В замке Красного Короля

Шаль стоял на открытой галерее крепостной стены, откуда открывался вид на внутренний двор, где тренировались боевые феи. Их было всего 15, не считая его самого и Рафаля. Все разного роста и разного происхождения. Небольшой и неслаженный отряд, но все равно смертоносный для людей - за счет физической силы и выносливости. После того, как Рафаль представил его - как генерала и второго короля, чтобы оценить боевые возможности, Шаль сразился в тренировочным бою со всеми ними. И каждого легко победил. У них не было опыта, они не умели сражаться - и делали это только ради Рафаля. Их слепая уверенность в правильности его приказов удручала, все, что они делали, было только ради его одобрения. У всех было одно крыло. Это казалось странным. Если они были на службе у людей, то должны были сражаться более-менее профессионально - иначе, что толку хозяину от неуклюжей феи-охранника. Но никаких особых навыков ведения боя Шаль не заметил. То, что все они были прислугой в чьих-то домах, казалось еще более сомнительным. А если были свободными - то где крылья? Что-то во всем этом было не так. Но благодаря тому, что Рафаль заставил их кланяться новому генералу, шансов на доверительный разговор ни с кем из них не было. За спиной послышались шаги, Рафаль встал рядом, и тоже уставился на двор. Неумехи, - скривился он через пару минут наблюдений. - Значит, будут учиться на собственных ошибках, если хотят выжить. Естественный отбор. - Его величество добры и великодушны, как всегда, - Шаль мрачно усмехнулся. - Если их убьют, кем будешь командовать? - Найдем других, и будем собирать войско, пока рынки фей не опустеют. Нам нужны все до одного - Так вот какой план? Ну соберешь, а дальше что? - Война. Война во имя свободы. - Да ты же их всех угробишь, какая свобода. Они оружием едва владеют, а ты хочешь вести их против опытного и вооруженного королевского войска? - Умереть за свободу лучше, чем жить в рабстве. Для них это будет честь - умереть за короля! - Незаметно для себя, Рафаль выпрямился, расправил плечи и выставил вперед подбородок, став похож на величественную статую. Роль короля явно доставляла ему удовольствие. -Так за свободу или за короля? И почему за одного короля, если нас двое, а на эфесе меча еще есть бриллиант… - съязвил Шаль. Он не льстил себе мыслью, что Рафаль планирует делиться властью, пусть не забывается. - Бриллиант пока не родился, что о нем говорить. - На секунду Рафаль помрачнел. Казалось, это мучило его. - Если останешься со мной, они пойдут на смерть и за тебя тоже. - А ты спросил меня, нужно ли мне это? - А что тебе нужно? Человеческая девчонка, что ли? - Раздраженно хмыкнул Рафаль, и по его волосам побежали красные искры. Любое упоминание Энн выводило его из себя. - Через тридцать лет она станет похожа на печеное яблоко, через пятьдесят - умрет. Если вообще столько протянет. Одну из-за тебя уже убили, ей тогда было девятнадцать. Ты не защитил ее. Подставил под удар, как последний эгоист. Почему ты решил, что защитишь эту? Это из-за тебя она здесь, ты это понимаешь сам. Так что не льсти себе - защитник из тебя так себе. Шаль удивленно взглянул на Рафаля, оторвавшись от созерцания тренировки. - О чем ты говоришь? Я не имею отношения к нападению на замок Лиз. - Правда? Серьезно в это веришь, или просто убедил себя, чтобы было не больно? Ты жил с ней и не мог не знать, кем была Лиз. - Младшей дочерью благородного семейства Лоуэлл. - Да, но у нее было особое предназначение. И специальный титул, пожалованный королем. Шаль задумался, вспоминая. Лиз никогда не рассказывала, как именно и почему в ее семье была традиция отправлять в уединенный замок дочерей. Но на письмах, которые она изредка получала, перед ее именем действительно всегда была какая-то приписка… Кажется, это звучало как-то странно… Ее благородие Блюстительница невозрождения леди Элизабет … - О, так ты действительно не в курсе. Что ж, эту оплошность мне несложно исправить. - Заложив обе руки за спину, и не обращая