, который стоял чуть позади и лениво наблюдал за сценой. Сенджу почувствовала, как уши предательски начали наливаться жаром. — Кана… перестань. Это не то, о чём ты думаешь. — Ага, как же! — фыркнула подруга. — Сначала ты гуляешь с каким-то парнем на ярмарке, потом в школу заявляется ещё один, и вот теперь… — она мотнула головой в сторону Муто. — Этот идёт рядом с тобой, словно кавалер из манги! Сенджу чуть не застонала от досады. — Он просто проводил меня. Больше ничего. Кана уже раскрыла рот, чтобы выпалить новую порцию «подколов», как вдруг голос Муто разрезал воздух. — Эй, хватит её доставать. — Он сказал это спокойно, но так твёрдо, что Кана замерла. Парень сделал шаг вперёд, окинув Канину компанию спокойным, но тяжёлым взглядом. — Она сказала: "ничего такого". Значит, так и есть. Не вижу смысла мучить её глупыми вопросами. Кана на секунду опешила, а потом хмыкнула и сделала вид, что ей всё равно. — Ладно-ладно, поняла я. Просто хотела поболтать… — Она развела руками и отступила к своим подругам, но глаза её всё ещё блестели любопытством. Сенджу выдохнула и бросила взгляд на Муто. — …Спасибо. Он пожал плечами, будто для него это было пустяком. — Я не люблю, когда на людей давят без повода. Особенно на таких, как ты. Эти слова заставили её опустить взгляд в пол, скрывая лёгкую улыбку. Звонок на урок снова прервал их разговор, и они вместе двинулись к классу, оставив за спиной перешёптывания Каны и её подруг. Муто, дождавшись, пока Сенджу скроется в дверях класса, развернулся и направился к выходу из школы. Коридоры уже начали пустеть: кто-то спешил на занятия, кто-то задерживался у шкафчиков. Ему хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы очистить голову от всей этой путаницы — от Казуторы, Ханмы, Баджи, и даже от её, Сенджу. Но шагов десяти не успел сделать, как прямо у входа в главный холл наткнулся на фигуру, от вида которой его скулы свело. — Чёрт… — едва не выругался он вслух. Кисаки Тэтта стоял, как всегда, с той самой мерзкой, самодовольной ухмылкой, из-за которой его лицо хотелось ударить первым же предметом под руку. «Какое убогое ебало…» — пронеслось в голове Муто, и он скривился. — Муто-кун, — протянул Кисаки, сделав шаг навстречу. — Какая встреча. Он поправил очки и чуть наклонил голову, будто приветствовал старого знакомого. Но в этом «приветствии» чувствовалась не вежливость, а издёвка. — Чего тебе? — холодно отозвался Муто, не делая попытки скрыть раздражение. Кисаки будто только этого и ждал. Его улыбка стала шире. — Я просто напомню… предложение всё ещё в силе. — Его голос звучал тихо, но отчётливо, так что каждое слово будто намеренно вонзалось в уши. — К тому же… твой друг, Ханагаки Такемичи, уже согласился. Муто резко прищурился. — Что ты сказал? — То, что слышал, — с нарочитым удовольствием повторил Кисаки. — Такемичи уже на моей стороне. Значит, и тебе пора сделать выбор. Если уж он принял мою руку, то тебе, как миленькому, остаётся лишь последовать за другом. У Муто внутри всё похолодело. Колебание раздирало его изнутри: с одной стороны, Кисаки был олицетворением того, кого он ненавидел — манипулятор, трус, игрок чужими жизнями. Работать с ним — это как подписать себе смертный приговор. Но с другой стороны… если слова насчёт Такемичи правдивы… Если он действительно связался с Кисаки… значит, у того уже есть план. Упрямый идиот всегда лезет туда, где пахнет смертью, но у него хватало мозгов хотя бы пытаться подстраховаться. «Чёрт, Така, во что ты опять влез?» — стиснул зубы Муто. Кисаки продолжал стоять и смотреть, терпеливо, словно охотник, загнавший добычу в угол. — Ну? — почти шепнул он. — Я жду. Муто сделал вдох, долгий и тяжёлый. И, наконец, кивнул. — Ладно. Буду играть по твоим правилам. — Умный выбор, — удовлетворённо кивнул Кисаки и, прищурившись, прошёл мимо, оставляя за собой ощущение липкой грязи. Муто ещё долго смотрел ему вслед. В груди нарастало тяжёлое раздражение, вперемешку с тревогой. «Чёрт… Такемичи, когда вернусь домой, у нас с тобой будет серьёзный разговор. Очень серьёзный». Он сжал кулаки и направился к выходу, чувствуя, что эта игра только началась.