В замке Красного Короля

В комнате было темно и холодно. Метель за окном не пускала в помещение даже последние отблески заката. Ничего не нарушало тишину каменного мешка, похожего на склеп. Энн обхватила себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Ее била дрожь, казалось, все мышцы пытались сбросить напряжение последних часов. Она замерзла, устала и была готова разрыдаться от накатывающего волнами ужаса. Она полностью во власти Рафаля. В какой-то необитаемой глуши. И Шаль отдал ему свое крыло, опять пытаясь ее спасти. На глаза навернулись непрошенные слезы. Да что же такое? За что? ЗА ЧТО??? Все только начало налаживаться… В коридоре раздались легкие торопливые шаги, дверь распахнулась и в комнату вошел Шаль. Поставив на пол корзину с дровами и горящую масляную лампу, он принялся разводить огонь в камине. Через пару минут на каменных стенах заплясали тени, делая помещение еще более зловещим. Пару минут он стоял на коленях перед камином, наблюдая за танцем огненных языков и собираясь с мыслями. Ситуация дерьмовая, но виду подавать нельзя, чтобы не испугать Пугало еще больше. Девчонка и так напугана, замерзла и едва держится на ногах. У Лиз бы, наверно, была бы истерика, или она б уже свалилась в обморок, а эта держится неплохо, с учетом обстоятельств. И все же при взгляде на нее у Шаля сжалось сердце. Энн стояла, обхватив себя руками, дрожа как осиновый лист и молча смотрела на него полными слез глазами. Столько боли в этом взгляде… В два шага Шаль пересек небольшую комнату, на ходу расстегивая плащ. Почему он сразу ей его не отдал? Сам он холода все равно не ощущает, а ей было бы хоть немного теплее… -Замерзла?.. Сейчас согреешься, потерпи. - Казалось, Шаль разговаривает сам с собой. Энн не реагировала, так и стояла, не шевелясь, просто смотря ему в глаза. Приобняв ее за плечи, Шаль слегка подтолкнул ее к камину, она послушно сделала шаг, практически безвольно. От неутомимой Энн, радовавшейся, что ей удалось накормить Ноя, не осталось ни следа. Мастерская, Эллиот и другие мастера – все это было так далеко и так давно, и не известно, смогут ли они увидеться снова. Мгновение они стояли перед камином вдвоем, обнявшись и смотря на пламя. Почувствовав, что Энн начинает дрожать еще сильнее, фей вспомнил, что в корзине еще осталось одеяло, которое можно было бы расстелить на полу. Но как только он убрал руку с плеча Энн, она вцепилась в его рукав обеими руками, не давая сдвинуться с места. - Не уходи! П..Пожалуйста, не… не уходи. - Успокойся, я никуда не уйду. Я здесь, с тобой. – Шаль отцепил ее тонкие, побелевшие пальцы от рукава и поднес их к губам, чтобы согреть своим дыханием. – Я поклялся, что буду тебя защищать, помнишь? Но ты замерзла, и тебя нужно согреть. Я возьму одеяло… Хорошо?.. Энн не отвечала, только смотрела на него своими бездонными карими глазами. Это было похоже на какое-то странное состояние шока, которое не позволяло ей говорить или шевелиться. Страх от происходящего сковал ее на столько, что она могла только смотреть и мысленно умолять Шаля не уходить. Даже если он отойдет от нее на шаг, всего один шаг, она не выдержит. Она не выдержит здесь одна. С Рафалем. Она как-будто снова ощутила его мерзкие руки на своем теле. Ужас от собственной беспомощности накатил с новой силой и, сама не отдавая себе отчет, Энн вдруг бросилась на шею фее, цепляясь за него, как будто он был ее единственной спасительной соломинкой. А он ей и был. Шаль единственный, кто у нее остался. И его крыло опять в чужих руках. И выбраться отсюда не получится… А если он будет ее защищать – то опять обязательно пострадает. А она этого не переживет. От осознания этого, слезы вдруг полились рекой. Она рыдала, прижимаясь к его груди, не в силах больше сдерживаться и теряя связь с реальностью. Только то, что он здесь, рядом имело значение. Она обняла его еще крепче, зная, что пойдет на все, чтобы защитить. Шаль даже не