внимания на Шаля, Рафаль смотрел поверх крепостных стен куда-то за горизонт, словно подбирая слова. И ждал. Сжав кулаки, Шаль стоял рядом, не в состоянии вымолвить ни слова. От Рафаля можно было ждать любой подлости, он это знал, но предчувствие подсказывало, что в этот раз его слова не лишены оснований. Предохраняющая от возрождения- если раньше эти слова были несущественными, просто еще один глупый человеческий титул, то сейчас вдруг наполнились смыслом, которого он не понимал, как раньше не заметил. Его сомнения не укрылись от Рафаля, и он продолжил: - Младшую дочь благородного рода Лоуэлл отправляли в замок не просто так, а чтобы она хранила рукоять меча короля Ризельвы неприкосновенной, и гарантировала тем самым, что из нее не появятся феи-наследники, как было предсказано. А если кто-то и родится - то будет уничтожен во имя безопасности короны. Но - вот незадача - любопытной пятилетней девочке нравилось смотреть на блестящие камушки, и от ее взгляда появился ты. Это по ее желанию скрывали много лет. Но чего еще ждать от глупенькой влюбленной девчонки? Правда в том, что из-за тебя она нарушила свое предназначение, подвела свой род, предала короля. И когда об этом узнали - а рано или поздно это бы случилось - она была казнена, предана огню. Ну, это тебе известно. Нападение на замок не было случайным. Это была расплата за то, что она позволила тебе появиться на свет, что скрывала и оберегала тебя. Теперь ты сможешь сказать, что не при чем? Что ты был для нее другом, защитником, а не смертным приговором? Ее глупая привязанность к фее привела ее на костер. Вот что ты сделал для нее. Если бы ты ушел вовремя, если бы просто исчез, она могла бы прожить еще много лет. Но ты этого не сделал. Куда приведет Энн ее привязанность… Могу предположить, что в лапы фееторговцев. По их меркам, ты очень дорого стоишь, такое сокровище в руках шестнадцатилетней девчонки не может не привлечь их внимание... Вопрос времени, когда они устроят на вас охоту… И она пострадает. Как Лиз. А ты… Ты глуп и упрям. И повторяешь свои ошибки. Феям не место рядом с людьми. Подумай об этом. А пока - готовься к ночной вылазке. Мне нужен сахар. Не оборачиваясь, Рафаль медленно направился по галерее в сторону собственных покоев. Как ни в чем ни бывало. Он был доволен. День обещал быть удачным. Шаль остался один. Вцепившись обеими руками в каменную кладку ограждения, он пытался осмыслить услышанное, выудить из памяти что-то, что подтвердит или опровергнет новые ужасающие подробности самых страшных событий его жизни. Много лет Шалю казалось, что он сам горел в том же пожаре, что и Лиз. Его сжигала ненависть - к людям, к себе, ко всему миру. Он сделал главной целью своей жизни месть за невинную девочку, без которой не представлял, как жить. На протяжении десятилетий он разыскивал участников того нападения, он выследил каждого и всех их убил с ее именем на губах - на глазах у их детей и семей, а иногда и вместе с ними. Так, чтобы они поняли, на себе прочувствовали всю его боль и одиночество после ее ухода. Но чем больше крови проливалось, тем четче он понимал, что она не потушит уничтожающий изнутри пожар. Потому что он тоже не без вины. Почему он в тот день отправился в лес? Почему не остался с ней, может, если бы его схватили - она бы осталась жива? Почему не взял ее с собой, может, тогда их бы не нашли? Ответ на эти вопросы он знал, и не мог себя за него простить. Как бы хорошо ему не было в замке с Лиз, по-настоящему живым он себя ощущал только на природе, среди деревьев и травы, шелестящей под ногами. Он не мог жить взаперти, и часто сбегал, чтобы просто побыть собой. Так было и в тот день. Невозможно быть вместе с кем-то всю жизнь и каждую ее минуту, он это понимал, но…Если бы он вернулся раньше, или ушел позже… Если бы… Но время не повернуть вспять. Он не смог ее защитить. А теперь оказалось, что это она его защищала. Он - причина ее несчастий. Она принесла себя в жертву ради того, чтобы он жил. На его совести уже есть этот неоплатный долг, сможет ли он вынести еще один, долг перед Энн? Рафаль прав в том, что ситуация с Энн во многом повторяла страшную историю прошлого. Чтобы вернуть крыло Шаля, Энн отправилась работать на Пейджей, взвалила на себя непосильную для своего возраста работу. И вот сейчас они оба здесь в плену. Рафаль мог взять любого мастера серебряного сахара, но ему нужен был контроль над обсидианом, поэтому он выбрал Энн. Что ж, он не просчитался. Каким еще рискам эта девчонка подвергнется из-за крылатого защитника? Даже если отсюда они выберутся невредимыми, Рафаль, вероятно, прав в том, что рано или поздно, он, Шаль Фэн Шаль снова навлечет на нее опасность, осознанно или против собственной воли. Хочется это признавать или нет. Может, Рафаль прав и в том, что ради ее же пользы, нужно вовремя уйти? Сделав несколько глубоких вдохов, Шаль попытался успокоить разгоряченный разум. Слишком много “Если” и “Может быть”. Не время для поспешных решений. Нужно сконцентрироваться на проблемах настоящего. Остальное - потом. Из конюшни уже доносилось нетерпеливое ржание запрягаемых лошадей. Отряд готовился выезжать. Стоит подумать о том, где достать сахар, и как это сделать с наименьшими потерями - прежде всего, для людей. Но был еще один важный момент. Любая фея, убившая человека, становится преступником и приговаривается к смертной казни без шанса на помилование. Вряд ли это беспокоило Рафаля, переполненного ненавистью к людям, но Шаля пугало - если его обвинят, то и Энн может оказаться под ударом. А если его казнят, что с ней будет, он боялся представить. Смерть матери, а потом его… Рисковать своей свободой и жизнью, и будущим Энн ради сомнительных целей самопровозглашенного короля в его планы не входило. Серебряный сахар не был предметом свободной торговли, в лавках обычных торговцев его было не найти. Только у мастеров гильдии. И в мастерских, но там всегда полно народу. Ближайшая к Брэдли Роуд мастерская - Рэдклифф, самая крупная. Там жертв точно не избежать. Да и так много сахара им не нужно. Лучше выбрать лавку свободного мастера в каком-нибудь мелком городке на подъезде к столице. Если влезть туда ночью, велик шанс уйти незамеченными, без сражений и лишнего шума. Поразмыслив, Шаль вспомнил, что пару таких лавок они проезжали по пути на ярмарку в прошлом году. До них было часа 4 верхом. Оставалось только надеяться, чтобы Рафаля устроил такой план. Память его не подвела. Магазин сахарных сладостей Хитли находится на окраине маленького селения в получасе езды от столицы. Двухэтажный дом с большим внутренним двором и отдельно стоящей конюшней был погружен в темноту. Когда отряд из 5 однокрылых всадников подъехал к нему со стороны черного входа, до рассвета оставалась пара часов. Но Шаль знал, что ремесленники всегда встают рано. Энн иногда подскакивала до первых петухов, особенно, если работала над заказом. Значит, им следовало поторопиться. Дверь была закрыта на засов изнутри - не выбить, да и слишком долго. Поразмыслив, Шаль дал знак двум крепким феям снять дверь с петель. Если приподнять ее наверх, она не только сойдет с креплений, но и потянет за собой засов, вынув его из кованых заушин. Нехитрый прием сработал, и через минуту засов с глухим стуком упал на пол, дверное полотно последовало за ним - путь в мастерскую был свободен. Планировка мастерских всегда была практически неизменной. Рабочая поверхность у окна, где больше света, стол по центру напротив большого камина, бочка с водой у входа, еще одна - рядом со столом, в углу - каменные жернова и мельницы. На стене у окна - полки с красками, и рабочие инструменты. В воздухе летала сахарная пыль, наполняя его приятным, пьянящим, но не ощущаемым людьми ароматом. После спертого, влажного воздуха комнат замка находиться здесь было приятно. Почти как в мастерской Пейдж. Удивительно, но до этого момента Шаль даже не понимал, насколько привык жить с сахарными мастерами за последний год. Все здесь ощущалось знакомым и безопасным. Фамилия Хитли ничего Шалю не