понял, как это произошло. Секунду назад он держал руку Пугала в своей, и вдруг она бросилась к нему в объятья. Как-будто огонь камина растопил в Энн тот лед, который сдерживал ее эмоции. Тонкие дрожащие руки обвивали его шею, прижимая его к себе, как самое дорогое сокровище. Энн рыдала, уткнувшись в его грудь, она дрожала, то ли от холода, то ли от страха, и все, что Шаль мог сделать – это обнять ее в ответ. Ее тело, такое хрупкое и беззащитное –наполняло его непонятным трепетом. Слегка наклонившись, Шаль поцеловал Энн в макушку. Она, как обычно, пахла серебряным сахаром, а еще немного фиалковым мылом и дымом от камина. Если бы они вот так в обнимку стояли перед камином в любом другом замке королевства – для него этот вечер мог бы стать одним из самых счастливых. Уже несколько месяцев эта девочка занимала все его мысли и пробуждала в самых отдаленных уголках его души чувства, о которых он раньше не подозревал. Как будто он десятки лет жил в непрекращающейся зиме, и вдруг из-за туч выглянуло солнце, и наступила весна. И он сгорал в этих первых робких солнечных лучах. Даже сейчас, ощущать кожей сбивчивое дыхание, чувствовать прикосновение кожи – будоражило и заставляло желать большего даже при очевидном несоответствии момента. Даже наоборот, хотелось, чтобы эти ощущения усилились и поглотили все вокруг, отодвигая все проблемы сегодняшнего дня на задний план. Шаль обнял Энн еще крепче, позволяя себе на минуту раствориться в новых эмоциях, подаренных ее неожиданным порывом. Девушка все так же дрожала, но силы покидали ее, и рыдания, казалось, становились тише, а дыхание ровнее. Аккуратно, словно боясь спугнуть, Шаль подхватил ее на руки и опустился на пол рядом с камином, усадив Энн себе на колени. Завернутая в плащ, как в кокон, Энн убрала руки с его плеч и попыталась было отстраниться, но Шаль легким движением вернул ее голову обратно на свою грудь. - Постарайся уснуть, ты устала. Не думай ни о чем. Энн вновь подняла голову, и повернулась, заглядывая Шалю в глаза. - Но… Это место… И Рафаль… И твое крыло… Шаль!.. - Глупая, – Шаль аккуратно убрал с ее лба выбившийся из прически локон. - Не беспокойся об этом. Разберемся со всем завтра. Хорошо? Она не возражала, сил сопротивляться не было, как и желания. Она покорно положила голову ему на плечо. Через несколько минут дыхание выровнялось, и Энн задремала. Еще через мгновение Шаль почувствовал, как ее маленькая ладошка проползла под сюртук и, скользя по тонкому батисту рубашки, доверчиво легла ему на грудь. Он улыбнулся. Во сне Пугало была смелее, чем наяву. Сейчас казалось, оба хотели продлить этот момент уединения и доверия в ожидании надвигающейся бури. Прислонившись спиной к стене, Шаль закрыл глаза. Маленькая ладошка на его груди рассылала искры по всему телу. Оставалось только благодарить провидение, что феи не различают температуру. Почему-то думалось, что чувствовать тепло ее тела сейчас было бы совсем невыносимо. И при этом головокружительно. Впервые за всю свою долгую жизнь Шаль хотел физической близости с человеком, с женщиной. Хотел ощущать ее всем своим телом, кожей. Будь то феи или люди, женщины всегда заглядывались на него. И попав в рабство, Шаль узнал не понаслышке, что нет существа опасней и вероломней, чем неудовлетворенная женщина, получившая отказ. Все эти годы жены и дочери хозяев, и хозяйки упорно хотели затащить его в постель ради удовольствия или на потеху своему самолюбию, не понимая, что именно в этот момент становятся уязвимыми. И он всегда этим пользовался, притворяясь покорной игрушкой и зная - отдаваясь во власть партнера в поисках сиюминутного удовольствия, женщина становится полностью беззащитной, податливой, покорной. Ей можно манипулировать, ее можно легко обмануть. Чувствуя ее пульс, слыша дыхание, видя румянец – он мог точно определить момент, когда она будет отдать ему все, что он захочет. Когда на кону твоя жизнь и свобода – упускать