говорила, значит, Энн не знакома с этим мастером. Небольшое облегчение, но все же… Главное, чтобы план сработал. Бочки с серебряным сахаром хранились в смежном с мастерской помещении. Треть годового запаса уже была израсходована, осталось четыре больших бочки - более, чем достаточно. Отдав приказ пересыпать сахар в небольшие бочонки, которые они привезли с собой, Шаль вышел из мастерской. Рафаль внимательно наблюдал за происходящим, стоя в дворе и не вмешиваясь. Феи по очереди выходили из дома, чтобы закрепить на седле заполненный бочонок и вернуться за следующим. Еще минут десять - и можно будет возвращаться. Всего десять минут. И все закончится. Но уже через мгновение Шаль понял, что удача сегодня отвернулась от него, и от дома Хитли - он услышал крик хозяина, ворвавшегося в мастерскую. Мужчина, видимо, проснулся от шума падающего засова, решил проверить, что происходит внизу.. - Берем сахар и уходим, - крикнул Шаль, все еще надеясь, что стычки удастся избежать, хотя видел краем глаза, как изменился в лице Рафаль. Феи, однако, последовали приказу и выбежали из мастерской с оставшимися бочонками в руках. - Ну уж нет… Свидетели нам не нужны. - Король кровожадно усмехнулся, и направился в мастерскую. Красные искры посыпались из его ладоней, крыло отливало сталью. - Так и быть, доделаю начатое за вас. Веселье только начинается! - Ждать с лошадьми на краю деревни. - Скомандовав ожидавшим его феям, Шаль последовал за Рафалем. - Кто вы? Что вам нужно? - Сахарный мастер стоял в дверях мастерской, пытаясь не пустить новых гостей внутрь. Шаль не успел моргнуть глазом, как алая струна сбила мужчину с ног и растворилась с воздухе. - Мы всего лишь забираем свое, Мастер. Серебряный сахар, все это - изобретение фей. Вы украли его у нас. - Берите и уходите, - мужчина поднял обе руки, демонстрируя свою безоружность. - Уходите. - Ну, не так быстро… Воровство наказуемо… - Рафаль, улыбаясь, смотрел на свою жертву, слегка наклонив голову набок, словно хищная птица. - Рафаль, что ты несешь? Зачем это все?.. - не выдержал Шаль. Происходящее явно выходила из-под контроля, и грозило неприятностями. Скоро рассветет, а им нужно убраться с оживленной торговой дороги и добраться до замка. Но при виде человека у Рафаля словно рассудок помутился. - Затем, чтобы боялись. Чтобы знали, что мы идем. Иначе никто не будет считаться с феями. Ты не понимаешь? Кого не боятся, того не уважают! Нас должны уважать!!! Срываясь на крик, Рафаль снова взмахнул рукой, и красная струна взвилась в воздух, рассекая со свистом воздух. Как только конец струны добрался до цели, мужчина пошатнулся, хрипя и держась за горло, а по полу стала растекаться лужа крови. Шаль отвернулся. Его пугало то, что он понимал Рафаля, его чувства, его боль. Пару лет назад, он сам бы последовал за ним, не задумываясь. Но то время прошло. И все, что происходило сейчас, кроме тошноты ничего не вызывало. Бессмысленная слепая злость, невообразимая жестокость, которая ни к чему не приведет. Зачем?! Вдруг краем глаза Шаль заметил движение на лестнице, ведущей на жилой этаж. В тени, на самой последней ступеньке стояла пожилая женщина. Не отрывая глаз, она смотрела прямо на него, изо всех сил зажимая себе рот обеими руками, чтобы не закричать. Злость переполняла Рафаля настолько, что темнело в глазах. Эти людишки отняли у них все - леса, озера, свободу, государство, короля, право на счастье! Они превратили их в рабов! Каждый, абсолютно каждый, кто хоть раз указывал фее, что делать - должен поплатиться. Прочувствовать на своей шкуре, что это значит - подчиняться под угрозой смерти. Не отрывая взгляда от растекающейся по комнате красной лужи, он бросил через плечо: Проверь дом и притащи сюда всех, кто есть! За его спиной на лестнице раздались легкие быстрые шаги феи. Похоже, в этот раз ему не придется повторять дважды. Вот и славно! Одного мастера для начала слишком мало. Они должны понять, что король фей настроен серьезно. Они. Все. Должны. Понять. В соседней комнате послышался шум, и