такой шанс было глупо. А это было единственное, чего он хотел, их он просто использовал, прикасаться к телу, которое презираешь – было противно. Но лучше так, чем в клетке. Ради свободы он давал им то, в чем отказывали мужья, за исключением одного – никому не разрешалось дотрагиваться до него самого. Из этого правила за сто лет было всего 2 исключения – маленькая Лиз, любившая играть с его волосами и плести из них косички, и вот эта тонкая ладонь на его груди. Шаль хорошо помнил, как эта же самая ладонь скользила по его крылу, заставляя внутри все сжаться. А потом на смену ладони неожиданно пришли губы. Тогда на, Бредли Роуд, Энн поцеловала его крыло. Интересно, почему она это сделала? Что так выражают любовь сами феи – она не могла знать. Позволить дотронуться до крыльев – высшая степень доверия, поцеловать чье-то крыло – самый нежный, интимный жест, выражающий любовь. Даже не страсть, а именно глубокое чувство, связывающее двух существ, доверяющих друг другу самое ценное и принимающих слабости друг друга без сомнений. Совпадение, или она так чувствовала? Энн вдруг беспокойно заерзала у него на коленях. Ей явно снился сон. Она металась, бормоча что-то бессвязное и словно пытаясь освободиться от плаща, в который была завернута. Казалось, он беспокоил ее, и она неосознанно пыталась скинуть воротник с шеи, как будто он ее душил. Шаль свободной рукой ослабил застежки плаща, позволяя ему соскользнуть на пол. Почувствовав кожей прохладный воздух комнаты, Энн прижала руку к шее. - Нет, я не хочу… Не надо!... Шаль накрыл ее ладонь своей в тщетной попытке успокоить. Почувствовав прикосновение, она резко вырвалась из его рук и оказалась сидящей на полу. - Нет… Рафаль! Нет!! – Ее голос дрожал, по щекам катились слезы. Она боязливо огладывалась, словно не понимая, где находится. Такая перемена в ее поведении была непонятной. - Его здесь нет. Только мы. Что случилось? – Шаль протянул руку, чтобы снова обнять девушку, но она в ужасе отшатнулась. - Н… Нет, ничего. – Ее рука опять непроизвольно потянулась к шее. – А он точно не придет? - Ночь на дворе, не придет. – Шаль внимательно смотрел на Энн, пытаясь понять, что же ей могло присниться, чтобы так напугать. – Ты так его боишься? Это было странно. Притворяясь Глэдис, Рафаль и в замке мастерской Пейдж не давал Энн прохода и вел себя достаточно агрессивно, тогда она его не боялась. Даже будучи связана его струной, она открыто, не дрогнув, смотрела Рафалю в глаза. Что же изменилось? – Он что-то сказал тебе? В дороге? Энн некоторое время молча смотрела в пол, не отнимая руку от шеи. Потом повернувшись к камину, медленно убрала ладонь. Шаль застыл. От мочки уха до самого плеча Энн тянулась дорожка из круглых фиолетовых отметин. В глазах потемнело от ярости. Тогда, перед мастерской, Шаль видел, что Рафаль поцеловал Энн в шею, и она скривилась. Оказывается, это был не просто поцелуй… И после этого он еще несколько часов скакал с Энн верхом, она была полностью в его власти. В правой ладони появилось привычное покалывание, меч был готов откликнуться на желание хозяина убивать. С трудом сдерживая эмоции, Шаль пошевелил пальцами, сбрасывая собравшуюся в них энергию. О том, как убить Рафаля, он подумает завтра, и будет думать каждый божий день, пока наконец не достигнет цели. А вот как успокоить испуганную девочку, сидящую перед ним – нужно придумать прямо сейчас. Энн никогда не зацикливалась на негативных эмоциях, и то, что Рафаль и его прикосновения стали сниться ей в кошмарах – это плохой знак. Если она будет думать об этом, если страх укоренится – то будет отравлять всю ее жизнь, и Рафаль победит. Этого он, Шаль Фэн Шаль, не позволит. Проблема была в другом – как перебить негативные эмоции от прикосновений. Приходил в голову только один способ. Но доверяет ли она ему настолько?.. - Прости. Это из-за меня. Услышав это, Энн лишь покачала головой. От камина было жарко, мысли путались. Она была вымотана, совсем без сил. До слез хотелось обратно в свою комнату в мастерской, хотелось услышать верещание Мифрила Рид Пода, выпить того вкусного травяного чая, который по вечерам заваривает Хал. Травы… от Шаля всегда тоже пахнет травами… Он не должен себя винить. - Ты не при чем, Шаль. Просто он… Мерзкий… - Она поежилась, ей до сих пор казалось, что грубые холодные пальцы пытаются ущипнуть ее сквозь тонкую материю кружевной блузки. - Ты мерзнешь? - Не дожидаясь ответа, фей встал, подкинул в огонь дров и, расстелив перед камином одеяло, протянул Энн руку. – Не сиди на холодном полу. Энн поднялась, но вместо того, чтобы пересесть ближе к камину, сделала шаг навстречу Шалю. Она стояла очень близко, его опять окутал манящий запах сахара, который всегда сопровождал ее. Она держала его руку, Шаль чувствовал, как подрагивают ее пальцы – то ли от холода, то ли от слабости. - Обними меня?.. – Вдруг прошептала она. – Мне страшно. Ей вдруг так захотелось почувствовать его руки, его, а не чьи-то другие. От них всегда исходила спокойная уверенность, а внутри ее как-буто загорался маленький огонек, который согревал ее надеждой на счастье. Почему-то ее тело всегда реагировало на его приближение. От любого его прикосновения, даже случайного, она краснела, ощущая себя ужасной дурой. Но сейчас она почему-то была уверена, что он не будет над ней насмехаться. Почувствовав на щеке его прохладные пальцы, она послушно подняла голову. Шаль смотрел ей прямо в глаза, ожидая, видимо, объяснений, но руку не убирал, поглаживая большим пальцем нежную кож щеки. Энн закрыла глаза и слегка наклонила голову, отзываясь на прикосновение. Оно успокаивало, дарило комфорт и призрачное обещание счастья. - Не бойся… - Взял ее лицо в свои ладони, Шаль опять заставил ее поднять взгляд. Пристально вглядываясь в глаза цвета темного янтаря, он пытался совладать со своим разгоряченным разумом и понять, как себя вести. Их губы разделало всегда несколько дюймов, но… эта Энн была ему совершенно не понятна, она не стеснялась, как обычно, не пыталась отойти – сделав первый шаг, она давала ему полную свободу действий. Шаль неожиданно для себя засомневался. Если она боится прикосновений Рафаля – то скорее всего, боится и его, и как бы ему самому не хотелось… Наклонившись, он прикоснулся лбом к ее лбу и закрыл глаза, прислушиваясь к ее эмоциям. В битве он всегда чувствовал намерения противника – хотел ли он убивать, или защищался, или пытался обмануть. Но сейчас, в этой комнате не было врагов, была только хрупкая, беззащитная и давно уже любимая девочка, и он не понимал, чего она ждала от него. Он слышал только нежность и доверие. Ее дыхание щекотало кожу. Словно почувствовав его сомнения, Энн накрыла его руку своей и слегка повернув голову, поцеловала раскрытую ладонь, еще хранившую тепло ее кожи. Она чувствовала, что только его объятья защитят ее от одиночества, заставят, что все будет хорошо, что они справятся со всем. Вдвоем. На секунду ей почудилось, что место, которого она коснулась губами, слабо замерцало. От ощущения ее губ на коже внутри Шаля как будто лопнула невидимая струна. В голове промелькнули переживания последних месяцев – Бриджит обнимает его и запрещает видеться с Энн, смеющийся Кит держит Энн за руку, Рафаль…Рафаль целует ее в щеку на лестнице, Рафаль прижимает ее к себе, сидя верхом на лошади. Это не должно повториться. Это он должен ее целовать, обнимать. Всегда. Всегда только он. Шалю хотелось сгрести ее в охапку, и прижать к себе и целовать, пока она не забудет все на свете, не забудет саму себя. -Энн… Она чувствовала его прохладные мягкие губы на своей коже. Не выпуская ее лицо из своих рук, Шаль покрывал каждый его дюйм поцелуями. Лоб, висок, уголок глаза, щека, мочка уха, шея – дорожка из поцелуев спускалась вниз, заставляя сердце биться быстрее. Каждое его прикосновение было источником трепета и жара. Ее