в дверном проеме показалась женская фигура. Длинные распущенные волосы цвета спелой пшеницы, тонкая кружевная рубашка, скорее подчеркивающая, чем скрывающая изгибы тела. Она явно старше Энн, может, ровесница Бриджит. И также пахнет сахаром. Это сводит с ума. Этот запах сводил его с ума каждый день в той чертовой мастерской. Но сегодня… Сегодня ему повезло, как никогда. Рафаль отступил в тень, так, чтобы девушка зашла в комнату, не заметив его. - Отец?.. Ты здесь?.. Я услышала шум… Рафаль неслышно подошел к ней сзади и вскинул руки - две струны с тихим свистом устремились к новой жертве. - Отец немного занят. Но, если захочешь, я скрашу твое ожидание… Только придется хорошенько попросить. Одним движением Рафаль разорвал тонкий материал ночной рубашки от ворота до подола, ткань послушно сползла с округлых плеч, обнажая юное тело. Округлые бедра, узкая талия, красивая упругая грудь с темными, напряженными от контакта с холодным воздухом сосками. С удавкой на шее и связанными за спиной руками, у нее не было ни малейшей возможности прикрыть наготу или как-то защититься, даже позвать на помощь. От страха и унижения, слезы катились по ее щекам, капая с подбородка на грудь. Рафаль наслаждался зрелищем. Одной рукой контролируя струны, другой он сжал ее грудь, пристально глядя в глаза, ожидая реакции. Но девушка молчала. Тогда он наклонился, взяв сосок в рот, резко сжал челюсть. Девушка поморщилась, но не издала ни звука, только слезы потекли с новой силой. - Гордая? Наверно, мечтала о муже-красавце? Так сегодня я исполню твою мечту, дорогуша. Хоть ты и не такая сладкая, как она. - Оторвавшись от груди, Рафаль с силой толкнул девчонку назад, к столу. Когда отступать ей уже было некуда, и бедра уперлись в край столешницы, он коленом развел ей ноги и запустил руку в промежность. Несколько круговых движений по выступающему среди волос бугорку, и пальцы легко скользнули внутрь. Жарко и влажно. Как всегда. Они все одинаковые, похотливые лицемерки. - Так тебе нравится? Нравится, когда с тобой так обращаются? - Продолжая двигать пальцами внутри нее, Рафаль натянул струны, заставляя девушку откинуть голову. Она едва слышно застонала. - Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают. Где твои манеры? Или тебе мало? Хочешь чего-то побольше? Внимание Рафаля привлек молоток, лежащий на столе - солидная полированная ручка из натурального дерева, толщиной в пару дюймов, была украшена едва заметной резьбой. - Да тебе везет. Почувствовав нежной кожей прикосновение гладкого дерева, девушка забилась, пытаясь высвободиться. Но от каждого движения струна на шее затягивалась все туже, перекрывая кислород и замутняя рассудок. Обжигающая боль от резкого проникновения - последнее, что она почувствовала перед тем, как утонуть в пустоте. Услышав приказ проверить дом, Шаль не медлил ни секунды. Взметнувшись по лестнице, он подхватил старушку и затащил в ближайшую комнату так быстро, что она даже не успела опомниться. - Я вас не трону. Кто еще в доме? Женщина только хлопала глазами, по-прежнему закрывая ладонями рот. - Послушайте, хозяину уже не помочь, мне жаль. Но остальным можно. Кто еще в доме? - Драгоценные секунды утекали, а ответа не было. Схватив женщину за руки, Шаль, что было сил встряхнул ее, пытаясь вывести из ступора. - Если их найдет другой, я не смогу помочь! Мы теряем время!!! - Вы…Вы… - Кто еще есть в доме, я спрашиваю? - Две юных госпожи… Шаль облегченно выдохнул, услышав осмысленный ответ. - Из дома можно выйти в обход мастерской? Д-да, есть уличная лестница во внутренний двор… - Отлично. Берите их и спрячьтесь в саду. Быстро. Женщина испуганно вцепилась в его рукав. - Я не смогу…Не смогу… П-помогите… Детская находилась в конце коридора, рядом с лестницей в сад. Аккуратно следуя за женщиной след в след, чтобы внизу не было слышно лишних движений, Шаль вошел в комнату и остолбенел. На кровати сидела малышка с длинными пшеничными волосами и голубыми глазами. Она была настолько похожа на Лиз, насколько вообще два человека могут быть похожи друг на друга. Девочка сжимала в руках тряпичную куклу, и изо всех сил старалась не заплакать. Шум внизу ее напугал. Увидев это, женщина быстро подошла к кровати, и сев на край, ободряюще погладила малышку по голове. - Тихо, милая. Все хорошо. Просто к нам пришли… гости. - Гости? Мы будем играть? С ним? - малышка указала пальцем в дверной проем, где так и остался стоять Шаль. Воспоминания нахлынули с новой силой. Все это уже было с ним… Он привел смерть в замок Лиз, а Рафаля - в дом к этой малышке. Они обе страдают из-за него. Он не хотел, не хотел этого! - Ты мне нравишься! Ты красивый! - Пока Шаль пытался совладать с эмоциями, девочка выбралась из кровати, подошла к нему и взяла за руку. - Пойдем? Шалю вдруг невыносимо захотелось взглянуть в знакомые голубые глаза, он опустился на корточки перед малышкой. Конечно, это была не она, но… - Как тебя зовут? - Элиза. - Почти как Лиз. Надо же… - Нет, Элиза, я не пойду. Ты ведь, наверно, хочешь играть в прятки? Ты пойдешь с ней, - Шаль взглядом указал на пожилую женщину, которая тем временем собирала теплые детские вещи в корзину. - Вы спрячетесь в саду, а я досчитаю до ста и пойду вас искать, хорошо? Элиза кивнула. - Но даже если я буду искать долго-долго, ты не будешь смеяться, а будешь сидеть тихо, как мышка, договорились? Где другая? Вы говорили, их две. - Отвернувшись от ребенка, Шаль снова обратился к женщине. - У мисс Аниты комната внизу. Рядом с мастерской. Черт… Это плохо. Значит, она все слышала, а если так... Нехорошее предчувствие пронзило Шаля. Рафаль неадекватен. Если он найдет девчонку… Неподавая виду, он открыл дверь в коридор, и убедившись, что все тихо, отошел в сторону. - Идите. Я останусь здесь. Спрячьтесь в саду, когда все утихнет - выходите на главную дорогу. Не на задний двор, там опасно. - А мисс Анита? Стараясь не смотреть старушке в глаза, Шаль честно ответил: - Я не знаю. Уходите. Черный дым пожара поднимался за его спиной. Оставалось только надеяться, что девочка с няней успели выбраться и сейчас в безопасности. Шаль пришпорил коня. Уже светало, нужно было поскорее убраться с торгового тракта. Груженые сахаром, лошади шли не так быстро, как вечером, поэтому путь, на который вчера ушло около четырех часов, растянется минимум на шесть. Отвратительная сцена, которую он увидел, вернувшись в мастерскую Хитли, до сих пор стояла перед глазами. Девушке не было и двадцати, может быть, ровесница Лиз, не старше. Он знал по себе, какой всепоглощающей может быть ненависть к людям. К тем, что причинил зло тебе или твоим близким. Но пытать девушку, которая даже не поняла, что происходит в доме - это слишком. Это нельзя даже местью за рабство фей оправдать. В том доме не было фей-прислужников… Бессмысленная пугающая жестокость Рафаля вызывала много вопросов. Самый главный из них - что за бойня начнется, когда он соберет в отряд хотя бы сотню фей. Отправится вырезать близлежащие деревни одну за другой? Города? Утопит в крови всю страну? Но это не отменит рабства. Путь, выбранный Рафалем ведет в никуда, чем больше Шаль об этом думал, тем больше убеждался в этом. Его нужно остановить. Пока всех фей не стали поголовно считать врагами и насильниками. Ненависть - плохой советчик. Но Рафаль поглощен ей полностью. Шаль задумался, в чем же причина этой неизбывной злобы. Все феи недолюбливают людей, даже те, что не были в рабстве - за пять сотен лет конфликт между расами настолько укоренился, что даже растения знали об этом и передавали это знание феям при рождении. Но не любить - это одно, а пытать и убивать для собственного удовлетворения - совершенно другое. Причина, видимо, кроется где-то в прошлом Рафаля. Он говорит, что старше Шаля, родился от взгляда ночного ворона, увидевшего блестящий опал в закрытой на ночь часовне. После рождения он сразу ушел. Это было до появления Лиз. Где же он был все эти годы? У него было одно крыло - значит, рынка фей ему избежать не удалось. Кто им владел? Что его заставляли