тело, казалось, существовало отдельно от разума. Оно отзывалось на каждое движение Шаля, каждый его жест, тянулось ему навстречу. Хотя остатки замутненного нарастающим жаром рассудка подсказывали, что лучше остановиться. Она боялась того, что может быть дальше, но и того, что его губы вдруг исчезнут, и она останется одна в этой холодной комнате – боялась тоже. Ее отзывчивость, сбивчивое дыхание, учащающийся пульс сводили Шаля с ума. Она жаждала его прикосновений так же, как он - ее. Энергия разгоряченного тела вырывалась через ладони мягким свечением. Раньше он такого никогда не испытывал. И когда Энн, вдруг пошатнувшись, обняла его за шею в поисках опоры, не раздумывая, подхватил ее на руки и опустился на колени на расстеленное перед камином одеяло. Она даже не поняла, как оказалась сидящей верхом у него на коленях. Ноги больше не слушались, тело было налито свинцовой тяжестью, мысли путались. Ее словно качало на горячих волнах, а Шаль был тем спасательным кругом, за который она цеплялась, удерживаясь на краю реальности. Юбка задралась, обнажая худые коленки. Но Энн не было никакого дела, ей просто хотелось запомнить каждый миг, каждое ощущение этого вечера. Они никогда раньше не были так близки, и наверно, уже не будут. Может, они даже не смогут покинуть этот замок вместе. Но сейчас… Сейчас они дышали в унисон. Руки Шаля блуждали по ее спине, от кромки платья вверх вдоль позвоночника, заставляя ее дрожать еще сильнее, не давая отстраниться, губы мучительно медленно спускались к ключице и ниже – к самой груди. Тонкий хлопок блузки совершенно не защищал от нескромный прикосновений, даже наоборот делала их более грубыми, возбуждающими. Проведя пальцем вдоль кружева на вырезе платья, Шаль подцепил бретельку платья, аккуратно стягивая его с плеча. Все это зашло слишком далеко, и Шаль понимал, что ему нужно остановиться. Но он не мог. Он так долго убеждал себя, что это невозможно, что Энн никогда не ответит на его желание взаимностью, что все его тело противилось мысли о том, чтобы выпустить ее из рук. Кружево едва прикрывало ее грудь, цепляясь за проглядывающие сквозь тонкое полотно соски. Когда его губы нашли один из чувствительных бугорков, Энн вздрогнула. То, что они делали, было совершенно неприлично, неправильно, но заставляло что-то в ее животе сладко сжиматься. Даже этих прикосновений ей было мало, она хотела быть еще ближе, прижаться еще теснее. Она все еще обнимала его шею, пальцы путались в длинных иссиня-черных волосах, рассыпавшимся по широким плечам. Невероятно гладкие, они напоминали шелк. Почему она раньше никогда не прикасалась к Шалю? Он обнимал ее много раз, но никогда - как сейчас. Ослепительно красивый и сдержанный, застёгнутый на все пуговицы, он никогда не давал шанса обнять его в ответ, и отстранялся раньше, чем она успевала опомниться. И почти никогда не смотрел в глаза. А она этого хотела – утонуть в его завораживающих обсидиановых глазах. Шаль подспудно ждал, когда она остановит его, отстранится, но она, наоборот, прижималась все ближе, замирая от каждого касания - это лишало его последних крох самообладания. Это была совершенно не та стеснительная девочка, у которой он пытался украсть свое крыло год назад. И все же, ее настроение и сейчас едва заметно менялось – он чувствовал это напряжению в ее мышцах. Ее рука, игравшая с его волосами, вдруг сжалась в кулак и, захватив несколько прядей, слегка потянула его голову назад, заставляя оторваться от груди. Тонкий слегка дрожащий палец аккуратно убрал челку с его лица, их взгляды пересеклись. Энн несколько мгновений без тени смущения смотрела ему прямо в глаза, а потом вдруг наклонилась и… поцеловала. Шаль почувствовал несмелое прикосновение в уголке губ, на щеке, на шее. В нем было столько нежности, искренности – за сто лет среди людей Шаль потерял веру в то, что кто-то из них умеет так чувствовать. Закрыв глаза, он позволил себе расслабиться, впитать