делать? Может, в этом причина? Сколько Шаль ни думал об этом, все очевиднее становилось - это что-то личное. Рафаль не борется за свободу, он хочет отомстить за себя. Отомстить всему миру. Это значит, его жертвой может оказаться каждый. Каждая. Даже если Энн будет выполнять все, что Рафаль пожелает - это ее не спасет. Она в списке потенциальных жертв под номером один. Перед глазами опять всплыл образ обнаженной девушки с пшеничными волосами и кровью на бедрах. Такое не должно повториться. Ни с кем! И уж точно не с Энн! Будь он не Шаль Фэн Шаль. Солнце уже показалось из-за вершин деревьев, когда конный отряд достигнул замка. Ноябрь выдался холодным и бесснежным, листья уже давно опали и казалось, в мире осталось только два цвета - серый цвет пасмурного неба и коричневый - мерзлой земли, покрытой жухлыми листьями, которые ветер гонял по всему внутреннему двору. Помня о том, что могло произойти с серебряным сахаром в сыром подвале, Шаль решил отнести сахар, инструменты и все остальное прямо в комнату Энн. Там было достаточно место и постоянно горел камин, более подходящего места для рабочего места было в этом замке не найти. К тому же, чем меньше она перемещается по замку одна - тем лучше. Умывшись водой из колодца, чтобы смыть с себя дорожную пыль, Шаль взял один из бочонков и отправился в комнату. Феи последовали за ним. Но Энн в комнате не было. Кровать застелена, на столе кувшин с водой и пара стаканов, из углов пропала паутина. Видимо, весь вчерашний день она провела за уборкой, пытаясь отвлечься. Это была одна из черт, которые так нравились ему в Пугале - она никогда не унывала и не умела долго сидеть без дела. За ней было интересно наблюдать. Даже сейчас, в пустой комнате, когда ее любимый серебряный сахар недоступен - она нашла себе занятие. Шаль улыбнулся, представив, как Энн морщила носик и чихала, подняв здесь веником клубы пыли. Куда же она подевалась сейчас? - Если генерал желает, в столовой Рузелия Эль Мин накрывает завтрак в это время. - Один из участников ночной вылазки по-прежнему стоял в дверях комнаты, почтительно потупив взгляд. - Если желаете, мы вас проводим. Шаль кивнул. Имя Рузелия казалось смутно знакомым, а утром на тренировке фей-женщин не было. Наверно, есть несколько хозяйственных работников, кто-то же должен готовить и стирать на эту ораву… Было бы, конечно, неплохо найти здесь союзника, хотя бы одного, кто мог бы приглядывать за Энн и Рафалем. Столовая располагалась в одном из залов на втором этаже главного флигеля, куда вела запутанная сеть коридоров и открытых переходов. Уже издали Шаль услышал голоса, два из них были женскими, один из них точно принадлежал Энн. - А что случилось с твоим крылом? Тебя поймали люди? - Нет, мисс, я отдала его Королю Рафалю. - Тонкий голосок, ответивший ей, был тоже Шалю - смутно знаком. - Кому? Рафалю? Зачем??? - Он - наш король, первый за пятьсот лет. Он пришел освободить нас. - Но… Ты же и так была свободна. Как ты отрезала крыло? - Энн говорила с феей, как будто знала ее. Странно. - Король Рафаль сделала это, я бы сама не смогла, мисс. Слишком больно. Шаль остановился перед дверью, не желая прерывать разговор. Эта фея говорила как раз о том, о чем он думал утром. - Но… зачем? - От удивления всегда сдержанная Энн почти кричала. Шаль понимал ее эмоции. Одна фея забирается крылья другой, он никогда не слышал о таком. - Мы все отдали королю по крылу в доказательство нашей преданности и желания бороться за свободу. - Но… Но это же то, что делают люди - отбирают ваши крылья. Это не свобода! - Король говорит, что мы не должны отдавать крылья людям, это главное. Наши крылья у него в безопасности. Значит, мы свободны, мисс. - Что это за король такой, который калечит подданных?! Чем он лучше людей? - Не выдержав, Энн тихо всхлипнула. - Получается, вы не можете уйти… - Но мы и не хотим, мы преданы его величеству Рафалю! Мисс, почему вы плачете? - Это же…Это... - Энн не хватало воздуха, она буквально задыхалась от слез. - Это не свобода… - Вы плачете из-за нас? Из-за наших крыльев? Вы же человек… - Голос феи звучал растерянно. Шаль вздохнул. Рафаль действительно промыл всем мозги своей королевской историей о борьбе за свободу. Эти феи даже не понимают очевидного - что они в плену. И парадокс ситуации в том, что единственной, кто видит абсурдность происходящего, оказалась маленькая Мастерица Серебряного Сахара - человек. Встав за спиной Энн, он положил руку ей на плечо. - Что случилось? Увидев генерала, собравшиеся вокруг нее феи отпрянули назад, все, кроме малышки, стоявшей на краю стола. Рузелия Эль Мин оказалась той самой феей, которая родилась из ягоды от взгляда Энн на утро после нападения волков в прошлом году. - Господин, вы тоже были там, когда я родилась, вы были вместе с мисс! Я Вас помню! Шаль кивнул. - Мисс Энн Халфорд - мастер серебряного сахара и находится здесь со мной по желанию короля Рафаля. Так что произошло с Энн? - Он взглядом обвел всех присутствующих, давая понять, что слезы Энн никому даром не пройдут. - Мисс заплакала, когда узнала, что мы отдали свои крылья королю Рафалю, и мы не понимаем, почему. - Рузелия казалась искренне расстроенной происходящим. - Мисс была так рада, когда я родилась. Я не хотела ее расстраивать. Хоть она и человек. - Хоть она и человек, Рузелия Эль Мин, она знает, что у свободной феи два крыла. Поэтому однажды она вернула мне мое. А твой король его отобрал. Просто подумай об этом. Вы все подумайте. - Шаль прижал Энн к себе и слегка подтолкнул ее к двери. - Мы поужинаем в комнате. Они молча шли по темным коридорам. Энн не оборачивалась, украдкой вытирая слезы и пытаясь успокоиться. Но как только она оказалась в тепле своей комнаты, слезы полились с новой силой. - Ты знал? - Нет. - Шаль даже не пытался успокоить расстроенную девушку. Он сам был потрясен услышанным. События последних двух дней вдруг все разом навалились на него, он понял, как ужасно устал. Стянув сапоги и расстелив на полу плащ, он расположился напротив камина и уставился на танцующие язычки пламени. - Я не думала, что фея может вот так отрезать крылья другой фее… - Я тоже. - Это жестоко. Шаль поморщился, отгоняя от себя уродливые образы прошедшей ночи. Рядом с Рафалем слово жестокость вообще обретало новые оттенки, о которых Энн никогда не должна узнать. Если бы тогда, перед смотром скульптур, он не назвал Рафалю свое полное имя - этого всего б не было. Энн была бы в безопасности. Если бы он был внимательнее, осторожнее… - Ты здесь из-за меня… Извини… Энн не отвечала. Пару мгновений тишину нарушал только треск поленьев, потом раздались шаги, и Энн опустилась на пол рядом с ним. Расправив складки платья, она обняла колени и стала смотреть на огонь. Их плечи почти соприкасались, но чем дольше в комнате царила тишина, тем глубже казалась Шалю пропасть между ними. Вдруг Энн обернулась, и пристально глядя Шалю прямо в глаза, уверенно ответила: - Нет. Вот так просто - нет. Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Но, собственно, чего еще он ожидал? После всех тех опасностей, которым подверг эту девочку? Но неожиданно Энн продолжила, не отводя взгляда: - Тебе не за что просить прощения. Ты не виноват. Вдруг, словно что-то заметив, она протянула руку и провела пальцем по одной из пуговиц сюртука. На светлой коже остался темно-красный след. Шаль замер. Энн не должна была узнать, какие зверства творит отряд, выезжая из замка. Потому что она не могла не понимать, что он тоже часть всего этого безумия, что кровь и на его руках. А если она от него отвернется, увидев, что по сути, он ничем не лучше Рафаля? Энн смотрела на отпечаток крови на пальце, в ее глазах блестели слезы. Шаль молчал, ожидая ее реакции. Но Энн ничего не сказал. И не спросила. Придвинувшись ближе, она молча взяла Шаля за руку, и положив голову ему на плечо, продолжила смотреть на огонь. - Энн, я… - Иногда бывает, что у нас нет выбора. - Она не дала ему договорить, крепко сжав его ладонь в своей. - Все, что ты делаешь - ради того, чтобы мы вернулись домой. Я знаю.