это теплое ощущение – от ее губ на коже, ее рук в его волосах. - Ты пахнешь июлем… - Едва слышно прошептала она. В коридоре послышался шум, даже сквозь толстую каменную кладку Шаль мог различить несколько приближающихся голосов. Он прижал Энн к себе, заставляя остановиться. Она, не сопротивляясь, положила голову ему на плечо и замерла. Шаль снова прислушался. Ему не показалось – голоса приближались. Если Рафаль придумал очередную подлость – лучше встретить его во всеоружии. Их маленький наполненный страстью мир медленно рассыпался под напором беспощадной реальности. Увы, так и должно было быть. - К нам идут гости, - Шаль ласково поцеловал Энн за ухом, надеясь, что ночное вторжение не сильно ее перепугает. На первый взгляд, она реагировала спокойно, может, даже слишком спокойно. Затуманенный взгляд блуждал по комнате, будто она не до конца понимала, где находится. - Ты в порядке? Энн едва заметно кивнула. Шаль аккуратно пересадил ее со своих колен на одеяло, поднялся и встал напротив двери, блокируя проход. Через несколько мгновений, дверь распахнулась, и несколько боевых фей, пыхтя, затащили в комнату кровать. За ними вошел Рафаль. - Какого черта, ты их стучаться не учил? Поставив кровать в ближайшем углу, феи вышли, молча поклонившись. Рафаль усмехнулся, оглядывая комнату. - Ты недоволен, что я решил позаботиться о твое драгоценной мастерице? Вряд ли ей комфортно на полу. Хотя, кажется, ты пытался компенсировать ей причиненные неудобства… Шаль решил не отвечать на очевидную провокацию, хотя напускное спокойствие давалось ему с трудом. И все же, скрестив руки на груди, он с видимым безразличием процедил сквозь зубы: - Проваливай. - Я просто хотел сообщить, что, когда ты наиграешься со своей человеческой девчонкой – тебя ждут покои наверху. Рядом с моими. Королю не пристало жить в подвале. От этого постоянного королевского пафоса Шаля уже тошнило. - Я останусь с Энн. Точка. Услышав свое имя, Энн попыталась прислушаться к разговору. Но собраться с мыслями не получалось, ее вдруг словно придавило огромной каменной плитой, любое движение давалось с огромным трудом, голос Шаля раздавался издалека, но она все равно различала в нем беспокойство и заботу. Он сказал, что хочет быть с ней. Ей этого достаточно. - Как интересно действует серебряный сахар, да? Я тоже чувствовал этот соблазнительный запах по дороге. Очень возбуждает, не правда ли? – Очевидно, Рафаль не собирался сдаваться, и уходить без боя. А раз он хотел драки – был уверен в победе. Значит, драться не стоило, хоть Шаль и кипел внутри. - Вашему величеству пора. - Далась тебе эта девчонка, Шаль. Она же не красотка. Даже среди людей есть лучше. Она ничего о тебе не знает, о твоих потребностях… Вы разные. Из разных миров. – Продолжая ухмыляться, Рафаль что-то заинтересовано разглядывал за его спиной. - И уж не знаю, что ты с ней тут делал, но что-то мне подсказывает, что ей вряд ли понравилось. Может, тебе стоит потренироваться? Крыло Шаля взметнулось в воздух, переливаясь оттенками стали, он уже чувствовал в правой руке рукоятку меча. Что ж, если этот подонок настаивает на уроке хороших манер – он его получит прямо сейчас. Но Рафалю, казалось, было достаточно произведенного впечатления. Увидев, что Шаль встал в боевую стойку, он рассмеялся и покинул комнату. Шаль закрыл глаза и досчитал до десяти. Нужно успокоиться. Злость – плохой советчик, напоминал он себе. Если он хочет победить Рафаля по его правилам, нужно лучше владеть собой. В конце концов, от этого зависит не только его судьба, но и что намного хуже – судьба Энн. Ему опять нестерпимо захотелось ее обнять, понимание того, что на в безопасности и рядом – было в нынешних условиях лучшим успокоительным. Шаль обернулся – и замер. Энн лежала на полу без сознания, волосы прилипли к покрытому испариной лбу, дыхание было едва различимым, болезненный румянец пятнами покрывал бледные щеки. У нее явно был жар.